[ Правила форума · Обновленные темы · Новые сообщения · Участники · ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Форум » Размышления » Биографии, воспоминания » МАТИЛЬДА КШЕСИНСКАЯ
МАТИЛЬДА КШЕСИНСКАЯ
Валентина_КочероваДата: Воскресенье, 24 Мар 2013, 21:07 | Сообщение # 1
Группа: Администраторы
Сообщений: 6427
Статус: Offline
МАТИЛЬДА ФЕЛИКСОВНА КШЕСИНСКАЯ 
(31.08. 1872 - 06.12. 1971) 





Ее звали "мадам семнадцать". Виной тому было ее пристрастие к игре в рулетку в казино Монте-Карло и постоянная ставка на число 17. Именно в таком возрасте, 23 марта 1890 года, состоялась впервые ее встреча с наследником царского престола Николаем Александровичем или Ники. Эта встреча определила всю дальнейшую судьбу Марии-Матильды Адамовны-Феликсовны-Валериевны Кржезинской или в более известном нам варианте, Матильды Феликсовны Кшесинской. Чем больше читаю об этой известной балерине, о ее жизни, любви, творчестве, тем чаще задаю себе один и тот же вопрос: а кем и чем бы она была без поддержки Романовых? Кто она больше - куртизанка или все же роковая женщина? Авторы многих повествований очень старательно обходят эту тему, как бы "смазывая" эту грань "таланта" Матильды Кшесинской. Но на самом деле все не так просто и это подтверждают многочисленные воспоминания ее современников и поступки самой балерины.



Мир театра не так-то и прост, если для обычных зрителей - это праздник, то для служителей мельпомены - это борьба за жизнь, интриги, взаимные претензии и умение сделать все, чтобы тебя заметили вышестоящие мира сего. Балетных всегда любили в высшем сословии: великие князья и дворяне рангом пониже не чурались того, чтобы покровительствовать той или иной балерине. Покровительство часто дальше любовной связи не шло, но все же некоторые отваживались даже и в жены брать этих прелестниц. Но таких было меньшинство, большинству же была уготована печальная участь "вспыхнуть яркой звездой" на сцене и тихо затем угаснуть вне ее. Матильда Кшесинская этой участи избежала...


Кшесинская в одной из ролей в балете "Ненюфар". 1890

Матильда Феликсовна Кшесинская была потомственной "балетной" - она родилась 1 сентября 1872 года в театральной семье поляка, танцовщика и оперного певца Феликса Кшесинского и балерины Юлии Долинской (в другой транскрипции Доминской) в Петербурге. Матильда стала последним, тринадцатым ребенком в этой семье и имела ласковое имя - Маля, Малечка. Старшая дочь Феликса Кшесинского, Юлия, танцевала вместе с отцом и часто на фотографиях сегодня ее путают с Матильдой Феликсовной. Балетным стал также и брат Матильды - Иосиф. Вот в такой атмосфере мира театра и росла юная Малечка.

В 8 лет она стала приходящей ученицей в Императорском театральном училище, а в 15 лет брала уроки у Христиана Иогансона, который стал ее учителем на долгие годы, даже после того, как она стала признанной артисткой балета. Весной 1890 года после окончания училища она была зачислена в группу Мариинского театра и в первый же свой сезон станцева­ла в 22 балетах и 21 опере.



Неплохо для начала... и может показаться, что только талант тому виной. Но так ли это? На самом деле не совсем так. 23 марта 1890 года во время выпускного экзамена как раз и состоялась первая встреча будущего императора Николая II, юноши флегматичного и вялого, с веселой и жизнерадостной полячкой. Все произошло при одобрении членов царской семьи, начиная от императора Александра III, организовавшего это знакомство и заканчивая императрицей Марией Федоровной, которая все же хотела, чтобы ее сын стал... мужчиной.

После экзамена был ужин, взаимный флирт двух молодых людей и спустя годы запись в мемуарах Кшесинской: "Когда я прощалась с Наследником, в его душу, как и в мою, уже вкралось чувство влечения друг к другу".

По-настоящему их серьезные отношения начались лишь спустя два года, после того как наследник явился домой к Матильде Кшесинской, под именем гусара Волкова. Записки, письма и подарки, по-настоящему царские. Первым стал золотой браслет с крупными сапфирами и двумя бриллиантами, на котором Матильда выгравировала две даты - 1890 и 1892 - первая встреча и первый приезд к ней домой. Но их любовь была обречена и уже после 7 апреля 1894 года, когда было официально объявлено о помолвке цесаревича с Алисой Гессенской, Николай больше ни разу не приезжал к Матильде. Однако, как известно, разрешил ей обращаться к нему в письмах на "ты" и обещал помогать ей во всем, если ей потребуется помощь.

Но, как говорится, свято место пусто не бывает: "В моем горе и отчаянии я не осталась одинокой Великий князь Сергей Михайлович, с которым я подружилась с того дня, когда наследник впервые привез его ко мне, остался при мне и поддержал меня. Никогда я не испытывала к нему чувства, которое можно было бы сравнить с моим чувством к Ники, но всем своим отношением он завоевал мое сердце, и я искренне его полюбила" - так написала позднее в своих воспоминаниях Матильда Кшесинская. Она полюбила, однако быстро и опять Романова.



