| Валентина_Кочерова | Дата: Пятница, 18 Авг 2023, 20:41 | Сообщение # 1 |
Группа: Администраторы
Сообщений: 7583
Статус: Offline | КОМАРОВО ПРОТИВ ПЕРЕДЕЛКИНО
Переделкино и Комарово. Два писательских городка, созданных в советскую эпоху, два культурных мифа - "московский" и "ленинградский". Но какой из них влиятельнее? Какие наиболее весомые фигуры принадлежат тому и другому?
Сегодня писательские городки (дачные поселки), полузаброшенные в 90-е годы, начали постепенно возрождаться. А понятие "Дом творчества" - обретать свое первоначальное значение: лаборатории для тех, кто работает со словом. Потому давайте попробуем представить себе "баттл" - он же спор - 2-х "писательских столиц". Тем более что он и так продолжается со времен основания Санкт-Петербурга. Вспомним пушкинские строки из "Медного всадника":
И перед младшею столицей
Померкла старая Москва,
Как перед новою царицей
Порфироносная вдова.
Но к началу 30-х годов ХХ в. Москва вернула свои позиции. По мысли М.Горького, которую он довел до Сталина, необходимо было предоставить особые условия нескольким десяткам талантливых писателей, что должно было привести к скачку в развитии советской литературы. Так возник городок Переделкино, построенный между двумя подмосковными барскими усадьбами, Измалково и Лукино, неподалёку от деревни Переделки. Среди наиболее значимых дачников - К.Чуковский, Б.Пастернак и знаменитые поэты оттепели: Вознесенский, Окуджава, Евтушенко, Ахмадулина. Здесь складывались многие лит. сюжеты, связанные со сталинской, оттепельной, застойной и перестроечной эпохами.
Например, у Булгакова в "Мастере и Маргарите" Переделкино выступает "под псевдонимом" поселка Перелыгино, где председатель МАССОЛИТа Михаил Александрович Берлиоз арендует дачу. Не зашифровал ли Михаил Афанасьевич.Булгаков в образе героя со своими инициалами ту версию автобиографии, которую сознательно отверг, отрезав голову несчастному "генералу от литературы" и выбрав судьбу "бедного, окровавленного мастера"? В любом случае, Переделкино-Перелыгино становится узнаваемым лит. образом. Что же ответит на это Комарово?
Финский поселок Келломяки с остатками былой роскоши - дачами-дворцами эпохи модерна, переданный в послевоенные годы писателям и академикам и названный в честь ученого-ботаника В.Л. Комарова, - с советских времен называют "ленинградское Переделкино". Однако Комарово, в отличие от богемного собрата, и в советские годы был поселком не столько писательским, сколько вообще элитным.
Непосредственно писателям было выделено полтора десятка дощатых домиков, в один из которых - знаменитую "будку" - А.Ахматова приезжала не только летом, но и зимой, в течение своих последних 10 лет, с 1955 до 1965 г. Домики были настолько скромные, без удобств, что многие вспоминают как анекдот слова писателя-натуралиста В.Бианки, который продержался на даче всего год: "Я, конечно, люблю природу, но не до такой степени".
После смерти Ахматовой писателям предложили ещё потесниться: и без того маленькие домики поделили на двоих, пристроив крылечки для входа с другой стороны. В одном из таких домиков братья Стругацкие в общей сложности провели около 330 дней, создали "Град обреченных", завершили "Пикник на обочине", сценарии к фильмам "Сталкер" и "Чародеи". Примем к сведению и третью "литературную столицу" - Репино (бывшая финская Куоккала). Там до революции располагалась дача И.Репина, который сумел собрать вокруг себя таких разных людей, как Куприн, Маяковский, Андреев, Чуковский. Куоккала стала "культурной столицей" ещё в начале ХХ в., а Комарово приняло у нее эстафету уже в послевоенные 50-е годы. Такого исторического фона у Переделкина нет, так что в этом фантастическом соревновании за социокультурный контекст побеждает Комарово. Этому же способствует морской бриз с Финского залива и знаменитая песенка 80-х годов "На недельку, до второго, я уеду в Комарово", исполненная И.Скляром.
Что может противопоставить Переделкино влиянию на современную молодёжь? Конечно, влияние на детей!
Именно здесь жил К.Чуковский. Знаменитый сказочник вынужден был мимикрировать под социальные и эстетические вкусы советской эпохи, но его худ. методы сформировались задолго до революции 1917 г. Пристальное внимание к языку худ. произведений и личности автора характеризует дореволюционные критические статьи Чуковского о Блоке, Ахматовой, Маяковском. Переезд из Петербурга в Москву, из Куоккалы в Переделкино одного из ведущих лит. критиков Серебряного века знаменовал тогда победу "московского текста" и писательского городка Переделкино.
Другой выбор делает "вечная странница" А.Ахматова. Она отказалась от переезда в Москву, но любила подолгу гостить у своих друзей Ардовых на Б.Ордынке, где у нее была своя комната. Личный биографический миф Анны Андреевны восходит к последнему ордынскому хану Ахмату, который противостоял русскому князю Ивану III. Выбор Ордынки - места, откуда начиналась дорога в Золотую Орду, - для жизни в Москве выглядит символически .В Переделкине таким местом для Ахматовой стала "сторожка" - крохотный летний домик ее подруги Л.Чуковской на территории дачи Корнея Ивановича.
"Будка" в Комарове и "сторожка" в Переделкине - символы народности ахматовской поэзии, а "сиятельный" Фонтанный Дом и "ханская" Ордынка - аллегории власти её поэзии над умами. Предпочтение, отданное "Анной всея Руси" Петербургу (пусть даже в обличии советского Ленинграда), а значит, Комарова - Переделкину, говорит само за себя. Но Переделкино не сдается и устами экскурсоводов повествует о том, как по аллее мрачных классиков (в миру - ул. Серафимовича) гулял совсем не мрачный К.Чуковский, подшучивал над В.Катаевым, прислушивался к "гудящему" голосу Б.Пастернака. Недолюбливал первого, преклонялся перед поэзией второго - в шутку предлагал водить экскурсии по мотивам пастернаковского сборника "Переделкино".
