[ Правила форума · Обновленные темы · Новые сообщения · Участники · ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Форум » Размышления » Биографии, воспоминания » ВСПОМИНАЯ ИРАКЛИЯ АНДРОНИКОВА *
ВСПОМИНАЯ ИРАКЛИЯ АНДРОНИКОВА *
Валентина_КочероваДата: Пятница, 27 Сен 2013, 18:13 | Сообщение # 1
Группа: Администраторы
Сообщений: 6504
Статус: Offline
К 105-летию со дня рождения...
ВСПОМИНАЯ ИРАКЛИЯ АНДРОНИКОВА


В СССР слава следовала за ним по пятам, но он относился к ней более чем спокойно. На улице Андроникова приветствовали все, и каждому в ответ - улыбка. Литературовед по образованию, он рассказывал зрителям о героях XIX в., которым жил и дышал, о Пушкине и Лермонтове мог беседовать часами напролет. Тому, кто И.Андроникова не видел и не слышал "живьём" - всё равно не понять, что это было. Во времена, когда трамвай ходил в центре Москвы, а хлеб отвешивали по 200 гр.  на весах, люди улыбались даже не от выступлений артиста, а уже только от афиш с его фамилией: "Ираклий Андроников. Устные рассказы".
Кто-то верно заметил: если Ираклий входит в какое-нибудь заведение, то работа будет парализована на всё время его визита – неважно, булочная это или редакция, научный институт или отделение милиции. Все слушали, раскрыв рты. Хотя в академической среде шептали, мол, доктор филологических наук Андроников лучше актёрствует, чем комментирует Лермонтова. Да Бог с ними...

ИРАКЛИЙ ЛУАРСАБОВИЧ АНДРОНИКОВ
(28) 09.1908 — 13.06.1990)

В справочнике СП кратко сказано, что И.Л. Андроников  - прозаик, литературовед, и только. Если бы я составлял этот справочник, я раньше всего написал бы без всяких покушений на эксцентрику:
И.Андроников  - колдун, чародей, чудотворец, кудесник. И здесь была бы самая трезвая, самая точная оценка этого феноменального таланта. Я не встречал ни одного человека, который был бы хоть отдаленно похож на него. Из разных лит. преданий мы знаем, что в старину существовали подобные мастера и искусники. Но их мастерство не идет ни в какое сравнение с тем, каким обладает И.Андроников. Дело в том, что, едва только он войдет в вашу комнату, вместе с ним шумной и пестрой гурьбой войдут и Маршак, и Качалов, и Фадеев, и Симонов, и О.Ю. Шмидт, и Тынянов, и Пастернак, и Вс. Иванов, и Тарле. Всех этих знаменитых людей во всем своеобразии их индивидуальных особенностей художественно воссоздает чудотворец Андроников. Люди, далекие от искусства, невежественные, называют это его мастерство имитаторством. Неверное, поверхностное слово! Точнее было бы сказать: преображение. Андроников весь с головы до ног превращается в того, кого воссоздает перед нами. Сам он при этом исчезает весь без остатка.

Как-то вскоре после смерти А.Толстого он сидел у меня в комнате и голосом Алексея Николаевича говорил о различных новейших событиях - то самое, что сказал бы о них покойный писатель. Стемнело. Андроников продолжал говорить, и, пока не зажгли огня, я проникся жутким до дрожи чувством, что в комнате у меня за столом сидит Алексей Николаевич. И даже удивился, когда засветили лампу и я обнаружил, что это не Алексей Николаевич, а Ираклий. Мало того, что он точно передал голос писателя, колорит его речи, ее тембр, ее интонации,- он воспроизвел самую манеру его мышления. Преображаясь в того или иного из достопамятных и достославных современников наших, Андроников не только воскрешает его внешние признаки - его жесты, его походку, его голос,- нет, он воссоздает его внутренний мир, его психику, методы его мышления и силой своей проникновенной фантазии угадывает, что сделал бы и сказал бы изображаемый им человек при тех или иных обстоятельствах; например, какую лекцию прочитал бы наш друг академик Тарле, если бы на Землю напали, например, обитатели Марса.

Среди созданных его творческой фантазией образов есть Б.Пастернак. Здесь Андроников весь, до последнего волоска, до мизинца, преображается в Бориса Леонидовича - со всеми внезапными взрывами его густого, гудящего баритона со множеством смысловых и эмоциональных оттенков, со всей его причудливой манерой обрушивать на собеседника лавину признаний, откровений, размышлений, предчувствий, догадок, надежд. Восхищаясь магическим искусством Андроникова, я всякий раз убеждался, что он-то и есть главный химик в той волшебной мастерской, о которой некогда мечтал Маяковский, - о мастерской человечьих воскрешений. Вы помните в поэме «Про это»: Рассиявшись, высится веками мастерская человечьих воскрешений.

