Вы вошли как Гость |
Группа "Гости"
Главная | Мой профиль | Выход

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 3 из 3
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
Форум » Размышления » Пост с молитвой сердце отогреет... » ПРАВОСЛАВНАЯ БИБЛИОТЕКА
ПРАВОСЛАВНАЯ БИБЛИОТЕКА
Валентина_КочероваДата: Суббота, 13 Фев 2016, 13:14 | Сообщение # 31
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 6221
Статус: Offline
Любовь или зависимость?

«Ты где?» вместо «здравствуй»; «что случилось?» вместо «как у тебя дела?»; «мне без тебя плохо» вместо «мне с тобой хорошо»; «ты мне всю жизнь испортил» вместо «мне так нужна твоя поддержка»; «я хочу сделать тебя счастливой» вместо «я так счастлив рядом с тобой». Зависимость слышно. Хотя мало кто обращает внимание на смысл сказанного и замечает тонкую грань между словами любви и словами-симптомами зависимых отношений...



В издательстве "Никея" вышла новая книга протоиерея Андрея Лоргуса и психолога Ольги Красниковой "Влюбленность. Любовь. Зависимость". Она адресована тем, кто изнемог в битве за любовь, кто потерял ее след, кто перепутал ее адрес, кто страстно ищет любовь или пытается сберечь ее. Предлагаем нашим читателям отрывок из этой книги:



"Не обязательно быть специалистом, чтобы научиться различать, когда речь идет о контроле и желании обладать другим. Мама, которая на сына «всю жизнь положила»; жена, которая постоянно «держит руку на пульсе» своего мужа; мужчина, который после смерти супруги приговаривает: «Мне незачем больше жить»… Одна из задач нашей книги — показать, что зависимость часто маскируется под любовь. Почему ее путают с любовью, почему зависимость предпочитают любви?

Зависимость многими психологами определяется как навязчивое состояние непреодолимого влечения к чему-либо или кому-либо. Такое влечение практически не поддается контролю. Попытка отказаться от предмета влечения приводит к тяжелым, болезненным эмоциональным, а порой и физическим переживаниям. Но если не предпринимать никаких мер по снижению зависимости, она будет прогрессировать и, в конце концов, может полностью захватить и подчинить себе жизнь человека. При этом человек находится как бы в измененном состоянии сознания, которое позволяет ему уйти от тех проблем реальной жизни, которые кажутся ему непереносимыми. Эта, чаще всего скрытая от сознания, выгода и мешает отказаться от зависимости, несмотря на то, что ценой сохранения и усугубления зависимости может стать утрата отношений, здоровья и даже жизни.

Зависимость — это личностное отклонение, личностная проблема и, по мнению некоторых специалистов, может считаться болезнью. Часто в исследованиях медиков и психологов акцент ставится именно на последнем определении: зависимость понимается как болезнь, а ее происхождение видится в наследственности, биохимии, ферментах, гормонах и пр. И все же в психологии есть направления, которые относятся к этой проблеме иначе.

В книге «Освобождение от созависимости» (М.: Класс, 2006) Берри и Дженей Уайнхолд пишут: «Общепринятая медицинская модель утверждает, что созависимость является наследственным заболеванием, …и неизлечима». «Мы полагаем, что созависимость — это приобретенное расстройство, являющееся результатом остановки (задержки) развития…».

Мы можем еще привести в качестве примера мнение отечественного врача-нарколога, профессора Валентины Дмитриевны Москаленко, книги которой «Зависимость: семейная болезнь» (М.: Пер Сэ, 2006) и «Когда любви слишком много» (М. : Психотерапия, 2007) также открывают не медицинскую, а психологическую модель, несмотря на то, что автор — врач-нарколог. В. Д. Москаленко предлагает так понимать созависимость: «Созависимый человек — это тот, кто полностью поглощен тем, чтобы управлять поведением другого человека и совершенно не заботится об удовлетворении собственных жизненно важных потребностей».

Две модели — медицинская и психологическая по-разному понимают происхождение зависимости и связанной с ней созависимости. В центре медицинской модели — биохимия и гены, в центре другой — проблемы личности. Мы не будем решать вопрос соотнесения двух моделей. Скажем только, что и та, и другая в чем-то права. Модель медицинская необходима для понимания клинического аспекта зависимости как состояния организма. Модель психологическая необходима, чтобы понять, как и откуда возникают созависимые отношения, как в них формируются зависимые личности, какие психотерапевтические стратегии можно строить. Эти две модели можно рассматривать как взаимодополняющие, а не как взаимоисключающие, противоположные. Магические объяснения происхождения эмоциональной зависимости, такие, как сглаз, порча, приворот, кармические связи и пр., которыми одно время так модно было увлекаться, оставим без внимания, как противоречащие нашим научным, ценностным и религиозным убеждениям.

Итак, мы видим, что зависимость определяется многими разными способами — как болезнь, с понятием симптомов и синдромов; как особое состояние, в которое человек попал в результате психологической травмы или при дефиците каких-то отношений в семье. Но нам представляется не таким важным дать определение понятия зависимости, как понять следующее:

Первое: зависимый человек — это тот, кто полностью или в большей части своей жизни ориентирован на себя не напрямую, а опосредованно — через другого; ориентирован — то есть зависит от чужого мнения, поведения, отношения, настроения и т. д.

И второе: зависимый — это тот, кто не заботится о своих подлинных потребностях (физических и психологических), и поэтому испытывает постоянное напряжение из-за неудовлетворения собственных нужд (это состояние в психологии называется фрустрацией). Такой человек не знает, чего он хочет, не пытается реализовать собственную ответственность за удовлетворение своих потребностей и живет как бы вопреки самому себе, во зло себе, если так можно сказать, ожидая или требуя заботы от окружающих.

Слово «зависимость» (аддикция, аддиктивное поведение) используется сейчас в самых разных сочетаниях: химическая зависимость (алкоголизм, наркомания), лекарственная зависимость, шопоголизм, зависимость от еды (нарушения пищевого поведения), адреналиновая зависимость (зависимость от острых ощущений), зависимость от работы (трудоголизм), от игры (игромания) или компьютера и др. То, что все эти зависимости вызывают большой интерес у специалистов, детально изучаются и описываются, объясняется просто — любого рода зависимость оказывает огромное влияние как на жизнь человека, который от нее страдает, так и на жизнь тех, кто входит в его окружение. В психологической литературе существует специальный термин «созависимость», описывающий зависимость не от алкоголя, наркотиков и др., а от самого зависимого близкого человека. В этом случае «собственная личность созависимого — его „я“ —заменяется личностью и проблемами человека, от которого он зависит».

Не только ученые занимаются проблемой профилактики и преодоления зависимости — в последнее время множатся группы самопомощи анонимных алкоголиков, наркоманов, игроманов, созависимых (например, существуют группы «Взрослые дети алкоголиков», АЛАНОН для родственников наркоманов и т. д.). Ни один социальный слой, ни одна культура не может похвастаться отсутствием проявлений в той или иной форме различных зависимостей. Так, немногие знают, что в некоторых епархиях РПЦ создаются группы анонимных алкоголиков для священнослужителей, потому что эта проблема уже давно перестала быть «личной», «частной» — она касается всех.

Есть и еще один немаловажный аспект, который необходимо учитывать при обсуждении склонности к зависимости, — это влияние социальных стереотипов, поддерживающих и оправдывающих зависимое поведение. Например, уважение трудоголизма: «Какой достойный человек! Сгорел на работе!»; оправдание алкоголизма: «У него такая тяжелая жизнь/сложная работа/плохая жена — как же ему не пить!»; восхищение сексуальной зависимостью: «Настоящий мужчина, мачо, альфа-самец!» и алкоголизмом: «Силен мужик! Сколько может выпить!»; воспевание созависимых отношений: «Я — это ты, ты — это я, и никого не надо нам» (популярная песня) и т. п. Личностно незрелому (инфантильному) человеку трудно противостоять подобному «гипнозу общепринятого», легче плыть по течению, быть «в тренде».

В нашей практике консультирования приходится постоянно сталкиваться напрямую или опосредованно с темой зависимости и созависимости. Анализируя накопленный нами и другими психологами опыт, хотелось бы понять, как, когда и при каких условиях формируется и развивается у личности склонность к возникновению зависимости. В данной книге мы ограничимся описанием эмоциональной зависимости от другого человека и попытаемся наметить направления исследования, которое даст пищу для дальнейших размышлений".


