| Анастасия | Дата: Понедельник, 12 Окт 2026, 15:43 | Сообщение # 1 |
 Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 206
| ЕВГЕНИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ЕВСТИГНЕЕВ
(09.10.1926 - 04.03.1992)
Человек, которого любили все: 100 лет со дня рождения Евгения Евстигнеева
Он был слесарем и играл по вечерам джаз, его товарища Дынина и миллионера Корейко помнят миллионы зрителей, а партнеры по сцене называли его солнцем. Вспоминаем путь великого артиста.
Есть роли, которые живут очень долго. Директор пионерлагеря товарищ Дынин, профессор Преображенский, Ручечник — их любят и цитируют до сих пор. Это образы Евгения Евстигнеева — актера, который умел быть и солнцем сцены, и ее самой точной тишиной. 9 октября исполняется 100 лет со дня его рождения. Театр «Современник», подведомственный столичному Департаменту культуры, который актер строил вместе с однокурсниками, отмечает этот юбилей памятным вечером «ЕвстиГений». Mos.ru тоже вспоминает великого артиста и его главные работы.
Барабанщик с «Красной Этны»
Евгений Евстигнеев родился 9 октября 1926 года в Нижнем Новгороде, в рабочей семье: его отец был металлургом, мать — фрезеровщицей. Отец умер, когда мальчику было шесть лет, а к его 17 не стало и отчима. Денег не хватало, и дома на актерскую карьеру юношу никто не вдохновлял — но у судьбы были свои планы.
Будущий народный артист СССР окончил семилетку, в 15 лет стал электромонтером, затем учился в дизелестроительном техникуме, а с 1943-го работал слесарем на заводе «Красная Этна». Его большой страстью был джаз. По вечерам он играл в заводском оркестре — на разных инструментах: гитарах, клавишах, барабанах. Профессиональным музыкантом Евгений Александрович не был, но в его игре чувствовались и азарт, и точный ритм, и та внутренняя свобода, которая цепляет с первых тактов. Однажды его заметил Виталий Лебский, руководитель Горьковского театрального училища. Он разглядел в молодом слесаре природное дарование и уговорил попробовать силы на экзаменах. Так Евстигнеев впервые переступил порог театрального училища — собирался «просто посмотреть», а в итоге стал студентом.
В 1951-м он окончил учебу (кстати, сегодня училище носит его имя) и получил распределение во Владимирский областной драматический театр имени А.В. Луначарского. Там за три года он сыграл десятки ролей — от Шпекина в «Ревизоре» и Притыкина в горьковских «Варварах» до Меркуцио в «Ромео и Джульетте». Небольшой провинциальный театр стал для него хорошей школой: здесь молодой актер пробовал все — от водевиля до классики — и учился не бояться сцены.
В 1954-м, когда Евстигнееву было уже 28 лет, он приехал в Москву и поступил в Школу-студию МХАТ на курс Павла Массальского. С ним учились Михаил Козаков, Олег Басилашвили, Татьяна Доронина, Виктор Сергачев и другие будущие звезды. Сначала он казался им странноватым — неказистый, с провинциальным говором, к тому же сильно старше остальных. Но стоило начать работу, и становилось ясно, что здесь природный актер — органичный, подвижный, с рокочущим низким голосом, готовый к любому перевоплощению.
«Из джаза Евстигнеев вынес чувство ритма и вкус к партнерству. Он ценил легкость, интенсивность репетиционного процесса — в сердцевинку образа он попадал мгновенно, импровизировал в образе свободно. Виртуозно умел поймать парадоксальную суть, выявить ее в одной черте, обойдясь без нажима», — писала Инна Соловьева, театровед.
Учеба шла два года — и уже на последнем курсе начался «Современник». Однокурсники во главе с Олегом Ефремовым затеяли объединение «Студия молодых актеров», и Евстигнеев присоединился. Премьеру «Вечно живых» он отыграл в апреле 1956 года — еще до того, как получил диплом.
Актерское солнце
В родном «Современнике» артист прослужит до 1971 года и сыграет в 25 постановках. Первую известность ему принес «Голый король» по пьесе Евгения Шварца. Евстигнеевский герой был не грозным диктатором, а ничтожеством, каждый каприз которого становился законом, — оттого и смешным, и страшным одновременно. Спектакль хотели видеть все, билетов было не достать.
«Он попал на роль Короля и сразу занял то место, какое солнце занимает по отношению к другим планетам, — вспоминал Олег Табаков. — Он стал актерским солнцем нашего театра».
Репертуар тех лет читается как история отечественного театра: Тедди Франк в «Четвертом» по пьесе Константина Симонова, Граф в «Обыкновенной истории», Александр II в «Народовольцах», Дорн в «Чайке». А еще Евстигнеев дважды сыграл наркома просвещения Анатолия Луначарского — в спектакле «Большевики» и позже в фильме «Штрихи к портрету В.И. Ленина».
Живым остроумием дышали и закулисные истории. Галина Волчек после первого гонорара за съемки в кино решила сделать мужу подарок — купить хороший костюм. Когда Евгений Александрович его надел, супруга убежала на кухню, чтобы не выдавать своих чувств: подарок сидел ужасно. Вернувшись через некоторое время, Галина Борисовна обомлела: Евстигнеев ходил по комнате так, будто ничего, кроме парадных костюмов-троек, в жизни и не носил.
Мастер на все времена
Кино началось в 1957-м с «Поединка» по произведению Александра Куприна, где Евстигнеев сыграл капитана Петерсона, дальше были «Баллада о солдате» Григория Чухрая и «Девять дней одного года» Михаила Ромма. В 1962 году Петр Тодоровский доверил Евгению Александровичу главную роль в драме «Никогда». Всесоюзная слава пришла после работы с Элемом Климовым: в комедии «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен» Евстигнеев сыграл директора пионерлагеря товарища Дынина — того самого, который командовал слабыми и лебезил перед сильными. После этой роли актера стали узнавать на улицах.
Дальше — вереница образов, из которых складывается настоящая энциклопедия советской жизни. В фильме «Берегись автомобиля» Эльдара Рязанова Евстигнеев играет режиссера самодеятельного театра. Подпольный миллионер Корейко в «Золотом теленке», ворчливый жених Калачев в «Зигзаге удачи» с его «Сам-то я немолодой уже, малопривлекательный», богач-эмигрант Корзухин в «Беге», инженер Воробьев в «Стариках-разбойниках»… Профессор Плейшнер в «Семнадцати мгновениях весны» — эта фамилия стала нарицательной. И Ручечник в сериале «Место встречи изменить нельзя»: актер появляется в одном эпизоде и произносит несколько реплик — но зрители цитируют их до сих пор.
Снимался артист и в «Гиперболоиде инженера Гарина», и в «Невероятных приключениях итальянцев в России», и в «Старом Новом годе». В «Скверном анекдоте» по одноименному рассказу Федора Достоевского сыграл действительного статского советника Ивана Ильича, в фильме «Гардемарины, вперед!» — вице-канцлера Бестужева. В 1983-м в кинокартине «Мы из джаза» он появился в роли карманника Папы, еще раз его любовь к джазу использовал в «Зимнем вечере в Гаграх» Карен Шахназаров, где Евстигнеев исполнил роль старого степиста.
В 1988-м Владимир Бортко экранизировал булгаковское «Собачье сердце» — и Евстигнеев воплотил профессора Преображенского, одну из самых больших и запоминающихся своих ролей. Его сцены с доктором Борменталем, реплику о разрухе «не в клозетах, а в головах» знает наизусть вся страна. За эту работу актер получил Государственную премию РСФСР имени братьев Васильевых. Всего в фильмографии артиста — более 100 ролей. Последней стала роль Ивана Грозного в исторической картине «Ермак»: фильм вышел уже после того, как артиста не стало.
Последний выход
В 1971 году, после назначения Олега Ефремова главным режиссером МХАТа, Евгений Евстигнеев вслед за ним перешел туда из «Современника». Его Хромов в «Сталеварах» принес артисту Государственную премию СССР. Затем — Чебутыкин в «Трех сестрах», Серебряков в «Дяде Ване», роли в спектаклях по современным пьесам Михаила Рощина, Александра Гельмана, Леонида Зорина. С 1975-го Евгений Евстигнеев — педагог Школы-студии МХАТ, с 1977-го — профессор. Одна из его студенток, Ирина Цывина, позже станет его третьей женой.
Сердце начало подводить актера в 1980-е — об этом мало кто знал. «За кулисами стояла простая скамейка, — вспоминала Ирина Цывина. — Он отыгрывал и ложился на эту скамеечку, ждал выхода в следующей сцене». За новые роли в последние годы он не брался: боялся, что сердце не выдержит.
В начале 1990-х артист играл уже в антрепризах — у Театра Антона Чехова и в «Артели артистов Сергея Юрского». 1 марта 1992 года Евстигнеев в последний раз вышел на сцену — в роли шулера Глова в «Игроках-XXI» Юрского. Через день вылетел в Лондон на операцию на сердце — ее назначили на 5 марта, а буквально через две недели артист уже планировал вернуться к репетициям. По воспоминаниям близких, деньги на лечение помог собрать бывший Министр культуры СССР Николай Губенко. 4 марта, накануне операции, Евгения Александровича не стало.
Похоронен Евгений Евстигнеев на Новодевичьем кладбище, ему посмертно присудили театральную премию «Хрустальная Турандот» «за долголетнее и доблестное служение театру». Его сын Денис стал режиссером и оператором, дочь Мария — актрисой.
Память о Евгении Евстигнееве продолжает жить. В честь 100-летнего юбилея на доме 17 на Никитском бульваре открывают мемориальную доску. На Чистопрудном бульваре рядом с «Современником» появится мурал, созданный совместно с представителями Нижнего Новгорода, родного города артиста. Но главное, Евгений Евстигнеев и его персонажи продолжают жить в сердцах зрителей. Товарищ Дынин, Корейко, Ручечник, Папа, Беглов, профессор Преображенский — все они до сих пор смотрят с экрана и говорят: человек — это звучит гордо. Евстигнеев звучал так всю жизнь — негромко, тепло и, как теперь понятно, на все времена.
Источник: https://www.mos.ru/news/item/176926073/
|
| |
| |
| Анастасия | Дата: Понедельник, 12 Окт 2026, 15:50 | Сообщение # 2 |
|
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 206
| «Вот этот Женя — лучший из вас всех»: в чем были проблемы у гениального Евстигнеева
На вступительных в школу-студию МХАТ он в немодном пиджаке с чуть приподнятыми плечами читал, по свидетельству Михаила Козакова, монолог Антония из шекспировского «Юлия Цезаря»: «А Брут — достопочтенный человек...» «Мы замерли, — вспоминал Козаков, — не абитуриент пришел, но Мастер!» Здесь не только дань видному за версту огромному таланту. Евстигнеев сдавал тот экзамен, уже отучившись в Горьковском театральном училище. Более того, три года прослужил актером провинциального драмтеатра. Это был артист с опытом, профессионал.
Предшествовала этому событию счастливая для всех случайность: одного сильно пьющего выпускника школы-студии МХАТ ректор Вениамин Радомысленский лично отвез «на перевоспитание» во Владимир. И вот там-то увидал Евстигнеева, которому, правда, не хватало высшего театрального образования. Зачислили сразу на второй курс, в мастерскую Павла Массальского. Новоиспеченному студенту было уже 28 лет от роду.
Еще до театрального училища Евгений Александрович довольно долго вел, как было принято говорить, полноценную трудовую жизнь. В 1941-м пошел работать электромонтером, проучился год в дизелестроительном техникуме, после смерти отчима четыре года оттрубил слесарем на заводе «Красная Этна», где, кстати, приобщился к самодеятельности и джазу.
Козаков отмечал еще и такое: «У нас был очень дружный курс, и однажды все вместе встречали Новый год у меня дома. Еще был жив папа, писатель Михаил Эммануилович Козаков, и он присутствовал на наших увеселениях. Мы застелили чуть ли не газетами стол, купили водки, пива, и Женя запел. Запел, потом что-то рассказывал. Папа, а он был тогда пожилой, умудренный человек, многоопытный, сказал, когда компания ушла: «Мишка, запомни, вот этот Женя — не то чтобы просто лучший из вас всех, гений по таланту, это... невероятный парень!»
Невероятный парень очень быстро прославился, стал живой легендой. Ведущий артист едва народившегося «Современника» в спектакле «Голый король» блистает настолько ярко, что превращается в культовую фигуру. Участие в удачных кинопостановках упрочивает положение. Первая главная роль — директор судостроительного завода в фильме по сценарию Григория Поженяна «Никогда». Режиссеры пока что ценят прежде всего фактуру: неброскую внешность мужчины неопределенного возраста, легко сочетаемую с типовыми производственными и бытовыми интерьерами. Что называется, массовый человек...
Постепенно выясняется: Евстигнеев устроен совершенно по-особенному. Какой-то он несогласный с массою, принципиально отдельный. Причем не по идеологическим причинам, а из-за наличия опять-таки отдельного темперамента. У него много хитрых приспособлений, актерских приемчиков. Он часто строит роль исходя из внешних обстоятельств существования героя. Заостряет походку, придумывает жест, ухмылку, гримасу, внезапно их предъявляет, а потом тиражирует в процессе развертывания сюжета. Использует как своего рода ритмическую отбивку. Недаром Евгений Александрович еще до учебы в Горьком играл в джаз-банде на ударных инструментах.
«Психологическая школа» МХАТа дополнилась оригинальным гротеском, умением стремительно переключиться с одного регистра на другой. Кажется, ему скучно накапливать микродетали, медленно, но верно наращивать внутренний объем персонажа. Он способен, конечно, аккумулировать, умеет, но... Зачем-то ломает внезапно рисунок роли: р-раз, и перед нами иная модальность.
Итак, фактура бытовая, приземленная, где-то даже бюрократическая. Зато психика взрывная, эксцентричная, непредсказуемая. На этом противоречии Евстигнеев зачастую основывает художественный образ.
Борис Плотников, партнер по «Собачьему сердцу», очень интересно подметил: «Я-то думал, что он победитель в жизни, но нет, у него, оказывается, было много разных проблем, через которые вынужден был все время перешагивать. К жизни у него было такое отношение: как бы ее переделать...»
Постепенно режиссеры начинают замечать эту глубинную протестную сущность внешне заурядного человека. Одна за другой следуют роли людей «не на своем месте»: жуликов, провокаторов, ловкачей и просто «оригиналов».
Начальник пионерлагеря Дынин из «Добро пожаловать...», режиссер народного театра из «Берегись автомобиля», подпольный миллионер Александр Иванович Корейко из «Золотого теленка», Корзухин из «Бега», хромой из «Невероятных приключений итальянцев в России», расхититель мануфактуры Валентин Валентинович Навроцкий из «Последнего лета детства» — эти по-настоящему знаменитые евстигнеевские роли глубоко индивидуальны, но все они вырастают из одной-единственной базовой черты его натуры.
Супруга Евстигнеева Галина Волчек заметила много лет спустя после их расставания: Евгений Александрович очень сильно отличался от окружавшей его актерской братии. Что это было?
Возможно, дело в том, что он — из очень простой, рабоче-крестьянской семьи. Детство прошло в поселке имени Володарского. Мать — фрезеровщица, рано умерший отец — металлург. Некоторую избыточную простоту Евстигнеева в бытовом обхождении отмечают многие мемуаристы.
Он — разночинец, оказавшийся в очень продвинутой, тщеславной и сориентированной на интеллектуальную конкуренцию среде. При этом много пожил и многое повидал. И самое главное, у него невероятно развитая натура. Не «ум» в смысле всеядной начитанности, а именно «натура», величина психофизического объема. И бесконечно умное тело. Ритм, пластика, изобретательность в подаче голоса либо мимики — все это евстигнеевское сверхсознание.
Потому-то его мошенники, плуты и приспособленцы настолько психологически достоверны и... чертовски обаятельны. Он в какой-то мере выражает в них самого себя — одаренного взрослого мужчину, которому приходится выживать, морально и психологически выкручиваться в среде претенциозной богемы.
Как мягко, с каким снисходительным сочувствием играет Евстигнеев одного из подобных представителей в неувядающей картине Алексея Коренева «По семейным обстоятельствам». Не судит показательно, а, напротив, виртуозно оправдывает этого наглухо раздавленного властной мамой художника-подкаблучника.
Любопытство — его ключевая черта. Психотип Евстигнеева не наступательный. Внутри себя он все время что-то варит, однако не доводит дело до приготовления каких-то концептов, однозначных выводов, обвинений. Его задача — не суждения, не аналитика, но исследование.
Любопытствующий «провокатор» — вот, пожалуй, его основное амплуа и в то же время кредо. Футбольный тренер из «Берегись автомобиля», заделавшийся театральным постановщиком, — самозванец? Безусловно. Подлец? Ни в коем случае. Евстигнеев отдает ему частичку себя. Или даже почти совпадает с ним в целом. Наставник футболистов, замахнувшийся на Уильяма нашего, понимаете, Шекспира, не будучи допущенным к этому культурным сообществом, — это же вызов. И характер, близкий самому артисту.
В 60-е был невероятно популярен психотип «физик», то есть человек, осуществляющий важную с точки зрения общества и официоза исследовательскую деятельность. Такой индивид облечен полномочиями, у него в кармане диплом, а в голове миллион предрассудков, пардон, стандартных схем мышления.
А что демонстрирует Евстигнеев? Неявный, но мощный и выразительный протест против официоза, стандарта, диплома, против «обязательного». Это ни в коем случае не диссидентство. Оно для него — мелкая вода. Дело куда серьезнее: тут — абсолютная самодостаточность.
Его большое открытие заключается в следующем: в эпоху, когда котировались, «хорошо продавались» героизм, доброта, ум, обаяние, Евстигнеев обращает всеобщее внимание на страстный, слишком человеческий интерес к жизни. У его персонажа всегда горят глаза.
Каков, например, Валентин Петрович Воробьев из рязановских «Стариков-разбойников»! Неуемный в своей изобретательности пенсионер, не желающий сдаваться рутине, безделью и безмыслию. Страстный искатель приключений, конкистадор городской толчеи.
Эпизод, где Воробьеву приходит в голову поменять модальность торжественного события (проводов на пенсию) на нечто прямо противоположное, блистателен. Рязанов избегает крупных евстигнеевских планов, однако на средних и общих актер умудряется — за счет одной выразительной пластики тела и лица — зарядить кадр духом здорового сумасшествия. Под занавес эпизода он выдает каскад пластических шуток, доводящий публику до исступления, абсурд — до уровня высокой притчи.
Попробовать невозможное, перевернуть разрешенное с ног на голову — его метод. При этом никому не должно быть больно, Евстигнеев принципиально не злой. Любопытствует не как Дон Кихот, зачастую прибегающий к психологическому и физическому насилию, а как человек нового времени, представитель масс.
Мы всегда, во всякой роли, его любим, понимаем. Между нами никакой дистанции. Но и уважаем: он артистичнее и ловчее каждого из нас. Причем настолько, что захватывает дух!
Евстигнеев сильно обогатил наши представления о человеке, по сути, проделал социокультурную работу огромной важности. Он не просто «характерный артист», не только лишь «гений гротеска», но чрезвычайно подходящ и для лицедейства, ибо умеет показать «бессознательное». Знает, что человек не сводится к умным словечкам и высоким материям, что тот важен за пределами своих мыслей, собственных зачастую избыточных или вовсе ошибочных суждений.
Артист генерирует экзистенциальную страсть. Становится ясно, почему его персонажи всегда «не на своем месте». Личность не сводима к профессии, статусу, званию, зарплате. Даже к «моральному авторитету». Нет на Земле места, которое было бы для человека «на все сто» подходящим. Вот почему так идет ему роль горьковского Сатина, сыгранная в «Современнике» еще в 60-е: «Чело-век! Это — великолепно! Это звучит... гордо! Че-ло-век! Надо уважать человека! Не жалеть... не унижать его жалостью... уважать надо!».
Николай Ирин
источник: https://portal-kultura.ru/article....igneeva
|
| |
| |