Все ушедшие от нас, незабвенные, навеки умолкнувшие поэты, музыканты, актеры, ученые - Остужев, Щерба, Штидри, Пастернак, Соллертинский,- все они магией творчества вновь встают из могил и дышат и беседуют с нами, живые, обаятельно милые, во всем своеобразии мельчайших духовных примет, и я, знавший их, могу засвидетельствовать перед нашим потомством, не испытавшим моего великого счастья, что воскрешенные И.Андрониковым - в точности такие, какими они были в жизни. Подумайте только: я знал несколько лет и любил замечательного нашего ученого и романиста Ю.Тынянова. Что могу я сделать, чтобы почтить его память? Написать о нем статью? И только. Но ведь из этой статьи читатель получит приблизительное, смутное представление о нем, а И.Андроников, идучи со мной по дороге, вдруг дернул шеей, взглянул на меня по-тыняновски и до такой степени превратился в Тынянова, что я чуть не закричал от испуга: это был живой Юрий Николаевич, пронзительно умный, саркастический, грустный и гордый, словно я и не присутствовал при его погребении.

Все эти редкие таланты Андроникова сказались и в его произведениях, конечно, не вполне, но отчасти. Чтобы так возрождать к новой жизни давно отошедших людей, нужны не только памятливое, зоркое зрение, не только безошибочный слух, не только переимчивый, гибкий, обладающий сотнями тональностей голос, - нужно раньше всего проникновенное знание души человеческой, то, что прежде называлось сердцеведением. Лит. творчество Андроникова почти так же самобытно, как и его  лицедейство. Такого писателя до сих пор никогда не бывало. Как не похож он на других литературоведов, каких я знал в своей жизни! Знал я С.А. Венгерова, П.И. Щеголева, П.О. Морозова, М.А. Цявловского - благословенные имена, незабвенные труженики!- все это были раньше всего домоседы, отшельники, кабинетные люди, словно цепью прикованные к своим книжным полкам и огромным столам, заваленным грудами старинных фолиантов и рукописей.

А И.Андроников, каким мы знаем его в последние годы благодаря радио, кино, телевизору, - это новый, небывалый тип литературоведа XX в.: всегда на ходу, на бегу, вечно спешит с чемоданом то в Нижний Тагил, то в Георгиевск, то в Северную Осетию, то в Кабарду, то в Актюбинск, то в Штутгарт, то в Мюнхен, то в замок Хохберг, то в замок Вартхаузен, - литературовед-скороход, путешественник, странник. Бросает дом и семью и в вагоне, в самолете, на пароходе, в авто мчится без оглядки за тысячи километров ради старой бумажки, на которой сто двадцать или 130 лет тому назад было начертано хоть несколько слов рукою Глинки, В.Пушкина, Вяземского или безмерно им любимого Лермонтова. И так жарок его интерес к этим неведомым строчкам, что кажется, узнай он, что одна из этих бумажек лежит на дне океана, он, ни секунды не медля, нырнул бы в океанскую пучину и вынырнул с этой бумажкой в руке. Или кинулся бы в кратер любого вулкана.

И что всего замечательнее: во время всех этих экспедиций и розысков он встречается с бездной народа, - с инженерами, советскими служащими, немецкими баронами, профессорами, старосветскими барынями - с великим множеством разнообразных людей, и в нем просыпается мастер портрета, художник, артист, сердцевед, которым мы так восхищались, когда он изображал перед нами Фадеева, А.Толстого, Пастернака, Маршака, Соллертинского. Поэтому его книги о тех лит. сокровищах, которые он добывает для нас, - не только об этих сокровищах. Они доверху набиты людьми, с которыми встречался И.Андроников во время своих неистовых странствий за разбросанными по всему свету драгоценностями русской культуры. До сих пор литературоведы сообщали читателям лишь результаты своих разысканий. Андроников - именно потому, что он портретист и художник, - первый решился поведать о самих разысканиях и о тех персонажах, с которыми ему в это время довелось повстречаться. А так как эти подвиги и приключения Андроникова рассказаны им очень бравурно, занятно, художественно, со свойственными ему блестками юмора, превосходным живописным, живым языком, иным читателям может почудиться, что книги его совсем не научные, так как многие все еще считают научными лишь тяжеловесные, мрачные, беспросветно унылые книги, написанные мутным, казенным, напыщенным стилем. Но в том-то и дело, что при всей своей блестящей художественности книги Андроникова - это книги большого ученого.

Охота за рукописями и рисунками великих людей не была бы так плодотворна, если бы в книге Андроникова азартный охотник не сочетался с подлинным ученым-исследователем, добывшим колоссальную свою эрудицию многолетним усидчивым, упорным, кропотливым трудом. Забывают, например, что, перед тем как пуститься на поиски утерянных реликвий Лермонтова, Андроников сиднем просидел десятки лет, изучая чуть ли не во всех книгохранилищах нашей страны его удушливую и злую эпоху, его жизнь и титанически гениальное творчество. Когда, бывало, ни войдешь в рукописный отдел Ленинградской публичной библиотеки, или в Пушкинский дом, или в научный отдел нашей Ленинской библиотеки здесь, в Москве, непременно увидишь Андроникова, погруженного в изучение рукописей, книг и газетных листов, имеющих хотя бы самое отдаленное отношение к поэту. Считалось, например, прочно установленным, что вся экзотика «Мцыри» и «Демона» - абстрактная, книжная, заимствованная русским поэтом у Т.Мура и Байрона, дань модному лит. веянию, подражание европейским образцам. Книга Андроникова кладет этим заблуждениям конец и доказывает десятками фактов, не замеченных другими исследователями, что Лермонтов как великий поэт-реалист заимствовал экзотику своих бессмертных поэм из конкретных впечатлений кавказской действительности.