И ничего нет удивительного, что ее карьера шла в гору. Она стала примой Мариинского театра и фактически весь репертуар был построен под нее. Да, современники не отказывали ей в признании таланта, но подспудно все понимали, что талант этот пробился наверх не с помощью страшной борьбы за существование, а несколько иным способом. Но дадим слово свидетелям, особенно хорошо об этом написано у Владимира Аркадьевича Теляковского, директора императорских театров, в его "Воспоминаниях".



Из воспоминаний В.А.Теляковского: "М.Кшесинская прекрасно танцевала и была также бесспорно выдающаяся русская балерина. Для нее успех на сцене был средством: стремления ее были более грандиозны и обширны, и роль только балерины, хотя и выдающейся, не удовлетворяла ее смолоду. Кшесинская уже на тринадцатом году службы вышла по собственному желанию из состава балетной труппы. Силы свои она берегла для другой цели. Она была женщина бесспорно умная: отлично учитывала как сильные, так в особенности и слабые стороны мужчин, этих вечно ищущих Ромео, которые о женщинах говорят все, что им нравится, и из которых женщины делают все, что им, женщинам, хочется."



"Казалось бы, балерина, служа в дирекции, должна принадлежать репертуару, а тут оказывалось, что репертуар принадлежит Кшесинской, и как из пятидесяти представлений сорок принадлежат балетоманам, так и в репертуаре — из всех балетов более половины лучших принадлежат балерине Кшесинской. Она считала их своею собственностью и могла дать или не дать их танцевать другим. Бывали случаи, что выписывали из-за границы балерину. В контракте у нее были обусловлены для гастролей балеты. Так было с балериной Гримальди, приглашенной в 1900 году. Но когда она вздумала один балет, обозначенный в контракте, репетировать (балет этот был "Тщетная предосторожность"), Кшесинская заявила: "Не дам, это мой балет." Начались - телефоны, разговоры, телеграммы. Бедный директор метался туда, сюда. Наконец шлет министру шифрованную телеграмму в Данию, где тот в это время находился при государе. Дело было секретное, особой государственной важности. И что же? Получает такой ответ: "Так как балет этот Кшесинской, то за ней его и оставить".

Великий князь Сергей Михайлович любил Матильду Кшесинскую преданно 25 лет. Он ее баловал, защищал, спасал. В Стрельне на имя Кшесинской им была куплена великолепная дача. Позже она напишет: "Чтобы меня хоть немного утешить и развлечь, Великий князь Сергей Михайлович баловал меня как мог, ни в чем мне не отказывал и старался предупредить все мои желания".

\
И далее слово историку Широкораду А.Б., цитата из книги "Падение Порт-Артура":

"Возникает вопрос: как нищая танцовщица Матильда Кшесинская стала одной из богатейших женщин России? Жалованье солистки Мариинского театра? Да она больше на наряды тратила! Связь в 1890-1894 годах с наследником престола цесаревичем Николаем? Там тоже были гроши. В конце 1890-х годов Кшесинская покупает загородный дворец в Стрельне. Балерина капитально отремонтировала его и даже построила собственную электростанцию. "Многие мне завидовали, так как даже во дворце [Зимнем. — А. III.] не было электричества", — с гордостью отмечала Кшесинская. В Стрельненском дворце Кшесинской накрывались столы на тысячу с лишним персон. В день рождения Матильды даже менялось железнодорожное расписание поездов, проходивших через Стрельню.

Весной 1906 года Кшесинская покупает участок земли на углу Кронверкского проспекта и Большой Дворянской улицы и заказывает проект дворца архитектору Александру фон Гогену. К концу 1906 года строительство двухэтажного двореца было окончено. Его длина была 50 метров, а ширина - 33 метра. О дворце писали — все было построено и обставлено по желанию и вкусу Кшесинской: зал — в стиле русский ампир, салон — в стиле Людовика XVI, спальня и уборная — в английском стиле и т.д. Стильную мебель поставил известный французский фабрикант Мельцер. Люстры, бра, канделябры и все прочее, вплоть до шпингалетов, было выписано из Парижа. Дом с прилегающим садом — маленький шедевр фантазии Матильды Кшесинской. Вышколенные горничные, французский повар, старший дворник — георгиевский кавалер, винный погреб, экипажи, автомобили и даже коровник с коровой и женщиной-коровницей. Любила Матильда попить молочка. Был, разумеется, и большой зимний сад. Откуда все это? Нетрудно догадаться, что источником благосостояния Матильды был огромный военный бюджет России."

Тот самый бюджет, к которому имели доступ Великие князья и в частности Сергей Михайлович. Во всех своих ролях она "блистала": выходила на сцену, увешанная настоящими драгоценностями - бриллиантами, жемчугами, сапфирами. Ее облуживал сам Фаберже и делал многие вещи по заказу Великих князей. Да, она танцует все это время, но балет для нее не работа, а всего лишь развлечение, хотя, надо отдать должное, она талантлива и все делает для того, чтобы быть в форме. И все, для того, чтобы убрать конкурентов и конкуренток! На этот счет есть интересная запись в мемуарах великой балерины Тамары Карсавиной.
Прикрепления: 0676158.png(216.1 Kb) · 3144419.png(348.3 Kb) · 3015689.png(531.6 Kb) · 4968453.png(245.7 Kb) · 3292316.png(423.3 Kb) · 7841104.png(243.1 Kb) · 0250727.png(268.8 Kb) · 3810110.png(270.4 Kb) · 7104708.png(279.3 Kb) · 5421681.png(164.7 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Воскресенье, 24 Мар 2013, 21:32 | Сообщение # 2
Группа: Администраторы
Сообщений: 6427
Статус: Offline


