| Валентина_Кочерова | Дата: Воскресенье, 16 Окт 2011, 12:41 | Сообщение # 1 |
Группа: Администраторы
Сообщений: 7713
Статус: Offline | ЛИДИЯ АНДРЕЕВНА РУСЛАНОВА
(27.10 1900 – 21.09. 1973)
Будучи уже в эмиграции, Шаляпин очень интересовался пластинками Л.Руслановой и это не удивительно: трудно найти другую русскую певицу, в творчестве которой столь органично сочетались и прекрасный голос, и неповторимое актерское дарование. Русланова обладала голосом редкого звучания и огромного диапазона: низкое контральто с глубоким, красивым грудным звучанием, неожиданно переходившим в среднее и даже высокое чарующее меццо-сопрано. Обладая даром муз. импровизации, певица превращала каждую песню в настоящий маленький спектакль. Великий оперный певец и драм. актер одновременно, Федор Иванович не мог не оценить поразительную способность Руслановой живописать голосом, раскрывать вокально-психологическими средствами богатство человеческого сердца, характер, мысли, настроения героев, их взаимоотношения. Шаляпина и Русланову роднило не только направление творческих поисков, но и истоки этого творчества: и музыкальные и жизненные.
Русланова, как и Шаляпин, родилась на Волге. Первые годы ее трудного и обездоленного детства прошли в саратовской деревне. Отец был единственным кормильцем многочисленной семьи, поэтому концы с концами сводили еле-еле, но сводили. Когда в 1905 г. началась Русско-японская война, отца призвали в армию и отправили на Дальний Восток. Настоящая песня, которую впервые услышала маленькая Лида, был плач. Тогда же девочка впервые узнала, какое сильное она вызывает волнение: отца Лиды увозили в солдаты, а бабушка цеплялась за телегу и голосила. С тех пор Лида часто забиралась к бабушке под бок и просила: «Поплачь, баба, по тятеньке!» Бабушка голосила: «На кого ж ты нас, сокол ясный, покинул?» У 5-тней Лиды от горечи разлуки и тоски на глаза выступали слезы, и мысленно она причитала вместе с бабушкой. Внучка и бабушка убивались не зря, отец на той Русско-японской войне пропал без вести.
Оставшись одна с тремя малолетними детьми, мать Лиды начала работать в Саратове на кирпичном заводе, а девочку взяла к себе другая бабушка. В той деревне пели много, особенно на посиделках. Пели много и в Лидиной семье. Родной брат отца, дядя Яша, был деревенской знаменитостью. «Самородок очень высокой пробы», как впоследствии называла его Лидия Андреевна, Яша пел на деревенских праздниках, посиделках и свадьбах. Здесь маленькая Лида впервые узнала, что песни не обязательно должны быть про горе и про разлуку. Сколько она наслушалась песен веселых, озорных, удалых!
Дядя Яша знал несметное количество нар. песен, но чаще импровизировал сам. Это больше всего ценилось слушателями. А цепкая память маленькой Руслановой схватывала и навсегда удерживала все услышанное и увиденное. От своего родственника она унаследовала не только неисчерпаемый репертуар, не только непревзойденное искусство импровизации, но и трепетную, преданную любовь к русской песне.
Когда он пел, Лида подходила как можно ближе и желая понять, откуда возникают эти чудесные звуки, заставляющие других то плакать, то плясать, старалась заглянуть Яше в рот.
- У тебя там дудочка? - допытывалась девочка.
Не дудочка, а душа - объяснял Яша.
- А что такое душа - большая дудка? - спрашивала Лида.
Впоследствии Лидия Андреевна писала: «В деревне пели от души, свято веря в особую, надземную жизнь и заплачек, и песен радости».
Девочка и сама запела лет с шести. Первым ее слушателем была мама. Плохо себя почувствовав, она вернулась из Саратова в деревню и слегла, прикованная тяжелой болезнью к постели. Чтобы облегчить страдания матери, порадовать и немного развеселить ее, Лида забиралась на русскую печку и, расхаживая на ней, как по сцене, пела все, что запомнила. Мать улыбалась, но ее глаза оставались грустными, и скоро болезнь свела молодую женщину в могилу. После смерти матери беды посыпались на родственников одна за другою. Кормить Лиду и ее младших брата и сестру стало нечем, и сирота стала петь за подаяние. Пела так красиво и переживательно, что сначала стали приходить послушать ее из других деревень, а потом даже зазывать в купеческие дворы.
Хождение с сумой продолжалось почти год, пока на талантливую девочку не обратила внимание одна вдова-чиновница. Сжалившись над сиротками, она определила всех троих детей по разным приютам. Так 7-летняя Русланова попала в саратовский приют, где окончила 3 класса церковноприходской школы. После большой и дружной деревенской семьи сиротское одиночество могло показаться совершенно беспросветным, если бы не песня. На всю жизнь запомнила Русланова, как пела добрая приютская няня: ее слова «западали, как огонь, в душу». И сама Лида пела, пела еще трогательнее и переживательнее, чем в родной деревне.
Регенту, который вел в приюте уроки пения, голосок Лиды понравился, и он взял девочку в церковный хор. Это было ее муз. образование, которым она очень дорожила. В церкви Русланова осваивала основы муз. грамоты. Там она прошла такую школу хорового пения, там слышала такое многоголосье, без которого вряд ли сформировалась бы как самобытная нар. певица. В церковном хоре Лида очень быстро стала солисткой. Удивительный голос девочки приходили слушать в кафедральный собор со всего города. «Идем сегодня на Сироту! Уж больно хорошо поет!» - говорили в Саратове о маленькой знаменитости. Писатель И.Прут, которому посчастливилось слышать в детстве маленькую Русланову, писал о своем незабываемом впечатлении: «
В полной тишине величественного храма, на угасающем фоне взрослого хора возник голос. Его звучание все нарастало, ни на мгновение не теряя своей первородной чистоты. И мне показалось, что никто - и я в том числе - не дышал в этой массе народа. А голос звучал все сильнее, и было в нем что-то мистическое, нечто такое непонятное. Я задрожал, услышав шепот стоящей рядом монашки: «Ангел! Ангел небесный».! Голос стал затихать; исчезая, он растворился под куполом храма, растаял также неожиданно, как и возник. И я, робея, смотрел в потолок, надеясь увидеть, как через крышу - в свои небесные покои улетит этот маленький ангел, именуемый в городе Сиротой. Я стоял, как зачарованный».
Волшебную, чарующую силу голоса Руслановой отмечали впоследствии многие, а ведь она более полувека пела без микрофона не только в концертных залах, но и под открытым небом многотысячных стадионов. Многим казалось, что певица поет стихийно, свободно, как птица, но немногие знали, что за каждой песней, за каждым словом, интонацией и жестом стоял ежедневный подвижнический труд. Вот и тогда сирота с ангельским голосом после воскресных праздников возвращалась в приют, и начинались суровые будни - репетиции, где за каждой неверной нотой следовало наказание. «Я тональности навзрыд брала», - вспоминала потом Русланова.
В приюте впервые обнаружил себя и незаурядный драм. талант Руслановой. Замечательно, что позже Лидию Андреевну пригласят в качестве актрисы в Малый театр, но это будет в юности. А в отроческие годы талант рассказчицы и пение выручали Лиду по-другому. На рукоделии, с которым у девочки не ладилось, подружки с радостью выполняли ее урок, только бы послушать тут же сочиненные его «диковинные истории», по ходу которых кто-нибудь из персонажей обязательно должен был петь.
Современники, близко знавшие Лидию Андреевну, впоследствии единодушно утверждали, что актриса не только играла каждую свою песню на сцене, но и в жизни была великолепной рассказчицей, блестящей, искрометной, остроумной. Когда после концертов собиралась компания артистов и начинались шутки, рассказы и показы, истории и анекдоты Руслановой неизменно оказывались самыми сочными, хотя рядом были такие знатоки и мастера этого жанра, как Менделевич, Миронова, Менакер, Райкин.
После приюта Лиду определили на мебельную фабрику полировщицей. Поразительно, как эта изнурительная работа с разъедающими глаза и горло составами не лишила ее голоса. Но сильная, жизнерадостная девушка не унывала: после приюта самостоятельная жизнь казалась привольной и счастливой. Ее приводил в восторг даже вид очень ровных, гладких деталей, которые выходили из рук. И на фабрике девушки пели. Здесь Русланова впервые услышала гор. жестокий романс и гор. народные баллады с их остроконфликтными и трагедийными сюжетами: «Окрасился месяц багрянцем», «Очаровательные глазки», «Златые горы», «Шумел, горел пожар московский»... Они поразили, захватили юную Русланову и наряду с деревенскими старинными песнями, страданиями и частушками навсегда вошли в ее репертуар. Когда она попыталась их спеть впервые в хоре фабричных девушек, то сразу была признана лучшей певуньей, как прежде в хоре приютском и хоре церковном. «Ты нам лучше спой, а работу мы сами сделаем», - просили Лиду подруги-работницы, не догадываясь, что определяют ее будущую профессию.