Рассказывая так увлекательно о своих лит. находках, о тех надеждах, разочарованиях, восторгах, с которыми связаны поиски неведомых рукописей, таящихся в частных архивах, Андроников тем самым доводит до сознания широких читательских масс, как драгоценна для советской культуры деятельность ученых, литературоведов, музейных и архивных работников, посвящающих всю свою жизнь отысканию, добыванию, изучению памятников великого прошлого нашей многонациональной словесности. Его «Рассказы литературоведа» представляются мне своеобразным учебником. Они учат бескорыстно, самозабвенно и страстно любить высокие ценности нашей культуры и ненавидеть презренных людишек, которые ради своих низменных выгод кощунственно третируют их как ходкий товар.
К.И. Чуковский
http://chtoby-pomnili.livejournal.com/75670.html


Ираклий Луарсабович родился в Петербурге, в семье адвоката и присяжного поверенного. Его семья ведет свою историю от дворянской ветви рода Андроникашвили. В семье было двое детей: Ираклий и Элефтер. В 1925 гю Иралий окончил школу в Тифлисе и поступил на историко-филологический факультет Ленинградского университета и одновременно на словесное отделение Института истории искусств. С 1928 г. начал выступать как лектор филармонии.

Окончил университет в 1930 г. получив диплом литработника с журнально-газетным уклоном, стал сотрудником юмористического журнала «Ёж и Чиж». С 1934 г. работал библиографом в Публичной библиотеке, и это ему помогло в исследовании творчества М.Ю.Лермонтова, которое он начал еще в студенческие годы. В 1935 г. состоялось первое публичное выступление Андроникова как чтеца. С тех пор его выступления с устными рассказами стали пользоваться большой популярностью. В 1936 г. Ираклий Луарсабович опубликовал первую статью о Лермонтове, а в 1939 г. вышла его книга «Жизнь Лермонтова».

Во время войны И.Андроников работал в газете «Вперёд на врага» на Калининском фронте. После войны продолжил исследования творчества Лермонтова и в 1947 г. защитил кандидатскую диссертацию «Разыскания о Лермонтове», а в 1956 – докторскую «Лермонтов в Грузии в 1837 г.». Кроме этого, у него вышел еще ряд книг о поэте – «Лермонтов. Новые разыскания», «Рассказы литературоведа» (1949), «Лермонтов» (1951), «Лермонтов. Исследования, статьи, рассказы» (1952).
Ираклий Луарсабович за свое творчество был удостоен Госпремии СССР, Ленинской премии СССР и награжден двумя орденами. В 1954 г. он впервые выступил на ЦТ с циклом рассказов. Передачи назывались: «Ираклий Андроников рассказывает». Было снято несколько фильмов, в которых он читал свои устные рассказы. Его яркая образная речь, личное обаяние рассказчика снискали всеобщую любовь зрителей.
Умер Ираклий Луарсабович в возрасте 81 года. Похоронен в Москве на Введенском кладбище (18 уч.)



РАССКАЗЫ ПРО АНДРОНИКОВА
Ираклий Луарсабович создал уникальный жанр устного рассказа. Послушайте «Качалов в гостях у Толстого», и вы не только многое поймете в барственном характере «красного графа», но даже услышите цоканье копыт, когда переугощавшийся великий артист уезжает на вокзал. «Первый раз на эстраде», «Загадка Н. Ф. И», «Воспоминания об Иване Ивановиче Соллертинском», «Ошибка Сальвини», «Горло Шаляпина» - свои новеллы Андроников с равным энтузиазмом рассказывал что музейной хранительнице, что публике КЗ им. Чайковского, а то, по случаю, - И.Моисееву, с которым дружил. И для всех них генерал Чанчибадзе, поэт Маршак, дирижер Гаук, академик Жирмунский, актер Остужев, грузинский дядя Илико становились добрыми знакомыми. Жанр лит. портрета так и остался эксклюзивом Андроникова - исследователя, автора и исполнителя в одном лице. Доктор филологических наук и народный артист СССР, человек-театр. О своем отце рассказывает Екатерина Андроникова.

