| Валентина_Кочерова | Дата: Пятница, Сегодня, 11:23 | Сообщение # 1 |
Группа: Администраторы
Сообщений: 7689
Статус: Offline | ВЕРА ИГНАТЬЕВНА МУХИНА
(19.06. 1889 - 06.10. 1953)
Жизнь В.Мухиной, автора гениальной скульптуры,ставшей символом советской эпохи, полна тайн. И это понятно. Время было такое, что многое приходилось скрывать... Автор получившей международную известность скульптуры «Рабочий и колхозница», имела опасное в советскую эпоху «непролетарское» происхождение. Она родилась в Риге, в богатой купеческой семье, поднявшейся на торговле исконно русским товаром – зерном, пенькой, коноплей и смолой. Товар Мухины везли из Смоленска – корни фамилии отсюда – в Ригу, потом переправляли в Англию и Голландию, где русская пенька славилась своей добротностью.
После войны 1812 г. Мухины перебрались в Ригу– и продолжали преуспевать. К концу XIX в. семейству принадлежали склады возле Центрального рынка, несколько домов и лесопилка. Мухины богатели и, как было положено, жертвовали на добрые дела. На их деньги строилась и обновлялась Благовещенская церковь, еще несколько православных храмов получали щедрые субсидии. Отец Веры Игнатьевны опекал еще и Мариинский детский приют, богадельню, учредил именные стипендии для мужской и женской гимназий, то есть был заметным для города благотворителем.
Главой семейного дела был Кузьма Мухин,сколотивший на пеньке и конопле многомиллионное состояние. В 1937 г. у В.Мухиной открылось наследство от деда – 4 млн. лат, чуть меньше миллиона долларов. Известно, что с парижской выставки 1937 г., где ее композиция «Рабочий и колхозница» венчала советский павильон, она возвращалась в Москву через Ригу. По офиц. советской версии – для того, чтобы отказаться от наследства. Об этом было широко объявлено. И только в 1990-х стало известно, что отказных документов Вера Игнатьевна не подписала, и ее сын смог вступить в наследство.
В два года Вера осталась без матери, умершей от чахотки. Отец решил, что дочерям стоит сменить климат, и отвез их в Феодосию. Вера посещала Феодосийскую гимназию и с первых классов начала заниматься живописью, копируя марины Айвазовского. Когда ушел из жизни отец, девочек взял к себе его брат, живший в Курске, где Вера с отличием окончила гимназию, затем вместе с сестрой переехала в Москву, где училась живописи в студиях К.Юона и И.Машкова.
В 22 года с ней произошел несчастный случай:катаясь на санках в имении дяди под Смоленском, она врезалась в дерево. Удар был очень сильным: Вере показалось, что у нее треснул череп. Она попыталась нащупать нос и похолодела: носа не было, его отрезал торчавший из дерева сучок. Нос пришили в Смоленской больнице, но зеркало Вере не давали. Сама она позже написала, что благодарна этой катастрофе, определившей ее судьбу. Родственники, прежде возражавшие против ее поездки в Париж, теперь дали согласие, надеясь, что франц. пластические хирурги смогут вернуть ей лицо. Во Франции Вере сделали 7 или 8 операций, но результатом она не была довольна: рубцы исчезли, но свое лицо она не узнавала, оно стало более грубым и мужественным.
В Париж Вера приехала с твердым намерением заняться скульптурой. Какое-то время она занимается сразу в нескольких частных мастерских – в Академии Гранд-Шомьер, где учеников консультирует Бурдель, один из самых знаменитых в тот момент скульпторов Европы, ученик Огюста Родена, и в La Palette, где ищут собственный почерк ее подружки по школе Юона – Л.Попова, Н.Удальцова и В.Пестель. Она много работает, ее радуют консультации Бурделя, которые часто превращаются в увлекательный, живой разговор. А вокруг – Париж с его бесконечными выставками, спектаклями дягилевских «Русских сезонов» и вечерами в кафе на бульваре Монпарнас, где собираются художники. В тот момент их присутствие во Франции было заметным, в «Салоне независимых» 1914 г. участвовали 78 художников из России.
«Кто не жил в Париже в годы перед войной,не может представить себе образ несравненного города, с его утонченной, возбужденной атмосферой, насыщенной перекрещивающимися умственными течениями, и вместе с тем чарующей легкостью, беззаботной веселостью жизни, В Париже так же легко отдаешься упорному труду, как и легкомысленному развлечению; вы перенимаете что-то от умения жить, принимать и видеть мир, что-то от упругости, огня и остроты галльского гения. Ширятся горизонты, растет и усложняется личность; бодрая и кипучая атмосфера кругом не позволит вам застывать и останавливаться». – пишет Б.Терновец, будущий директор гос.музея нового западного искусства, учившийся в классе Бурделя вместе с Мухиной.