В 16 лет состоялся первый «настоящий» концерт Руслановой. Девушку привели на сцену Саратовского оперного театра, где она пела перед солдатскими депутатами. Спев все, юная певица простодушно спросила: «Ну, а теперь что делать?» «Да ты зачинай сызнова», - отвечали восхищенные ее пением слушатели. Воодушевленная успехом, юная Русланова продолжала выступать с концертами.
«Лет в 17 я была уже опытной певицей, ничего не боялась - ни сцены, ни публики», - вспоминала впоследствии артистка.
У юной Руслановой находили прекрасные вокальные данные, рекомендовали ей учиться. Она поступила в Саратовскую консерваторию, в класс чудесного певца и педагога, профессора М.Медведева, но долго в консерватории не пробыла. Почему? М. Медведев, исходя из сильного, прекрасного контральто Руслановой, повел ее как оперную певицу, но академическая манера исполнения не привлекала Лиду. С детства всей душой преданная русской нар. песне, которая ее воспитала, Русланова быстро поняла, что ее «сила в непосредственности, в естественном чувстве, в единстве с тем миром, где родилась песня. Я это в себе берегла», - признавалась Лидия Андреевна.
Но народная певица не просто хранила свои богатства, она дала им новую жизнь, и забытые, утерянные песни вслед за ней запела вся страна. Обладая абсолютным слухом и превосходной муз. памятью, Русланова всю жизнь собирала русские песни, поражаясь их мелодике и поэтике нар. творчества. Она знала такое множество разнообразных песен - и северных, и среднерусских, и сибирских, и казачьих, что могла бы удивить даже самых опытных фольклористов. Соперничать с ней в этом вряд ли бы удалось и кому-либо из исполнителей.
Русланова знала сотни, быть может, тысячи русских песен. Уже в ранние годы своей артистической деятельности она чутко угадала игровой характер русской нар. песни, ее красочное многообразие, поэтически соединяющее иронию и лирику, строгость и озорство, исповедальный драматизм и спасительную шутку. Бережно сохраняя, пестуя и развивая нар. театр песни, она предложила такое огромное количество игровых трактовок старинных русских песен, с таким мастерством и темпераментом донесла их до профессиональной сцены, что по праву заслужила у народа прекрасное имя - «душа-певица».
В большинстве руслановских песен-спектаклей переплеталось трагическое и комическое, в них смех звучал сквозь слезы, а горе и слезы - сквозь улыбку надежды на радость и счастье. Перипетии судьбы героев, столкновение ярких и незаурядных характеров, сложный внутренний мир, резкое изменение событий и перепады настроения Русланова передавала трудными переходами и контрастами печальных и радостных интонаций, низких контральтовых и высоких сопрановых звуков. То, что невозможно для оперной певицы, было органичным для руслановской манеры исполнения, для эстетики и поэтики ее самобытного театра песни.
Чтобы достичь такой многоплановости в исполнении, необходим не только муз. и человеческий талант, не только мастерство, но и огромная творческая фантазия. А ее Лидии Андреевны было не занимать: чего стоят воссозданные ею заново, в солдатской землянке знаменитые «Валенки»! Или ни с чем не сообразное поэтическое выражение в другом руслановском шедевре «Я на горку шла»: «уморехнулася», которое невозможно ни вспомнить, ни произнести без искренней улыбки.
Как истинному художнику, певице были знакомы и муки творчества. Она не один раз говорила: «Хорошо петь - очень трудно. Изведешься, пока постигнешь душу песни, пока разгадаешь ее загадку».
В этом умении наверное, и заключался секрет ее невероятного успеха, немеркнущей славы. Много позже Лидия Андреевна любила повторять своим ученицам Зыкиной и Воронец: «Пойте, как поется, только осмысленно». И если этого не происходило, ей было достаточно одной только фразы: «Ямщик у тебя не замерз».
Оставив класс вокала в Саратовской консерватории, Русланова продолжала выступать перед рабочими - гвардейцами революции, а затем перед бойцами регулярной Красной Армии в течение всего периода гражданской войны и интервенции. Постоянно совершенствуясь в исполнении русских нар. песен, она каждую свободную минуту посвящала самообразованию. Самородок в песне, Лидия Андреевна была самородком в самообразовании. Феноменальное худ. чутье, тонкий вкус, не получившей никакого спец. образования, поражали многих профессиональных писателей, художников, музыкантов, артистов. Развивала она эти редкие качества систематическим чтением и пытливым знакомством с обширной искусствоведческой литературой. На вопросы корреспондентов, что, кроме пения, является ее любимым занятием, Лидия Андреевна, не задумываясь, отвечала: «Книга».
Начала она собирать свою библиотеку еще в годы гражданской войны. Торговля книгами в ту пору велась не совсем обычно. Люди самых различных профессий выносили книги прямо на улицу, зато какие здесь были библиографические редкости! Молодой Руслановой удалось приобрести журнал «Современник», издававшийся Пушкиным, да еще с автографом поэта, а также прижизненное издание «Путешествия из Петербурга в Москву» А.Радищева. Прекрасные издания Гоголя, Кольцова, Некрасова, Чехова, Фета, Никитина, Толстого стали неизменными и постоянными спутниками ее жизни.
Интерес к литературе не угасал у нее никогда. Добрая и крепкая дружба связывала ее со многими писателями-современниками. Писатель Н.Погодин, восхищенный рассказами Лидии Андреевны, предложил ей написать мемуары. Она с радостью приняла эту мысль. У писателя и певицы состоялось несколько встреч, во время которых Русланова начала рассказывать историю своей жизни и творческого пути. Смерть писателя прервала эту работу в самом начале, но Лидия Андреевна, захваченная воспоминаниями, все же написала несколько прекрасных новелл о своем детстве и ранней юности, написала так же искренне, эмоционально, задушевно и ярко, как и все, что она делала.
Изысканный вкус, невероятную интуицию и глубокое понимание живописи обнаружила Русланова и тогда, когда стала собирать собственную коллекцию картин русских художников. Досконально разбираясь в стилях нескольких эпох и зная манеру многих выдающихся живописцев, Русланова могла подолгу спорить со специалистами - подлинник перед нею или копия, не говоря уже об актерах-коллекционерах. Как-то супруги Н.В. Пельцер и Н. Янет принимали певицу у себя дома. Хозяин снял со стены свое любимое полотно - «Пастушок» кисти великого Репина - и показал его Лидии Андреевне. Любуясь картиной, она сказала:
- Вещь, что и говорить, преотличная! Только вот ноги у мальчонки не Илья Ефимович писал.
- А кто же? - спросил обескураженный владелец картины.
- Брат его родной. Ведь произведение это из Псковской коллекции...
Вскоре эксперты подтвердили заключение певицы.
Или другой случай. Однажды актер В.Хенкин, много лет выступавший в одной эстрадной программе с Лидией Андреевной, купил старинную картину и пригласил ее зайти, чтобы посмотреть и сказать свое мнение. После обычных приветственных поцелуев Хенкин показал Руслановой полотно полуторастолетней давности в отличной раме - писанное маслом лицо полного мужчины. Восхищаясь мастерством живописца, Хенкин торжественно объявил:
- Тропинин! Портрет Крылова! Уникум! А?
Русланова внимательно рассмотрела картину и со вздохом произнесла:
- Ну, что не Тропинин, так это и не обязательно: ошибиться может каждый. Но изображен-то и не Крылов.
- А кто же? - расстроился Хенкин.
- Это, Володя, собственной персоной М.С. Щепкин! Был у тебя в прошлом такой коллега!..
И в этот раз Русланова оказалась права!
О Лидии Андреевне не зря говорили, что она обладает «врожденным профессионализмом». Обладая незаурядным талантом, Русланова естественно и органично превратилась из любительницы в профессиональную певицу. Как профессиональная эстрадная певица она дебютировала в Ростове-на-Дону в 1923 г. Отгремели бои гражданской войны. Начиналась долгожданная мирная жизнь. И на летней эстраде, в саду бывшего Коммерческого клуба, пела обаятельная русская женщина. Пела о России, о ее красоте и раздолье, о ее замечательных, ярких людях. Молодая Русланова исполняла русские нар. песни так вдохновенно и зажигательно, что сразу же очаровала и околдовала слушателей. Первый ростовский концерт прошел с ошеломляющим успехом. Русланова сразу же была замечена на профессиональной эстрадной сцене и уже в следующем 1924 г. приглашена солисткой в ЦДКА. Так началось ее полувековое поистине триумфальное шествие по театральным сценам и эстрадным площадкам нашей страны.