- Ваш любимый устный рассказ Ираклия Луарсабовича? Мой - об актере Илларионе Певцове, что заикался в жизни, но не на сцене.
- Любимых много, вряд ли назову один. Может, «Четыре часа из жизни Блока»: отец слышал от Вс. Иванова, как Блок 4 час. читал лекцию, а записал в журнале один час. Многие истории папа рассказывал только за столом, в компании. Мне хотелось их записать, но, к сожалению, мало что удалось. Тогда я училась в балетной школе, и мама давала мне рубль в день на обед. Я покупала мороженое в ЦУМе за 20 коп., а 80 коп. откладывала. Накопила рублей 100 - все мелочью. Приехал из Тбилиси Элевтер Луарсабович, брат отца, добавил денег, и мы поехали на Смоленку в комиссионный магазин. Купили магнитофон «Грюндиг». Ну, думаю, теперь все запишу. Но когда приходили гости и папа бывал в ударе, я не успевала среди вилок, тарелок и угощений развернуть эту огромную бандуру. А в одиночестве папа не рассказывал - ему нужна была публика.

- Почему Ваш отец - при его легком пере - не написал воспоминаний?
- Возможно, откладывал на потом, всегда - дела, заботы, но после гибели моей старшей сестры Мананы в 1975 г. он заболел. Я не люблю об этом говорить. Ему стало трудно писать, пропадал голос. Он лишился возможности работать, но с великим достоинством прошел этот трагический период жизни. Помогала, конечно, мама. Она была ему предана всю жизнь. С папой они жили в абсолютной гармонии.


Вивьена Абелевна Андроникова

- Как познакомились, знаете?
- В гостях. Поженились они быстро, отец переехал в Москву в 1935 г., а через год родилась Манана. Мама была актрисой театра-студии Р.Симонова, и, как говорят, очень красивой и яркой характерной актрисой. Но ушла со сцены сразу после замужества и начала помогать отцу. Жили невероятно дружно. Папа к быту был абсолютно не приспособлен, возможно, потому что всеми этими вопросами занималась мама.


С дочерью Екатериной. Начало 1950-тых.

- Обычно такие открытые, жизнерадостные, всем помогающие люди, каким был Ираклий Луарсабович, в семейных буднях молчаливы и замкнуты. Каким он был в жизни?
- Очень выдержанным. Старался отстраняться от конфликтных ситуаций. Дом был шумный: мама - темпераментная и импульсивная, мы с Мананой все время хотели быть около отца и мешали ему работать, рядом няня - шебутная и властная, прожившая у нас 30 лет.
Отец исчезал в кабинете и мог стучать по клавишам машинки при любом гаме. Ставил пластинку и работал. Не отвлекался, даже если я дергала его за рукав. Манана-то была старше, умная, образованная, талантливая, красивая, позже у них с папой были даже совместные работы, и общались они как коллеги. А я любила повалять дурака с папой - он придумал для меня сказочный мир. Мир вымышленных героев, которые жили на Арбате. И все они были собачки: Виктор Иванович - их начальник, Капа Вазочкина, Фрида, Газетка. А вообще папа общался со мной как со взрослым человеком даже в детстве. Помню, в Переделкино составлял мне список литературы: что обязательно надо прочитать, что во вторую очередь, а что можно опустить. С ним было чрезвычайно интересно, но общения мне всегда не хватало: он уходил в архивы, библиотеки, издательства, по вечерам - выступления. Работал ночью. Спал всегда мало, поздних пробуждений не признавал, и всегда - подтянутый, выбритый, аккуратный, стремительный. При своей плотной комплекции оставался очень подвижным и легким.

- В роду Вашего отца немало знаменитых людей. Он рассказывал о предках? Например, о своем дяде - философе И.Ильине или о дедушке - Я.Гуревиче, основателе славной петербургской гимназии?
- И.Ильин был двоюродным дядей моего отца. Когда он покинул Россию, папе было 14 лет, поэтому никаких особых отношений между ними быть не могло. Не думаю, что отец много знал про Ильина, особенно про заграничный период его жизни. Кроме того, Вы же понимаете, в те времена в анкетах писали, что родственников за границей нет, и многие темы при детях не обсуждались. Конечно, я слышала о «философском пароходе». Но так сложилось, что тогда меня интересовало другое, и многое из того, что теперь хотелось бы знать о родственниках, оказалось вне поля моего зрения.
Е.Я. Гуревич - мама моего отца - дочь знаменитого историка и педагога, в гимназии которого получили образование многие известные люди, и Л.И. Ильиной. Вот таким образом соединились эти две семьи.
Папин отец - Л.Н. Андроников - известный петербургский адвокат, последний сенатор во Временном правительстве, талантливый оратор. Позже он создал юрфак в Тбилисском университете. В отце счастливо соединились черты русской и грузинской культуры.

- В университетском дипломе И.Андроникова значилось: «литработник». Как он стал автором «устных рассказов» и артистом?
- Параллельно с учебой в Ленинградском университете отец занимался в Институте истории искусств и постоянно посещал Филармонию. Там известный музыковед И.Соллертинский и предложил ему выступить со вступительным словом перед симфонией Танеева. О том, что из этого вышло, - рассказ «Первый раз на эстраде». К тому времени отец уже рассказывал в домашних компаниях про людей, которых встречал. Эти небольшие зарисовки пользовались большим успехом. Однажды приехал в Ленинград директор издательства «Советский писатель» Ф.Левин и пригласил его в Москву выступить в Доме писателей. Перед началом вечера замечательный чтец В.Яхонтов успокаивал отца, боявшегося провала, тем, что наденет белые брюки и выставит ноги в проход между рядами - в темном зале они будут напоминать, что есть среди публики доброжелательный зритель.