Из воспоминаний балерины Тамары Карсавиной:

"Я вспоминаю еще один случай со штрафом, имевший серьезные последствия. Он произошел во время директорства Волконского. Однажды Матильда Кшесинская надела на спектакль свой собственный костюм, проигнорировав распоряжение Волконского выйти на сцену в костюме, специально сшитом для роли. На следующий день она была оштрафована. Кшесинская рассердилась и стала добиваться отмены, и через несколько дней в "Вестнике" появился приказ министра двора об отмене штрафа. Князь Волконский тотчас же подал в отставку. Его заслуженно очень любили, и общество с негодованием восприняло неуважение, проявленное по отношению к одному из своих членов. В театре стали происходить враждебные манифестации, направленные против Кшесинской, — дорого она заплатила за свой кратковременный триумф. В ту пору она находилась на вершине своего таланта. По виртуозности она не уступала Леньяни, а по актерским качествам даже превосходила ее.

Матильда сама выбирала время для своих спектаклей и выступала только в разгар сезона, позволяя себе длительные перерывы, на время которых прекращала регулярные занятия, и безудержно предавалась развлечениям. Всегда веселая и смеющаяся, она обожала приемы и карты; бессонные ночи не отражались на ее внешности, не портили ее настроения. Она обладала удивительной жизнеспособностью и исключительной силой воли. В течение месяца, предшествующего ее появлению на сцене, Кшесинская все свое время отдавала работе — усиленно тренировалась часами, никуда не выезжала и никого не принимала, ложилась спать в десять вечера, каждое утро взвешивалась, всегда готовая ограничить себя в еде, хотя ее диета и без того была достаточно строгой. Перед спектаклем она оставалась в постели двадцать четыре часа, лишь в полдень съедала легкий завтрак. В шесть часов она была уже в театре, чтобы иметь в своем распоряжении два часа для экзерсиса и грима. Как-то вечером я разминалась на сцене одновременно с Кшесинской и обратила внимание на то, как лихорадочно блестят ее глаза.

С самого начала она проявляла ко мне большую доброту. Однажды осенью, в первый сезон моей работы в театре, она прислала мне приглашение провести выходные дни в ее загородном доме в Стрельне. "Не трудись брать с собой нарядные платья, — писала она, — у нас здесь по-деревенски. Я пришлю за тобой". Мысль о скромности моего гардероба сильно беспокоила меня. Матильда, по-видимому, догадалась об этом. Она подумала и о том, что я не знаю в лицо ее секретаря, поэтому приехала за мной на станцию сама. У нее гостила небольшая группа друзей. В роли хозяйки Матильда была на высоте. У нее был большой сад неподалеку от побережья. В загоне жило несколько коз, одна из них, любимица, выходившая на сцену в "Эсмеральде", ходила за Матильдой словно собачка. Весь день Матильда не отпускала меня от себя, оказывая бесчисленные знаки внимания. У меня создалось впечатление, что все окружающие подпадали под обаяние ее жизнерадостной и добродушной натуры. Но даже я при всей своей наивности понимала, что окружавшие ее лизоблюды источали немало лести. И это вполне объяснимо, принимая во внимание то положение, которое занимала знаменитая танцовщица, богатая и влиятельная. Зависть и сплетни постоянно следовали за ней. Весь тот день меня не покидало чувство недоумения — неужели эта очаровательная женщина и есть та самая ужасная Кшесинская, которую называли бессовестной интриганкой, разрушающей карьеры соперниц.



- Если кто-нибудь тебя обидит, приходи прямо ко мне. Я за тебя заступлюсь, — позже сказала она и впоследствии сдержала слово: ей представилась возможность вмешаться и вступиться за меня. Я стала получать значительно меньше ролей, выяснилось, что директору внушили, будто у меня слишком много работы. Одна знаменитая балерина, не принадлежавшая, по-видимому, к числу моих доброжелательниц, неожиданно проявила чрезмерную заботу о моем здоровье, попросив директора не перегружать меня, поскольку я больна чахоткой. Директор, введенный таким образом в заблуждение этой напускной заботой, проявляя истинное сочувствие, стал постепенно сокращать мой репертуар".

13 февраля 1900 года театральный Петербург отмечал десятилетие творческой жизни Кшесинской на Императорской сцене. На обед после юбилейного спектакля были приглашены сыновья Великого князя Владимира Александровича - Кирилл, Борис и Андрей. С последним у балерины и начался бурный роман. Она была старше Великого князя Андрея Владимировича на шесть лет. При этом Матильда официально жила с Великим князем Сергеем Михайловичем. В июне 1902 года у Матильды Феликсовны родился сын. Мальчика назвали Владимиром в честь отца Великого князя Андрея. Только вот, от кого из Романовых родился этот ребенок, неизвестно до сих пор. Великий князь Сергей Михайлович до конца жизни считал его своим сыном. И опять слово В.А.Теляковскому.