С первых же лет своей жизни в Москве молодая певица завоевала искреннюю и горячую любовь столичных зрителей. Ее участие в концертной программе вызывало аншлаг. Слушать ее приходили и ученые, и рабочие, и учителя, и врачи, и студенты. Но совершенно особой, можно сказать, легендарной популярностью пользовалась она у военных, в армии. На любом воинском концерте, где бы он ни проходил, выступление Руслановой всегда оказывалось «гвоздем» программы. Солдаты и офицеры ее ждали, после выступления вызывали без счета, а потом приносили цветы и писали письма. Рассказывают, как однажды перед концертом С.М. Буденный спросил: «A кто будет петь?» Когда перечислили артистов, участвующих в концертной программе, военачальник удивился: «А где же Русланова?» «Руслановой в программе нет, - ответили ему. - Русские песни будет петь другая певица. «Других я знать не хочу. Я знаю только Русланову». И ушел.
Не только столичные слушатели, но и взыскательная эстрадно-артистическая и театрально-академическая элита сразу же приняла в свой круг как равную талантливую и жизнерадостную молодую артистку, обладавшую не только прекрасным голосом, но и удивительным обаянием - сценическим и человеческим. Русланова очень дорожила общением с мастерами психологического театра - В.И. Качаловым, И.М. Москвиным, Е.Д. Турчаниновой, училась у них искусству точного, лаконичного и тонкого драм. воплощения характера на эстраде. И преуспела в этом! Мастера Малого театра, в свою очередь, сразу же обратили внимание на актерскую одаренность молодой исполнительницы русских нар. песен. Не раз после концертов Руслановой И.М. Москвин, который очень интересовался жестом, особенно народным, просил молодую певицу: «Как это ты руками развела? Покажи!»
Многолетняя дружба связывала Русланову с известной актрисой Малого театра Е.Д. Турчаниновой. По средам у Евдокии Дмитриевны собирались артисты, художники, музыканты, ученые. Здесь обсуждали новые спектакли, культурные новости, рассказывали интересные истории, декламировали, пели. Присутствовавшие на этих вечерах вспоминали, какое истинное наслаждение ощущали, слушая беседы двух замечательных русских женщин - Руслановой и Турчаниновой - о приметах русской старины, нар. обычаях и русском языке. Русланова не пропускала ни одного спектакля в Малом театре с участием своей подруги Евдокии Дмитриевны, очень любила слушать сказки в ее исполнении.
В одну из сред Лидия Андреевна и сама прочитала стихотворение Некрасова «Школьник». Восторженные слушатели, пораженные правдивостью и выразительностью ее исполнения, стали уверять, что она могла бы быть не только чтицей, но и театральной актрисой. Ее стали приглашать в качестве актрисы в Малый театр. Русланова признавалась, что хорошо понимает характер многих героинь Яблочкиной, Пашенной, Гоголевой и смогла бы их сыграть на сцене Малого театра, творчество которого ей близко по духу. Но страстная любовь и преданность русской песне победили. «Я так решила, как почувствую, что голос не звучит, на сказы перейду. Буду донские сказы сказывать, былины русские про Бову-королевича, про Илью Муромца, Микулу Селяниновича, Василису Прекрасную и Ивана Царевича. Я их много знаю, еще от бабки своей. Русские народные былины, сказки наши прекрасны!» - говорила молодая певица. Но голос Лидии Андреевны звучал до последних дней как «поющий орган»!
На одной из сред у Е.Д. Турчаниновой, уже в послевоенном 1946 г., состоялась встреча двух певиц - Руслановой и Обуховой. Гости попросили обеих певиц спеть. Обухова, аккомпанируя себе на рояле, исполнила несколько романсов. Дошла очередь до Руслановой. «Простите, но после великой Обуховой я петь не могу, не смею».- сказала она. В устах Руслановой эти слова глубокого уважения одной певицы к другой прозвучали так искренне, естественно и убежденно, что они произвели на всех присутствующих неизгладимое впечатление. Надежда Андреевна встала и горячо поблагодарила Русланову: «Огромное спасибо вам, Лидия Андреевна, за такие высокие слова обо мне! Но чистосердечно скажу, что, как бы я ни пела, если бы мы стали выступать вместе в одном концерте, то больший успех все равно был бы у вас».
Надо сказать, что Обухова бывала на концертах Руслановой, высоко ценила ее талант, репертуар, сценическое очарование, манеру держаться перед публикой. А восхищенные гости словно ждали ее слов и тут же дружно подхватили: «Вы обе великие певицы, каждая в своем роде, каждая по-своему...» И тогда Лидия Андреевна, ничего не говоря, запела:
Выйду, выйду в чисто поле,
Посмотрю, какая даль.
Ветры буйные сказали:
Ты по милом не скучай.
Дайте лодочку-моторочку,
моторочку, мотор,
Перееду на ту сторону,
где милый ухажер...
Обычно в гостях или дома Русланова пела русские романсы «Ямщик, не гони лошадей», «Не пробуждай воспоминанья», но теперь, после романсов, исполненных Обуховой, спела эту незамысловатую нар. песню. И привела гостей, в том числе Обухову, в восторг. «И откуда вы берете такие зажигательные интонации, такой сердечный тон?!» - говорили Руслановой все наперебой. Любопытно, что в 1961 г., за несколько месяцев до смерти Надежды Андреевны, Русланова по приглашению Обуховой навещала ее. О чем беседовали, что вспоминали, о чем поведали друг другу две самые яркие и запоминающиеся певицы 1-й половины XX столетий? - мам остается об этом лишь догадываться.
Русланова и сама была хлебосольной, радушной хозяйкой. Требовательная к себе и другим во всем, что касалось творчества, тихая и сосредоточенная перед концертами, в жизни она была щедрой и отзывчивой, веселой и остроумной, общительной и азартной. Наделенная большим чувством юмора, Лидия Андреевна легко откликалась на шутки и розыгрыши, но не прощала пошлости и фальши, не любила панибратства и фамильярности.
Когда в доме Руслановой и ее мужа М.Гаркави, одного из лучших конферансье 1920-1940-х годов, собирались дружеские компании, здесь всегда царила атмосфера непосредственного веселья. Русланова очень любила гостей, щедро и вкусно их угощала. Угощение подавалось на стол не нарезанное ломтиками, а прямо целыми окороками, а ее пироги с капустой, по мнению гурманов, были едва ли не самыми лучшими из всех, когда-либо изготовляемых в частных домах столицы. А сколько во время разговора за столом было шуток, юмора, ярких историй и тонких анекдотов!
У одной ее приятельницы очень хорошо получались имитации, дружеские шаржи на общих знакомых-артистов, и Лидия Андреевна часто просила ее изобразить того или иного актера. При этом, разойдясь, неизменно уговаривала: «Ну покажи меня, покажи меня!» И первая заливалась смехом, когда приятельница показывала, как Русланова, готовясь в гости или к выходу, не глядя в зеркало, красила брови и губы - всегда, впрочем, безукоризненно точно - и говорила: «Я свое лицо наизусть знаю. А зеркало уж теперь поздно брать».
Смеялась Русланова и тогда, когда приятельница показывала, как она, пробуя приготовленное для званого вечера угощение, находила все недостаточно острым и щедрой рукой сыпала перец и соль, приговаривая: «Вот теперь - полная кульминация».
Лидия Андреевна и сама мастерски умела рассказывать всякие курьезные истории и анекдоты. И при этом так ярко изображала каждый персонаж разыгрываемого ею диалога-оценки, что гости буквально рыдали от смеха.
Чувство юмора никогда не изменяло ей: чем труднее становились обстоятельства, тем чаще она смеялась, острила, тем больше старалась поддержать и поднять настроение окружающих. Особенно это ценилось во время финской и Отечественной войн, когда Русланова пела солдатам на передовой. Придет она, бывало, к бойцам в походный госпиталь: «Голубчики мои!» - И такое начнет рассказывать, что все стонут от смеха.
Об общительности и остроумии Руслановой ходило много анекдотов. Вот одна из историй, рассказанных самой Лидией Андреевной. Во время войны выступала она в прифронтовом госпитале и возвращалась в отведенное артистам место отдыха. Дело шло к зиме. Одетую в телогрейку и повязанную платком, ее трудно было отличить от местных жителей. Идет и видит: на поляне трое бойцов крутят патефон и слушают ее «Липу вековую».
- Отдыхаете? - спрашивает она.
- Не, мы на посту.
- На посту, а патефон крутите.
- He твое дело, тетка, проходи.
Русланова видит, что ребята ее не узнают, и не может упустить случая разыграть их.
- А кто же это поет у вас?
- Ну и темная же ты, тетка! Это поет знаменитая Русланова. Неужели не слыхала?
- Как не слыхала, когда я и есть Русланова.
Тут они подняли ее на смех, а когда поутихли, она серьезно сказала:
- Не верите - могу документ показать.
