Вы вошли как Гость |
Группа "Гости"
Главная | Мой профиль | Выход

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Форум » Размышления » О других интересных событиях » НЕРАЗДЕЛЕННАЯ ПЕСНЯ (27.11. 2013 ВНАО информ.)
НЕРАЗДЕЛЕННАЯ ПЕСНЯ
Валентина_КочероваДата: Четверг, 30 Ноя 2017, 10:53 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 5851
Статус: Offline
НЕРАЗДЕЛЕННАЯ ПЕСНЯ

Она звучала в седой древности, в гитарных исповедях шестидесятников и на концерте «Поющие сердцем» в КДЦ «Арктика». В начале было…что?

Давным-давно, в дремучие доисторические времена, когда человек научился сочинять музыку и слагать стихи (причём первое, если верить антропологам, произошло раньше, чем второе), слово и песня были неотделимы и неотчуждаемы друг от друга. Стихи не читались, а пелись. Слова, свёрстанные в рифму, вставлялись в гармоничную последовательность звуков, называемую мелодией. Синтез слова и мелодии образовывал песню.

Пелось всё, что мы сейчас читаем и воспринимаем как слово. Пелись «Илиада» и «Одиссея» Гомера. Пелась и не могла не петься по определению Песнь Песней Соломона. На высоком берегу Днепра Баян трогал струны гуслей, разнося по порожистым стремнинам великой реки Песнь о вещем Олеге, дошедшую до нас в версии Александра Сергеевича Пушкина. Пели бретонские труверы и провансальские трубадуры, бургундские менестрели и нюрнбергские миннезингеры, шотландские барды и тюркские ашуги, португальские сказители фадо и баяны земли вятичей, кривичей и древлян.

Когда, в какой час, и в добрый ли, слово развелось с музыкой и зажило самостоятельной жизнью? О том нам неведомо. Мир большой, у Бога дней много. Пути-дорожки двух муз разбежались повсюду не в одночасье. Доподлинно известно, что Бертран де Борн, провансальский трубадур, от куртуазных сирвент которого млели Ричард Львиное сердце и Элеонора Аквитанская, был чуток на слово, но туг ухом на мелодию. И рыцарь Бертран вынужден был возить с собой лютниста, который переводил его стихи в песню. В ХII веке «чистой поэзии» ещё не существовало. Трубадура Бертрана без лютни просто не стали бы слушать.

По-видимому, не было её и в ХIII веке, во всяком случае в Европе. Рыцарь Вальтер фон дер Фогельвейде, автор, наверное, самой древней из дошедшей до нас музыки, в тюрингском замке Вартбург не читал, а пел. Две его песни – Немецкая и Палестинская – исполняются и поныне, правда, редко. Но вот пришёл век ХV-й. Франсуа Вийон на состязании поэтов в Блуа уже вбивал слова своим энергичным язвительным ямбом, «забросив лютню под кровать». А с ней – и всю эпоху неразделённого звука и слова.

По-видимому, Неразделённая Песня разделилась на две свои половины в промежуточном столетии и, как могло показаться, скончалась. Однако то была не кончина, а долгая спячка. Или, правильнее сказать, развилка, от которой обе музы пошли каждая своей дорогой. Понадобилось более пятисот лет, чтобы мелодия и стих, пустившиеся в одиночное плавание, встретились и соединились вновь. И взялись за руки, чтоб не пропасть поодиночке.

Убеждён, что произошло это в России, звавшейся в то время Советским Союзом, когда к сотруднику отдела поэзии «Литературной газеты», типичному лицу кавказской национальности (отец грузин, мама – тифлисская армянка с примесью азербайджанской крови) Булату Шалвовичу Окуджаве стали забредать коллеги на чаёк, а заодно и гитару послушать.

Французы, конечно же, с нами не согласятся. Вспомнят Шарля Азнавура. Скажут, что именно он, а не кто иной, первым спел не просто песню, а стих в мелодии. Что ж, пусть французы тешат себя этой приятственной для их национального самосознания мыслью. Кто спорит, Азнавур был мил со своими сентиментальными и немного плаксивыми рефренами. В его шлягерах всё было просто. Он, она, девушка, паренёк, цветы, свидание, поцелуй, разлука, лямур, тужур... Но азнавуровский музыкально-поэтический синтез оказался лишённым той исповедальности, оголённости чувств, обнажённости нервов и высокого драматизма, который возвращал слово, спетое под гитару, к истокам – Песне Неразделённой. Не могло, ну не могло прозвучать у Азнавура: «Пока Земля ещё вертится, пока ещё ярок свет….»!