Матильда Кшесинская с сыном Владимиром. 1916

Из дневника Владимира Теляковского: "Неужели это театр, и неужели этим я руковожу? Все довольны, все рады и прославляют необыкновенную, технически сильную, нравственно нахальную, циничную, наглую балерину, живущую одновременно с двумя великими князьями и не только это не скрывающую, а, напротив, вплетающую и это искусство в свой вонючий циничный венок людской падали и разврата. Лаппа сообщил мне, что Кшесинская сама рассказывает, что она беременна; желая продолжать все же танцевать, она некоторые части балета переделала, чтобы избежать рискованных движений. Кому будет приписан ребенок, еще неизвестно. Кто говорит – Великому Князю Сергею Михайловичу, а кто Великому Князю Андрею Владимировичу, другие говорят о балетном Козлове."

В 1904 году она уходит со сцены, но сохраняет за собой право на роли в спектаклях и не разрешает их никому другому танцевать. В 1908 году Матильда Кшесинская успешно гастролирует в парижском Гранд-Опера и поражает публику своими 32 фуэте! И при этом заводит тут же роман со своим партнером Петром Владимировым, который моложе ее на 21 год, что заканчивается дуэлью в лесу под Парижем между последним и Великим князем Андреем Владимировичем.


Матильда Кшесинская в своей балетной школе

А потом была революция и все пошло прахом. Ее шикарный особняк был разграблен, Великий князь Сергей Михайлович погиб в Алапаевске: умирая в заброшенной шахте, он сжимал в руке маленький золотой медальон с портретом Матильды Кшесинской и надписью "Маля". Она же 19 февраля 1920 года отплыла в Константинополь на итальянском лайнере "Семирамида". В январе 1921 года во Франции они обвенчались с Великим князем Андреем Владимировичем, и Матильде получила титул Светлейшей княгини Романовской. В 1929 году Ксешинская открыла в Париже свою балетную студию, где у нее брали уроки ученики даже из Англии, США, Испании.


Матильда Кшесинская в последние годы жизни. 1954

"В 1958 году балетная труппа Большого театра приехала в Париж. Хотя я не хожу больше никуда, деля свое время между домом и танцевальной студией, где зарабатываю, чтобы жить, я сделала исключение и пошла в Оперу посмотреть русских. Я плакала от счастья. Это был тот же балет, который я видела более сорока лет назад, обладатель того же духа и тех же традиций…" - так она написала в своих мемуарах.


Могила Кшесинской на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа

Она умерла в возрасте 99 лет в 1971 году и нашла упокоение на русском кладбище Сен-Женевьев-де-Буа во Франции.

В 2010 году об истории взаимоотношений Матильды Кшесинской и князя Андрея Романова была подготовлена телевизионная передача из цикла "Больше, чем любовь".

Кем же все же она была: куртизанкой или великим талантом? Гетерой или же умной приспособленкой? Наверное все вместе, но одно ясно ее роль в искусстве русского театра и "искусстве" русской жизни была далеко не последней, но такова Россия.



http://chtoby-pomnili.com/page.php?id=861

Прикрепления: 5962442.png(155.9 Kb) · 0420801.png(462.8 Kb) · 0824675.png(282.5 Kb) · 5454989.png(345.0 Kb) · 4611872.png(249.7 Kb) · 2657692.png(430.4 Kb) · 7459873.png(225.2 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Пятница, 23 Июл 2021, 23:35 | Сообщение # 3
Группа: Администраторы
Сообщений: 6427
Статус: Offline
«ТВОЙ, ВСЕЙ ДУШОЙ ТВОЙ. МУРИК»
Неизвестные письма Матильды Кшесинской рассказывают о ее жизни в эмиграции


В редакцию «Культуры» попали уникальные документы - ранее не опубликованные письма прославленной балерины Императорского театра, подруги Николая II и жены великого князя А.В. Романова М.Кшесинской. Эти письма - не только уникальные свидетельства жизни первых лет русской эмиграции во Франции, но и существенное дополнение к портрету этой одиозной фигуры в истории России. Мы подробно изучили письма Кшесинской и князя Андрея, попытались сопоставить их с «Воспоминаниями» балерины и погрузиться в перипетии их жизни на Лазурном берегу в 1920-е годы.