Анна Ершова

http://aquaviva.ru/journal/?jid=90434
Прикрепления: 6928437.png(85.4 Kb) · 4511844.jpg(16.4 Kb)
 
Валентина_КочероваДата: Четверг, 24 Мар 2016, 17:53 | Сообщение # 32
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 6221
Статус: Offline
Марина Нефедова

«Душа вашего ребенка. 40 вопросов родителей о детях»

Издательство: Никея
Город издания: Москва
Год издания: 2014




Тысячи слов не стоят одного поступка

Размышления над книгой «Душа вашего ребёнка»

Несмотря на крепкую советскую педагогическую школу (Макаренко, Ушинский и др.), к концу советского периода широкую популярность у нас получили западные системы воспитания, особенно американца Бенджамина Спока. Однако, излишние вседозволенность и потакание, проповедуемые знаменитым доктором, как показало время, не стали панацеей в этом вопросе. Та же Америка, целое поколение которой было воспитано на его постулатах, подвергла систему жесточайшей критике. И наши родители ощутили некий духовный вакуум, который, как оказалось, заполнить может только традиция, когда мелодия колыбельной, интуитивно опознаётся как «своя».

В книге «Душа вашего ребёнка» особый акцент сделан как раз на традиционном для России православном укладе семьи, на тех подходах в воспитании, которые оттачивались и работали у нас веками. Сплав нового научного опыта с традицией и отличает издание от других ему подобных.

Как это не редко случается, увесистый том книги «Душа вашего ребёнка», построенный по принципу вопросов и ответов, вырос из простой рубрики в православном журнале «Детский вопрос». Вопросы задавали родители, а отвечали на них специалисты – священники, педагоги и психологи. Чем они могут нас удивить? – спросит иной скептически настроенный родитель непослушного чада. Но опыт, накопленный педагогами и психологами, не говоря уже о священнослужителях, позволяет именно удивлять.

Ведь все мы родом из детства, и его отпечаток ложится на всю нашу взрослую жизнь, позволяя брать сияющие высоты или заставляя раз за разом совершать ошибки.
Конечно, не все дети вырастают, скажет, в модных ныне политологов, но воспитание остаётся определяющим личность фактором, а из личностей складывается наше общество. Никто не будет спорить, что тот же политик должен быть ещё и этичным человеком, человеком, которому в детстве привили нужные навыки, простые житейские истины.

Но, несмотря на их простоту и ясность, не всегда понятно как их привить подрастающему поколению. Как научить не обижать слабых, как развить свои таланты, уважительно относиться друг к другу, мужчине к женщине. В книге даются, кстати, ответы на многие вопросы гендерного характера: почему мальчикам нельзя обижать девочек и всегда ли это верная установка; почему мальчикам нужно уметь плакать, в чём разница воспитания по признаку пола и многое другое.

Нет никакого специального процесса воспитания. Есть просто праведная жизнь рядом с детьми - это одна из главных идей книги.

Воспитание неизбежно и непрерывно. И достигается только личным примером. Говорят, что тысячи слов не стоят одного поступка. В то же время, и слово может быть поступком. Ведь мы судим хорошо или плохо воспитан ребёнок по тому, насколько его поведение соответствует или противоречит нашей системе ценностей и стараемся передать их. Таким образом, воспитание – это передача своих ценностей. Как это сделать наиболее эффективным образом и рассказывает «Душа вашего ребёнка», книга из сорока глав, каждая из которых рассматривает один из сложных для любого родителя вопросов.

Конечно, воспитывая личным примером, мы зачастую сами не близки к идеалу, как хотелось бы. Но это и не так важно. По воспоминаниям одного человека его отец курил, но стыдился этого и всячески скрывал эту привычку от ребёнка. Сын вырос, ни разу не взяв в руки сигарету. Отношение оказалось важнее, чем действие.

Один из постулатов книги - вовсе не надо ставить перед собой никаких воспитательных целей. Угадать траекторию воспитательного процесса практически невозможно. Авторы исследования уверены, что воспитание - это процесс, во время которого стоит постоянно спрашивать себя: «Правильно ли я поступаю сам? Что видит и чувствует мой ребёнок в этот момент. Какое послание он получает, наблюдая за мной здесь и сейчас?».

Даже если семья неполная, главное, чтобы ребёнок чувствовал: тут он родной человек, здесь его любят. А дальше, как говориться: «От нас труды, а результат от Бога».

Перечень экспертов, которые дают ответы родителям на интересующие их вопросы, серьёзен. Это детские психологи, руководители детских школ православной и светской направленности, специалисты семейных клубов и преподаватели со значительным стажем, главные редактора специализированных журналов, психиатр, патопсихолог и психотерапевт. Многие из них - авторы книг по воспитанию, авторы многочисленных публикаций. И что немаловажно – они родители, подчас в многодетных семьях.

Темы, затронутые в книге не оставляют сомнений в пользе такого издания: что развивать в первую очередь – интеллект или чувства, что делать с детскими страхами, как выбрать школу, как не проглядеть в ребёнке талант, дети и деньги, как выживать подростку, что делать с «плохими» словами и многое другое – более сорока вопросов, каждый из которых подразумевает и побочные, возникающие в процессе воспитания. Круг их обширен и разнообразен, но объединяет их – актуальность, самые острые моменты воспитания, о которые можно пораниться так, что шрамы останутся на всю жизнь как у ребёнка, так и у родителя.

Сегодня в современной России, стране, которая открывает для себя все «прелести» капиталистического "рая", бытует идея, что непременно нужно научить ребёнка "выгрызть" для себя место под солнцем, догнать и перегнать всех. Иные родители транслируют её детям чуть ли не с песочницы, забывая, что не все способны и могут становиться лидерами.

Как не искалечить ребёнка стремлением к успеху и при этом помочь ему найти себя? Ведь от неверных установок родителей страдают дети. Психолог Екатерина Бурмистрова приводит пример, как ведут себя порой родители на детском празднике: вместо умиления от того, что ребята постарались, тревожное ожидание в глазах – «как бы мой ребёнок не оказался худшим». Всем важен результат, а не процесс. Но это весьма уязвимая позиция, пишет психолог, ведь желая лучшего и не оценивая, не отмечая реальные достижения, мы подрываем у детей веру в себя, что крайне опасно.

Можно ли изменить такое положение вещей, ведь конкуренцию никто не отменял? Да, конкуренция имеет большое значение, но лидерами, повторяю, рождаются не все. Нельзя требовать от ребёнка невозможного и осуждать его за неуспех. Во-первых, надо постараться не ожидать от детей того, что не удалось реализовать самим. Нередко это происходит на подсознательном уровне. А иногда, любуясь ребёнком, мы любуемся собой. По-научному - это признаки «семейной проекции». Мы раздражаемся, негодуем, если в реализации возможностей детей «что-то идёт не так». На вопрос, как вести себя правильно в этом случае, есть ответы в труде, в котором участвовало около пятидесяти специалистов, связанных с воспитанием детей.

Важно, что каждый вопрос рассматривается ими не под одним углом зрения, а проецируется на разные ситуации: однодетная или многодетная семья, разница в возрасте между детьми в семье, возраст родителей и их социальное положение – всё имеет значение и это прекрасно понимают участники заочной беседы, рассуждающие на ту или иную тему.

Книга написана простым и доступным языком, в тоже время ярко и образно, пестрит примерами из жизни и точными формулировками.

На вопрос отвечает не один специалист, а несколько, что позволяет избежать как личностных аберраций, так и аберраций, связанных с той или иной педагогической школой.

Даётся немало и практических советов.

Как научиться проигрывать и побеждать, почему иногда общаться важней, чем учиться, когда отцу подключаться к воспитанию ребёнка, как пережить детскую травму – это не сиюминутные вопросы, от их правильного решения порой зависит дальнейшая жизнь человека.

В современном мире, особенно в городах, родители зачастую крутятся как белки в колесе, решая вопросы материального обеспечения семьи. Но её нравственное, духовное обеспечение неизмеримо важнее. От наших детей и внуков зависит будущее страны, в которой им предстоит жить.

Вопрос «Что делать?», поставленный русской литературой и считающийся одним из «русских вопросов», вовсе не так запутан, мало того, он имеет чуть ли не единственный ответ – Человека! Разве может быть что-то важней? Ведь счастливый и спокойный, разумный и деятельный человек, несомненно, имеет больше шансов построить счастливое благополучное общество. И это в наших силах!

Жизнь с детьми ставит порой такие вопросы, что их родители часто, лишь задним умом находят на них ответы, иногда уже поздно. Это и конфликты братьев и сестёр, и «детсадовские вопросы», и даже усталость от ребёнка... Многое из того, с чем сталкиваются папы и мамы нашло отражение и в книге.