- Концерт прошел с успехом, а потом их было множество. Как отец готовился: повторял текст?
- Какой текст? Он перенес свои рассказы на бумагу гораздо позже. Никаких текстов перед выступлением не писал, если только речь не шла о научных семинарах. Ничего не заучивал наизусть, но всегда считал, что экспромт должен быть хорошо подготовлен. Он знал своих героев, их характеры. Его вела интонация, а слова каждый раз складывались по-разному. Отец говорил, что с годами рассказы обретают черты воспоминаний. И это действительно так. Например, «Горло Шаляпина» - там и авторский голос, и великий артист Остужев, от лица которого ведется рассказ, и другие персонажи, вспоминающие о великом певце. Такая система отражений. Думаю, в искусстве устного рассказа важен не только артистический дар. Показать кого-нибудь могут многие. Но для отца было важно, что в этом жанре возникают и текст от первого лица, придуманный самим рассказчиком, и сиюминутно рождаемые размышления, и история того, как все происходило на самом деле. Вот как родился рассказ «Земляк Лермонтова». СП повез группу литераторов на юбилей Белинского, проезжали мимо Тархан. «Как же так, мы рядом, а я не навещу могилу Лермонтова?» И папа упросил, чтобы его высадили. Рядом с могилой Лермонтова он встретил сторожа, который вел экскурсию по памятным местам. Рассказ тархановского сторожа отец, бесспорно, дополнил своими знаниями и своим представлением о Лермонтове, его бабушке, семье.



- Обе диссертации Ираклия Луарсабовича - и кандидатская, и докторская - посвящены Лермонтову. Для меня загадка: почему жизнелюб Андроников так ценил печального поэта-романтика?
-Для меня загадки нет. Ему были близки лермонтовский трагизм и мелодика его прозы и поэзии. И, конечно, Кавказ, Грузия. Лермонтов про шел через всю папину жизнь. Поэту посвящены несколько книг и рассказ «Загадка Н. Ф. И» - о неизвестной, которой Лермонтов посвящал свои стихи. Папа, конечно, бывал балагуром и весельчаком, но далеко не всегда. Помню, как он читал мне на веранде переделкинской дачи стихотворение Пастернака «В больнице»:

«Милиция, улицы, лица
Мелькали в свету фонаря.
Покачивалась фельдшерица
Со склянкою нашатыря».


Потрясающе по глубине, мудрости и простоте осознания смерти. И папа читал замечательно.

- Ираклий Луарсабович родился в Петербурге, но Грузия всегда оставалась ему близка?
- Грузию обожал. Грузинский язык папа знал, но не разговаривал, хотя у него было дивное произношение. Он относился к слову серьезно, дилетантства в отношении языка не допускал. С грузинской страстностью обожал застолья, притом что в эти моменты почти ничего не ел - рассказывал. Чтобы не возникало напряжения, когда гости «катают скользкие грибы по тарелке» и не знают о чем говорить, как в новелле о Толстом и Качалове.


С А.Райкиным и его женой Руфью. Середина 1970-х.

«Притяжение Андроникова» - сборник статей, очерков и воспоминаний, посвященных памяти писателя, исследователя, мастера устного рассказа и просто всенародного любимца. На факультете искусств МГУ им. Ломоносова, где и подготовили издание, решили включить в него произведения авторов разных поколений, разных профессий, написанные в разные годы. «Ираклий Андроников - неисчерпаемая тема и для благодарных воспоминаний, и серьезного изучения его, хоть и неповторимого, но в высокой мере поучительного и актуального опыта», - слова основателя и первого директора музея А.С. Пушкина А.Крейна послужили эпиграфом к книге, готовой найти своих читателей. Выпуск запланирован на ноябрь.
Елена Федоренко
26.09. 2013. газета "АКультура"

http://portal-kultura.ru/articles/data/9708-rasskazy-pro-andronikova/

"Первый раз на эстраде"


"А.Н. Толстой"


М.Ю. Лермонтов - "На смерть Поэта"
Прикрепления: 3540144.jpg(10.7 Kb) · 7832027.png(17.0 Kb) · 6805393.jpg(26.4 Kb) · 4150425.png(33.6 Kb) · 4728212.png(70.1 Kb) · 8121256.png(43.0 Kb) · 1839356.png(38.6 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Пятница, 28 Окт 2016, 17:47 | Сообщение # 2
Группа: Администраторы
Сообщений: 6504
Статус: Offline
К 108-летию со дня рождения...