Неразделённая Песня была и есть русско-советским феноменом.

Песни, спетые Булатом Окуджавой, а затем другими авторами, будто ждали своих дней. Будто передержались у закупоренного шлюза официальной поэзии и песенной лирики, накапливая энергию для грядущих перемен. Они прорвали этот шлюз и хлынули в огромное пространство русской советской культуры, которое чем ближе к горбачёвской перестройке, тем хуже и нерадивее охранялось церберами идеологического агитпропа.

Власти предержащие не жаловали возродившуюся Неразделённую Песню. Не жаловали с разной степенью нетерпимости. От почти открытой травли Владимира Высоцкого и Александра Галича до игнорирования Евгения Клячкина, Юрия Визбора, Веры Матвеевой, да и самого Булата Окуджавы, покуда его не оказалось опасно, да и просто глупо игнорировать; к чему ещё один диссидент масштаба Солженицына или Ростроповича? Больше повезло Новелле Матвеевой и Александру Дольскому. Их по-настоящему большое, не побоюсь сказать великое, но камерное, интровертное, замкнутое на личной теме звучание (отдушина для размягчённой, рефлексирующей интеллигенции с её «кухонными парламентами») не показалось опасным для существующих идеологических установок. И виниловые диски с записями Александра Дольского и Новеллы Матвеевой бездефицитно продавались в магазинах грампластинок.

В пик популярности Неразделённой Песни – 70-80 годы прошлого века – произошло неслыханное: их авторам и исполнителям стали подражать эстрадные «звёзды», популярностью не обделённые, в лучах славы искупанные и согретые, любовью всенародной обласканные. Даже сама Алла Пугачёва запела, как какая-нибудь Вероника Долина или Ада Якушева. Помните? «Мне нравится, что вы больны не мной…».

Прошло много лет – и процесс двинулся вспять: от песни традиционной – к возродившейся через пять веков Песне Неразделённой. Песни, известные каждому из нас, зазвучали заново (или изначально?). Жанна Бичевская под перебор 12-струнной гитары открыла неизбывную грусть и обжигающий своей безвыходностью трагизм «Матушки» – песни, которую ещё Пушкин (!) вместе с цыганкой Зиной пытался напеть в необычной (не оперной, но и не крестьянской) манере, но манеру ту не нашёл: не время было. В наши дни певец и гитарист ОЛЕГ ПОГУДИН исполняет песни великой войны (его цикл так и назывался «Песни Великой войны»), сплавив в одном тигле слова и мелодию «Землянки», «Тёмной ночи», «Смуглянки», как это сделал бы солдат с гитарой или гармонью, глядя как «бьётся в тесной печурке огонь». Если кто-то не слышал Олега Погудина, то этому человеку можно только позавидовать: самое хорошее у него впереди.

Век ренессанса Неразделённой Песни, которую то ли по небрежению, то ли по недомыслию обозвали бардовской (хотя, причём тут раннесредневековые кельтские певцы?), оказался недолгим. Не потому, что какие-то злыдни при власти посчитали, что эти песни окажутся вредными для общественного здоровья новой России, как, скажем, несокрушимый «Дом-2». Совсем наоборот. Владимир Путин, например, приветил своего любимого автора-земляка петербуржца Александра Дольского. В регионах большими начальниками сделались люди, взращённые на песнях Высоцкого, Окуджавы, Визбора, Егорова и того же Дольского. Расцвела «Груша» – знаменитый Грушинский фестиваль авторской песни на Жигулёвских горах. В каждом большом, среднем и даже малом городе России стали образовываться клубы авторской песни, проводиться песенно-поэтические ристалища. Местные власти подбрасывали на это дело деньжат. К слову, концерт «Поющие сердцем» Клуба самодеятельной песни «Арктика», о котором мы расскажем ниже, состоялся при поддержке, в том числе финансовой, администрации НАО.

Но… новые песни придумала жизнь. Она, собственно говоря, придумывала их всегда, однако далеко не всегда отправляла при этом в утиль целое направление в музыке или литературе. Так случалось лишь тогда, когда это направление переставало задевать главный нерв общества, быть ему созвучным, сословным. Со-звучным и со-словным.

Задумаемся. Полвека или даже лет тридцать назад страна (не вся, конечно, но многие) пела: «Не запирайте вашу дверь, пусть будет дверь открыта». И: «Дверям закрытым грош цена, замку цена копейка». Нынче эти слова Окуджавы, да и музыка, пожалуй, звучат как послание инопланетян. Или как малява из сумасшедшего дома. Привычнее слышать другое. Например: «Ах, какая женщина! Мне б такую…».

Пошлятина, возразят, была во все времена. Но когда поток пошлятины зашкаливает за величину критической массы, он неизбежно вытесняет и загаживает истончившиеся чистые родники. Девочка плачет, шарик улетел…

– Всё это не значит, что мы должны опускаться до уровня попсы, который навязывает нам телевидение, интернет, да и всё общество, – задумывается вслух гость концерта «Поющие сердцем» из Челябинска Анатолий Киреев, с которым я поделился своими «воспоминаниями о будущем» Неразделённой Песни. – Вот и президент спохватился: оказывается, в стране мало хорошей литературы, надо выбираться из трясины бездуховности…

- Думаете, выберемся?

– Всё идёт по кругу. Шарик ведь у нас круглый. Расцвет авторской песни пришёлся на шестидесятые. Сначала образовался небольшой круг интеллигенции, влюблённой в слово и песню. Затем наступил бум. Нынче затишье. Но оно сменится возрождением. Ведь шестидесятники пробили столько тропинок, столько стёжек-дорожек, придумали столько стилей и жанров, что авторская песня оказалась свёрстанной как бы на вырост. Появятся новые имена, вот увидите...

Именитый гость «Поющих сердцем» петербуржец Алексей Бардин, лауреат всяческих конкурсов и фестивалей, подсоединил гитару к усилителю и обрушил в зал канонаду децибел, как какой-нибудь «Рамштайн». Почему-то вспомнились усилители вкуса, ГМД и прочие глютоматы натрия. Оставалось порадоваться, что до «фанеры» Неразделённая Песня ХХI века пока ещё не добралась.

Порадоваться и призадуматься. В последние лет двадцать в авторскую песню настойчиво, а порой беззастенчиво проникает модерн. Акустические эффекты, ритмы, блюзовые вставки приближают песню к субкультуре попсы, потрафляют массовому вкусу, но при этом таранят ткань мелодии и обрушивают слова. Пытаясь адаптировать Неразделённую Песню к культурному коду эпохи, вписать её в систему ценностей века, сделать легкодоступной за счёт внешних цацек, мы выплёскиваем вместе с водой ребёнка. Блюз, хороший в джазе, хард-рок, зажигающий в «Дип Пёрпл», попса, вдохновляющая не столько музыкой, сколько ножками «Блестящих», внедряются в организм Неразделённой Песни как вирус и как вирус же разрушают её. Смешение французского с нижегородским породило гибрид, который вряд ли будет жизнеспособным. Он утратил высокую поэзию, лиризм, экспрессивность авторской песни, но едва ли готов конкурировать с Ваенгой или Ёлкой.

– Я тоже ощущаю, что пик популярности авторской песни прошёл, – взгрустнул Илья Чупров, отставив гитару. – Особенно это чувствуешь, послушав настоящего мастера. Недавно в Москве мне посчастливилось побывать на концерте Александра Дольского, давно мечтал… Это было здорово! Настолько здорово, что перестаёшь верить в кризис жанра. Правда, Дольский – это вчерашний день авторской песни. И у меня возникает мысль, что я поздно родился… Но посмотришь вокруг и начинаешь понимать, что не всё так печально. Есть друзья по клубу «Арктика», которые разделяют мою страсть. Есть огонь внутри, который ничто не может загасить. А значит, будет жить песня…

Илья ударил по струнам, готовясь выйти в зал, к лицам людей, ожидающим встречи с чудом звука и слова.

«Аккорды, словно красный залп по белым лицам», – вспомнился мне Александр Дольский.

Руслан СВЕШНИКОВ

http://vnao.ru/news/nerazdelyonnaya-pesnya
 
Форум » Размышления » О других интересных событиях » НЕРАЗДЕЛЕННАЯ ПЕСНЯ (27.11. 2013 ВНАО информ.)
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:

Савченкова Анастасия © 2018
Сайт управляется системой uCoz