Весной 1914 г. Вера вместе со своей подругой Изой Бурмейстер и специально приехавшей из Москвы Л.Поповой отправляется в двухмесячную поездку по Италии, оттуда едет в Москву, чтобы увидеть родственников, а потом вернуться в Париж. Но летом начинается Первая мировая война. Мухина становится сестрой милосердия и работает в лазаретах до середины 1918 г.
В одном из них она знакомится со своим будущим мужем, А.Замковым, человеком, жизнь которого похожа на приключенческий роман. Романа нет, но есть повесть – Замков был одним из тех, с кого М.Булгаков писал своего профессора Преображенского.
- «Я вам, сударыня, вставлю яичники обезьяны, – объявил он и посмотрел строго.
– Ах, профессор, неужели обезьяны?
– Да, – непреклонно ответил Филипп Филиппович».
А.Замков, как булгаковский профессор,омолаживал многих представителей советской элиты при помощи волшебного эликсира молодости, получившего название гравидан. Среди его пациентов называют М.Горького, К.Цеткин, М.Шагинян, М.Калинина, С. Буденного и мн. др. В биографии Замкова тоже много чудесного. По одной версии, он родился 9 марта 1883 г. в крестьянской семье, окончил церковно-приходскую школу и Клинское уездное училище. С 15-ти лет работал в артели. В 1914 г. окончил мед. факультет Московского университета и ушел на фронт военным хирургом. После тяжелого ранения попал в лазарет, где и познакомился с В. Мухиной.
Но есть и другая версия, основанная на одной из его автобиографий, согласно которой Замков окончил Пажеский корпус. Есть фотография, на которой он снят в полковничьей форме и был он, по этой версии, не рядовым хирургом, а начальником военных госпиталей. Возможно все: после революции многим приходилось корректировать свое прошлое. Племянница Замкова окончила Институт благородных девиц, а в документах писала, что начальное образование получила в колонии, которой управлял Макаренко. Но врачом Замков был хорошим, тому есть много свидетельств. Его сын родился с костным туберкулезом, и отец прооперировал его прямо дома, на обеденном столе. Племянница вспоминала, как он спас ее от какого-то легочного заболевания, посоветовав петь как можно больше громким голосом.
Слава пришла к нему в конце 1920-х, когда он работал в институте экспериментальной биологии. Директор института, биолог Н.Кольцов с интересом следил за «экспериментами по омоложению», которые проводились в Австрии и Германии, и предложил Замкову попробовать их повторить.Так появился легендарный гравидан, изготавливающийся из мочи беременных женщин. Опыты на животных дали потрясающие результаты: пожилые мыши, которым его впрыскивали, начинали бегать как молодые; конь, который уже отказался от пищи, ожил, загарцевал и дал потомство. Тогда Алексей Андреевич, как и положено настоящему исследователю, решил испробовать препарат на себе и обнаружил, что он дает резкий прилив сил. Клинические испытания, которые провели на красноармейцах, лечившихся в госпиталях, подтвердили чудодейственные свойства гравидана. Изобретение Замкова получило широкую известность, но что-то пошло не так: в 1930-м году в «Известиях» появилось коллективное письмо 13-ти сотрудников института, обвинявших его в том, что он лечит пациентов на дому препаратами, которые получает в институте.
Замков, видимо, зарабатывал на инъекцияхгравидана примерно как булгаковский профессор Преображенский, и коллеги не могли с этим смириться. Кольцов выступил в его защиту, но это не помогло – работать в институте Алексей Андреевич больше не мог и решил бежать. Вера Игнатьевна его поддержала. С фальшивыми паспортами они всей семье двинулись на юг, чтобы через южную границу Азербайджана перебраться в Иран, а там уже решить, что делать дальше.Плохо в этом плане было только одно – его подсказал Замкову пациент, оказавшийся провокатором. В Харькове семью сняли с поезда и вернули в Москву. Мухину с сыном через несколько дней отпустили, а Замков был осужден, но отделался легко – высылкой из Москвы на 3 года.
Он выбирает Воронеж, где работает его коллега и там вновь происходит чудо. Замков работает в клинике при паровозостроительном заводе и начинает лечить гравиданом рабочих. Через 1,5 года ему разрешают вернуться в Москву и специально для него открывают лабораторию ураногравидологии. Весь следующий год советские газеты пишут о том, как гравидан излечивает болезни; в нем видят новую панацею, средство для повышения производительности труда и продуктивности сельского хозяйства. В Москве создается Институт уриногравидологии, Замков становится его директором. Гравиданом лечат пациентов в сотнях мед. учреждений по всей стране, о нем слагают стихи и поэмы, пациенты отправляют его создателю восторженные письма. В середине 30-х над гравиданом снова начинают сгущаться тучи. В 1936 г. не стало главного защитника Замкова – М.Горького. В больших процессах 1937-го сгорают многие из его высокопоставленных пациентов. В 1938-м институт Замкова закрывают, у него случается инфаркт, через несколько лет второй. Он уйдет из жизни в 1942 г, на его могиле Мухина поставит памятник с надписью «Я сделал все, что мог». Она к этому времени уже признанный мастер, лауреат Сталинской премии за скульптуру «Рабочий и колхозница», венчающую советский
павильон на парижской всемирной выставке 1937 г.