Матильда Кшесинская, по мнению многих современников, была интриганкой. А некоторые и вовсе считали ее парвеню и мистификаторшей, на связях с императорским домом построившей свою карьеру и личную жизнь. Кто-то как личное оскорбление до сих пор воспринимает ее связь - имевшую место или мнимую - с будущим императором Николаем II. Зависть ли тайная, злоба ль открытая, констатировать можно одно - интерес к Кшесинской не угасает. Личность так или иначе прославленной балерины неразрывно связана с историей начала XX в., с мрачными и мистическими ее страницами, которые мы все еще силимся прочесть сквозь сгущающийся туман времени. Поэтому любые новые подробности, позволяющие пролить свет на жизнь последних свидетелей дореволюционной России, спустя ровно 100 лет после начала первой волны белой эмиграции, бесценны. Символично, что в своих воспоминаниях Кшесинская называет самой большой потерей своей жизни «драгоценные» письма наследника, которые «служили бы доказательством тому, что то, о чем я пишу, о моей первой любви - о встрече с Ники - правда». Кшесинская оставила их на хранение «дорогому другу», жене артиллериста Инкина, покидая Петербург в 1917 г. Увы, надежды примы-балерины Императорского театра не сбылись. Постоянные обыски квартиры Инкиных вынудили их сжечь опасную переписку. По крайней мере, так пишет Кшесинская в своих воспоминаниях. С письмами связана вся жизнь Кшесинской. Неудивительно - такова была эпоха, средства коммуникации. И все же письма - красноречивые свидетели истории. И как хорошо, что иногда они пропадают на десятилетия в старых чемоданах, на забытых чердаках и однажды находят своего читателя. Заветный чемодан с письмами балерины и ее мужа, великого князя А.В. Романова, внука Александра II, ждал своего часа почти 100 лет. Письма датируются 1926–1931 гг. И все адресованы одному человеку - Софье Александровой-Голуб, впоследствии Баралли. Очевидно, именно ей и принадлежал архив. Несколько десятков писем балерины Императорского театра и великого князя, вырезки из журналов, водительские права (на имя С.Баралли), банковские расписки. Последние - свидетели тяжелой финансовой ситуации, в которой оказались еще совсем недавно богатейшие люди - великий князь и любимая придворная балерина, обласканная вниманием чуть ли не десятка великих князей.

Приобретение виллы в счастливый довоенный 1913 г. стало судьбоносным и, как потом оказалось, спасительным. Во время гастролей в Монако еще в 1911 г. Кшесинская присмотрела себе виллу на Кап-д’Ай, недалеко от Монте-Карло, и 2 года спустя уже обустраивала собственный особняк в самом роскошном уголке Лазурного берега. Виллу назвали «Алам», что было перевернутым «Мала», уменьшительным от Матильда. Война и революция на 6 лет отрезали ее от этого места. Спустя годы удачное приобретение стало спасительным приютом - роскошный особняк в Петербурге и знаменитая дача в Стрельне, подарки великого князя Сергея, безоглядно влюбленного в Кшесинскую всю жизнь и зверски убитого под Алапаевском вместе с другими членами императорской фамилии, - все было реквизировано большевиками. Путь на Кап-д’Ай оказался долгим. Кшесинская оставалась в России до последнего, надеясь вернуть свои сбережения и драгоценности, хранившиеся в банке. Но тщетно. Из Петербурга она отправилась в Кисловодск, но, когда в феврале 1920 г. стало окончательно понятно, что надеяться больше не на что, на британском военном фрегате - на нем же покинула Россию великая княгиня Мария Павловна - отправилась в Венецию, откуда перебралась в Монако. Сразу по возвращении на виллу Кшесинскую навестил вездесущий Дягилев, постоянно находившийся в поиске средств для своих «Русских сезонов». «Мне было в то время 48 лет, но я была полна сил и могла бы с успехом танцевать. Я была очень польщена его предложением, но отклонила его. С тех пор как Императорские театры перестали существовать, я не хотела больше выступать» - пишет балерина в своих мемуарах. Позже это не помешало Кшесинской блистать на сцене. Последний ее выход состоялся в «Ковент-Гарден» в 1936 г. Ей было 64 года...В письмах Софье балерина признается, что гости бывают на вилле «Алам» едва ли не каждый день. Т.Карсавина, Ф.Шаляпин, балетмейстер М.Фокин, итальянский маркиз Пассано, женатый на дочери Салтыкова-Щедрина, заезжавший «поиграть в картишки».

Любопытно, что о С. Александровой-Голуб в подробных воспоминаниях Кшесинской нет ни слова. Так кто же она, эта загадочная для нас личность, сохранившая ее письма и князя Андрея к ней? По переписке и вырезкам из газет - С.Александрова-Голуб, «исполнительница русских песен и цыганских романсов», жена богатого мужа, тоже жила на своей вилле в Монако. Она, судя по всему, была близко знакома с Кшесинской и ее супругом, входила с ними в один круг. В 1980-е годы виллу Софьи и все вещи выставили на продажу. Чемоданчик с документами оказался у некой женщины, помогавшей с продажей вещей из виллы. По словам ее сына, который пожелал остаться неназванным и у которого в данный момент находятся письма Кшесинской, она решила сохранить переписку по неизвестной для него причине. Все письма адресованы «милой Сонечке», и написаны лично Кшесинской и князем Андреем. Они пронизаны щемящей нежностью и благодарностью к ней и ее «драгоценному супругу». При всем этом письма можно назвать своеобразной хроникой финансового краха 2-х не приспособленных к тяготам людей. И судя по интенсивности и драматическому накалу переписки, Софья и ее муж были спасительной соломинкой для их стремительно тонущего судна под названием «Беззаботная жизнь на Лазурном берегу».Тревогой о финансовом состоянии и долгах наполнена вся обнаруженная переписка. Неудивительно, ведь Кшесинская, по ее собственному признанию, приехала в Монако «без гроша» и была вынуждена сразу же заложить виллу, «чтобы расплатиться с прислугой и старым садовником Ботэн, которые 6 лет терпеливо ждали моего возвращения и берегли дом и сад». «Надо было также приодеться, так как, кроме двух старых платьев, ничего больше у меня не было, не говоря уж о моем сыне, который буквально нигде показаться не мог», - пишет балерина в своих «Воспоминаниях».