Стихотворный цикл "Переделкино" знаменует обретение Пастернаком нового стиля после долгого периода вынужденного молчания. Дачный быт и окружающая природа становятся для него аналогом "Книги бытия", а "надменный город", отделённый от Переделкина ж/д, похож в его стихах на Древний Вавилон. Чуковский невысоко оценил "Доктора Живаго" (потом он предпочтет поэзию Евтушенко стихам юного Бродского), но первым пришёл поздравить неофициального поэта с присуждением Нобелевской премии (а позднее подписался под письмом за освобождение Бродского из ссылки). Чуковский не знал, что принял участие в завязке мучительной драмы, которая приведет к беспрецедентной травле поэта, в ходе которой переживший годы революций, войн и сталинских репрессий Пастернак будет всерьёз задумываться о самоубийстве. Вместо нобелевской лекции - пронзительное стихотворение "Нобелевская премия", где неудавшийся триумфатор сравнивает себя то с "убийцей и злодеем", то с загнанным волком:
Я пропал, как зверь в загоне.
Где-то люди, воля, свет,
А за мною шум погони,
Мне наружу ходу нет.
Нравственный и эстетический выбор "тайной свободы", сделанный перед войной, привел к созданию "Доктора Живаго", публикация которого стала причиной острого конфликта с властью и преждевременной смерти Пастернака. Тем не менее этот выбор сделал его главным писателем того периода - и превратил Переделкино в культовое место не только для национальной, но и для мировой культуры. Вспомним знаменитый приезд Квентина Тарантино на могилу Пастернака в Переделкино.
Тем временем в Комарове величественная "Анна всея Руси", как назвала Ахматову М.Цветаева, собирала вокруг своей крохотной дачки-будки "волшебный хор" мальчиков-поэтов, среди которых голос рыжего юноши И.Бродского звучал наиболее внятно.
"Вы напишете о нас наискосок", - пророчил он в стихотворении, посвященном ей, как бы предчувствуя драму, которая не замедлила случиться. В преддверии суда над Бродским в рукописях Ахматовой появились строки:
О своем я уже не заплачу,
Но не видеть бы мне на земле
Золотое клеймо неудачи
На еще безмятежном челе.
Отвечая на вопрос Соломона Волкова о том, знает ли он, что Ахматова посвятила ему это четверостишие, Бродский сказал, что он этим "никогда не интересовался". Многие увидели здесь признание того, что поэзия Ахматовой, а особенно её идея "деланья судьбы" (иначе говоря, создание личного мифа), была не близка Бродскому. Действительно, тема полит. гонений казалась поэту через 20 лет после описываемых событий забавным преувеличением. Он предпринял попытку демифологизации собственной судьбы .В 1-й половине 80-х годов в эмиграции Бродским написан стихотворный цикл "Келломяки" (довоенное финское название Комарово), в котором словосочетание "маленький городок" символизировало отсутствие выбора, жизнь, поставленную раз и навсегда на рельсы. Лирический герой тем не менее чувствует мучительную связь с этой жизнью:
Ибо она теперь целый мир,
где тоже есть сбоку дверь.
Но и она - точно слышала где-то звон -
годится только, чтоб выйти вон.
Как ни старается Бродский "указать на дверь" своему прошлому, в 1989 г. Комарово вновь возникает в его поэзии. На этот раз в чеканной оде "На столетие Анны Ахматовой", которая представляет собой "поклон через моря" великой душе и ее тленной части, "что спит в родной земле". Комарово как место успокоения Ахматовой во 2-й половине 60-х годов стало известно всей стране. Словом, сюжет о призвании, реализованном вопреки испытаниям, становится основным сюжетом переделкинского мифа, который пересекается в этой точке с комаровским текстом. Цикл "Переделкино" Пастернака и "Приморский сонет" Ахматовой повествуют о неожиданном для всех духовном освобождении великих поэтов из-под гнёта времени. Здесь также точка пересечения этих текстов с одним из главных романов ХХ в. "Мастер и Маргарита": герой Булгакова обретает покой в домике с венецианским окном, увитым виноградом, с библиотекой и возможностью общаться с друзьями - этот домик очень похож на одну из дач в Переделкине или Комарове, только находится в мире ином.
Так кто же победил в нашем импровизированном "баттле"? Победила настоящая литература. Ведь если вопреки стремлению некоторых чиновников и бизнесменов выставить на торги "золотую" землю Переделкина и Комарова писательские заповедники живут, если в национальной картине мира есть представление о великой литературе - то есть будущее и у самой литературы.
Татьяна Шеметова, литературовед, доктор филологических наук, автор книг об А.Битове, пушкинском мифе в литературе ХХ в., лит. Переделкине
16.08. 2023. Год литературы
https://godliteratury.ru/articles/2023/08/16/komarovo-vs-peredelkino
|
| |
| |
| Валентина_Кочерова | Дата: Четверг, 21 Дек 2023, 11:07 | Сообщение # 2 |
|
Группа: Администраторы
Сообщений: 7583
Статус: Offline | ЗАПОВЕДНИК ЛУЧШЕ ВСЕГО. КАК ЖИВЕТ СЕГОДНЯ КОМАРОВО
Ближе к зиме поселок Комарово как будто бы замирает, но в выходные наполняется публикой: Финский залив и другие красоты притягивают в любое время года. А летом здесь культурная жизнь кипит едва ли не круглые сутки! Концерты около библиотеки, в музее, поэтические вечера на писательских дачах. Постоянно проходят экскурсии, так что по словам театроведа и писателя Е. Боярской, представителя известной петербургской династии, комаровцы чувствуют себя едва ли не обитателями туристической Мекки.
- Екатерина Николаевна, вы дачник или, выражаясь дореволюционной терминологией, «зимогор», то есть человек, оставшийся на даче на зиму?