От составителя:
Его ощущали многие. Начиная с тех, кому щедрая судьба подарила счастье дружить с Ираклием Луарсабовичем, работать с ним или встретиться хотя бы однажды в жизни, и заканчивая тысячами благодарных читателей, слушателей и зрителей, приобщенных благодаря ему к неисчерпаемым богатствам родной культуры. Отсюда название сборника. В него включены произведения авторов нескольких поколений, разных профессий, общавшихся с Андрониковым на протяжении многих лет и незнакомых с ним лично, но объединенных силой притяжения его всеобъемлющего таланта. Существенную часть составляют работы, написанные или переработанные специально для данного издания. Рядом с ними публикации разных лет, впервые собранные вместе в одной книге.
Среди материалов, представленных в сборнике, – выступления участников «Андрониковских чтений», которые проходили в Государственном музее А.С. Пушкина в 1995–1996 гг. по инициативе основателя и первого директора музея А.З. Крейна. В приглашениях на это памятное мероприятие было написано: «Ученый, писатель, артист, новатор радио и телевидения, инициатор и энтузиаст общественных начинаний, помогавший целым организациям и отдельным людям, внесший уникальный вклад в культуру, И.Л. Андроников – неисчерпаемая тема и для благодарных воспоминаний, и серьезного изучения его, хоть и неповторимого, но в высокой мере поучительного и актуального опыта».
Пусть эти слова и послужат эпиграфом к нашей книге!
Екатерина Шелухина


Читать по ссылке: https://biography.wikireading.ru/290166

Лермонтов "Маскарад"


"Невский проспект" (1977)


"Возвращение к Невскому"


"Ираклий Андроников о русских тройках"
Прикрепления: 5125384.jpg(14.7 Kb) · 7746152.jpg(12.9 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Суббота, 29 Сен 2018, 17:42 | Сообщение # 3
Группа: Администраторы
Сообщений: 6504
Статус: Offline
К 110-летию со дня рождения
«ЛЮБИМЕЦ МНОГИХ МУЗ»
Так об И.Андроникове как-то с нежностью отозвалась замечательная российская журналистка Т.Тэсс.


Имя этого необыкновенного, штучно выпестованного Природой человека знакомо миллионам бывших советских граждан среднего и старшего поколений, наших с вами соотечественников. Подробно о его многоликом таланте необыкновенного рассказчика - впереди. Однако, как говорится, для затравки, по его же методике, когда самое эпатажное, самое интересное - не на десерт, мы обратимся к одному занимательному факту из биографии Ираклия Луарсабовича. И он, этот факт, любого несведущего о составе «философского камня» нашего героя незамедлительно введет в курс дела. То есть, даст яркое представление, что перед нами - действительно удивительный человек-театр, в котором нет актера, а есть энциклопедически образованный собеседник, умеющий гениально перебирать самые чувствительные струны вашей души, когда каждому зрителю кажется, что всё, о чем повествует И.Андроников, обращено с доверительной интонацией исключительно к нему, конкретно взятому слушателю…

Итак, середина 80-х годов прошлого века. В столичном большом КЗ Дворца пионеров в рамках фестиваля «Мой дом - Москва» многие мэтры литературы и искусства России собрались на День армянской культуры. Конференцию должен был вести поэт А.Сурков. Однако он запаздывал, в зале заметно нарастал скрипоток стульев. Чтобы не сорвать мероприятие, было принято решение предложить заменить председателя И.Андроникову - писателю, эстраднику, мастеру превосходных устных рассказов, герою эпатажных телепередач о встречах со знаменитыми деятелями культуры нашей страны. Андроников вежливо раскланялся, сияя своей неизменной полной доброты и лукавства улыбкой. Сказал: «Я постараюсь стать им». То есть, надо было полагать, Сурковым.
И началось действо. Зал поначалу буквально завибрировал и наполнился репликами вперемешку с удивленно-веселым шепотком, когда Ираклий Луарсабович знакомыми интонациями Суркова повел, что называется, под ручку слушателей по тем знаковым местам столицы, где веками существовали приметы культуры и быта армянской диаспоры, четвертой по численности в Белокаменной. Миновали Армянский пер., полюбовались домом князя Щербатова работы архитектора Таманяна, и, конечно же, с неподдельным интересом участники этой встречи выслушали мини-лекцию об истории возникновения кафедрального собора Армянской апостольской церкви, вознесшей ввысь свой купол возле м. «Марьина роща», самого высокого, оказывается, армяно-григорианского храма не только в Москве, но и во всем мире…

Вскоре, запыхавшись, с извинениями стал пробираться к председательскому месту А.Сурков. Он поблагодарил Ираклия Луарсабовича за то, что выручил, и приступил к рассказу. Под гомерический хохот зала (Сурков вначале с недоумением и легкой тревогой воспринял эту странную реакцию слушателей) он почти дословно, опуская, кстати, те исключительной редкости подробности, которые где-то в архивной глубинке накопал когда-то Андроников, повторил всё то, что уже было до него рассказано коллегой… Этот маленький штрих наглядности сплава необычно обширной эрудиции и филигранного мастерства рассказчика И.Андроникашвили (такова его истинная фамилия) - лишь один из многочисленных примеров всплеска таланта и возможностей этого удивительно разносторонне одаренного человека. Есть расхожая фигура речи: незаменимых нет. Да, это так. Однако неповторимых гениев периодически рождает русская земля, и И.Андроников - из их числа, потому как российские эстрада и телевидение подобному явлению по равнозначимости и по сей день, увы, не предоставляют место на пьедестале уникальных талантов…