Чтобы выдержать тяжелую, почти круглосуточную работу по изготовлению и сборке гигантской стальной композиции, она несколько месяцев была на гравидане.
В 1915 г. появилась «Пьета» одна из первых значимых скульптур. В отличие от ватиканского прообраза, где скорбь тихая, у Мухиной - отчаяние и надрыв. Плавные линии сменились ломаными.Так Вера Игнатьевна попыталась подступиться к кубизму, которым увлеклась во Франции. В 1916 году она помогала А.Экстер лепить декорации для спектаклей Камерного театра. Эскизы костюмов, которые она делала, выглядели новаторски - квадратные, треугольные, смелые. Но спектакли, для которых Мухина бралась за костюмы, по разным причинам на сцену так и не вышли. Театр взаимностью не ответил. Но он дал Мухиной то, чего не могла дать неподвижная скульптура: опыт работы с тканью, сценический свет, условность, понимание движения артиста и силуэта, который должен работать издалека.
После войны и Октябрьской революции Мухина ненадолго отошла от скульптуры. Вместе с Экстер они открыли в Москве ателье - шили шляпы и пояса из рогожи. Потом к ним присоединилась Н.Ламанова - одна из главных фигур русской моды. Втроем они создавали простые и практичные наряды из бязи, бумазеи, солдатского сукна. В 1925 г. они вместе издали альбом «Искусство в быту» с выкройками одежды, которую можно было сшить в дом. условиях. Платье из головного платка, кафтан из 2-х полотенец, юбка-штаны. Ткань предлагалось выбирать из имеющейся дома, размеры определять на глаз. Вера вовлекала читательниц в творческое соучастие. В том же году Ламанова и Мухина представили в Париже коллекцию элегантной одежды из грубых материалов и получили Гран-при на Международной выставке декоративного искусства и худ. промышленности. Это был тот же Париж, где Мухина когда-то училась скульптуре, только теперь она возвращалась туда не ученицей, а художником, который умеет работать с новым бытом.
Панорама Всемирной выставки в Париже. Советский павильон, напротив него павильон Германии. Между ними Эйфелева башня.
Но настоящая слава ждала Мухину на следующей Всемирной выставке - 1937 г. К тому моменту она уже поняла, как воплощать свое желание создавать большое, сильное и бесстрашное. Скульптуры 2-й половины 1920-х - «Юлия», «Ветер», «Крестьянка» - уже не были ни плавными, как в Париже, ни угловатыми, как в кубистский период. Они сочетали мощь и свободу. Массивные, твердо стоящие на ногах, но при этом парящие тела.
«Рабочего и колхозницу» советский народу знал уже после того, как их установили на ВДНХ и сделали символом Мосфильма, но изначально статую создавали для советского павильона на Международной выставке 1937 г. в Париже. Сначала был архитектурный конкурс, в котором победил Б.Иофан. Именно он спроектировал павильон и включил в его решение скульптурную композицию.
«В возникшему меня замысле, советский павильон рисовался как триумфальное здание, отображающее своей динамикой мощный рост достижений первого в мире соц. государства, энтузиазм и жизнерадостность нашей великой эпохи построения социализма, когда труд есть дело чести, доблести и геройства. Этот замысел надо выразить настолько ясно, чтобы любой человек при первом взгляде на наш павильон почувствовал, что это павильон Советского Союза». - писал Иофан.
Мухина получила приглашение участвовать в закрытом конкурсе уже на разработку самой монументальной группы. В замысле Иофана юноша и девушка с серпом и молотом должны были сразу объяснять зрителю, что перед ним павильон Советского Союза. Мухина дала этой идее тело, жест и движение. Не просто «рабочий класс плюс крестьянство», не статичный плакат в металле, а две фигуры, которые будто врываются в пространство.Вера вышла далеко за рамки тех. задания. В ее работе заметны не только сильные тела и скрещенные серп и молот. Там есть развевающийся шарф, складки одежды, встречный ветер, который заставляет неподвижную сталь словно лететь, парить, невесомо как шелк. Эта декоративная деталь, придавшая скульптуре эффект устремленности вперед и движения, стала возможной благодаря долгой работе Мухиной с тканью и движением.
Складки ткани, которые так филигранно выполнила скульптор из стали, едва не сыграли с ней злую шутку. На юбке колхозницы якобы увидели профиль Троцкого. С обычно выдержанной Мухиной даже случилась истерика на одном из совещаний, где ей указывали на это .Дошло до того, что донос на Мухину лег на стол лично товарищу Сталину. Вождь ночью приехал на завод, специально для него пригнали грузовик, включили фары, и под их светом вождь лично обследовал юбку колхозницы. Следов опального соратника не нашел. Для отправки в Париж скульптуру разобрали на 65 частей и погрузили в несколько вагонов. На сборку ушло 11 дней. Серебристая скульптура из специально разработанной тонколистовой коррозионностойкой стали стояла на башне павильона высотой 35 м., привлекая к себе внимание всей выставки.
По легенде, которую сохранил сын Мухиной,Франция хотела выкупить скульптуру, но советское руководство решило иначе: «Рабочий и колхозница» вернулись на родину. При демонтаже статуя сильно пострадала. После выставки композицию перевезли в Москву, и в 1939 г. после реконструкции она заняла место перед Главным входом на Всесоюзную сельскохозяйственную выставку - будущую ВДНХ. Дальше символ начал жить отдельно от своего выставочного повода. Из символа страны для парижской выставки он превратился в часть московского пространства, а затем пришел в дома всех советских жителей через телевизор и заставку «Мосфильма» .Это был успех, который почти спрятал за собой автора. Мухину знали все, но только как подпись под одним из главных скульптурных символов СССР.
Конечно же, Мухина делала не только монументы. Костюмы, вазы, кружки, эскизы для театра - она умела работать в любом масштабе. Одна из больших творческих любовей Веры Игнатьевны - стекло. Не стоит заблуждаться, думая, что после большого монументального искусства она «скатилась» до какой-то декоративной «мелочи» вроде ваз. Стекло у Мухиной - не отступление от большой формы, а другой способ работать с материалом. С 1940 г. скульптор сотрудничала с экспериментальным цехом при зеркальной фабрике в Ленинграде. По ее эскизам и придуманным ею методикам стеклодувы создавали вазы, статуэтки и скульптурные портреты. В 1934 г. она уже работала консультантом опытного завода при Экспериментальном институте стекла в Ленинграде, а в конце 1930-х - начале 1940-х сотрудничала с Ленинградской зеркальной фабрикой. Стекло требовало другой оптики. В «Рабочем и колхознице» нужно было заставить сталь казаться легкой. В стекле - поймать свет, прозрачность, блик, толщину, хрупкость и прочность одновременно. А еще мыслить не монументальными фигурами, а вещами, которые помещаются в человеческую руку. Или, скажем, сервант.
Среди работ Мухиной была еще одна, которая стала поистине народной. Речь, конечно, о советском граненом стакане. Ей действительно приписывают это изобретение, однако Вера Игнатьева не придумала его с нуля, а лишь усовершенствовала форму. Первую партию стаканов по ее чертежам выпустили в 1943 г., при этом происхождение самой формы доподлинно неизвестно. Зато форму советской пивной кружки Мухина действительно придумала сама. Стакан и кружка - казалось бы, что может быть прозаичнее? Однако именно такие вещи создают ощущение эпохи не хуже памятников. Эти стаканы до сих пор любовно хранятся во многих российских семьях.
У Мухиной не было одной темы на всю жизнь. Скорее, у нее был один способ смотреть на форму: вещь должна
держать характер времени. Многое из того, что она делала, на фоне главной советской стальной пары с ВДНХ потускнело, превращаясь в сноску в ее биографии. Но вместе с тем незаметно, без лишнего пафоса проникло в быт и действительность миллионов советских граждан, осталось выжжено на подкорке там, где культура
становится привычкой. Сила таланта Мухиной выросла из сочетания удивительного трудолюбия, понимания человеческого тела и человеческой боли, насмотренности и умения создавать образы эпохи. Образы, которые можно увидеть, пощупать, запомнить и которые даже много поколений спустя почему-то сразу кажутся знакомыми.
В.И. Мухина пережила своего мужа на 11 лет - она умерла от стенокардии. Похоронена на 2 участке Новодевичьего кладбища рядом с мужем. Надгробный памятник работы другой известной женщины-скульптора Н.Г. Зеленской. На плите своего мужа Вера Игнатьевна сделала надпись: «Для людей я сделал всё, что мог». На её собственной плите Н.Г. Зеленская написала: «И я тоже»
К 100-летию со дня рождения Мухиной возле ее мастерской в Пречистенском переулке был установлен бронзовый памятник художнице.
https://story.ru/istorii....ukhinoy
https://www.gazeta.ru/twz/krugozor/vera-mukhina.htm
|
| |
| |