- Да документ у тебя, может быть, фальшивый.
- Нy, тогда голос настоящий.
И она запела ту же «Липу вековую». Бойцы, услышав ее голос, так и остолбенели, а потом уж не знали, как и извиниться. И все вместе хохотали.
Все, кому довелось близко знать Русланову, с восхищением говорили о ней, как о «настоящей русской красавице» - мужественной и жизнерадостной, искренней и неутомимо деятельной, озорной и душевно щедрой. Истинно русские черты ее творческой и человеческой натуры проявлялись во всем. Проникновенная исполнительница нар. песен, она и на сцену любила выходить в подлинно русских костюмах и украшениях. В ее театрально-сценической коллекции, которую она собирала на протяжении всей жизни, было множество ярко вышитых сарафанов, нарядных панев, плисовых душегреек, цветастых платков и шалей. Из них певица всегда выбирала тот наряд, который более соответствовал репертуару и вкусам аудитории. Перед учителями одевала строгое русское платье без украшений, а собираясь в деревню, выбирала самый яркий наряд. Современники, видевшие Русланову на сцене, утверждали, что национальный костям помогал певице создавать атмосферу естественной выразительности и открытости, а та легкость и свобода, с которыми она пользовалась платьем своих землячек, подчеркивали, как ей близок душевный настрой, искренность и величавость, свойственные русской женщине из народа. Стихами эту одухотворенность и величавость русского женского обаяния в XIX в. описал Некрасов, в XX-ом их выразила на сцене своим драм. мастерством и пением Русланова. «Русским» был даже сам выход певицы на сцену. Стремительно, быстро, не теряя при этом особой русской стати, подходила она к авансцене, останавливалась и с величавым жестом руки перед собой кланялась публике земным русским поклоном - низким, степенным, уважительным. В этом поклоне была и полная самоотдача себя людям, и гордость за высокое искусство, которое она сохраняла и несла народу.
Любила и уважала Лидия Андреевна своих слушателей, любила и берегла нар. песню. Один молодой журналист, друживший с ней и ее мужем, вспоминал такой эпизод, произошедший в Ростове-на-Дону. Как-то в свободный день пошли они втроем в Ростовский дом работников искусств на концерт заезжей певицы. На сцене был приглушен свет, и актриса, закутанная в старинную шаль, что-то шептала под «сурдинку». Слышен был только рояль и изредка - какие-то «всхлипы и стоны» певицы. Так она исполняла входившую тогда в моду «интимную песню». Русланова слушала молча и под конец не выдержала:
- Пойду поговорю с этой шепталкой!
- Ну, сейчас ты увидишь, что такое руслановский характер! Пойдем и мы, а то ведь от Лиды за такое пение может и не поздоровиться! - сказал Гаркави.
Русланова подошла к певице и, не дав ей возразить, четко проговорила:
- Песню надо петь, а не шептать! Если голоса нет - садись в зал, других слушай. Конечно, ты про любовь поешь, тут кричать вроде бы ни к чему, но хоть любимый-то твой признания должен услышать?!
Тогда спасительных микрофонов еще не было и, если певица не имела голоса, обмануть зрителя было невозможно.
- И потом, что же ты поешь, любезная моя? Что же это у тебя вся любовь какая-то неудачная: он ушел, она изменила, они не встретились, а радость-то где же? А дети-то откуда берутся? И еще - ты объявляешь: народная песня Сибири! Ты, моя любезная, народную-то песню не трогай! Она без тебя обойдется, и ты без нее проживешь! Вот так, моя любезная.
Заезжая певица не возражала, да и что могла она возразить знаменитой Руслановой!
Спустя некоторое время сама Русланова выступала в полукилометровом сборочном цехе «Ростсельмаша». Концерт вместо предполагаемых 30-ти минут продолжался более часа. Цеховое начальство тревожно посматривало на часы, а рабочие дружно просили: «Пой, Андреевна, не сомневайся: мы свое отработаем! Завтра можешь проверить!»
На следующий день Лидия Андреевна позвонила в редакцию, и тот же знакомый журналист рассказал ей, что они дают статью о ее концерте и о том, что в тот день план в сборочном цехе был выполнен на 123 %. Услышав это, Русланова воскликнула: «Ай, сильна русская песня!»
Эту способность «вливать в души слушателей настоящий жизненный эликсир, так что любые непреодолимые препятствия начинали казаться преодолимыми», отмечали почти все видевшие Русланову на сцене. Певица гордо несла в себе силу национального духа, воплощенного в русской нар. песне, и передавала ее своим слушателям, которые сразу, раз и навсегда подпадали под власть искусства этой замечательной артистки.
Она любила все русское. Каждого, кто приходил к Лидии Андреевне впервые, поражала ее квартира, изящно отделанная в русском стиле. Моды на этот стиль тогда не было и в помине. А у Руслановой в квартире все было только русское: мебель, посуда, скатерти, лучшие образцы нар. творчества, картины мастеров отечественной живописи. Показывая гостям картины Шишкина и Малявина, хозяйка говорила: «Они помогают мне петь, навевают настроение. Об этих полях, об этих лесах и реках, об этих малявинских русских женщинах я и пою».
Однажды кто-то из близких друзей пришел к ней со свертком:
- Хочу тебе, Лида, подарить маленький заварочный чайник!
- Железный? - спросила она.
- Нет. Фарфоровый.
- Русский?
- Немецкий. Старинный. Красивый.
- Все равно - не надо. Зачем иноземщиной портить мою кухню?
- М-да!.. Плохо бы тебе жилось при царе Петре! Он за такую косность боярам бороды брил!
- Ну, я - не боярин, и борода у меня не растет. А русский народ, между прочим, потому царей и прогнал, что они свое - родное - презирали.
С необычайным достоинством держалась певица на офиц. приемах. Выступая в своем русском крестьянском уборе перед иностранцами, она выглядела царственно. Не зря ее называли «царицей русской народной песни».
«Европу - уважаю, а Россию - люблю до боли», - говорила Лидия Андреевна.
До войны жена одного из послов государства - сателлита Гитлера, осмелилась, прощаясь после приема, «преподнести» Руслановой пакет с шестью парами шелковых чулок. Лидия Андреевна выразительно улыбнулась, подчеркнуто вежливо поблагодарила, но закончила такими словами: «Советской актрисе эдаких «подарков», мадам, не делают!» И тут же отдала эти чулки, добавив 100 руб., горничной, которая подала Руслановой ее шубу из роскошных русских мехов.
Лидия Русланова была удивительна «легка на подъем». Неутомимая, деятельная, энергичная, она уже в предвоенные 1930-е годы объездила всю страну. Несколько раз побывала на Дальнем Востоке и Крайнем Севере, в Сибири и Закавказье, на Урале и в Белоруссии, пела перед строителями гигантов первых пятилеток и колхозниками Смоленщины и Рязанщины. В то время мало кто из артистов мог похвастаться такими концертными маршрутами. Ни одна певица не работала столько, сколько Русланова. Ее голос обладал такой силой и выносливостью, что позволял ей участвовать в 4-5 концертах за один вечер и при этом могли еще быть и сольные концерты. Афиши о концерте с ее участием всегда вызывали настоящую сенсацию: города выстраивались в очередь, чтобы послушать любимую певицу. Зрители не давали конферансье договорить ее имени - зал взрывался громом аплодисментов и любимица народа пела, не скупясь, не щадя себя, пела взволнованно, темпераментно, заразительно, празднично, превращая каждую исполненную ею песню в подлинный шедевр искусства. Не случайно Л.Утесов сказал: «Ее имя стало почти нарицательным: Русланова - это русская песня».
Когда в стране повсеместное распространение получило радио и разошлись многомиллионные тиражи патефонных пластинок с ее песнями, голос Руслановой стал мгновенно узнаваемым в самых отдаленных уголках. В этом не раз в 1930-е предвоенные годы убеждалась и сама певица. Однажды во время гастролей в Сибири она решила прогуляться по тайге и заблудилась. На счастье, встретился лесник, который и привел ее в свою деревню. По законам сибирского гостеприимства, он угостил ее пельменями, напоил чаем, в довершение всего, чтобы доставить гостье удовольствие, поставил свою любимую пластинку с ее песнями. Когда благодарная и удивленная артистка открылась, сбежалась вся деревня, сразу уговорили петь.
|
| |
| |
| Валентина_Кочерова | Дата: Воскресенье, 16 Окт 2011, 13:02 | Сообщение # 2 |
|
Группа: Администраторы
Сообщений: 7713
Статус: Offline | Вершиной творческого и человеческого подвига Лидии Андреевны стали годы войны, сначала финской, а затем Великой Отечественной. Во время финской войны Русланова в составе концертной бригады выехала на фронт. Это было зимой 1940 г. В Заполярье стояли жесточайшие тридцатиградусные морозы. Работать приходилось в тяжелейших условиях, «путешествовать» приходилось, как попало: то на дрезине, то на автобусе, то на самолете, то на санях, а иногда идти и на лыжах. Не только выступать, но и отдыхать приходилось в ватниках: фанерные домики не прогревались походными печурками. Неудивительно, что многие артисты понемногу приходили в уныние, начинали нервничать. Многие, но не Русланова. Постоянно принимая стрептоцид, чтобы от простуды не потерять голос, Лидия Андреевна не пропустила ни одного концерта, а за 28 дней концертная бригада дала более 100 концертов! Чтобы поддержать дух своих приунывших коллег-артистов, певица вместе со своим мужем затеяла полудетскую забавную игру, условно названную «ночлежный дом». Каждому придумывалось какое-нибудь смешное прозвище, которое постоянно «обыгрывалось». Это снимало нарастающее нервное напряжение. Сама Русланова очень живо откликалась на имя «Лидочка-Стрептоцид».