Финансовые мытарства титулованной четы (в эмиграции пара смогла получить благословение на брак от великого князя Кирилла Владимировича, брата князя Андрея, и Кшесинская официально приобрела высокие регалии) вскрывают пикантные подробности. В том числе намеки на интриги и тайные увлечения. Так, письма проливают некоторый свет на обстоятельства, скрытые Матильдой в мемуарах. А именно - ее увлечение казино. Хотя она и признавалась в воспоминаниях, что «всю жизнь любила играть», но речь не шла о миллионах и проигрыше состояний. «Как все игроки, я проиграла, но это были сравнительные пустяки». Кстати, вилла «Алам» сейчас выставлена на продажу. В описании, предоставленном агентством недвижимости, упоминается, что балерина вынуждена была продать ее, проигравшись в казино Монте-Карло. Кшесинская лично опровергала это популярное при ее жизни мнение. Впрочем, письмо князя из найденного архива, в котором он, тщательно прописывая все свои регалии, милостиво просит предоставить ему ссуду еще в миллион франков, возможно, говорит об обратном. Казино часто упоминается в письмах середины 1920-х годов. Например, балерина обстоятельно излагает проблему проигрыша грузинской княжной Тамарой Эристави крупной суммы и обсуждает вопрос немедленной пересылки ей 2275 франков для покрытия проигрыша.

«После моего отъезда она стала проигрывать так, что даже не может больше играть. Она и при мне последний раз проиграла, и проиграла, вероятно, все, что наиграла, когда я была в Париже». - сокрушается балерина в одном из писем. Речь идет о той самой Т.Эристави, которая получила в наследство драгоценное ожерелье из бриллиантов и изумрудов, принадлежавшее в свое время ее предкам - царям Имеретии. Эти драгоценности Тамара сумела удачно вложить в Париже и жила относительно безбедно. «Не знаю, как благодарить тебя за отношение ко мне и за твою заботу, сердечно благодарная и твоему мужу, Верь, Сонечка, и хочу, чтобы знал твой муж, не страх сказать А.В., что я проиграла, он никогда не делает мне упреков и всегда знает, когда я деньги беру на игру и проигрываю, но теперь, когда он лечится, мне не хотелось ему делать неприятности. Он мне ничего не запрещает, но в душе ему будет неприятно, теперь, когда наши дела не блестящие. Ты понимаешь меня, дорогая». «Дорогая моя, любимая, верь мне, я уже старая, за всю жизнь женщины-друга, такого как ты, у меня не было». - пишет Кшесинская 8 июня 1926 г. И приписка в конце, как оправдание нервности письма: «Мой stylo сегодня шалит и потому пишу так скверно и неровно».

Внимательное прочтение писем наводит на мысль о том, что именно проигрыши Кшесинской стали причиной охлаждения Сонечки и ее мужа к балерине. Мы видим только письма, отправленные самой Кшесинской. Но почти в каждом она жалуется, что Сонечка ей не отвечает или что в последний момент ее не оказывается там, куда собирается приехать Кшесинская. При этом и она, и князь Андрей постоянно выражают в письмах признательность, почтение и даже любовь к этой неизвестной чете - кем был супруг Сонечки, которому в каждом письме передается наинежнейший привет, неизвестно. Лишь пару раз называется его имя - «Вася». Но извинения за пропущенную выплату процентов и часто поднимаемый вопрос нехватки денег и жалобы на трудную жизнь наводят на мысль о том, что семьи связывали неприятные денежные обязательства, а попросту долги. Отсюда - подобострастие с одной стороны и явная холодность с другой. Особенно тревожным выдался 1926 г. В феврале 1927 г. истекал срок закладной на виллу «Алам». И все надежды четы были связаны с неким Ферраном, который, по словам балерины, взял на себя заботы о продаже виллы. Как это свойственно творческим людям, беспокоиться о своем положении они начали, судя по всему, с приближением срока расплаты. Однако, как следует из письма от 13 июня 1926 г., Ферран успокоил их своими обещаниями помочь в критический момент, коль скоро такой наступит. «И вещицу продавать не надо - оставлю про черный день», - по-детски радуется Кшесинская, добавляя, что, возможно, и в «сказочно прекрасный Виши» получится выбраться. «Видишь, Сонечка, никогда не надо терять надежды», - заключает она. Верить и надеяться ей было свойственно. Оттого так любила она праздники и даже в кровавые годы революции и скитаний умела устраивать дружеские посиделки. В своих воспоминаниях Кшесинская описала немало таких моментов, когда коньяк находился даже в момент бегства на телегах от очередного налета красных на Кисловодск. Бесхитростность описаний подобных эпизодов, бесспорно, подкупает. Хотя многие могли бы упрекнуть ее в поверхностности, ведь с таким же простодушием балерина описывает изобилие роскошных подарков, которые некуда было ставить в Петербурге, или то, как просила поменять подарок от директора Гранд-Опера на более дорогой. И все же, упав с высот и оказавшись хоть и при титуле, но перед проблемой банального выживания, она не утратила чувства жизни, нигде в своих воспоминаниях не сокрушалась об утраченном, хотя утрачено было все, кроме монакской виллы, оказавшейся, правда, в залоге из-за огромных долгов.