- Раньше была дачником, все летние месяцы проводила здесь. Теперь живу постоянно, тем более что нынче еще и работаю в Комарове: уже больше года возглавляю музей «Келломяки-Комарово». Его основали 20 лет назад и вложили в него всю душу филолог И.Снеговая и зав. комаровской библиотекой Е.Цветкова. В 2019 г. музей стал государственным: его взял под свое крыло историко-культурный комплекс в Разливе .В этом году мы отметили знаменательную дату - 120 лет со времени основания поселка. В мае 1903 г. здесь, совсем рядом с административной границей Великого княжества Финляндского, появилась ж/д платформа «Келломяки», а затем как грибы стали расти дачи. Вместе с соседней Куоккалой (ныне Репино) это был своего рода русский, даже петербургский анклав…
- Поселок ведь построили практически на пустом месте?
- Да, посреди живописного соснового леса, и все улицы были проведены в четком геометрическом порядке, под прямыми углами. Та планировка сохранилась до наших дней практически в неприкосновенности. И еще одна знаковая дата нынешнего года: 75 лет назад поселок получил свое современное название - в честь выдающегося ботаника академика В.Л. Комарова.
Но, пожалуй, самое главное событие этого года связано с нашим храмом Во имя Сошествия Святого Духа. Его возвели в начале ХХ в. по проекту известного петербургского архитектора Н.Никонова. Увы, храм простоял недолго, в 1917 г. он сгорел. И теперь случилось невероятное: по проекту архитектора Рафаэля Даянова, который очень трепетно относился к нашему поселку, церковь воссоздали. Помогли меценаты, на все ушло почти 10 лет. В этом году великолепный храм был освящен Святейшим Патриархом Кириллом. Кстати, в поселке сегодня живут потомки архитектора Никонова, которые передали в наш музей семейные реликвии, связанные с зодчим… Местные жители очень много делают для музея, делятся своими реликвиями. Недавно писатель Дм. Каралис принес в музей целую коллекцию стеклянных бутылок, склянок и других самых разнообразных предметов, найденных на своем участке. Он копал яму и наткнулся на старую финскую помойку. Это к слову о том, как пополняется наша коллекция. Вообще раньше о поселке говорили гораздо меньше: здесь был академгородок, в нем жили засекреченные ученые, работавшие над атомным проектом. Были и дачи партийных работников. Только когда общество стало более открытым, историю поселка начали изучать во всех подробностях.
- Наверное, экспозиция уже с трудом вмещает рассказ о том огромном количестве выдающихся людей, которые в разное время были комаровскими дачниками.
- Конечно, у нас ведь столько экспонатов в запасниках! Например, вся дачная библиотека Д.С. Лихачева с его пометками на книгах… Мы мечтаем о более просторном помещении, желательно в историческом здании.
Есть идея про дачу Шостаковича на Большом проспекте, она в неплохом состоянии, в ней раньше помещался летний детский сад. В нашем музее - уголки Соловьева-Седого, Черкасова, Лихачева, Гранина, который однажды заметил: «Комарово - это единственный своего рода заповедник, вокруг которого собралось все лучшее, что было в Ленинграде, в советской науке и культуре».
Комарово - это самостоятельная духовная сущность. Уже несколько лет существует арт-проект в лесном массиве вдоль 1‑й Дачной ул. - его придумала профессиональный ботаник и художница Н.Корякина. Сначала она создала на своем участке необыкновенный сад, ставший источником для флористических экспериментов, а затем расширила пространство творчества. Началось все с фигур рыб, связанных из тканевых полосок, как раньше делали коврики, и развешанных на соснах. Затем подключились многие комаровцы, они предлагали новые идеи и осуществляли их. Появилась арт-галерея совместного творчества под открытым небом. Возле каждого объекта - табличка с названием и указанием авторства. «Крылья ангела», «Открой мою дверь»… Модельер Т.Парфенова подарила инсталляцию с чайками. Я недавно придумала инсталляцию «Бронзовый век. Комарово».
- Выглядит все это довольно необычно. Всем ли понравилось?
- Да, поступали жалобы от странных людей: мол, уберите «мусор» из леса. Однажды арт-объекты действительно попытались убрать - так комаровцы встали на защиту. Появляются пространства для отдыха, только в этом году два новых. Сквер на Сосновой ул. носит народное название «Заполярье» - в память о живших в поселке полярных исследователях. Другой сквер, у Дома отдыха театральных деятелей, пока безымянный. Местные жители предлагают присвоить ему имя Соловьева-Седого, который провел четверть века на даче буквально рядом с этим сквером. Но вот беда: Большой проспект, на котором была дача композитора, превратился в ущелье заборов. И не только он один. Это большая проблема нашего поселка. Особенно в так называемом Нижнем Комарове, между жел. дорогой и заливом. Она делит Комарово на Верхнее и Нижнее. Раньше их соединял автомобильный переезд. Лет 5 назад из‑за скоростных поездов его закрыли, и теперь на машине попасть из одной части Комарова в другую можно только через виадук, расположенный в нескольких километрах от поселка. Путь из Комарова в Зеленогорск стал на 5-6 км. длиннее. Из‑за скоростных поездов вдоль ж/д построили «китайскую стену», которая очень портит вид. Понятно, что это тоже требование безопасности, но раньше поселок был «прозрачный», с ж/д платформы можно было увидеть залив. Очень много потеряно дореволюционных домов петербургских дачников, построенных в стиле северного модерна. В 1990‑х и 2000‑х годах те, кто покупал землю со старыми домами, пребывавшими не в самом лучшем состоянии, не понимали, что это огромная историческая ценность. И безжалостно их сносили. Охранного статуса многие дома не имели. Краеведы немало сделали, чтобы образумить новых владельцев. И есть уже замечательные примеры, когда те реставрируют или воссоздают старые дачи. Например, вилла «Анечка» на ул. Лейтенантов, 11, недалеко от вокзала. Она сама по себе - шедевр эпохи модерна, да еще и прекрасно отреставрирована.