Пора рассказать, как говорится, откуда всё пошло, каким образом ужасно застенчивый в детстве мальчик, сын известного в Петербурге дворянских грузинских корней присяжного поверенного, в конце концов вышел со своими устными рассказами на благодарную многомиллионную аудиторию, с восхищением и неподдельным интересом воспринимавшую во 2-й половине ХХ в. его невероятно занимательные устные эссе о знаменитых людях нашего Отечества, об их славе и… слабостях. Позже Андроников обратится к перу, будет издавать книги на основе сотен своих выступлений с подмостков эстрады, на различных ученых собраниях и, конечно же, на голубом экране, где он блистательно вел много-много лет рубрику «Ираклий Андроников рассказывает…» из серии «Мастера искусств». Однако я все же решусь высказать свое особое отношение к прозе Андроникова. Она, конечно же, интересна в первую очередь тем, кого давно очаровала тема «Лермонтоведение» - пристанище главной Мекки творческих интересов и поисков этого человека. Но, будучи, как говорится, преданными бумаге, все эти некогда прослушанные, удивительно эмоциональные рассказы как бы теряют свой шарм без гениальной озвучки автором. Это все равно что заставить японца поприветствовать кого-либо… без одзиги (традиционного поклона)…

Как же в конце концов родилась и оформилась у И.Андроникова эта гениальная страсть наговаривать в зал или на телеэкран без всякой «артподготовки» (артистического предварительного прогона) свои рассказы - поистине шедевры русской лит. речи?
О, это был путь к расцвету его штучного искусства не в один год. Конечно, кое-что «проклёвывалось» еще в детстве. К примеру, школьник Ираклий удивительно похоже и смешно пародировал учителей и знакомых старух. Он с младых ногтей приобщился к умению слушать собеседника и самому вкусно рассказывать, применяя нехитрые приемы риторики. Дело - в генах, в том, что со стороны матери в его роду были на удивление талантливые рассказчики - братья его деда из рода Ильиных, подарившие миру прекрасного философа… Но, право слово, чтобы что-то гениально донести до слушателя, надо обладать еще и широчайшим набором разносторонних знаний. Именно такую цель и поставил перед собой молодой филолог, выпускник Ленинградского госуниверситета, озадачив себя для начала «Лермонтоведением». Всё ограничилось бы в конце концов докторской диссертацией о Лермонтове, если бы не удивительная натура Ираклия Андроникова - необыкновенно страстного поисковика…

Вот как он сам оценивал «вечный двигатель» своего естества: «Все почти забывают, что надо бегать за приключениями, чтобы они встретились. А для того, чтобы за ними гоняться, надо быть взволнованному сильной страстью или иметь один из тех беспокойно-любопытных характеров, которые готовы сто раз пожертвовать жизнью, только бы достать ключ самой незамысловатой загадки, но на дне одной есть уже, верю, другая».

Жизнь предоставила ему прекрасную возможность счастливо обретать многие «ключи» к сюрпризам в ходе поисковой работы, а именно: он после переезда в Москву стал служить ленинградским представителем научного издания АН СССР «Литературное наследство», что открыло ему двери к самым заветным, труднодоступным архивам, к обширнейшим связям на культурном фронте. На протяжении всей последующей жизни этот человек, обладающий неуёмной тягой к открытиям в области литературы и музыки, как говорится, обретался в постоянном ощущении дорожного быта. Вот с чемоданом наперевес он мчится в Нижний Тагил за рукописями семейства Карамзиных. А теперь - за тысячу километров летит в Кисловодск: у местного горца, оказывается, записан рассказ его деда о посещении их аула М.Лермонтовым. И так далее, десятилетиями без остановок, на одном дыхании… Впрочем, нет, грешу истиной. Конечно же, были паузы. Это когда он часами просиживал с лупой в библиотеках, в архивах, в частных квартирах, где ему разрешалось сделать фотографии уникальных книг, рукописей, редчайших предметов фамильного достояния, принадлежащих некогда знаменитым сынам и дочерям России… Это когда в «окошечке» между командировками он кому-то «выбивал» квартиру, кому-то давал рекомендации, кому-то (чаще - одиноким, полузабытым всеми былым звездам театра и кино) «из-под полы» доставал дефицитные лекарства или организовывал юбилейный вечер…