Ферран предлагал Кшесинской даже переехать в его только что приобретенный замок в окрестностях Гренобля. «Конечно, жизнь там будет очень приятной, но веселья не будет. Зато можно будет меньше проживать», - выдает Кшесинская. Впрочем, переезжать в скучный Гренобль не понадобилось - вскоре Ферран магическим образом исчезает из списка благотворителей, превращаясь в нежелательную фигуру, обозначаемую в письмах как Ф., с которой Кшесинская избегает встречаться в казино. А вот покинуть Монако им с князем в итоге все-таки пришлось. Вилла была продана в 1929 г., и чета переехала в Париж, в 16-й округ, где Кшесинская сняла виллу «Молитор» с садом и основала балетную студию. Остается загадкой, почему из благодетеля, спасающего высокую петербургскую чету от бедствий, Ферран превращается в демона и клеветника. В письме Сонечке Матильда пишет, что Ф. распускает некие слухи о ней и великом князе и что дело это касается получения некой суммы денег, на которую семья рассчитывала. Разошлись ее дороги и еще с одним благодетелем - И.Махониным, русским изобретателем, эмигрировавшим во Францию в 1921 г. и, судя по всему, имевшим средства к существованию.


В 1929 году Кшесинская называет Махонина в одном из писем «хамом», обвиняя в шашнях с некой юной француженкой во время болезни его жены. Несмотря на тревоги, умение жить в радость - пожалуй, главное, что постоянно сквозит из ее будничных переживаний. «Несмотря на летнее время, у нас каждый день гости. То к завтраку, то к обеду, то днем. И потому ничего не успеваю сделать. А утро все занято. Танцую, купаюсь, работаю в саду», - признается балерина своей заветной доверенной Сонечке. Тревоги соседствуют с ощущением праздника жизни, разговоры о необходимости экономить - с устройством благотворительного вечера в Монте-Карло осенью 1928 г. У балерины была собачка Сноб, которую она часто брала с собой на воды, в Виши. «Он ведет себя отлично, и когда мы завтракаем или отдыхаем, остается с chauffeur’ом». Кшесинская любила животных, в Петербурге у нее были даже корова и коза, а также преданный голубь, о котором она пишет с большой нежностью. В октябре 1926 г. вилла была сдана внаем: «Виллу сдали, контракт подписан, и теперь полна забот, как устроиться подешевле, чтобы хватило на более продолжительное время». В это время, и об этом Кшесинская пишет также в своих воспоминаниях, умирали многие великие князья, тоже оказавшиеся за границей после революции. Многие жили на Лазурном берегу. Она делится с Софьей своими надеждами и разочарованиями. «Хотела на три месяца переехать в Cannes, на villa покойной В.К. (великая княгиня) Анастасии Михайловны, это было бы бесплатно. Но получила ответ, что villa продана».

Великая княжна была сестрой великого князя Сергея Михайловича, расстрелянного большевиками. В своих воспоминаниях Кшесинская сокрушается, что великий князь Сергей, который был страстно влюблен в нее и даже воспитывал ее сына от князя Андрея, отказался вовремя уехать за границу. Русские эмигранты, в том числе члены царской фамилии, соседи Кшесинской по Лазурному берегу, долго питали тщетные надежды на то, что царская семья выжила. В воспоминаниях Кшесинская пишет о том, что много говорила об этом с великой княгиней Анастасией Михайловной, с которой они часто виделись. Та приглашала Матильду и ее сына Вову к себе на виллу «Фантазия» в Эз, близ Ниццы. Именно туда она и намеревалась переехать после смерти великой княгини. Впрочем, мытарства с виллой продолжались и в 1928 г. Она плохо сдавалась внаем, и вопрос с деньгами стоял постоянно. Параллельно Матильда обустраивала парижскую виллу и студию, где спешила открыть школу танцев - все надежды о заработке были связаны с ней и впоследствии оправдались. Школа имела огромный успех. Работать приходилось на износ. «Я так устаю, что в день отдыха лежу и даже завтракаю в кровати. Нужда заставляет работать свыше своих сил» (1929).

Личность С.С. Александровой-Голуб канула в Лету. Узнать что-либо о ней в 2-х московских музеях не удалось, возможно, архивы скажут больше. Сонечка предстает в письмах Кшесинской персонажем, постоянно обремененным какими-то проблемами. То со здоровьем что-то серьезное, либо Матильда с ее манерой преувеличенного внимания придает этому слишком большое значение. Но в письмах к Сонечке она постоянно выражает ей сочувствие и озабоченность ее положением. «Я была ужасно огорчена. Неужели и в Париже вы не могли избежать неприятностей. Бедная моя Соничка», - из письма балерины от 24 мая 1927 г. (орфография оригинала). На протяжении нескольких писем идут причитания по поводу утерянной броши Сонечки, которая, видимо, так и не нашлась. Из этого же письма мы узнаем, что брак сестры Сонечки распался, а муж уволился из «Спортинга», чрезвычайно модного светского клуба в Монако. Очевидно, что наличие некоего займа у таинственного мужа Сонечки вынуждало Кшесинскую постоянно отчитываться о финансовом положении, которое, судя по письмам, было бедственным. Вот, пишет Кшесинская, сетуя, что не может всего рассказать, так как «сложно» и «опасно» в письме все излагать, сын Вова поехал в Париж всего на 2 дня, «вероятно, бедняжке жалко будет так мало пробыть в Париже, но денег с собой очень мало, остановится у Толстых, в Hotel’е очень дорого».