Сергей Глезеров
13.12. 2023. газета "Санкт-Петербургские ведомости"
https://spbvedomosti.ru/news....omarovo
|
| |
| |
| Валентина_Кочерова | Дата: Вторник, 10 Мар 2026, 20:45 | Сообщение # 3 |
|
Группа: Администраторы
Сообщений: 7583
Статус: Offline | ГЕНИИ МЕСТА
Писательскому посёлку Переделкино 90 лет. Но был человек, который жил там более 80 лет, – он въехал туда ребёнком, поэтому рассказ об обитателях переделкинских дач – великих, средних, средне-великих – лучше начать не с писателя, а с писательского сына, В.В. Иванова, «последнего энциклопедиста» В 1934 г., когда был создан Союз советских писателей, началось строительство писательского городка. Кому из «властителей дум» пришла идея создать эту странную «среду обитания», достоверно неизвестно. Зато известно, что Сталину затея понравилась, ведь гораздо легче присматривать за писателями, собрав их в одном месте! Выбрать место для постройки вызвался М.Горький. В какой-то старой летописи он обнаружил, что рядом с подмосковным Переделкином течёт судоходная река Сетунь. Родившийся на Волге писатель так обрадовался, что даже не съездил удостовериться. Наверное, река Сетунь когда-то существовала в полном, так сказать, объёме, но к моменту застройки на её месте бежал одноимённый ручей шириной с рыбацкую лодку. В августе 1935-го в Переделкино въехали первые поселенцы, семья знаменитого в те годы писателя Вс. Иванова. Спешка заселения в недостроенный дом была вызвана болезнью его 6-летнего сына Комы (так близкие называли маленького Вячеслава Всеволодовича). Ускорить новоселье помог Горький, и семья поселились в Переделкине.
Вячеслав Всеволодович Иванов: «Врачи хотели срочно отправить меня в санаторий. Маме удалось уговорить знаменитого старичка-врача Краснобаева сделать исключение, если она обеспечит для меня две вещи – свежий воздух и неподвижность. Но разве может сознательно не двигаться 6-летний ребёнок? Меня должны были за ноги и за руки привязывать к кровати. Свободными оставались только руки ниже локтя – можно было держать ложку, кепку или, к примеру, книжку…»
Скоро было замечено, что книжку маленький Кома держал даже лучше, чем ложку.
В.В. Иванов – академик РАН, профессор МГУ и Калифорнийского университета, директор института «Русская антропологическая школа» при РГГУ, член Американской академии наук и искусств, Американской философской ассоциации. Список можно продолжать долго. Вс. Иванов с детства обладал феноменальной фотографической памятью, правда, точно не помнит, сколькими языками он владеет. Их больше ста. Когда-то к нему в гости приехал академик С.Аверинцев со своей новой увесистой книгой. Он провёл в Переделкине день и, прощаясь, спросил Иванова, когда можно будет узнать его мнение о книге. Вячеслав Всеволодович хотел было сказать: «Да хоть сейчас!», но воздержался из вежливости. Книгу Иванов «осилил» во время послеобеденного отдыха, но сказать об этом Аверинцеву не решился. Тот бы, скорей всего, обиделся, поэтому договорились встретиться через неделю.
Отец будущего академика, писатель Вс. Иванов, был человеком весьма неординарным. Дата его рождения, 24 февраля 1895 г., была определена только одним неоспоримым обстоятельством, что позже он родиться никак не мог, поскольку вскоре родился его брат. Сам Вс. Иванов писал автобиографию каждый раз по-новому, а на упрёки отвечал: «Я же писатель. Мне скучно повторять одно и то же». Его жизнь была разнообразна, его то громили, то цензурировали, повесть «Бронепоезд № 14.69» то запрещали, то заставляли переделывать. Никому и в голову не приходило, что у Вс. Иванова есть вещи намного сложнее и интереснее знаменитого «Бронепоезда». Для большинства он так и остался автором одного произведения.
«Некоторые вещи про отца мне до сих пор непонятны. Одна из них – его выступления в цирке. Сохранились афиши, где он выступал как знаменитый фокусник Бен Али Бей. Номер назывался «Протыкание себя шпагой. Отец так до конца и не раскрыл мне тайну этого трюка. А ещё раньше какое-то время он жил в западносибирской деревушке при полной аскезе. Не ел мясной пищи, не знал женщин. Не мылся, но ведь и Будда, уйдя из дома, несколько лет не мылся. По вечерам отец выходил из своей избушки и шёл на опушку леса. Садился на пенёк, и к нему приходили звери. Но ещё важнее были для него отношения с растениями – он ощущал, как растут травы. Это длилось несколько недель. Потом он влюбился в какую-то женщину, вся аскеза кончилась, и, когда он через несколько дней сел на свой пенёк, никто из зверей к нему не пришёл».». – рассказывает Вячеслав Всеволодович..
Тамара Каширина, мама Вячеслава Всеволодовича была третьей женой знаменитого писателя. Кома рос вместе со старшим братом Мишей, который впоследствии стал художником и скульптором, членом известной «Группы девяти». До совершеннолетия Миша считал себя сыном Вс. Иванова, но на самом деле, названный при рождении Эммануилом, он был, по мнению ближнего круга, сыном И.Бабеля и актрисы Мейерхольдовского театра Т.Кашириной, которая стала затем Ивановой. Бабель некоторое время жил с ней гражданским браком. Мощь актёрского дара Кашириной уступала силе её красоты, чего страстно влюбившийся в неё Мейерхольд предпочитал не замечать, давая актрисе ведущие роли. Потом место Кашириной на сцене и в сердце режиссёра заняла не менее очаровательная и не более талантливая З.Райх. Сама же Каширина (Тамара Иванова) категорично пресекала всяческие расспросы по поводу отцовства Эммануила. Наверное, он мог бы быть сыном Бабеля (как считал и сам Бабель), если б не стал вскорости так беззащитно-выразительно похож на Мейерхольда. А Каширина, едва родив, счастливо вышла замуж за писателя Вс. Иванова, который усыновил мальчика и переименовал его в Мишу. Потом у супругов родился общий сын Кома, Тамара Владимировна бросила сцену и стала председателем Совета писательских жён. В дом приходило много этих жён и их мужей – маленькому Коме было на кого посмотреть.
Вячеслав Всеволодович Иванов: «Я в детстве был, наверное, единственным обитателем Переделкина, который читал все газеты и слушал радио. Пастернак нарочно себя от этого ограждал. Помню, как я возвращаю Пастернаку рукопись его перевода «Гамлета», которая осталась у нас после какого-то совместного чтения. Он достаёт воду из колодца и кладёт её на край. А когда мне рукопись вручали, то всячески предупреждали: «Смотри, будь осторожен, это ведь рукопись Пастернака». И я был весьма озабочен тем, что рукопись лежит на краю и может свалиться. И вот в этот момент Борис Леонидович спрашивает: «А какие там новости в Польше?» Шёл сентябрь 1939-го, началась мировая война – он ничего этого не знал! Другой случай ещё удивительней. У нас в гостях были Федин и Леонов, и это, судя по событиям, год 1938-й. И я им говорю: «А знаете ли вы, что немецкие войска вошли в Австрию, что произошло присоединение Австрии к Германии? Никто из них не знал! Сообщение было напечатано только в «Комсомольской правде», ни «Правда», ни «Известия» его не дали. Тогда нужно было читать много газет, чтобы выудить важную информацию. Так что я был главным в Переделкине политинформатором».
В войну в доме № 4, где жили Ивановы, расположился штаб гарнизона воздушной части. Противовоздушные орудия стояли в конце поля, что простиралось вдоль односторонней ул. Павленко. Того поля, которое несколько поколений называли Пастернаковским. Теперь на его месте – усадьбы за высокими заборами, а первый дом Ивановых погиб во время войны – кто-то из штабных офицеров забыл выключить утюг и дача сгорела вместе с роскошной библиотекой. Вернувшись из эвакуации из Ташкента, хозяева построили новый, а пока дом строился, Ивановы жили у И.Сельвинского. Семьи так сблизились, что старший брат Комы Миша женился на младшей дочери Сельвинского. Правда, вскоре они разошлись. Потом в доме Сельвинских недолго жил А.Вознесенский и долго – Ю.Карякин. Когда он въехал, то повесил на вечно открытой калитке табличку: «Осторожно! Злая собака». Табличка и сейчас там.
Вячеслав Всеволодович Иванов: «До войны на Пастернаковском поле росла только трава. После войны образовался совхоз. В конце поля была избушка. Там жил кустарь-одиночка, который изготовлял игрушки. У меня было много игрушек. Я в них не играл, но взрослые считали, что у лежачего мальчика игрушек должно быть много. А потом кустаря вдруг раскулачили, и он исчез вместе со своей избушкой. А что? В 39-м, к примеру, произошло раскулачивание шаманов в Сибири. Выразилось оно в том, что у них отняли бубны, а без бубна никак нельзя шаманить».
Зиму 35–36-го Ивановы жили в городке почти одни. Поначалу в писательском посёлке не было даже названий улиц – только номера домов. Названия стали появляться, когда обитатели городка начали умирать. Дом Ивановых оказался под № 4 по ул. Павленко. Вч. Иванов и сейчас живёт на этой улице, названной в честь четырежды лауреата Сталинских премий, известного писателя и стукача П.Павленко.
Вячеслав Всеволодович Иванов: «Павленко к нам пришёл 24 февраля 36-го года, в конце первой зимы. 41 - день рождения моего отца. Я лежал в нижней проходной террасе. На самом входе, как привратник. Явился Павленко и и сразу ко мне. Он стал рассказывать какие-то свои глупости и вдруг говорит: «Смотри, какой потрясающий подарок я принёс твоему отцу!» – и показывает крохотную книжечку – только что произнесённый и уже опубликованный текст сталинской Конституции. А мне только-только исполнилось 6 лет. Позже я, конечно, понял, что подарок этот имел особый смысл – проверить реакцию гостей. В это самое время началась кампания борьбы с формалистами. А мой отец писал и уже опубликовал три томика автобиографической книги «Похождения факира». Книгу сочли формалистической, обругали в печати. А тут – Павленко с речью Сталина.А на следующий день к нам приехал старый большевик, друг отца Лазарь Шмидт, некогда влиятельный лит. редактор. Он пришёл на мою террасу и заметил у меня в руках альбомчик для рисования. Заглянул в него и воскликнул: «Ах, да ты формалист!» Я разревелся – знал, что это слово означает что-то очень плохое».
Дача Вс. Иванова в Переделкине стала чем-то вроде его «Башни» в Петрограде. Дом был гостеприимен, хозяин – радушен, хозяйка – умна и красива. У них читали свои новые опусы будущие классики советской литературы. И.Андроников, живший там же, где и П.Павленко, в доме № 1 (дачи часто делили на две семьи), был почти членом семьи Ивановых. Андроников терпеть не мог тратить время на письмо, он предпочитал развлекать и смешить компанию устно. Был прекрасным имитатором. У него была такая игра: заходил с кем-нибудь, например с А.Толстым, за штору, и остальные должны были угадать, кто из них двоих сейчас говорит. Приходили и другие писатели-«улицы» – К.Тренёв, Погодин. Иногда эти люди-«улицы» неожиданно пересекались: дочь Тренёва Наталья, высокая, статная дама, была замужем за крошечным П.Павленко.
Вячеслав Всеволодович Иванов: «В моих глазах Тренёв был абсолютным стариком и очень богатым. Почти как Погодин («Человек с ружьём», «Кремлёвские куранты»). Погодин жил по ул. Тренёва в доме № 8. Сам Тренёв жил на углу улицы своего имени. Погодин говорил о себе, что удачлив и, в отличие от моего отца, богат, потому что знает, как писать «верняк». Помню один смешной эпизод. Когда боялись, что фашисты войдут в Москву, 16 октября 1941 г. Совинформбюро эвакуировали в Куйбышев. В поезде оказался Погодин, считавший, что всё кончилось. Он сел и сокрушённо произнёс: «А у меня был «кадиллак». У него в доме была прекрасная библиотека и собрание пластинок всего Вертинского, ещё до его возвращения из эмиграции, мы слушали именно в доме Погодина. У него же, последний раз перед её арестом, слушали Русланову, приехавшую с фронта с генералом Крюковым. Я, пожалуй, не встречал другого столь преуспевающего писателя, кто бы так глубоко презирал и ненавидел советскую власть».
Весной 36-го стали заселяться дачники. Первые годы маленький Кома мог видеть своих соседей только через забор. Слева поселился драматург А. Афиногенов, очень, как казалось лежачему Коме, высокий мужчина. Тамара Владимировна сразу подружилась с супругой Афиногенова Дженни, а Кома – с его дочками. Жена Афиногенова была американской коммунисткой, влюбившейся в СССР. Драматург, много ездивший за границу, покорил Дженни ещё в Америке своими пламенными речами, и она переехала с ним в Россию. От Т.Ивановой Дженни впервые узнала, что детям полезно пить свежее молоко. Тогда Афиногеновы купили корову. И происходило так: когда детям пора было пить молоко – шли доить корову. А не тогда, когда нужно было самой корове.
Вячеслав Всеволодович Иванов: «Помню, родители везут меня в санях. Афиногенов шёл навстречу на лыжах. Увидел меня и решил развлечь. «Смотри-ка, – говорит, – как интересно: я иду по полю, а тут – полевая мышь. Зимой – и полевая мышь!» И отправился дальше. Мышь, конечно, была мне чрезвычайно интересна, но ещё более интересным показалось, что слово «мышь» рифмуется со «следом лыж»
.А с конца 1936-го начались аресты членов РАППа, а драматург Афиногенов был одним из его руководителей. Его пьесы стали запрещать, в 1937 г. исключили из ВКП(б) и СП. От него все отвернулись, кроме Б.Пастернака. Он навещал Афиногеновых открыто, как и вдову Пильняка, как Мейерхольда после закрытия его театра.. Афиногеновы чувствовали, что топор уже занесён.и тогда Дженни написала письмо Сталину, начинавшееся так: «Вам пишет американская коммунистка, любящая вашу страну. И поэтому всё, что она напишет, будет правдой». А правда заключается в том, что её муж не сделал ничего плохого, верен партии и не нужно его обижать. И Афиногенова не арестовали, напротив, разрешили ставить пьесы и даже поручали какие-то правительственные задания. От природы он был гораздо порядочней, чем полагалось в ту пору преуспевающему литератору, во время войны возглавлял Совинформбюро, эвакуированное в Куйбышев. Он уговаривал коллег остаться, не дезертировать из Москвы. В августе 41-го ночами писал свою последнюю пьесу «Накануне». Афиногенов хотел быть полезным для страны! Было решено, что вместе с женой-американкой он поедет в США – агитировать за открытие второго фронта. Нужно было съездить в Москву за документами, всего на один день. И он оказался в здании ЦК партии на Старой пл. как раз в тот момент, когда туда упала нем. бомба. Никто больше во всём здании не пострадал. Так же странно и страшно погибла и его жена, отправившаяся в Штаты с детьми. Они поплыли туда на корабле. Беда случилась на обратном пути, уже в Чёрном море. На корабле была очень высокопоставленная публика, много генералов. Дженни сказала девочкам, что у неё важный разговор с китайцами (у власти стоял Чан Кайши), и ушла на корму. Там внезапно вспыхнул пожар. Сгорела только та часть кормы, где Дженни беседовала то ли с генералами, то ли с китайцами. Дженни погибла, девочки остались. Они ещё долго жили на даче со стариком-отцом Афиногенова, но тот, переходя переделкинскую ж/д, попал под поезд. Дачу отдали Б.Горбатову, и в его семье тут же начали происходить несчастья. Именно в Переделкине Горбатов сделал предложение актрисе Т.Окуневской. Красавица имела привычку задавать неприятные вопросы и говорить всё, что думает, даже о Сталине: «Почему он, не сумевший удержать фрицев, у власти? Куда делись все лучшие командиры, умные и талантливые? Кто же воюет?» Впрочем, Горбатов разъезжал по командировкам и уследить за женой не мог. И надо же было случиться, что Окуневская приглянулась Л.Берии! Вот строки из книги Окуневской: «...изнасилована... случилось непоправимое, чувств никаких, выхода нет...»
Ну а потом последовал арест. Окуневская лежала с гриппом в московской квартире, когда в дверь постучали и вошли два офицера. Ей показали записку Абакумова: «Вы подлежите аресту...». Ей показали записку Абакумова:. Осудили на 10 лет, но в 1954 г. выпустили досрочно. Пока Окуневская сидела, Горбатов выставил на улицу её мать и дочь. Женился на актрисе Н.Архиповой, произвёл на свет 2-х дочек и умер от инсульта в 42 года. Вернувшись из лагерей, Окуневская застала в московской квартиру Архипову с двумя девочками, её новым мужем и бывшей свекровью.
Смерти, аресты и исчезновения писателей были явлением, которому в Переделкине скоро перестали удивляться. В 30-е годы дачники сменяли друг друга с невероятной быстротой. Некоторые не успевали даже въехать, получая почти одновременно ордер на вселение и ордер на арест. До ареста там успели пожить Б.Пильняк, Артём Весёлый, И.Катаев, И.Бабель, В.Зарубин, В.Киршон. Одна из дач предназначалась Л.Каменеву, тогдашнему директору хорошего издательства Academia, но он не успел даже побывать на ней, а когда был разгромлен ленинградский «Детгиз» и начались аресты, в Переделкино переехал К.Чуковский.
Р.Зеленая, К.Чуковский и С.Бирман на переделкинском праздник "Здравствуй, лето!"
Вячеслав Всеволодович Иванов: «Я уже встал с коляски и учился ходить, но не мог сидеть. Чуковский был моим первым взрослым другом, у которого были отношения не только с родителями, а именно со мной. Он был моим первым учителем английского. Правда, я уже знал французский. Самое удивительное, что он при мне совершенно не стеснялся ругать советскую власть, почему-то доверяя моему здравому смыслу. Ему явно нужен был собеседник. Он приходил ко мне на все дни рождения. Подарка не дарил – приносил вексель, где писал: «Я, К.И. Чуковский, обязуюсь, что Коме Иванову через столько-то лет подарю нечто». Прошло несколько лет, мы вернулись из эвакуации и мой брат, у которого тоже накопилось какое-то количество векселей, предложил по почте отослать полную подборку Чуковскому. И знаете, он всерьёз обиделся, заявив, что война списала все долги».
В 1944 г. жили особенно голодно. Писателям давали тогда обеды в Доме творчества. Ивановы с детьми ходили туда. Иногда в столовую шли просто пообщаться.
Вячеслав Всеволодович Иванов: «Часто заходил К.Чуковский, иногда появлялся Федин. Хорошо помню двух писателей, приехавших с фронта, – это были С.Липкин и Арс. Тарковский. Жил Б.В. Томашевский – ленинградец, уже вернувшийся из эвакуации, но не добравшийся до Ленинграда. Среди живших там был профессор русской литературы И.Н. Розанов, большой любитель поэзии. У него была замечательная библиотека и он устроил такую историко-поэтическую анкету. Мы должны были поэтов каждого из 5-ти периодов, начиная с XVIII в. и до современности, расположить по степени их значимости, как каждый это себе представлял. И я помню всеобщую радость, что в голосовании по современным поэтам был на первом месте Пастернак, а на втором – Ахматова. Был в этом списке и Мандельштам. Характерно, что никакого значения политике не придавалось. Правда, была война и во время войны некоторые условности были отброшены. Я не уверен, что такое можно было повторить позже».
Поначалу Б.Пастернак жил рядом с Пильняком. Когда того арестовали, Пастернаку стало тяжело по соседству с домом арестованного друга.
Вячеслав Всеволодович Иванов: «Пастернак вначале, я думаю, был сентиментально расположен ко мне из-за того, что у него тоже была история с ногой и он лежал в гипсе с 12-ти лет. И когда он увидел меня лежащего, у него, скорее всего, возникли какие-то ассоциации с собственным детством. Потом выяснилось, что я люблю и хорошо знаю его стихи. Потом он полюбил со мной разговаривать. Пастернак часто говорил, что привык произносить монологи. Он вообще почти не нуждался в диалогическом общении, а произносить монологи перед молодым собеседником легче, чем перед Чуковским, хотя он и с Чуковским это проделывал».
Начиная с 38-го года Пастернак сильно бедствовал. Когда Борис Леонидович не подписал письмо в поддержку расстрелов военных, в том числе маршала Тухачевского, его не печатали больше года, даже переводы не брали. Какое-то время семья жила тем, что Зинаида Николаевна, профессиональная пианистка, ученица и бывшая жена Нейгауза, переписывала ноты, а Пастернак возился с землёй. У него всегда был прекрасный огород. Вплоть до осени 2012 г. его сноха Наталья Анисимовна (хранительница его дома-музея) соблюдала эту традицию. Весной кто-нибудь из жителей окрестных сёл, проходя к роднику, вдруг восклицал: «Гляди-ка, у Пастернаков-то уже сажают! И нам, значит, пора». С Ивановыми Пастернак дружил и чтобы не ходить друг к другу через улицу, они в заборе прорезали калитку. Потом через калитку ходили друг к другу внучка поэта Лена и сын Светланы Ивановой (жены Комы) Лёня. И, как в песне, где «за хорошей дружбою прячется любовь», Лена Пастернак, Лёня Иванов с 9-ти лет были друг в друга влюблены, а достигнув совершеннолетия, немедленно поженились. Брак их был недолог – тёща Наталья Анисимовна не любила Лёню уже за одно то, что он смел писать стихи. «Понимаешь, Ленка моя в кухне ужин готовит, а этот сопляк за столом письменным с умным видом стишки пишет, Пастернака изображает»
Дети развелись, Лёня уехал в Америку. Пишет прозу и стихи под псевдонимом Дм. Смирнов. Иногда – с посвящением Е.П.– вспоминала Наталья Анисимовна.
…Я вижу босую детскую ногу
На педали велосипеда или рояля,
И руки тянутся так, как уже тянуться не могут,
И играют так, как больше никогда не играли.
Я вижу улицу, холодную, картонную,
Двумя, совсем ещё детьми, согретую,
И руку каплевидную, которую,
Не зная чем, целуют сигаретою...
Участок Ивановых сегодня заканчивается неприлично высоким новорусским забором. Он закрывает дом, в котором застрелился Фадеев, поселившийся в Переделкине только в 38-м, после ареста В.Зарубина. Мало кто помнит его произведения, но в те годы ему завидовал даже Пильняк. Это была авангардная рваная проза, иногда орнаментальная, напоминающая о прозе А.Белого и о кинематографе. Но проза Зарубина была ещё и музыкальна.
Вячеслав Всеволодович Иванов: «Когда была встреча писателей с Горьким у Горького дома, Зарубин там сказал, что у них в Сибири есть идиоты, которые чрезмерно возносят Сталина. Говорил он это в присутствии самого Сталина!» У Зарубина была дача с банькой и скотным двором – да жаль, не успел здесь пожить. Фадееву участок понравился, и он там поселился. Фадеев, будучи человеком запойным, периодически исчезал, да так, что даже НКВД-КГБ не мог его найти. Во время одного из исчезновений он оказался в Переделкине у Маргариты Алигер. Потом у них родилась дочь… Я видел Фадеева не раз в его последние годы жизни. Он мучительно переживал отлучение от власти. Особенно после речи Хрущёва на ХХ съезде, когда понял, что его звезда закатилась.
Помню, месяца за полтора до самоубийства, в солнечный мартовский день, мы с родителями собрались на большую прогулку. Уже у ворот с нами поравнялся Фадеев. Мы вместе гуляли часа два, а потом он попросил разрешения побыть у нас ещё. Пил вино или водку, не помню. Находился в состоянии экстаза, какого-то безумия. Попросил дать Гоголя и стал вслух читать сцену из «Вия», где Хома Брут летит на ведьме. С большим чувством читал. Примерно за неделю до трагедии он бросил пить. Но я с ним виделся ещё позже, встретился на дорожке в лесу, и Фадеев довольно долго со мной разговаривал. Он был абсолютно трезв. Это было уже за несколько дней перед самоубийством. Он вообще хорошо ко мне относился. Давал мне огромное количество книг. Он ведь был довольно сердечный человек, не трудный в отношениях. Примерно за неделю до самоубийства Фадеев стал готовиться к нему, писал письма родным. Это было абсолютно рациональным поступком. В тот роковой день я через окно услышал выстрел, но, догадываясь, что произошло, не побежал. Отец и Федин побежали, именно они обнаружили тело и две предсмертные записки».
Вс. Иванов, будучи секретарём СП и даже председателем Литфонда, никак не вписывался в стереотип лояльного советского писателя. В гости к Ивановым приходили опальные в то время Ахматова и Солженицын, который довольно долго жил у К.Чуковского. Кома Иванов к тому времени уже стал Вячеславом Всеволодовичем, и Солженицын не раз обращался к нему за советом в написании «Архипелага ГУЛАГ». Многие куски «Архипелага» написаны разными людьми, в том числе и Вячеславом Всеволодовичем, например о Флоренском.
Вячеслав Всеволодович Иванов: «Н.Я. Мандельштам, снимавшая долгое время в Переделкине дачу, меня уговаривала не быть слишком критичным в отношении Солженицына. Она говорила: вы только подумайте, такой провинциал, сидит у себя в Рязани и мелким почерком составляет список из 10-ти пунктов основных мировых проблем, которые надо решить тут же. В следующий его приезд в Москву Л.Чуковская попросила меня срочно зайти к ней, чтобы поговорить с Александром Исаевичем. Была почти полночь. Что же ему понадобилось в такое время? Он на полном серьёзе сказал: «Вы знаете, я вас искал, чтобы обсудить, действительно ли в России нужна демократия. Или достаточно самодержавия?». Это потом он стал всезнающим мудрецом, который знает все ответы. Тогда у него были только вопросы. Некоторые меня удивляли своим практическим наполнением. Однажды он пришёл узнать, почему Пастернак отказался от Нобелевской премии. Я сказал, что Пастернака могли выслать из страны и неизвестно, с какой семьёй. Солженицын успокоился: «Для меня это не важно, мне женщины не будут препятствием». Тогда ещё никто в мире не думал о его возможном лауреатстве. Он спрашивал: «Разве вы можете терпеть, что вот если вы идёте по улице и спросите любого встречного, кто такой Вч. Вс. Иванов, и тот не будет знать?» Ещё не зная, что его вышлют, он поначалу готовился получать премию здесь, в шведском посольстве. Принёс мне план, кто и где будет стоять исходя из иерархии. Мы дружили года два. Человек он был существенный. Приходила к нам и Ахматова. Летом, когда я жил в Переделкине, она послала через меня книгу Борису Леонидовичу. Они давно не виделись, и Анна Андреевна предложила приехать к нему в гости.
Я передал и книгу, и предложение Борису Леонидовичу. Через несколько дней он собирался ко мне на день рождения. Кто-то предложил, чтобы Анна Андреевна, которая тоже собиралась к нам в гости в тот день, приехала немного раньше и они бы поговорили на даче у Пастернаков, но вышло всё нескладно. Борис Леонидович позвонил Анне Андреевне – поблагодарить за книгу. Она потом мне говорила с раздражением, маскируемым усмешкой: «Хвалит стихи «Сухо пахнут иммортели...». Это же написано 40 лет назад! Он меня никогда не читал». Их встреча у меня на дне рождения 21 августа 1959 г. оказалась «невстречей» из-за нескольких полу-случайностей. За Анной Андреевной должен был заехать шофёр моих родителей и завезти её сперва на дачу к Пастернакам, а потом уже на нашу. Видимо, он не понял или спутал, машина сразу приехала к нам, и Анна Андреевна, тяжело ступая, взошла на крыльцо. Решили, что я схожу и предупрежу Пастернака, что она уже у нас. Очевидно, Бориса Леонидовича задела эта перемена планов. Они пришли с Зинаидой Николаевной довольно поздно, когда уже садились за стол и Пастернак сел не рядом, а напротив Ахматовой».
После смерти Вс. Иванова его вдова, боясь нежелательного подселения со стороны Литфонда, самоуплотнилась (как она сама выражалась) Л.Брик и её мужем В.Катаняном. А так как семья Ивановых была по-прежнему большой, Тамара Иванова в середине 70-х построила на участке сторожку. Сначала в ней жили дети и внуки Ивановых, а 20 лет назад, после смерти Тамары Владимировны, в сторожку заселились мы с мужем. И поэтому, используя «неслужебное положение», мне иногда удавалось разговорить Вячеслава Всеволодовича. Когда Л.Брик покончила с собой, а вскоре умер и Катанян, на их место, в левую часть дачи, заселилась писательница и Герой Советского Союза Н.Меклин-Кравцова. Гвардии лейтенант, старший лётчик 46-го гвардейского ночного бомбардировочного авиационного полка, в годы ВОВ совершила 982 боевых вылета в тыл врага. Я хорошо помню эту высокую прямую старуху. Первые месяцы нашего соседства Кравцова зорко и по-снайперски присматривалась, но уже через полгода стала охотно кивать на наши громкие приветствия. Я знала, что её не беспокоят наши шумные друзья и дети, – Наталья Фёдоровна уже много лет была глухой. После её смерти сын некоторое время приезжал на стареньком «москвиче» за скромными материнскими пожитками, а в моём пользовании остался героический номер телефона. И когда я звоню в МГТС, то оператор первым делом просит представиться. Я и представляюсь: Кравцова Наталья Фёдоровна, 1922 г. рождения. На том конце провода не удивляются. Всякое бывает. В Переделкине, с его драмами, любовями, сменой режимов, славой и забвением, бывают и долгожители. Когда однажды в гости к Л.Брик приехал итальянец и поинтересовался, почему Лиля ездит только во Францию, ведь Италия не хуже, то получил потрясающий ответ: «Там на улице и в транспорте всё время щиплются». Гость заметил: «Ну, это было давно. Может быть, теперь уже не будут щипаться?» Лиля на мгновение задумалась: «И всё-таки никогда нельзя знать наверняка». В ту пору ей было 86 лет. В.В. Иванов помнил своих соседей по Переделкину не улицами, памятниками и академическими изданиями, а просто писателями прошлого века.
Анна Саед-Шах
журнал "Стори" 2016.
https://story.ru/istorii....i-mesta
|
| |
| |