Однажды, узнав о маршруте фронтовой бригады, ее вместе с другими артистами «похитили» воздушные асы, доставив сразу после боевого вылета на нескольких бомбардировщиках в свое подразделение. Здесь благодарные поклонники не только отогрели артистов в ж/д вагонах, но и устроили для нее и всей концертной бригады настоящую русскую баню. Слава «гвардии певицы» Руслановой прошла вместе с ней по всем фронтам войны и долетела до Бранденбургских ворот. Уже в первые недели 1941 г. Лидия Андреевна удивила всех знакомых, вернувшись на несколько дней в Москву, как и некоторые мужчины-артисты, в военной форме. Она участвовала в самой первой фронтовой бригаде, пела перед бойцами и командирами на передовой с начала до конца войны. Многочисленные репортажи, фотографии и кадры военной кинохроники сохранили для нас облик Руслановой и фрагменты ее концертов в трудной и опасной боевой обстановке. Под артиллерийским обстрелом Лидия Андреевна стоит на лесной поляне или кузове грузовика в ярком национальном костюме. Вокруг сотни солдат с оживленными восхищенными лицами и это не удивительно. Любимая певица поет им о России, о Волге, о чудесной русской земле, напоминая, кому - родную мать, кому - сестру, кому - жену, что ждут не дождутся своих защитников. Красивый, сильный, глубокий, насыщенный голос Руслановой, как и прежде, завораживал и зажигал слушателей, но звучал, пожалуй, чуть мягче, чуть сердечнее. В глазах, светящихся неподдельной добротой, улавливались тревога и печаль. Ведь часто сразу после концерта солдаты шли в атаку.
На одном таком концерте между боями в полусожженном лесу подошел к певице молодой боец и сказал: «Видишь, какие мы чумазые после боя. Но песней своей ты нас умыла, как мать умывает своих детей. Спасибо. Сердце оттаяло. Спой еще». И Русланова запела раздольную русскую песню «Вот мчится тройка удалая». Скоро по команде бойцы ушли в бой. Лес содрогался от взрывов и выстрелов.
Вдохновляя солдат своими песнями, она и сама вдохновлялась их подвигами. Певица помогала фронту всем, чем могла. В разгар войны на свои собственные средства, заработанные во время предвоенных гастролей, Лидия Андреевна приобрела целую батарею артиллерийской минометной техники и передала все это гвардейскому минометному полку. Можно сказать, что она воевала вместе с солдатами и не только своими песнями: в опытных руках артиллеристов ее батарея «катюш» «пела» своим слаженным хором.
Однажды командование попросило Лидию Андреевну петь как можно дольше. Звук с помощью походной радиостанции усилили, так что он стал слышен по другую сторону фронта, и там тоже заслушались пением русской артистки. Концерт увлек врага настолько, что он прекратил обстрел наших позиций. В это время была проведена передислокация наших войск, необходимая для следующего наступления. За этот концерт певица была награждена орденом Красной Звезды. А петь пришлось почти три часа.
Русланова обладала редким даром слушать собеседника, и она слушала не из вежливости, а искренне сопереживая и сочувствуя ему. Не удивительно, что в трудное военное время люди особенно тянулись к ней. Выслушав человека, узнав о его беде, Лидия Андреевна пыталась сразу же найти выход и вернувшись из поездки на фронт в Москву, на самом деле многим помогала. В дни ВОВ о добрых делах певицы не раз писали в газетах и журналах. В эти годы артистический и человеческий талант Руслановой вдохнул силы и жизнь не в одного солдата. Вот одна из таких поразительных историй.
В начале войны, в самое трудное время и на самом трудном участке под Вязьмой привели актеров в землянку. Вошли трое солдат. Они отправлялись в разведку и просили спеть им «на посошок». А ночью одного из них принесли тяжело раненного. Молодой солдат стонал в беспамятстве и все звал маму. Села Лидия Андреевна возле него, взяла за руку и запела тихонечко колыбельную «Зыбка». Пела, не сдерживая слез: казалось ей, что это родной сын умирает, ак хотелось вдохнуть в него жизнь! Перестал солдат метаться, а вскоре его увезли. Часто вспоминала Русланова о нем, но так и не могла узнать, остался ли он тогда жив или умер.
Наступила поздняя осень. Концертная бригада была уже на другом участке фронта. Выступала она как-то на открытой лесной поляне. Только запела, вдруг бросается к ней боец с Золотой звездой на гимнастерке и кричит: «Мама! Мама! Я узнал, я помню, это вы мне пели, когда я умирал». Так Лидия Андреевна узнала, что спасла ее «Зыбка» умирающего солдата. Снова встретила Русланова своего бойца уже в районе Сухиничей, и снова - раненого. И опять она гладила его окровавленную руку, а он говорил ей: «Теперь я верю, что доживу до Победы, если нашел вас, если, раненый, дополз».
И вот - долгожданная победа. Последний военный концерт и он уже заканчивался. Русланова пела «Степь широкая» и увидела, что кто-то, расталкивая людей, все ближе пробирался к артистам. И вдруг бросился к певице прямо на ступени. Русланова сразу узнала своего бойца, хоть и возмужал он - офицером уже стал, вся грудь в орденах. Подняла она его руку и радостно крикнула: «Смотрите! Вот русский солдат! Умирая, он верил в победу. И он дошел до Берлина. Он победил».
Счастливая финальная встреча в этой подлинной истории произошла не на театральных подмостках, а на ступенях поверженного рейхстага. Там же, на самом знаменитом в своей жизни концерте - у Бранденбургских ворот - Лидия Андреевна спела и свои знаменитые «Валенки». Песню пришлось повторить несколько раз. И каждый раз ее исполнение сопровождалось восторженным «ура» и оглушительными аплодисментами. Еще бы! Солдаты, штурмовавшие Берлин, хорошо помнили, сколько верст пришлось «отмахать» от заснеженного Подмосковья до столицы фашистского рейха в валенках, о которых пела Русланова - «не подшиты, стареньки».
Замечательно, что руслановский вариант «Валенок», не похожий ни на какие ранее известные напевы, обрел свою новую жизнь тоже в годы войны. Пела однажды Русланова бойцам и видит: у одного молоденького солдата валенки, как говорится, на одном честном слове держатся. Вспомнила она саратовские частушки про валенки и завела их тут же, только по-своему. Рождение песни приняли с восторгом, и вошла она в репертуар певицы на всю жизнь, став своеобразной визитной карточкой певицы...
Первый концерт в захваченном Берлине продолжался до глубокой ночи. Весть о нем разнеслась мгновенно, и в течение нескольких часов к рейхстагу прибывали все новые и новые бойцы и командиры. Прославленный маршал подошел к актрисе, снял с груди боевой орден и отдал его певице в знак большого признания. Появление знаменитой русской певицы в национальном костюме у здания поверженного гитлеровского рейхстага произвело такое сильное впечатление, что и после окончания концерта бойцы долго не расходились. Они протянули ей уголь и попросили расписаться на колонне рейхстага рядом с именами первых солдат, ворвавшихся в логово фашизма. И Русланова вывела углем свое имя, имя первой русской актрисы, воспевшей Победу, в столице разгромленного врага.
День 2 мая 1945 г., когда состоялся этот неповторимый концерт, Лидия Андреевна запомнила навсегда, а снимок, запечатлевший ее поющей на ступенях рейхстага в окружении воинов-победителей, хранила всю жизнь. Да, такие события не забываются! И Русланова много писала об этом в последующие годы. В войну Лидия Андреевна стала женой Героя Советского Союза, генерал-лейтенанта В.В. Крюкова. Как-то раз после фронтового концерта к певице подошел известный военачальник, командир кавалерийского корпуса и предложил пройтись, пока на позициях было затишье. Чуткая Русланова сразу поняла, что он хочет поделиться с ней чем-то сокровенным, и согласилась. Они прогуливались, ведя интересную беседу. Вдруг генерал остановился и прислушался, прервав разговор на полуслове:
- Тише, послушайте...