Судя по очень ласковому обращению в письмах, Сонечка была человеком весьма близким не только самой Кшесинской, но и князю Андрею. Так, в одном из писем Матильда пишет полушутя: «Мужу передай от нас всех сердечный привет. В.К. (великий князь) боится, что ты если долго его не увидишь, то разлюбишь, не мужа, а его, Андрея Владимировича. Обнимаю тебя, моя любимая Сонечка. Твой, всей душой твой. Мурик». Не то слухи, распускаемые Ферраном, не то проволочки с выплатой долга сыграли свою роль, но отношения подруг портятся. В сентябре 1928 г. Кшесинская укоряет (впервые!) Сонечку, что «совсем ее забыла». Как всегда у Матильды, она сначала жалуется на жизнь, чтобы смягчить эффект от тех приятных моментов, в которых, по большому счету, проходит ее жизнь. Да, виллу все же придется продать или сдать внаем, но пока никто не нашелся. Зато от приглашений нет отбоя. И снова искусный реверанс: «Так грустно было видеть вашу виллу необитаемой. Как бывало мило у вас зимой, эту зиму я буду лишена этого удовольствия». И снова жалобы: «На следующей неделе опять надо ехать в Париж, опять искать деньги. Я так похудела в Royat (курорт), было 53, теперь меньше 48 к, такой я давно не была, много работаю».

Впрочем, из письма великого князя, который тоже писал Сонечке, видно, что их с Кшесинской приглашали в Монте-Карло в декабре 1931 г., но они не поехали. «Как было бы приятно погостить у вас, встретить праздники и передохнуть», - пишет Андрей Владимирович и объясняет, что бросить студию даже на несколько дней «во время всеобщего кризиса очень опасно, «и так все жмутся, платят с трудом». «Вообще с этим кризисом мы не знаем, как дальше быть, Маля работает из последних сил, а доходы не увеличиваются и даже уменьшаются. Все это очень грустно». Он уточняет, что Маля сама хотела бы написать, но так устает, что на письма нет сил. Надо сказать, что письма обоих супругов всегда наполнены большой, даже где-то преувеличенной сердечностью. Даже ради этого стиля письма читать очень интересно - старая орфография (и порой едва различимый почерк, особенно князя, у которого все буквы соединены в одну сплошную «арабскую вязь») в сочетании с многочисленными выражениями нежности и расположения, так редко нынче встречающимися, - чтение для истинных эстетов. Хотя, к сожалению, в них и не содержится никаких высказываний относительно чего-то отвлеченного - почти полностью они посвящены финансовым проблемам семьи. Судя по всему, те были весьма существенны, несмотря на огромные усилия Кшесинской, видимо, кризис начала 1930-х уже давал о себе знать. Так, письмо великого князя Андрея от 30 августа 1930 г. просто душераздирающее. В нем он подробно описывает бедственное положение семьи. А ведь подумать, сколько родственников королевских кровей, в том числе действующих монархов, было у него в Европе! Но никто не предложил никакой сколько-нибудь значимой помощи.

«Милая Соня, мы оба отошли от телефона со слезами на глазах, так мы были бесконечно тронуты вашим добрым вниманием и сердечным желанием нам помочь. В особенности тем, что, несмотря на то, что мы Вам столько уже должны. Вы все же хотели дать нам возможность приехать в Виши вздохнуть и провести с вами время. Милая Соня, но если бы Вы и даже дали нам эту возможность, то мы боялись бы ей воспользоваться. До того мы оба износились, что нам стыдно даже показываться на людях, и где нам в таком виде появляться в Виши. Кроме того, мы сейчас совершенно без гроша и о если бы Вы знали, к чему приходится прибегать и через что проходить, чтобы протянуть время до того дня, когда мы будем спасены .Вот послезавтра будет день рождения Мали, и на все про все у нас лишь 100 франков в кармане. А что будет во вторник и среду, мы положительно не знаем».

Очевидно, трудности были связаны с закрытием студии. Князь признается: «Маля почти каждый день приносила домой почти весь свой заработок, на что мы и жили, но теперь прямо ужас. С раннего утра, как только проснемся, мы оба ломаем себе голову, где и как достать денег, чтобы просуществовать лишний день, и при этом условии жить сделалось совершенно не по силам больше. Если я вам пишу все так прямо и откровенно, то потому что в эти ужасные времена Вы проявили к нам сердце и дружбу, позвонив к нам по телефону и мы оба были глубоко тронуты Вашим вниманием и хотели поскорее это Вам еще раз выразить от всего нашего измученного сердца». Сложно упрекнуть князя в неискренности, видимо, Сонечка действительно вызывала у четы такие трепетные чувства. И тот факт, что она сохранила письма, - скорее, доказательство ее доброго отношения к князю и его супруге. Но почему же Кшесинская не упоминает ее в своей книге воспоминаний?
Ксения Фокина
23.07. 2021. газета "Культура"

https://portal-kultura.ru/article....-emigra
Прикрепления: 9045359.jpg(8.6 Kb) · 3706151.jpg(9.8 Kb)
 

Форум » Размышления » Биографии, воспоминания » МАТИЛЬДА КШЕСИНСКАЯ
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск: