Вы вошли как Гость |
Группа "Гости"
Главная | Мой профиль | Выход

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » Размышления » Любите ли вы театр? » «В МИРЕ БЕЗВКУСИЦЫ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ПРЕДМЕТОВ ИССКУСТВА» (29.07. 2016. журнал "Театрал")
«В МИРЕ БЕЗВКУСИЦЫ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ПРЕДМЕТОВ ИССКУСТВА»
Валентина_КочероваДата: Понедельник, 01 Авг 2016, 08:56 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 5381
Статус: Offline
СЕРГЕЙ СОЛОВЬЕВ: «В мире безвкусицы не может быть предметов искусства»



В Петербурге состоялась ретроспектива фильмов Сергея Соловьева «Юность без конца». В кинотеатре «Аврора» мэтр кинематографа лично представил несколько фильмов о «нежном возрасте», среди которых отреставрированная версия легендарной «Ассы», а также премьера - «Ке-ды». А еще два пленочных показа на большом экране: «Черная роза - эмблема печали, красная роза - эмблема любви» (1989) и «Дом под звездным небом» (1991). Отвечая на вопросы зрителей, режиссер рассказал о магии кино, русской прозе и тотальной безвкусице.

- Я из Питера. В детстве очень хотел стать моряком-подводником. Но однажды, прогуливая школу, попал в кинотеатр «Смена», купил билет и посмотрел фильм «Летят журавли». Мне было 13 лет. Этот фильм сломал мне голову. Благодаря ему я и стал режиссером. В кинотеатр я зашел «подводником», а вышел человеком, который твердо знал, что ничем другим, кроме кинематографа, он заниматься не будет. Это магия кино!

Самое интересное, что похожую историю я слышал от Андрона Кончаловского. Он из нежно-роскошной семьи, поступил в консерваторию, учился на композиторском факультете, и все у него было очень хорошо. Только не было абсолютного слуха. Андрон увидел «Летят журавли» и сразу же ушел из консерватории. Глеб Панфилов, выдающийся режиссер, работал когда-то в горкоме ВЛКСМ в Свердловске. Сейчас бы он был не знаю кем!.. Но посмотрел «Летят журавли» и стал тем Панфиловым, которого мы знаем. Почему так? Что это за магические обороты?..

Часто слышишь: «Для нас важен профессионализм. Мы будем совершенствовать кастинг, потом режиссерский сценарий, после него возьмемся за…» Это все хорошо для производства галош. Там можно посчитать: вкладываешь 3 рубля – получаешь 8. Но к искусству это не имеет никакого отношения. Искусства не может быть, если не возникает магическое поле, в которое вы либо попадаете, либо не попадаете. Ваше попадание в это поле могу обеспечить только я, режиссер. Но прежде всего я сам должен в него попасть – чтобы вас туда завлечь.

Когда с пафосом заявляют: «Этот фильм посмотрели 684,5 миллиона зрителей», хочется спросить, какие миллионы? Я никогда про эти миллионы не думал. И не дай бог подумать - это смерть всему живому! Но это способ зарабатывания денег. Если хочется заработать много денег, тогда можно изучать всю эту дребедень про миллионы...

Я 50 лет работаю в кино. Сегодня мне приносят хреновину, в которой написано: «С вами готова встретиться фокус-группа». Какой фокус, что за группа?! Оказывается, есть люди, которые считают и говорят: «30 процентов картины не годится, 20 процентов – годится…» Кто сказал? Фокус-группа! Зачем мне она? Эта группа ничего не знает из того, что знаю я. Вся моя обязанность – по-человечески поделиться со зрителем своим знанием. Если я не умею этого сделать, никакая фокус-группа мне не поможет. Потому что кино – это способ человеческого общения.

Я очень тоскую по себе самому, 16-летнему, сидящему во втором ряду балкона кинотеатра «Аврора» на Невском и смотрящему «Неотправленное письмо» Михаила Калатозова. В битком набитом зале никто ничего не понимал, но все сидели и смотрели с уважением. И я запомнил это замечательнейшее чувство: жаль, что мы, дураки, ничего не понимаем.