Конечно, этот труд как и любой на эту не простую тему, по определению, не мог вместить в себя всех педагогических видений. Но и ответы на вопросы, которые поставлены в нём, очень ценны. Читать эту книгу стоит вдумчиво, соотнося свой небольшой опыт с тем, что предложено специалистами. От самого нежного возраста и до времени пубертата, когда происходит подчас довольно резкое дистанцирование подростка от родителей (детское враньё, вопросы виктимности и интернет-зависимости и т.д.), – с тактом, основываясь на опыте и эффективных педагогических решениях, прослеживает путь ребёнка это исследование. Оно наполнено конкретными и мудрыми советами доступными каждому.

Книга будет полезна даже родителям-всезнайкам, ибо жизнь бесконечно разнообразна, а наши дети такие выдумщики, что скучать нам точно не дадут.

Олег Павлов
04.03. 2016


http://www.stoletie.ru/kultura....345.htm
Прикрепления: 5213791.jpg(15.5 Kb)
 
Валентина_КочероваДата: Понедельник, 27 Июн 2016, 16:43 | Сообщение # 33
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 6221
Статус: Offline
Первая книга «Православного женского журнала «СЛАВЯНКА»

«Велика сила родительской молитвы о детях»
преп. Амвросий Оптинский

«Не говорите детям много о Боге, а говорите с Богом много о детях»
арх. Ефрем, Св. Гора Афон



- об отцах и матерях святых
- свидетельства о чудесной помощи детям по родительской молитве
- наставления родителям
- молитвы, тропари и кондаки
- фотографии икон и портреты

Заказать книгу возможно через форму заказа журнала, указав в окне выбора номера журнала "книга «Родительский крест»"

Редакционная цена: 240р.

Цена с пересылкой: 390р.

http://www.slavianka.com/read....AVYANKA
Прикрепления: 8409162.jpg(29.0 Kb)
 
Валентина_КочероваДата: Четверг, 20 Апр 2017, 13:09 | Сообщение # 34
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 6221
Статус: Offline
Мария Львовна Казем-Бек (Толстая):

М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2016. — 560 с.: ил.



Дневники М. Л. Казем-Бек — это не только документ своего времени, но и замечательный литературный памятник, отличающийся чистотой стиля, гармоничностью, отменным художественным чутьем автора.

Вниманию читателя предлагаются мемуары удивительной женщины, дочери писателя Л. Н. Толстого, выдающегося педагога — Марии Львовны Казем-Бек. Ее «Дневники» охватывают эпоху царствования трех правителей с середины XIX века до начала XX века. На фоне событий этого времени и разворачивается история жизни ее собственной семьи. Это не просто автобиографические записи, а настоящая историческая хроника нашей страны с ее политической и общественной жизнью, зарисовками быта дворян и народа.

Автор приводит здесь портреты выдающихся личностей того времени: деятелей государства и церкви, науки и культуры, давая им характеристики. В повествовании поражает подлинно православное мировосприятие Марии Львовны, ее патриотизм и высота аристократического духа.

«14.03.1910. Малодушные родители, легкомысленное общество, преступная литература изо всех сил стараются у молодежи отнять Бога, Родину, Царя, семью, идеалы, волю, чистоту сердца, словом, все, чем жив человек, чем сильна нация… А правительство и общественные деятели все еще не могут проникнуться сознанием, что для государства вообще, для России в частности, а в настоящий исторический момент в особенности, — воспитание есть главнейшая и серьезнейшая из государственных задач…»

Книга написана прекрасным литературным языком, который отличает изысканный авторский стиль, глубокие рассуждения и точные оценки происходившего. Все это делает данное издание исключительным и в идейном, и художественном плане. Читатель также познакомится с самим автором, его внутренним миром, характером, личными моментами из жизни, исканиями и религиозными размышлениями. Эстетическая и мировоззренческая особенность этих воспоминаний ставит их в один ряд с наиболее значительными произведениями мемуарного жанра.

Содержание:

Вступление. Под сенью креста и короны: жизненный путь и дневники Марии Львовны Казем-Бек. Валентин Никитин
1867–1869 годы
Отрывки из дневника
1867 год
1868 год
1869 год
1890–1894 годы
1890 год
1891 год
1892 год
1893 год
1894 год
1913–1914 годы
1913 год
1914 год

http://www.blagovest-moskva.ru/item20153.html



https://youtu.be/7OUI9JXTQi0?t=165
Прикрепления: 6080212.jpg(49.8 Kb)
 
Валентина_КочероваДата: Вторник, 19 Сен 2017, 19:05 | Сообщение # 35
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 6221
Статус: Offline


Первая книга образовательно-просветительского проекта «Никеи» — «Духовная жизнь. Воцерковление» — написана протоиереем Андреем Ткачевым. Она о подводных камнях вхождения в церковную жизнь, о «злых старушках» и сюсюкающих батюшках, о том, что такое «духовное потребительство» и почему русская литература — «любимое дитя Евангелия», о том, чем полезно чтение сочинений аввы Дорофея и что лучше в пост: колбаса или телевизор…

Множество вопросов, наивных и серьезных, которые возникают не только у воцерковляющегося человека, но и у тех, кто в Церкви много лет, однако по-прежнему «плавает» в вопросах духовной жизни. Особое внимание в этой книге уделено взаимоотношениям с духовником. Как найти «своего» духовного наставника, надо ли проявлять в этих поисках настойчивость или положиться на волю Божию?

Многие после этой книги поймут, что человек, которого считали духовным отцом, — просто участливый батюшка. А духовные наставники — это твои родители, учителя, друзья или тренер в спортшколе, или мудрый психотерапевт. И ничего плохого в этом нет, считает отец Андрей. «Духовник — это инструмент для прихода к Богу, для выяснения Божией воли… Но если духовника нет, то это не значит, что у тебя нет других возможностей понять волю Божию о себе». Для этого существует Священное Писание — «письмо Господа Бога лично к тебе».
Как читать его — об этом тоже пишет отец Андрей. Как всегда, он умеет горячо и прямодушно встряхнуть читателя и вселить радость и надежду.

http://foma.ru/duhovnaya-zhizn.html

Скачать книгу: http://audiodom.net/polezna....ie.html
Прикрепления: 7818638.jpg(229.4 Kb)
 
Валентина_КочероваДата: Пятница, 08 Дек 2017, 10:56 | Сообщение # 36
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 6221
Статус: Offline
Сердечное признание коренного москвича в любви к дореволюционной красавице-Москве. В издательстве “Никея” вышла книга «В родном углу. Как жила и чем дышала старая Москва» Сергея Дурылина (1886-1954).



Предлагаем вам прочитать фрагмент из главы «У Богоявления в Елохове».

Елоховский приход был равен процветающему уездному городу…



<…>Храм Богоявления, что в Елохове, считался в Москве самым поместительным из всех приходских церквей. Любители спорить утверждали, что больше Богоявления был храм Василия Неокесарийского на Тверской, но им возражали, что не больше, а равен. По величественности здания с высоким светлым куполом, свидетельствующим, что строивший его талантливый архитектор Тюрин помнил о Петре в Риме. Церковь Богоявления казалась не приходским храмом, а собором большого города.

Да Богоявленский приход и был по пространству и населению равен хорошему процветающему уездному городу. Вокруг Елохова были расположены слободы и села, также не входившие некогда в пределы Москвы: с запада — две Басманных, Старая и Новая, некогда слободы «бáсманов», дворцовых пекарей; с северо-запада — Ольхóвцы, с рекой Ольховкой, с прудами и дремучими садами, сохранившимися от времён стародавних; на север было Красное село с церковью Покрова, с Красным прудом, примыкавшим непосредственно к Ярославскому вокзалу и засыпанному уже после 1905 года; на северо-восток и восток Елохово упиралось в то самое «Село Покровское-Рубцово», о котором сложена известная песня «Во селе Покровском», приписываемая народной молвой императрице Елизавете Петровне, которой принадлежало Покровское-Рубцово; на юго-восток лежала знаменитая Немецкая слобода (или Кукуй), вскормившая Петра Первого; на юг было Гороховое поле, с бывшим загородным дворцом Разумовского, превращенным в женский институт, и с церковью Вознесенья, построенной самим М.Казаковым; юго-западный угол занимал Разгуляй, некогда при московских царях славившийся разгульным кабаком, а в наше время вмещавший «храм науки» для всего Елохова — Вторую классическую гимназию.

Приход Богоявленский был шире и больше самого Елохова: он включал бывшую Немецкую слободу, превратившуюся в густо населенный фабричный район и огромную «Палестину» (это слово было в ходу для обозначения большого пустынного пространства) между Красносельским и Рыкуновым переулками, застроенную лабазами и амбарами, питавшими Москву мукою и крупою, поступавшею с товарной станции Рязанской железной дороги.

От Яузы, отделявшей Немецкую слободу от Лефортова, до Басманных, от Красносельской до Вознесенской - это по плану Москвы был здоровый кус города, пестрый по населению и еще более пестрый по жизненному укладу. Усталый ветеран старинной Немецкой слободы - лютеранская «кирка» св. Михаила; осколки петровской эпохи в виде домов Брюса, Монса, Меншикова, давным-давно перешедших к купцам и фабрикантам; Головинский дворец, в котором останавливалась при наездах в Москву «Елизавет 1-я» и Екатерина II и в котором Александр I взывал к дворянству и купечеству о помощи против Наполеона, — дворец, давно превратившийся в холодное угрюмое пыльное здание Военного архива; остатки Лефортовского дворцового сада с неподвижными прудами, затянутыми зеленой ряской, с темными одичалыми липовыми аллеями, с многоколонной беседкой Миловидой с изломанной Эоловой арфой; загрязненное, захудалое, застроенное мещанскими домишками «владение Ананьиных», на пустыре которого стоял некогда дом, в котором родился Пушкин.



И бок о бок, вперемежку с этими остатками петровской Московии, изнеженной эпохи императриц и дворянской Москвы конца XVIII — начала XIX столетия, возвышались высокие, обидно-безобразные кирпичные корпуса фабрик, трехэтажные рабочие спальни, каменные купеческие лабазы с кулями муки, холодные мрачные амбары со свиными и бычьими тушами, кокетливо-безвкусные купеческие особняки с резными металлическими навесами над подъездами, безархитектурные, все на один пошиб, доходные дома в три, редко в четыре этажа, бесцеремонно, как хищники, ввалившиеся в вспугнутую стаю одноэтажных домиков и домýшек с антресолями и с бельведерами, оставшихся от того времени, когда эта местность вблизи Головинского дворца была модной в дворянском кругу.

К характеру местности, начинавшей жить усиленной промышленно-торговой жизнью, очень шло, что в ней - и для контраста - на Коровьем броду! - находилось Высшее техническое училище, где уже начинал читать свои лекции будущий отец русского воздухоплавания профессор Н.Е. Жуковский, славившийся тогда больше своею феноменальной рассеянностью, чем своими научными заслугами.

В Техническом училище уже в 1890-х годах начинали пробиваться первые ключи революционного движения, а в 1905 году оно на несколько дней, пока там лежало тело убитого большевика Баумана, стало революционным очагом для всей Москвы: оттуда направилась через весь город знаменитая похоронная демонстрация с гробом Баумана.

Но не менее характерно для местности, что здесь же, в тиши еще не порубленных садов, мирно и патриархально вели свое сентиментальное существование Елизаветинский женский институт для благородных девиц и «Отделение для малолетних» Николаевского института. В елоховской тиши ютилось много богаделен, приютов и иных благотворительных и богоугодных учреждений.

Под боком была Рязанская железная дорога, но с «городом» Елохово соединялось тихоходной конкой, которую обывательницы предпочитали называть «каретой», да ямщиками, немногим более скороходными «линейками», а в зимнюю пору — широкими, развалистыми санями, называемыми «узелкáми».

Как густо было заселено простым народом, мастеровыми и фабричными (слово «рабочий» в широком просторечье редко употреблялось) Елохово, можно было видеть, если войти в церковь Богоявления в храмовой праздник или, еще лучше, в Светлую заутреню.

В Великом посту, особенно на первую, средокрестную (4-ю) и Страстную неделю, был в церкви неисчислимый наплыв исповедников и причастников. В пасхальную ночь ещё только начинали ударять в большой (легко сказать, 1000-пудовый!) колокол на высокой колокольне, на самом верхнем ярусе которой испокон веку было гнездо сокола, — а церковь уж полным-полна: стоят плечо с плечом, грудью в спину, спиной в грудь.

Несколько тысяч человек в церкви — и все «простого» народу: в армяках, в чуйках, в высоких сапогах, с волосами в скобку, густо промасленными деревянным маслом. Истово крестятся, низко кланяются. Теснота была так велика, что свечи чадили и гасли от спертого воздуха, капало с потолка, со стен текло.

Для порядка при свершении религиозных церемоний (раздача вербы или святой воды, прикладывание к «празднику» — к вынесенному на середину церкви образу, христосование с духовенством) в церковь вводился наряд полиции во главе с околоточным, и городовые были сущими мучениками: так сжимала, давила и теснила их необъятная толпа.

Когда церковный староста — это почетное звание долгие годы находилось в роде крупных мясников Калининых — в большой праздник шел по церкви с емким блюдом, на его сюртуке не оставалось в целости ни одной пуговицы, с него градом лил пот, и на середине церкви ему посылали на смену другое запасное блюдо: под первым у него деревенели руки — до того оно было наполнено горой медных и серебряных монет.

Для воров тут был простор; в жуткой тесноте они проделывали невероятные вещи: например, наметив даму в черно-бурой лисьей шубе или ротонде, они, плотно прижавшись к ней сбоку, спереди и сзади, преблагополучно вырезывали из ротонды большой клин драгоценного меха и исчезали с ним в толпе.

Теснота в церкви Богоявления на Пасхе и в большие праздники была так велика, что нечего было и думать идти туда с детьми. Нас с братом не прежде, как мы достигли 10–11 лет, решились взять к пасхальной заутрени к Богоявленью, а до того, по большим праздникам, мы ходили в домовую церковь при 2-й мужской гимназии.

Для освящения пасок и куличей на «монастыре», в церковной ограде, строился большой временный навес со стойками и полками, еле вмещавший принесенные горы куличек, пасок и яиц с зажженными на них свечами: так их было много!

Приход был так велик и обилен народом, что, начав пасхальный обход прихожан с первого же дня Пасхи, причт еле-еле заканчивал его к Фоминой неделе, а иногда и не успевал закончить: все охоче и приветливо принимали причт с крестом — все, от первостатейных богачей до обитателей углов в сырых полуподвалах на Немецком рынке.

На Страстную и Светлую неделю немало фабрик в Елохове, особенно небольших ткацких и бумагопрядильных, немало ремесленных заведений (бондарных, слесарных, столярных и т.д.) — прекращало работу, и мастеровые уезжали на праздник в деревню, под Москву или в ближайшие уезды соседних губерний. Когда же на Фоминой неделе в этих фабриках и заведениях вновь начинали работать — мастеровые «поднимали иконы».



За образами в церковь Богоявления шли девушки и женщины в пестрых платьях, в шелковых платках или «полушалках», шли мастеровые в новых чуйках и расшитых рубахах и несли иконы, весело пестря цветистыми нарядами, вея яркими розовыми и палевыми лентами и оглашая весенний воздух молодыми, звонкими голосами: «Христос воскресе из мертвых…» Бывало, смотришь в окно на эти пасхальные «ходы», а няня либо мама скажет: «Вон щаповские пошли за Владычицей» или: «вон кон-драшовские Николу Угодника подняли».

Всю Фомину неделю и всю Мироносицкую каждый день идут по переулку эти добровольные крестные ходы на фабрики и мастерские, — и сколько народу за ними увидишь: все, даже пожилые люди, принаряжены, все в обновах, и черного ни на ком нет, все в цветном, в розовом, в палевом, а кто постарше — в густо-синем (в «кýбовом», как тогда называли) либо в темно-малиновом. Несут образа, поют, и то с одним, то с другим встречным, знакомым и незнакомым похристосуются.

Полон народом бывал храм на Преображенье: всем хотелось получить освященное яблоко — и староста, стоя подле священника, дававшего целовать крест, оделял яблоками тысячи богомольцев из тут же стоявшего ящика. Ребятишки ухитрялись подойти ко кресту не по одному разу и на целый день запасались освященными лакомствами. Превосходный обычай! Не было в этот день ни одного нищего, который не разговелся бы освященным яблоком.

Множество народу бывало в церкви на Зимнего и Вешнего Николу — это был тоже приходский праздник; в храме был придел во имя этого угодника, столь чтимого русским народом, что в одной Москве из каждых десяти престолов один был посвящен св. Николаю. Перед его образом пылали огромные пудовые свечи, возжигаемые взамен тысяч трехкопеечных и пятикопеечных свечей, приносимых к образу тысячами молящихся. Пламя этих свечей пылало, распространяя вокруг себя жар и зной.

Крестины и похороны были непрерывным ежедневным явлением у Богоявленья, а каждое воскресенье, часа в 3, в 4 в церкви венчали пару за парою новобрачных, богатых и бедных, и всегда находились зрители — любители этих торжеств. Дьяконы и псаломщики, ведшие метрические книги, были сущими канцеляристами: столь много приходилось им вносить туда записей о брачующихся и рождающихся.

Со времени чумы 1772 года было запрещено хоронить покойников подле церкви внутри города, и все городские погосты были закрыты, но на тенистом «монастыре» (так назывались участки земли при церквах, обнесенные оградой) — погосте Богоявления в Елохове были приметны еще следы могил под зеленым дерном, а над одною могилою еще стоял простой деревянный крест.

Это многолюдство прихода было так велико, что не в пример прочим приходам у Богоявления вместо одного священника было трое, а четвертый, так называемый «ранний батюшка», не занимая штатного места с приходскими доходами, получал от старосты ежемесячное вознаграждение: он служил ранние обедни и был особенно любим простонародьем.

И колокол на высокой колокольне под нерушимым соколиным гнездом был у Богоявления как на соборной колокольне: могучий, широкогласый, щедрый на зов и призыв — такой нужен был для прихода, равного целому городу: его медный зов слышен был до самых закрáин Елохова, до Яузы и до полотна Рязанской дороги.

Таково же было и духовенство: важное, голосистое, осанистое, что твои соборяне. Настоятель, протоиерей Иван Яковлевич Березкин, настоятельствовавший в храме Богоявления лет сорок, был член Московской консистории, а видом был сущий первосвященник Аарон - с окладистой «честной брадой», величественный в служении, строгий в повадке, невозмутимо спокойный в своем шествии с посохом, - насытившийся днями и - увы! - пресытившийся даже годами: он умер в 1920-х годах, в глубокой старости, впрочем, не избежав в конце жизни многих скорбей.

Духовенство богоявленское редко звало служить архиереев: оно само по важности, по дородству, по пышности облачений не уступало архиереям — и приход со своеобразною гордостью похвалялся своим осанистым и громогласным причтом.

Диво дивное для того, кто знает старый церковно-приходской быт: целых три просвирни питались «даянием благим» богоявленских прихожан — так много потреблялось просфор за обедней, а во многих московских приходах прихожане еле «поднимали» одну захудалую просвирню, перебивавшуюся если не с хлеба на квас, то с карася на окуня. Богоявленские же просвирни были сами подобны хорошо выпеченным румяным крупным просфорам.

Одним словом, богоявленскому причту завидовала вся Москва: приход одновременно и простонародный и купеческий считался золотым дном.

Про Елохово говаривали в Москве «народный приход». Если требовалась какая-нибудь благотворительная или патриотическая жертва, вызываемая нуждами времени: во время мира - на сооружение церкви в Сибири, на миссионерские дела в Северной Америке и в Японии, во время бедствий - на пострадавших там-то от землетрясения или наводнения, во время войны - на устройство лазаретов, на герцеговинцев, сербов и болгар, теснимых турками, - то митрополит главные надежды свои возлагал на такой народный приход, как Богоявление, на немногие ему подобные (Богоявление же в Драгомилове, Спас во Спасской, Василия Кесарийского в Тверских-Ямских, Флора и Лавра на Зацепе). На дворянские приходы между Пречистенкой и Никитской надежда была плоха: приходская сумá здесь давно оскудела, да и никогда не была, должно быть, особенно торовата. Гораздо надежнее была народная богоявленская копейка, складывавшаяся в большие рубли.

http://www.pravmir.ru/elohovs....-gorodu
Прикрепления: 6032230.jpg(18.0 Kb) · 1821087.jpg(27.8 Kb) · 1260770.jpg(28.8 Kb) · 3688292.jpg(29.5 Kb)
 
Валентина_КочероваДата: Пятница, 08 Дек 2017, 11:22 | Сообщение # 37
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 6221
Статус: Offline
Память бессмертная

Рецензия на книгу воспоминаний С.Н. Дурылина опубликована в журнале «Православное книжное обозрение»

Книга воспоминаний Сергея Николаевича Дурылина «В родном углу» — последний литературный труд его жизни, недавно вышла в издательстве «Никея» в расширенном варианте. До этого три года назад текст публиковался в составе трехтомного собрания сочинений Сергея Дурылина, выпущенного издательством журнала «Москва». Последнее издание дополнено главой «Новый год», которая печатается впервые по рукописи из фонда Дурылина в РГАЛИ.

Имя Сергея Дурылина до сих пор мало известно, а его книги издаются нечасто, хотя мемуарная проза более чем актуальна. С одной стороны, сегодня мы сталкиваемся с удивительно схожими экзистенциальными, социальными, даже экономическими проблемами, с другой, изумительный «классический» русский язык Дурылина, сам ход его мыслей, покаянное упование на Промысл Божий помогают человеку, живущему в суете XXI века, «замедлиться», найти духовную опору.

«Святое право на воспоминания есть собственность каждого, как бы одинок или короток ни был его путь», «Труд бытия несет каждый человек, и у каждого есть право вспомнить об этом тяжелом труде и рассказать о нем себе и другим», — кто из читателей не согласится с этими мыслями, открывающими дурылинские мемуары? С самого начала складывается ощущение, что он пишет и о себе, и о каждом из нас.

«В родном углу» можно поставить в один ряд с такими книгами, как «Лето Господне» Ивана Шмелева, «Детские годы Багрова-внука» Сергея Аксакова, рассказы Василия Никифорова-Волгина, отчасти — «Москва и москвичи» Александра Гиляровского.

Главы книги писались в 1941-1942 годах, и вряд ли автор рассчитывал, что они увидят свет. Да и не о читателе думал он в первую очередь: спешил на склоне лет, в разгар Второй мировой войны запечатлеть образы родной Москвы и отчего дома, родителей, няни, учителей, чтобы их не постигла «казнь забвением». В то же время память его простиралась далеко за пределы семейного круга: целые сословные пласты, обширные московские районы описаны им любовно и обстоятельно. Однако это больше, чем очерк быта и нравов времен беспечального детства и светлой юности — это путь покаяния, автобиография души.

«Сколько злых сил враждует на свете с былым; скучно их перечислять, но все они хотели бы, чтобы у целой страны, у целого народа и у отдельного человека не было его былого, еще точнее: чтобы не было воспоминаний о былом», — пишет Дурылин тогда, когда христианская европейская цивилизация, казалось, была близка к уничтожению.

Сергей Дурылин родился в 1886 году, в Москве еще белокаменной: «Когда отец отправлялся в лавку, в Богоявленский переулок между Никольской и Ильинкой, или когда мама собиралась за покупками в ряды, на Красную площадь, — это называлось ехать в город. Это и действительно значило ехать в город, за каменные стены Китай-города, через Ильинские или Владимирские ворота, крестясь на образа с теплящимися лампадами над этими городскими старинными крепостными воротами».

Мы открываем для себя множество любопытных подробностей — что лучшие калачи пекли на мытищинской воде, что за семь копеек можно было прекрасно пообедать в столовой общества трезвости, узнаем, что надевали на праздники... В конце XIX века жизнь в Москве, по воспоминаниям, была простой и дешевой: «Копейка - фунт хлеба - это великое дело. Это значит, что в те давние годы ни один человек в Москве не мог умереть с голоду, ибо кто же при какой угодно слабости сил и при самой последней никчемности не мог заработать двух копеек в день, шестидесяти копеек в месяц?». Тут же приводятся и различные легальные способы быстрого заработка.

Но в центре внимания все-таки - Москва церковная, те самые «Сорок сороков», а прежде всего собор Богоявления в Елохове, родной для Дурылиных приход. В этом огромном соборе, по воспоминаниям автора, во время даже рядовой воскресной Литургии «яблоку негде было упасть — причем яблочку маленькому, китайскому». Все переменилось после революции 1905 года: «Теперь же в просторнейшем храме было не море народу, а разве что озеро, разбившееся на несколько отдельных заливов, рукавов, заводей и проливов, и этого общего «великого дыхания» народного уже не слышалось. Я поразился своему наблюдению».

Кризис веры — личной и «народной» — одна из болевых точек повествования. Дурылин рассказывает о своих сверстниках-гимназистах, в значительной степени происходивших из интеллигентных и совершенно нерелигиозных семей. К сожалению, уроки Закона Божия, казавшиеся им нудной и непонятной схоластикой, зачастую еще больше укрепляли их в равнодушии к религии, а то и просто в неверии. И дело не только в естественном для любого школяра нежелании зубрить трудные предметы и общей атмосфере жизни значительной части российского общества, в которой вообще не было места для серьезной и осмысленной веры в Бога, — часто само преподавание Закона Божия сопровождалось лицемерием.

Например, требование исповедоваться у своего законоучителя порождало массу лжи, ведь священники тоже были частью преподавательской корпорации, и ученик, исповедуясь в какой-то гимназической шалости у аналоя, тогда невольно выдавал секреты своих товарищей в их неизбежном противостоянии с преподавателями. А если, что бывало реже, гимназистам разрешалось говеть в приходских церквях, необходимо было представлять специальное «свидетельство о говении». Часто такое свидетельство просто-напросто покупалось.
Сама форма изложения Закона Божия была, очевидно, неподъемной для большинства тогдашних гимназистов и не могла вдохновить их на изучение интереснейшего мира христианской веры. Даже сам писатель, выходец из глубоко и нелицемерно верующей семьи, воспринимает катехизис митрополита Филарета Московского как «засущенный гербарий», в который тот «превратил библейские розы». При этом своего учителя Закона Божиего, протоиерея Иоанна Добросердова (впоследствии священномученика Димитрия, архиепископа Можайского), он вспоминает с благодарностью и теплом.

Однако главными людьми, научившими писателя любить и верить, были близкие — отец, мама, няня. В рассказе о них Дурылин проявляет талант романиста — каждый образ получился достоверным, живым, выпуклым. Рассказывая о родителях, людях действительно незаурядной судьбы, Дурылин остается любящим и — что редкость даже по тем временам — почтительным сыном.

Отец его был купцом, торговавшим тканями, преимущественно шелковыми. Но он совсем не походил на героев «темного царства» Островского — умеренный во всем, набожный, чуравшийся бранного слова, тактичный с работниками и покупателями. Когда родился Сергей, ему было 54 года — мать вышла за Дурылина вторым браком, в «анекдотически большую семью»: в 30 лет ей пришлось заняться делами 11 пасынков и падчериц. Восхищение, сочувствие к ее женской судьбе, в которой «любовь была, а счастья не было», бесконечная благодарность — те чувства, которые автор сохранил и выразил в воспоминаниях.
Талант Дурылина-мемуариста поистине воскрешает прошлое и подтверждает его собственные слова: «Дар памяти есть свидетельство бессмертия души».

Мария Хорькова



Сергей Николаевич Дурылин (14.09.1886, Москва — 14.12.1954, пос. Болшево Московской обл.), священник, поэт, прозаик, искусствовед, историк литературы и театра, археолог, этнограф.

Родился в семье купца 1-й гильдии. В 1897-1904 годах обучался в 4-й московской мужской гимназии. Приобщился к революционным идеям и отошел от веры в Бога. Досрочно вышел из гимназии. В 1904-1907 годах неоднократно подвергался обыскам, трижды был арестован, сидел в тюрьме в Москве. С 1904 года — сотрудник толстовского издательства «Посредник». С 1906 по 1917 год совершил ряд поездок по Русскому Северу. Осенью 1912 года стал секретарем Московского религиозно-философского общества памяти Владимира Соловьева. Вошел в круг религиозных философов, друзей В.С. Соловьева, среди которых были кн. Е.Н. Трубецкой, С.Н. Булгаков, священник П.А. Флоренский, В.Ф. Эрн. В 1915 году просил у старца Анатолия Оптинского благословения поступить в монастырь, но преподобный посоветовал ему подождать с этим шагом. В марте 1920 года был рукоположен в священники и служил в церкви Николая Чудотворца в Кленниках под руководством святого праведного Алексея Мечева.

20 июня 1922 года последовал арест Дурылина с последующей высылкой в Челябинск. В 1924 году вернулся в Москву, работал внештатным сотрудником ГАХНа по «социологическому отделению», в 1927 году - ссылка в Томск, в 1930 году - переезд в Киржач, затем, в 1933 году - возвращение в Москву и новый арест. С 1936 по 1954 год живет в Болшево, становится известен как искусствовед и литературовед (с 1938 года - сотрудник ИМЛИ, с 1944 - доктор филологических наук, с 1945 - профессор, заведующий кафедрой Истории русского театра ГИТИСа), автор многочисленных работ по истории литературы и театра (наиболее известные: «"Герой нашего времени" М.Ю. Лермонтова» (1940); «Нестеров-портретист» (1948), «А.Н. Островский. Очерк жизни и творчества» (1949), «М.Н. Ермолова (1893-1928). Очерк жизни и творчества»).

Однако сфера его интересов не ограничивалась официально признанным. Именно в Болшеве Дурылин продолжал и систематизировал свои исследования о Н.С. Лескове, К.Н. Леонтьеве, В.В. Розанове, ранних славянофилах; богословские труды, прозаические сочинения, стихи разных лет. С 1924 года в челябинской ссылке Дурылин начинает вести записи «В своем углу». С этим циклом логически и хронологически связан другой — «В родном углу». Встречающиеся в литературе сведения о том, что снял с себя сан, документально не подтверждены. Сохранились свидетельства о его тайном священнослужении. М.В. Нестеров, по словам дочери художника Н.М. Нестеровой, до конца жизни считал его своим духовником.

https://vk.com/wall339262423_1661

Мемориальный дом-музей С.Н. Дурылина

http://www.nsad.ru/articles/dom-kotoryj-postroil-sergej-durylin
Прикрепления: 0562373.jpg(19.1 Kb)
 
Валентина_КочероваДата: Суббота, 24 Фев 2018, 19:55 | Сообщение # 38
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 6221
Статус: Offline
«Сама земля моление таит...»

В петербургском издательстве «Пальмира» вышла очередная книга иеромонаха Романа



Как и книга «Светел дом», она оформлена цветными иллюстрациями Наталии Назаровой и предназначена для детей — хотя детских стихов отец Роман не пишет. Но каждый, кто помнит себя ребенком и часто общается с детьми, знает, что они воспринимают настоящую поэзию подчас даже глубже, чем взрослые, и ценят, когда с ними разговаривают на равных.

Книга «Святорусье» появилась на Святках, и первые стихотворения в ней совпали с церковным календарём: они посвящены празднику Рождества Христова. Их сменяют стихи о Богоявлении, потом о Благовещении, Пасхе, Троице — вся книга напоминает календарь, воплощенный в поэзии. В стихотворениях иеромонаха Романа церковный и природный календарь, Бог и послушное Ему творение — это единое целое.

Каждый поэт может правдиво написать только о том, что хорошо знает: нельзя поделиться тем, чего не имеешь, иначе начнешь раздавать пустоту. Многие русские поэты писали удивительные стихи о природе — но никто из них не смог так же глубоко сказать о Создателе.

Говорить о Боге, о Богообщении — не в теоретических трудах, а в поэзии — может только тот, кто познал это на собственном опыте, кто посвятил жизнь тому, чтобы стать хоть немного ближе к Творцу. Но где найти такого человека? Конечно, среди православных монахов, даже среди святых, были поэты, которые составляли богослужебные тексты — красоту и глубину написанных ими произведений верующий человек начинает постигать по мере воцерковления. Однако они остаются недоступными для тех, кто не переступает порога Храма. Если же духовные люди писали стихотворения, не предназначенные для богослужения, то, как правило, с литературной точки зрения эти произведения были не очень высокого уровня.

Наш современник иеромонах Роман (Матюшин-Правдин) — поэт исключительный. Получив от Творца поэтический дар и осознавая, что может стать «профессиональным поэтом», он избрал другой путь — монашество, служение Богу, которое невозможно без зачёркивания собственного «я». (Кстати, «я» отец Роман зачеркивает и в прямом смысле слова, стараясь, когда пишет, обходиться без этого местоимения.) Зачеркивать себя, свою индивидуальность (которой на самом деле часто называют собственные страсти) покажется преступным большинству «творческих людей». Но отец Роман, говоря о творчестве, иногда приводит такой образ: «Важно не то, насколько велик дар человека, а как он использует этот дар. Душа — это зеркало, которое отражает всё, что перед ним находится: повернёшь его к свету — отразит свет, повернёшь к нечистотам — нечистоты и отразит. И лучше быть каплей росы, отражающей небо, чем мутным океаном, который уже ничего не способен отразить и может только отравить».

И ещё говорит: «Нельзя писать прежде воцерковления — враг обязательно посмеётся». Свои произведения отец Роман пишет не во имя свое, а во имя Христово, и цель у него одна — помочь своим слушателям и читателям обрести Бога.

В девяностые годы многих привели в Храм его песнопения — такие как «Радость моя, наступает пора покаянная…», «Родник». В поздних стихотворениях отца Романа есть не только боль, но и мир сердечный, и мудрость пастыря, врачующая человеческие души. А самые лучшие его произведения — это стихотворения-созерцания, где нет никого, кроме Бога, внимающей Ему природы и одного-единственного человека.

Поэт, отказавшийся от собственных амбиций и устремленный к Богу, в чем-то роднится с природой. Она отражает Творца честнее любого художника: не тщеславится, не ждет награды ни за шум ветра в вершинах деревьев, ни за сияние росы на траве. Для отца Романа, много лет живущего в уединенном скиту, природа — не только дом, но и Храм, в котором непрестанно совершается богослужение: «Такое кругом единение, // Что видится Храмом земля». Вот как говорится об этом в одном из стихотворений, вошедших в книгу «Святорусье»:

Уже заря. Хотя ещё не лето,
Но рассветает прямо на глазах.
Болото редким сумраком одето,
И белый пар клубится на кустах.

Так чудно, так похоже на Служенье,
И здесь поют хоры, и здесь кадят,
И птицы-богомолки без движенья
На ветках, как на лавочках, сидят.

Молчальники дубы стоят рядами,
Сама земля моление таит.
И облака расходятся Вратами,
И солнышко о Солнце говорит.


Внимательный читатель догадается, что в последней строчке слово «Солнце», написанное с прописной буквы, означает самого Бога — как, например, в тропаре Рождества Христова: «Тебе кланятися Солнцу правды и Тебе ведети с высоты Востока». В поэзии иеромонаха Романа и другие слова, «не по правилам» написанные с прописной буквы, могут означать имя Божие: Красота, Чистота, Свет, Истина, Правда…

Если знать о том, что слово Красота — одно из имен Божиих (не только в стихах отца Романа, но, в первую очередь, в творениях святых отцов), становится понятной строчка из его рождественского стихотворения: «Кто не видит Красоты — несчастлив». Природа удивительна еще и тем, что, никогда не притворяясь, при этом никогда не повторяется: это знает каждый, кто любит наблюдать, например, заход солнца. Таинственная жизнь природы, которая «так похожа на Служенье», по-разному проявляется в разные праздники. Читая книгу «Святорусье», мы видим глазами отца Романа: на Рождество долы «брызжут огоньками понарошку», липы «вспарили, словно души на моленьи», снеговея «показала своё мастерство», леса, пустыни и степи «отражают небесную водь». Кресты Церквушки «благовествуют миру обновленье», а душа человека «рождает стих», потому что «сердце — не пустые ясли»: там пребывает Бог.

Затем наступает Праздник Богоявления, и мы видим, как деревья во время нежданной оттепели освобождаются от снежных одежд: «Поснимали рубахи долой —// Кто ж в одежде приемлет Крещенье?..». Приходит весна, Благовещение, когда

Камыши, Откровенью внимая,
Оживляются святостью вод.
Небо Землю дитём прижимает,
К Чаше Радости кроху несёт.


На Вербное воскресенье поэт (выражение «лирический герой» не годится, потому что голос, который звучит в стихах отца Романа, и есть его собственный голос) не ломает вербу, но освящает всё деревце и видит, как

Колыхнётся верба на мгновение
И, сверкая каплями, замрёт,
И, благодаря за Обновление,
Неказнённой красотой качнёт.


Пожалуй, мысль о молитвенном единении человека и природы наиболее полно выражена в стихотворении о Пасхальном крестном ходе:

Я шёл один. Свеча и Крест в руке.
Десная фимиамом воскуряла.
И столько было силы в огоньке,
Что тьма, обуревая, не объяла.

Я пел Христу об Ангельской хвале,
О том, что Небеса полны свеченья,
О том, чтоб чистым сердцем на земле
И нас сподобил славить Воскресенье.

— Христос Воскресе! – осенял Крестом,
В таком безлюдьи отклика не чая,
Но роща и река, и эта топь,
— Воскресе! – тихим эхом отвечали.

Выходит, не один взирал горе́?
И не один стремился Крестным ходом?
Со мной, благоговейно замерев,
Встречала Праздник Божия природа.

Места мои! В забытой стороне
Познал я, лобызая Воскресенье,
Что Ангелы слышнее в тишине
И ближе Небо в здешнем отдаленьи.


В этом стихотворение обращает на себя внимание то, что поэт почти не использует эпитетов: он не занимается украшательством, а просто называет своими именами то, что происходит — и это оказывается действеннее, выразительнее любого вымысла.

Вымысла в поэзии отца Романа нет вообще: если это сюжетные стихотворения – значит, описанные в них события произошли на самом деле; если лирика — значит, автор постарался передать свои мысли и чувства предельно точно, ничего не преувеличивая и не придумывая.
В природе не всегда царит гармония, потому что она не только знает Бога, но и вместе с человеческим родом переживает последствия грехопадения. В стихотворении «Лебеди» рассказывается о том, как в феврале «набухли почки, вернулись птицы на тепло» — в последние годы мы постоянно наблюдаем проявления того, что принято называть «глобальным потеплением». Но в марте похолодало, «снова замело», и вернувшиеся раньше времени птицы оказались в беде. Эту беду вместе с ними переживает человек – не сентиментально, по-книжному, а по-настоящему разделяя её:

…А нынче поутру, в метели,
Коснулась и меня беда:
Два белых лебедя летели!
Куда? Не ведаю куда!..

Прощались ли? На помощь звали?
Роптали на родимый край?
Но так отчаянно кричали —
Хоть сам ложись и помирай.

И им вдогонку скит безлюдный
Мольбою слёзной стал кипеть:
Не допусти, Создатель Чудный!
Ужель вернулись умереть?


Но бывает и наоборот: природа врачует страждущее сердце, потому что через неё человеку открывается Бог. В одном из стихотворений отец Роман рассказывает о том, как встреча с пришедшей в скит ланью исцеляет душу:

Случайно выглянул и замер,
Не зная, верить ли глазам,
И маловерными глазами
Невольно волю дал слезам.

Душа забыла оправданья,
Приговорённою жила.
А тут — лесов очарованье!
Ах, как ты вовремя пришла!..

Нет, не случайны эти встречи,
Благословен прозренья час!
Нас утешениями лечат,
А мы не чувствуем Врача...


В этом же стихотворении поэт восклицает: «Да кто же руку подымает // На Божью чудо-красоту!» Отношение к красоте творения говорит об отношении к Красоте Творца, точно так же, как любовь к ближнему говорит о любви к Богу: «Кто говорит: „я люблю Бога“, а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?» (Ин. 4:20). Отец Роман просит нас:

Ничего просто так не сорви:
Всё живое Господь нам доверил,
Чтобы мы возрастали в любви…
Да не ведает братия боли,
Та, что с нами живёт на земле.
Как бы люди святились любовью,
Если б некого было жалеть?


Отец Роман защищает зверей, деревья, цветы не только от безжалостной руки, но и от злого слова. В стихотворении «Осиновая роща», написанном в Праздник Успения, он заступается за осину, на которой, по народному поверью, повесился предатель Иуда.

Роднятся звуки — осень и осина,
Одна и та же музыка плывёт.
Осин Руси не знает Палестина.
Откуда же тогда Искариот?..

... И так дрожат клеймёные листочки,
Что я винюсь за человечий род.


На последних страницах книги «Святорусье» читатель приближается к той точке, откуда начал чтение: к наступлению зимы и ожиданию Рождества. Последнее стихотворение в сборнике завершает годовой круг и подводит итог человеческой жизни:

Как быстро почки распустились,
Закону Божьему верны.
Сады цветеньем обновились —
Нарядом радостной весны.

Как быстро лето наступило,
Ветра сорвали лепестки.
И солнце рябью ослепило
Стрекоз полуденной реки.

Как быстро листья пожелтели,
Уже и жатва позади.
И снова хлопья полетели
От стужи землю оградить.

И на глазах, в одно мгновенье,
Следы позёмка замела.
Пришла зима, неся забвенье…
Как быстро эта жизнь прошла!


При составлении сборника у редактора были сомнения — включать ли это стихотворение? С одной стороны, оно так удачно завершает книгу, с другой – не слишком ли печально для детей? На этот вопрос отец Роман ответил: «Пусть знают, что всё проходит очень быстро».

Видимо, не от памяти смертной нужно беречь себя и своих детей, а от грязи и пошлости, которой так много вокруг нас. Отец Роман очень близко к сердцу принимает происходящее в мире — казалось бы, это странно для монаха-отшельника. Но послушаем, что говорит об этом другой наш современник, преподобный Паисий Святогорец:

«В старину, если кто-то из благоговейных монахов тратил время, заботясь о положении дел в мире, то его надо было запереть в башню. Сейчас наоборот: благоговейного монаха надо запереть в башню, если он не интересуется и не болеет за то состояние, которое возобладало в мире…». И далее: «В наши дни интересоваться и беспокоиться за состояние, в котором находится наш народ — это исповедание».

Болея за нас, отец Роман пишет не только стихи, но и прозу, и публицистику — познакомиться со всеми его произведениями можно на на сайте "Ветрово", открытом полтора года назад. А детей всё же лучше начинать знакомить с творчеством иеромонаха Романа, читая вместе с ними книги «Светел дом», «Святорусье» и, конечно же, слушая его песнопения.

Ольга Надпорожская
06.02. 2018, газета "Столетие"


http://www.stoletie.ru/kultura/sama_zemla_molenije_tait__578.htm
Прикрепления: 2827065.jpg(20.7 Kb)
 
Валентина_КочероваДата: Понедельник, 13 Авг 2018, 20:17 | Сообщение # 39
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 6221
Статус: Offline


В настоящем сборнике опубликованы беседы митрополита Антония Сурожского, посвященные самым основным вопросам христианской веры и жизни.

"Ступени" – прекрасный подарок тем людям, которые на своем пути ко Христу встречают разнообразные труднопреодолимые преткновения, почти "неразрешимые" противоречия, врачуемые мудрым, исполненным любви и понимания пастырским словом.

Читать по ссылке: https://azbyka.ru/otechnik/Antonij_Surozhskij/stupeni/
Прикрепления: 6307640.jpg(23.0 Kb)
 
Валентина_КочероваДата: Среда, 07 Ноя 2018, 09:58 | Сообщение # 40
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 6221
Статус: Offline


В издательстве Сретенского монастыря вышла новая книга: «На пути к вечности. Воспоминания духовных чад о периоде жизни отца Иоанна (Крестьянкина) после заключения, с 1955 по 2006 год». Составитель — Татьяна Смирнова.

Основу книги о старце Псково-Печерского монастыря архимандрите Иоанне (Крестьянкине) составляют воспоминания его многолетней духовной дочери Сусанны Валовой, более 50 лет находившейся под его духовным руководством. Ее повествование дополнено свидетельствами людей, сопровождавших пастыря в различных местах его церковного служения.

Жизненный путь отца Иоанна длиною почти в столетие пролег сквозь трагическое время, когда рушились устои былой Руси. Отец Иоанн прошел с Церковью и в Церкви все тяготы, выпавшие на ее долю, стал живым связующим звеном Святой Руси с Русью настоящей. Он показал нам Божий путь в безбожном мире. Многие, очень многие наши современники, изнемогающие на жизненном пути, прикоснулись к Божественной благодати, явленной в старце, и духовно ожили для веры, надежды и любви.

А признаки старчества в отце Иоанне начали проявляться в период огненного испытания, когда он, вопреки всем обстоятельствам, явил верность и любовь к Богу и к людям. Отцу Иоанну часто задавали вопрос: «Что самое главное для нас в настоящий исторический период жизни?» И ответ был краток: «Сохранять веру и полное доверие Богу!»

…Арест не был для отца Иоанна неожиданностью. Преподобный Серафим Саровский, в житие которого он погрузился, учась на последнем курсе академии, стал для него и провозвестником предстоящего изменения в жизни, и даже учителем на весь период пребывания в заключении. Преподобный же через пять лет известил его и об освобождении.

Нового узника сразу познакомили с делом и с показаниями против него его собратьев. И реакция отца Иоанна на эту информацию показала состояние его души. К моменту заключения он уже обладал истинным христианским незлобием. На очной ставке бросился целовать собрата, его оклеветавшего, сочувствуя согрешившему. Он знал, какую ношу тот понесет по жизни, да еще и не по своей вине. Того принудили к нужным следствию показаниям угрозами по отношению к его детям. Кратко обозначил для себя узник и манеру поведения в новых условиях и с новыми людьми: «Не верь, не бойся, не проси». Семь лет вне Церкви, среди людей, не знающих и не хотящих знать Бога.

Духовнику отцу Иоанну позднее часто задавали вопрос: «За что мне такие скорби?» Он же отвечал лаконично: «Не за что, а для чего». Смиренно склонял он главу пред обстоятельствами. А позднее своим духовным чадам говорил: «На обстоятельства жизни нашей не роптать надо, а, сохраняя разумное спокойствие, вникнуть в них, чтобы познать, чего хочет от нас Господь, и проходить сквозь них с надеждой на Бога и с преданностью Ему. Не без Господа приходят к нам испытания». Сам же он уже хорошо усвоил, что, кроме как страданиями за Христа, благодать получить невозможно. А позднее послушникам, вопрошающим его о духодвижной молитве, он отвечал: «Для обретения умносердечной молитвы надо еще на кресте повисеть, да не день и не месяц, но сколько Бог даст».

Лагерь для него — это время реального познания Бога. Барак на триста человек, и он, священник, среди людей, чужой им всем, иной, чем все они. Обстоятельства того времени отец Иоанн характеризовал лаконично: «Утром не знаешь, доживешь ли до вечера, а вечером не знаешь, доживешь ли до утра». Но почему так скоро в этой обстановке и эти люди, отвергнувшие общечеловеческие нормы жизни и отверженные обществом, назовут его «наш батя»? Разделяя со всеми общую участь — каторжный труд, жизнь под одной крышей, общую баланду, — он начал молиться. Он молился так, что впоследствии, вспоминая то время, говорил: «Молиться так, как я молился в лагере, в условиях благоденствия невозможно».

Он всю жизнь учился жить Богом и в Боге и научился. И сегодня из вечности для нас звучит голос Батюшки: «Вечность, други наши, не есть упразднение этого века или его отмена; напротив, вечность — это сохранение того, что было здесь, но что преобразилось воскресением и стало пригодным для вечности. В вечную жизнь может войти только то, что живет правдой, добром, красотой».

Содержание:

Первая встреча
Из воспоминаний Сусанны Валовой
Служение в псковском соборе Святой Троицы. 1955–1957
Псков
Из воспоминаний Сусанны Валовой
Скитания по Рязанской земле. 1957–1967
Ясаково
Из воспоминаний Сусанны Валовой
Уроки духовной мудрости на пасхальной службе
Разгон причта церкви Троице-Пеленица.
Летово
Из воспоминаний Сусанны Валовой
Паломничество на Валаам
Из воспоминаний матушки Лии Круглик
Из воспоминаний монахини Марии
Борец
Из воспоминаний Сусанны Валовой
Некрасовка
Из воспоминаний старосты Никольской церкви в Некрасовке Софии Федотовны Ульянкиной
Из воспоминаний прихожанки церкви святителя Николая в Некрасовке Клавдии Енгалычевой
Из воспоминаний прихожанки Никольского храма в Некрасовке Антонины Черенковой
Из воспоминаний Анны Тимофеевны Циблиновой
Из воспоминаний искусствоведа-реставратора Саввы Ямщикова
Из воспоминаний протоиерея Дамиана Круглика
Из воспоминаний Сусанны Валовой
Касимов
Из воспоминаний протоиерея Владимира Правдолюбова
Из воспоминаний Сусанны Валовой
Из воспоминаний Лидии Правдолюбовой
Прощание с миром
Из воспоминаний Сусанны Валовой
Псково-Печерский монастырь. 1967–2006
Из воспоминаний наместника Псково-Печерского монастыря архимандрита Тихона (Секретарева).
Из воспоминаний митрополита Павла (Пономарева)
Из воспоминаний митрополита Меркурия (Иванова)
Из воспоминаний архимандрита Тавриона (Балова)
Из воспоминаний Сусанны Валовой
Из воспоминаний Геннадия Тимофеева, внука отца Всеволода (Баталина)
Из воспоминаний Александры Белавской
Из воспоминаний Надежды Горюновой
Из воспоминаний Ольги Сокуровой
Из воспоминаний митрополита
Болгарской Церкви Гавриила (Денева)

Послесловие

Благодарная память
Протоиерей Борис Николаевский
Архимандрит Кирилл (Начис)
Протоиерей Виктор Шиповальников
Протоиерей Владимир Правдолюбов
Архимандрит Всеволод (Баталин)

Книгу можно приобрести: на сайте отдела оптовых продаж Издательства Сретенского монастыря

В магазине Сретенского монастыря (г. Москва, ул. Большая Лубянка д.17,
тел.: +7 (495) 150-19-09)

В в интернет-магазине "Сретение" с доставкой по России

https://pravoslavie.ru/111062.html
Прикрепления: 3134095.jpg(32.3 Kb)
 
Форум » Размышления » Пост с молитвой сердце отогреет... » ПРАВОСЛАВНАЯ БИБЛИОТЕКА
  • Страница 3 из 3
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
Поиск:

Савченкова Анастасия © 2018
Сайт управляется системой uCoz