- Ничего не слышу.
- Ребенок плачет, девочка...
- Показалось.
- Нет, нет, плачет.
Действительно, где-то далеко, за линией фронта, можно было скорее догадаться, чем отчетливо услышать: плачет ребенок. Русланова удивилась, как мог человек, привыкший к грохоту войны, уловить этот едва слышимый плач, да еще во время оживленного разговора?
- У меня дочка в Ташкенте одна, совсем маленькая. Так тоскую о ней.
Лидию Андреевну настолько поразил искренний тон, каким были сказаны эти слова, что она неожиданно для обоих сказала:
- Я выхожу за вас замуж.
- Не верю этому! - воскликнул Владимир Викторович и, опустившись на колено, поцеловал ей руку.
Через некоторое время они действительно стали супругами, а в один из промежутков между концертами Лидия Андреевна поехала в Ташкент и забрала девочку, которая сразу поверила, что она и есть ее родная мать. Да и как этому было не поверить! Никогда не забывая свое горестное сиротское детство, Лидия Андреевна обратила все свое неизрасходованное материнское чувство на удочеренную Маргошу Крюкову. И матерью она оказалась заботливой и внимательной, нежной и мудрой. Все годы между Лидией Андреевной и Маргошей не исчезало самое важное, самое ценное - теплота отношений и взаимопонимание. Русланова по праву могла гордиться письмами, которые получала от дочери в разлуке: «Дорогая мамочка, вдали от тебя мне так печально и так не хватает твоих мудрых советов и твоей доброй ласки».
Встретившись на фронте в самое суровое время, Русланова и Крюков последующие 25 лет поровну делили и дни счастья, и дни горя. Несгибаемая воля и стойкость истинно русского женского характера позволили певицы выдержать суровые испытания, обрушившиеся на ее семью уже в мирные послевоенные годы. Никакие несчастья не сломили, не опустошили и не ожесточили ее. Лидия Андреевна сохранила свой талант, осталась верной своему призванию, и до последнего дня работала много, неутомимо, самозабвенно - «на века».
В 1960-е годы голос Руслановой снова зазвучал в радиоэфире, она принимала участие в фестивалях советской песни, выступала на концертных площадках страны. В 1963 г. ей предложили сделать несколько передач на ТВ: ответить на бесчисленные письма и попеть. Эти руслановские передачи, ее задушевный разговор со зрителями и пение для «зала» на всю страну, превратились в незабываемое культурное событие, о котором Евтушенко написал в своем стихотворении «Руслановские валенки»:
В двухсотмиллионном зале
Русланова по телевидению,
И все, что глаза не сказали,
Подглазные тени выдали.
Немолодые плечи и волосы,
В глубоких морщинах - надбровье,
И все же в искусстве нет возраста,
Когда оно голос народа...
Ах, Русь,
причитай, голоси,
От горестей песнями вылечись!
Мы право на песни Руси
Имеем,
как негры - на «спиричуэлс».
И мы отстоим тебя, Дон,
И мы отстоим тебя, Волга,
От пошлых эстрадных мадонн
Всемирно безликого толка.
Не выдадим песню свою,
Как мы отстояли навеки
В Отечественную войну
Отечественные реки.
Когда мы с «Ура!» хоровым
И с песнями в глотках рисковых
Рванули вперед на Берлин
Из страшных снегов подмосковных.
В валенках,
в валенках,
В неподшитых,
стареньких...
Своим чисто национальным исполнением русских нар. песен Лидия Андреевна создала такой муз. эталон, который, по словам Евтушенко, был актуален в 60-е годы XX в. так же, как в 20-е, 30-е и 40-е годы. Этот непреходящий муз. эталон актуален и в XXI-ом. Режиссер И.Субботин, готовивший к 30-летию Победы фильм «Искусство - солдату» и просмотревший тысячи метров пленки военной хроники, посвященной выступлениям на фронте всех наиболее популярных артистов того времени, был поражен впечатлением абсолютной современности Руслановой, настолько совершенными были ее исполнение и артистичность: предельная самоотдача, эмоциональная насыщенность, естественность жеста и пластики.
Это чувствовали и понимали многие. В начале 1970-х годов Руслановой предложили сняться в фильме «Я - Шаповалов», посвященном ВОВ. По замыслу режиссера, она должна была петь солдатам в лесу, на привале. Лидия Андреевна сначала отказалась. «Если бы это было 30 лет назад...» - сказала она. Но режиссер убедил ее: никто лучше ее не справится с этой ролью. Да и самой певицы захотелось еще раз вернуться в военное время, в годы необыкновенного патриотического и духовного подъема.
Перед съемками она очень волновалась и уговорила режиссера не снимать ее лица, хотя выглядела очень хорошо. Ее сняли со спины, в отдалении, но пела она так же завораживающе, задорно, зажигательно, как и 30 лет назад, и снимающимся в этом эпизоде молодым солдатам не надо было играть, что Русланова им нравится. Певица действительно им нравилась, как нравилась она и их отцам и дедам на настоящем фронтовом концерте!
Сама Лидия Андреевна говорила после съемок: «Ох, как живо вспомнились мне годы войны! Окопы, землянки, поляны, госпитали, клубы осажденного Ленинграда - где только не приходилось петь!»
В последние годы жизни Лидия Андреевна часто болела, жаловалась на сердце. Ее отвозили в больницу, но, не выдерживая больничной обстановки, она самовольно уходила домой. Чувство юмора не изменяло ей и в эти дни. Когда ей звонили домой и спрашивали, как она себя чувствует, обычно отвечала: «Шевелюсь».
В августе 1973 г. Русланову пригласили участвовать в эстрадных концертах на больших стадионах. Гастроли проходили в южных городах и заканчивались в Ростове-на-Дону, в городе, где полвека назад она дебютировала как профессиональная певица. Лидия Андреевна приняла приглашение, хотя лето в том году выдалось необычайно жарким. Родственники и близкие друзья утверждали, что она обладала уникальной интуицией. Быть может, она предчувствовала, что это последние ее гастроли?
Там, в Ростове, и состоялся последний ее концерт, который превратился в подлинный триумф певицы. Круг почета, совершаемый по дорожке стадиона, пришлось повторить несколько раз. Зрители, стоявшие в проходах амфитеатра, а также поклонники, которые заняли места на холмах поближе к стадиону, восторженно встречали медленно двигавшийся открытый автомобиль, на котором стоя ехала любимая певица, улыбкой приветствуя слушателей. А в сентябре Лидии Андреевны не стало. В последний путь ее пришло проводить такое множество народа, что было остановлено движение транспорта у Новодевичьего кладбища. Ушла из жизни удивительная русская женщина - одаренная, красивая, волевая. Осталась бессмертная русская легенда, одна из самых прекрасных в истории отечественного искусства.
http://www.tonnel.ru/?l=gzl&uid=180
|
| |
| |
| Валентина_Кочерова | Дата: Воскресенье, 16 Окт 2011, 13:17 | Сообщение # 3 |
|
Группа: Администраторы
Сообщений: 7713
Статус: Offline | АРЕСТОВАННЫЙ ГОЛОС РОССИИ
27 октября (14 по ст. ст.) 1900 г. в бедной крестьянской староверческой семье родилась Агафья Лейкина, будущая певица Л. Русланова. По матери она принадлежала к народности эрзя (этнографическая группа мордвы). Её отец, Андрей Маркелович работал грузчиком на пристани. Девочке из нищей деревеньки Саратовской губернии суждено было стать одним из самых звонких певческих голосов России. Уже в 20-е годы прошлого века ее имя стало известным на весь мир как олицетворение русского народного творчества. Особую роль песни Руслановой сыграли в духовной мобилизации советских людей на отпор врагу в годы Великой Отечественной войны. Тем не менее, после Победы она была оклеветана, арестована и приговорена к 10 годам лагерей. Несмотря на последующую полную и безоговорочную реабилитацию великой певицы, клевета до сих пор нет-нет, да и оживает рядом с ее именем. Особенно живучи «обвинения» в незаконном обогащении.
Их арестовали вместе - Русланову и ее мужа генерала Крюкова.
Русланова была арестована 27 сентября 1948 г. Первоначальное обвинение было для тех пор трафаретным: антисоветская пропаганда. На первом же допросе она и не скрывала, что в разговорах с коллегами говорила, мол: «в стране царит голод, народ обкладывается высокими налогами, в магазинах растут цены». О подобном кулуарном ворчании сексоты Лубянки докладывали своим хозяевам исправно. Такого «компромата» хватало на каждого порядочного артиста, но в дело его пускали по какой-то более серьезной необходимости. Тучи над Руслановой начали сгущаться еще раньше. Один за другим были арестованы многие ее близкие знакомые: генерал-лейтенант Телегин, артисты Алавердов, Максаков, Марьянов, а затем и ее муж - генерал-лейтенант В.Крюков. Все они входили в круг знакомых прославленного маршала Г.Жукова.