Мы публика золотая, хорошая - и вы, и я. Но мы подпорчены временами цензуры. Мы привыкли к тому, что ничего не может быть просто так. Какой-то потайной смысл нужен! Фильм про кеды?



Нет, это не просто кеды, а обувь, в которой можно уйти в ту сторону, в которую идти нельзя. Вот эта дребедень все время нас преследует. А я все больше и больше люблю фильм братьев Люмьер «Прибытие поезда». В чем там смысл? Все собрались в темной комнате, выключили свет - едет поезд. Но он на нас едет! И все – в крик и под стулья. Для себя я называю это «прямое кино», в котором предмет равен самому себе. Про кеды – значит про кеды. История про сегодняшних молодых людей, про чувства, про мальчика-аутиста. Я не хотел этих молодых людей значительно «надувать»: вы сейчас увидите та-а-кое, какого никогда еще не видели! Ничего там не накачано, чтобы вы поймали какой-то смысл. Но там есть «закорюки». Мы сами нарожали этих детей, целое поколение, которое называем дебилами. На самом деле, они не хуже нас, а лучше: они не хотят играть в наши игры, у них есть свое сознание и гордость.

Бертолуччи – магик в чистом виде. Мне Бог подарил счастье общаться с ним. Меня всегда поражали его отвязные эротические сцены. Однажды я спросил: «Бернардо, как ты снимаешь всю эту порнуху? Нужно ведь говорить что-то актерам. Как ты управляешься?» Он посмотрел на меня внимательно, такой Макаренко («Педагогическая поэма»): «ЛСД, только ЛСД».

Однажды в журнале «Сноб» я наткнулся на замечательный рассказ прозаика Андрея Геласимова "Paradise Found". Он произвел на меня большое впечатление. Это искусство, при всей своей, мягко говоря, простоте. Хотя я давно сам с собой договорился, что сегодня нечего рассчитывать на осколки блистательной русской прозы.

Во времена моей молодости издавался просто золотой альманах «Тарусские страницы», который редактировал Константин Паустовский. Там был напечатан рассказ Юрия Казакова «Ни стуку, ни грюку». До сих пор помню каждый поворотик того рассказа, это действительно была великая русская проза. Там же впервые вышла военная повесть Окуджавы «Будь здоров, школяр» – изумительная, потрясающая. Теперь нет ни Казакова, ни Паустовского, ни «Тарусских страниц»… Когда меня спрашивают в интервью, чего мне хотелось бы от нашей сегодняшней культурной жизни, отвечаю: чтобы издали альманах новой прозы «Тарусские страницы».

Одна из главных печалей нашей жизни, которая меня угнетает, это сумасшедшая, тотальная безвкусица. Что-то имеет шанс понравиться людям, только если там обнаружится какая-нибудь безвкуснейшая гадость. Почему мы так зациклились на этой гадостной безвкусице? У меня ответа нет. Вот «Тарусские страницы» отличались безупречным духовным, душевным писательским вкусом. Это, конечно, большая тоска, ностальгия по тому, чтобы жизнь становилась приятнее на уровне тактильных ощущений – потрогать прозу, фильм и ощутить: да, это правда, это здорово! Но в мире безвкусицы не может быть предметов искусства.

В 2014 году с моими студентами во ВГИКе я выпустил семичасовой спектакль «Война и мир». Работа наша заняла полтора года. Репетировали каждый день до одиннадцати ночи. Многие мне говорили: «Ты спятил, какой спектакль «Война и мир»? Они и трех строчек не могут произнести – им противно и непривычно». А сейчас у моих ребят (они уже окончили институт, распределились, работают) самая большая мечта, чтобы я нашел деньги и большую сцену, на которой они могли бы играть этот спектакль. В аудитории они сыграли его раз двадцать.

Светлана Мазурова

http://www.teatral-online.ru/news/16290/
Прикрепления: 7935571.jpg(9Kb) · 6191918.jpg(18Kb)
 
Форум » Размышления » Любите ли вы театр? » «В МИРЕ БЕЗВКУСИЦЫ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ПРЕДМЕТОВ ИССКУСТВА» (29.07. 2016. журнал "Театрал")
Страница 1 из 11
Поиск:

Савченкова Анастасия © 2017
Сайт управляется системой uCoz