О том, что на самом деле охота идет именно на Жукова, затмевающего Сталина своей полководческой славой, Русланова, вероятно, поняла, когда спец. постановлением правительства у нее был отобран боевой орден. 24 августа 1945 г. Георгий Константинович подписал приказ N 109/н: «За успешное выполнение заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленное мужество, за активную личную помощь в деле вооружения Красной Армии новейшими техническими средствами наградить орденом Отечественной войны I степени Русланову Лидию Андреевну».
Только тупой циник мог сомневаться в том, что она достойна такой награды.
Но не только песни Руслановой была на фронте с солдатами. В конце 1943 г. Лидия Андреевна в составе концертной бригады приехала во второй гвардейский кавалерийский корпус под командованием Героя Советского Союза генерал-лейтенанта Крюкова. В это время в одном из полков проходило собрание, на котором было зачитано письмо колхозницы - она передала свои сбережения государству, чтобы на эти деньги сделали пушку ее сыну-артиллеристу. Потом выступила Лидия Андреевна и сказала, что отдает свои средства на постройку двух батарей «катюш». Три месяца спустя Русланова снова прибыла в часть и торжественно «вручила» свой подарок бойцам. Почему же у Руслановой отобрали орден? А просто, чтобы иметь «факт» о том, что Жуков раздавал награды «любимчикам» направо и налево.
Дело Руслановой вел старший следователь по особо важным делам МГБ СССР майор госбезопасности Гришаев, курировали его лично министр госбезопасности Абакумов и гл. военный прокурор Афанасьев. Характерно, что одним из первых вопросов после ареста был такой: «В каких отношениях вы были с маршалом Жуковым?».
В ответ певица начала рассказывать о поездках с концертами на фронт, о знакомстве с маршалом и дальнейших дружеских связях после войны. Но следователь нетерпеливо перебил: «Кто из присутствовавших на обедах у Жукова на даче в Сосновке возвеличивал его роль в войне и умалял вклад Верховного главнокомандующего? Преследовал ли Жуков цель захватить руководство в армии и стране в свои руки?». Лидия Андреевна отвечала: «Не знаю. В свои планы не посвящал. Разговоров на эту тему не велось». В конце концов, чтобы прекратить подобные вопросы, Русланова откровенно сказала следователю: «Когда Жукова понизили в должности и отправили в Одессу, я послала ему телеграмму, которую подписала: «Преданная вашей семье Русланова. Этим все определено».
После этого следователь подключил к допросу свой главный «компромат». Дело в том, что во время обыска на квартире бывшей няни артистки В.Егоровой был обнаружен тайник с 208 бриллиантами общим весом 153 карата. Старушка не скрывала, что они принадлежат Руслановой. Вот фрагмент допроса певицы:
«Следователь: Почему до сих пор вы скрывали, что обладаете такими ценностями?
Русланова: Мне было жаль лишиться бриллиантов, приобретению которых я отдала все последние годы. Стоило мне хоть краем уха прослышать, что где-либо продаются редкостные кольцо, серьги или бриллиантовый кулон, я, не задумываясь, приобретала их.
С.: Где вы находили деньги для этого?
Р.: Выступая с исполнением русских песен, я зарабатывала помногу. Так, в 1946 г. в четырехмесячной поездке с концертами по городам Урала и Сибири я заработала более 500 тыс. руб., а перед войной на Дальнем Востоке за 1,5 мес. сумела получить от концертов 100 тыс. руб. Летом 1948 г. я выехала с концертами в Донбасс, Ворошиловград, Макеевку, другие города Украины, где также заработала 100 тыс. руб. Во время поездок даже по существующим твердым ставкам оплаты выступлений артистов я без труда могла заработать в месяц не менее 50 - 60 тыс. руб. Таким образом, у меня на руках всегда оставались крупные суммы свободных денег. С 1930 г. я занялась скупкой бриллиантов. Для меня они были как деньги, как устойчивая твердая валюта на «черный» день.
С.: Точнее, ничем не отличаясь от всякого валютчика, вы предполагали спекулировать в случае нужды на дорогостоящих бриллиантах?
Р.: Я бы не хотела, чтобы меня сочли обыкновенной спекулянткой или валютчицей, хотя не отрицаю, что по необходимости могла бы продать ту или иную вещь.
С.: Расскажите, где, когда и при каких обстоятельствах вы их приобрели.
Р.: Один приобретен у некоей «тети Саши» из Рязани. Она явилась ко мне на квартиру по рекомендации портнихи Марии Константиновны, фамилии не знаю, проживающей в районе Пушкинской пл. «Тетя Саша» заявила, что решила один из бриллиантов сбыть мне вместо артистки Л.Орловой, которая в то время гастролировала вне Москвы. Бриллиант мне понравился, я его купила за 30 или 40 тыс. руб., предварительно убедившись в том, что он неподдельный, у знакомого ювелира. «Тетя Саша» продала мне и второй драгоценный камень...»
Приводить многочисленные допросы по этому поводу не имеет смысла. Главное, лубянские следователи не смогли доказать, что хотя бы один «камешек» приобретен незаконно. Пытались они «повесить» на певицу и трофейные картины, найденные на служебной даче мужа, - тоже не вышло. Но «пришить» уголовщину они и не стремились. Это был шантаж с целью выбить показания против Жукова. Не вышло. Пришлось привлечь по 58-й статье и отправить в ИТЛ (исправительно-трудовой лагерь). 2 ноября 1951 г. ее муж был осуждён к лишению свободы в сроком на 25 лет.
25 апреля 1953 г., после смерти Сталина, Крюков написал в ЦК КПСС обстоятельное заявление с просьбой «назначить комиссию по пересмотру как моего дела, так и дела моей жены Руслановой». Копию этого заявления он направил Г.Жукову, который после смерти Сталина и ареста Берии стал зам. министра обороны СССР. 2 июня 1953 г. Жуков обратился к Хрущёву. Через день члены Президиума ЦК КПСС получили служебную записку от Хрущева, в которой он написал: «По этому вопросу необходимо обменяться мнениями. Следовало бы проверить и пересмотреть это дело».
Дело Руслановой было пересмотрено оперативно. В нём не нашлось материалов, которые уличали бы её в антисоветской подрывной деятельности и агитации. Не сочли её виновной и в присвоении гос. имущества, поэтому Особое совещание при министре внутренних дел Союза ССР 31 июля 1953 г. (протокол № 30-а) решило «Постановление ОСО при МГБ СССР от 28 сентября 1949 г. и 7 июня 1950 г. в отношении Крюковой-Руслановой Лидии Андреевны отменить, дело прекратить, из-под стражи её освободить и полностью реабилитировать». Певицу освободили.
5 августа 1953 г. она приехала в Москву, где по распоряжению Жукова для неё в гостинице Центрального дома Советской Армии был забронирован номер (квартира была конфискована). В конце августа освободили и Крюкова. Супруги поселились в съёмной квартире. Через 1,5 мес. после возвращения, 6 сентября Русланова дала свой первый концерт. Зал Чайковского не мог вместить всех желающих, поэтому выступление транслировали по радио на всю страну, а также на площади перед концертным залом, где дежурила конная милиция.
В.Крюков, так и не смог оправиться после тюрьмы. Он перенёс два инфаркта. 16 августа 1959 г. он умер. Лидия Андреевна тяжело переживала потерю мужа и почти на год прекратила гастроли. В 60-х голос Руслановой снова звучал в радиоэфире, она принимала участие в фестивалях, выступала на концертных площадках страны. Уже будучи пожилой, певица гастролировала по городам Советского Союза практически до конца жизни. Л.А. Русланова скончалась от сердечного приступа. На ее сердце нашли следы нескольких инфарктов. Похоронена вместе с мужем на Новодевичьем кладбище.
Мемориальная доска на доме в Москве, где жила Л.А. Русланова
http://svpressa.ru/society/article/32842/?f=11оссии
|
| |
| |
| Валентина_Кочерова | Дата: Воскресенье, 16 Окт 2011, 13:35 | Сообщение # 4 |
|
Группа: Администраторы
Сообщений: 7713
Статус: Offline | ДЕЛО N 1762
Народную артистку России, построившую на свои деньги батарею катюш, исполнившую на ступеньках рейхстага "Валенки" лишили наград и осудили на 10 лет лагерей с конфискацией имущества. Часть своего срока Лидия Андреевна провела в Тайшетлаге.
Такой Русланову помнила вся страна
Спустя много лет завесу тайны ареста помогло приоткрыть дело N 1762 (27.09.48—3.09.49 гг.) по обвинению Крюковой-Руслановой Лидии Андреевны. Ордер на арест был подписан зам. министра ГБ Союза ССР генерал-лейтенантом Огольцовым, но и он получал одобрение на такой шаг свыше.
"Я, старший следователь следчасти по особо важным делам МГБ СССР майор Гришаев, рассмотрев материалы о преступной деятельности артистки Мосэстрады Крюковой-Руслановой Лидии Андреевны, 1900 г. рождения, уроженки города Саратова, русской, гр-ки СССР, беспартийной, с низшим образованием, НАШЕЛ: имеющимися в МГБ материалами установлено, что Крюкова-Русланова, будучи связана общностью антисоветских взглядов с лицами, враждебными к советской власти, ведет вместе с ними подрывную работу против партии и правительства. Крюкова-Русланова распространяет клевету о советской действительности и с антисоветских позиций осуждает мероприятия партии и правительства, проводимые в стране. Кроме того, Крюкова-Русланова, находясь вместе со своим мужем Крюковым В.В. в Германии, занималась присвоением в больших масштабах трофейного имущества. Руководствуясь ст. 145 и 158 УПК РСФСР, ПОСТАНОВИЛ: Крюкову-Русланову Лидию Андреевну, проживающую в г. Москве по Лаврушинскому пер., 17, кв. 39, подвергнуть обыску и аресту".
Выдержка из протокола:
- Где вы были арестованы?
- В Казани.
- Как вы там оказались?
- Вначале в составе концертной бригады я была в Ульяновске, а оттуда меня пригласили в Казань.
- Кто был с вами на гастролях?
- Мои аккомпаниаторы Максаков и Комлев, а также конферансье Алексеев. Имеющимися в распоряжении следствия фактами установлено, что вы вместе с Алексеевым неоднократно вели разговоры антисоветского содержания. Вы признаете это?
Допросы шли своим чередом. Постепенно следователь подбирался к самому главному.
- Когда, где и как вы познакомились с генералом Крюковым?
- В мае 1942-го в составе концертной бригады я выступала во 2-м гвардейском кавалерийском корпусе, которым командовал Крюков. Там мы и познакомились.
Один из самых главных допросов состоялся 5 октября 1948 г.
- Какие правительственные награды вы имеете? - с ходу начал следователь.
- Я награждена медалью "За доблестный труд в Великой Отечественной войне".
- А разве других наград не имеете? - уточняет майор Грашаев.
- Имею. В августе 1945-го я была награждена орденом Отечественной войны I степени, однако в 1947-м по решению правительства этот орден, как незаконно выданный, у меня отобрали.
- За какие заслуги вас наградили?
- Насколько мне помнится, за культурное обслуживание воинских частей и за то, что на мои деньги были куплены две батареи минометов.
- В каких взаимоотношениях вы находились с Жуковым?
- Мы с Жуковым были хорошими знакомыми. Мой муж и Георгий Константинович - старые сослуживцы...
- Теперь, может быть, скажете правду, за что Жуков наградил вас орденом?
- Справедливости ради я должна сказать, что если бы не была женой Крюкова и не была лично знакома с Жуковым, то навряд ли меня бы наградили орденом. А получила я его во время празднования годовщины со дня организации корпуса, которым командовал Крюков.
В том же деле есть приказ N 109/Н от 24 августа 1945 г., подписанный Жуковым и Телегиным: "За успешное выполнение заданий Командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество, за активную личную помощь в деле вооружения Красной армии новейшими техническими средствами - награждаю орденом Отечественной войны I степени Русланову Лидию Андреевну".
А Лидию Андреевну продолжали допрашивать. Ее обвиняли в распространении клеветы на советскую действительность. Русланова виновной себя не признавала, тогда следователь зашел с другой стороны.
- Материалами следствия вы изобличаетесь в том, что во время пребывания в Германии занимались грабежом и присвоением трофейного имущества в больших масштабах. Признаете это? - вкрадчиво спросил он.
- Нет!
- Но при обыске на вашей даче изъято большое количество ценностей и имущества. Где вы его взяли?
- Это имущество принадлежит моему мужу. А ему его прислали в подарок из Германии по всей вероятности, подчиненные, — неуверенно добавила она.
- А оружие? При обыске на принадлежащей вам даче обнаружена винтовка, а также автомат и карабин. Где вы все это взяли?
- Не знаю. Я этого оружия никогда не видела, могу лишь предположить, что оно принадлежало тем трем солдатам, которые сопровождали вагон с имуществом, которое привез из Германии мой муж.
Два с лишним месяца не вызывали Лидию Андреевну на допросы, и она стала успокаиваться: значит, никаких новых данных у следователя нет и ее скоро выпустят. Но майор Гришаев не сидел без дела. 5 февраля 1949 г. он ошарашил ее такой новостью, что она едва пришла в себя.
- Дополнительным обыском в спец. тайнике на кухне под плитой в квартире вашей бывшей няни Егоровой, проживающей на Петровке, 26, были изъяты принадлежащие вам 208 бриллиантов и, кроме того, изумруды, сапфиры, рубины, жемчуг, платиновые, золотые и серебряные изделия. Почему вы до сих пор скрывали, что обладаете такими крупными ценностями?
- Мне было жаль лишиться этих бриллиантов. Ведь их приобретению я отдала все последние годы!
- А где вы брали деньги?
- Я хорошо зарабатывала исполнением русских песен.
- Вы приобретали и картины, собрав коллекцию из 132 картин, место которым в Третьяковской галерее.
- Не стану отрицать, что и приобретению художественных полотен я отдавалась со всей страстью.
Перед судом следователи МГБ запросили справку о состоянии здоровья Лидии Андреевны: а как же, надо же знать, на сколько ее хватит, выдержит ли морозы и работу на лесоповале. "При освидетельствовании здоровья заключенной Руслановой Лидии Андреевны оказалось, что она имеет хроническое воспаление желчного пузыря и печени, катар и невроз желудка, вегетативный невроз. Годна к легкому труду".
В итоге 10 лет исправительно-трудового лагеря с конфискацией имущества. С выпиской из протокола N 56 ознакомили Лидию Андреевну и предложили, как это и положено, расписаться на обратной стороне. Но они плохо знали заслуженную артистку РСФСР Русланову! Поняв, что все позади и больше жаться и осторожничать нечего, Лидия Андреевна, судя по всему, послала всех этих деятелей куда подальше и расписываться отказалась. Это подтверждено подписью тюрьмы и заверено печатью.
Рассказывает Е.А.Рудаковский, узник Озерлага (Санкт-Петербург):
- Это было в 1949 г. во времена переименования Тайшетлагеря в Особый закрытый лагерь — 7-Озерлаг. Среди зэков было много актеров, певцов, музыкантов. В недрах ГУЛАГа возникла идея собрать их в культбригаду. В осуществление этой идеи в лагерную колонну 048 (ЦАРМЗ) стали этапами стягивать со всей Тайшетской трассы актеров. Шефами стали начальник КВЧ Тютин и начальник отдела культуры управления Озерлага майор Смолин, бригадиром был назначен актер Флеров. Вскоре и мне, старшему бухгалтеру колонны, пришлось принять деятельное участие в формировании бригады. Мне было дано указание экипировать всех членов культбригады в новое лагерное обмундирование первого срока, выписывать максимальную горбушку. Окрыленные свалившимся на них относительным вниманием, они принялись за дело. Все это были актеры киевской оперы, днепропетровского театра, одесской оперетты; солистка Лина Леренс и меццо-сопрано М.Спендиарова, дочь знаменитого классика армянской оперы; Л.Баклина — солистка Большого театра; контральто И.Курулянц из ростовского театра; Попов, Клецкий — актеры николаевской оперетты; москвичи Колесов, Кулик, Алферов, Сергеева, Машикова; группа симфонических музыкантов из Прибалтики во главе с дирижером Кантутисом; наконец, композитор Ю.Хайт, чье "Все выше и выше" гремело по стране. В спешном порядке столяры оформляли в клубе лагеря сцену.Мне пришлось на вахте оформлять документы Руслановой, и подвергнуть ее шмону. Я сгорал со стыда, участвуя вместе с надзирательницей в этой унизительной процедуре. Помню, Лидия Андреевна выручила меня. Она сказала: "Товарищ (я действительно был ее товарищем, в таком же бушлате, с таким же номером на спине), вы почему тушуетесь? Делайте, что вам велят". Так я познакомился с Лидией Андреевной, жемчужиной русской песни, на вахте лагпункта 048 в момент унизительного шмона.
Д.Баранкина
http://pressa.irk.ru/kopeika/2004/39/011001.html
"Как со вечера пороша", "Когда я на почте служил ямщиком", "Камаринская" (1971)
Я на горку шла
Окрасился месяц багрянцем
Вы, комарики
И кто его знает
По улице мостовой
Посею лебеду на берегу
|
| |
| |