Вот в таком тигле и выплавлялся характер народного артиста СССР, маститого знатока истории литературы и музыки (он с 1928 г. выступал как лектор Ленинградской филармонии, слыл по жизни великим докой всей отечественной и в какой-то мере зарубежной муз. культуры). Достаточно сказать, что Андроников буквально на выбор, на бегу мог в любой момент насвистеть купюры самых известных арий, увлекательных дуэтов и увертюр: из «Волшебной флейты» Моцарта, «Турандот» Пуччини, «Нормы» Беллини, «Фауста» Гуно и так далее, не было предела удивительно калейдоскопическому миру его муз. познаний и пристрастий, полученных им некогда в классах консерватории, на симфонических концертах, которые он посещал всю жизнь начиная с 1926 г. Разумеется, то, о чем повествуется, немыслимо без особых дарований провидения, которое милостиво ниспослало Ираклию Луарсабовичу такие вот таланты: абсолютный муз. слух, феноменальную память, просто роскошный дар пародиста (его характеристики точны и точечны, как судебный протокол), превосходный, сочный, с «изюминкой» и «перчиком» юмор. А еще он от природы был наделен глубокими познаниями тайн интонирования, на что как-то обратила внимание театральный критик Н.Крымова: «У него по-разному звучат имена Лермонтова, Шаляпина… Каждое - на свой, особый лад - кажется окруженным воздухом знания».

Об особых творческих приемах Андроникова (ему нужны были лишь стол, стул, стакан чая и аудитория, которую предстояло гениально «разговорить») написано немало воспоминаний. И везде акцентируется внимание на следующем: величайшая образность речи, неординарность вроде вовсе рядом совсем «неусидчивых» сравнений, темпоритмика фраз его героев: заикание, скажем, артиста Певцова, округлый волжский говорок Горького. А чего стоит точнейшее воспроизведение им осанки, мимики, тембра голоса его персонажей… Однако выделим самое главное: он обладал даром дальнозорко усматривать зерно личности, проникал в тайники мировоззрения знаменитого музыканта, поэта, актера и представлял своего героя в неповторимо штучном варианте таким образом, что люди безоглядно верили всему, зачастую впервые услышанному, а самое главное - увиденному воочию… Пионер голубого экрана, он, начиная с 1954 г., когда стали транслировать его перлы из цикла «Ираклий Андроников рассказывает…», уверенно завоевывает искреннюю любовь зрителей. Что интересно: Ираклий произносит на телевидении первую фразу и… на миг замолкает. Миллионы людей ждут: «И что же?» Люди интуитивно ощущают, что в этой «кнопке» - «нажми на паузу» - таится нечто интересное, интригующее…

Многие исследователи «изюминок» творческой манеры Андроникова традиционно ссылаются на его ученичество у Ю.Тынянова, у известных пушкинистов, знаменитых Борисов - Томашевского и Эйхенбаума. Это, в принципе, так. Однако нам кажется, что истинную науку брать в плен своего читателя или слушателя И.Андроников постиг у Н.В. Гоголя. И, приступая к обещающему пышность и яркость своему повествованию, Андроников именно так и начинал: с народного присловья, с улыбки, обращенной к читателю, с парадоксального факта, который непременно послужит прологом к некой таинственной завязке. Вот что об этом пишет сам Андроников: «Прозу Гоголя хочется запоминать как стихи, произносить вслух. Праздничность гоголевского повествования прежде всего идет от потрясающей точности его глаза. Новизну он сообщает обыкновенными вещами, причем тоном иронически-обстоятельным. Завязка у Гоголя начинается с первой страницы. Это и есть мастерство…»

Вспомним его абсурдистскую повесть «Нос»: «Марта 25 числа случилось в Петербурге странное происшествие…» А теперь возьмем вступительный абзац Ираклия Луарсабовича к рассказу «Уланова». Слушатель, давно свыкшийся с мыслью, что знаменитая Уланова поражала театралов блистательной техникой, вдруг приходит в тупик: «Она не исполняла прекрасно-бравурных партий. Не поражала зал блистательной техникой». Более того, слушатель, не веря ушам своим, узнает, что «к Улановой слово «балерина» не очень идет…». Парадокс в том, что человек, сидящий в зрительном зале или у экрана телевизора, теперь принципиально досидит до конца, чтобы понять, а что же это он, чародей и кудесник (по К.Чуковскому), опять тут затеял? И получит ответ: «Уланова в танце - поэт. И как у поэта великого, у нее есть свой поэтический стиль и свой мир…» Вот так. Дальше все ясно и просто. Просто замечательно, впечатляюще и неповторимо…

Мы уже упоминали о том, что одна-единственная пламенная страсть всю жизнь владела всем существом Андроникова, - это Лермонтов: гениальный, сумрачный и не до конца понятый лунный призрак на небосклоне отечественной поэзии. Достаточно сказать, что целых 23 года ушло у Ираклия Луарсабовича, чтобы выпестовать «Лермонтовскую энциклопедию». Один из векторов, ведущих Андроникова в туманную даль загадок и предначертаний Михаила Юрьевича, был и наш Крым. В конце 70-х годов прошлого века на одной из публичных лекций в Симферопольском мединституте Ираклию Луарсабовичу задали вопрос: «О какой степени вероятности может идти речь о пребывании М.Ю. Лермонтова в Крыму, а конкретно - в Балаклаве?» Он помолчал, а затем ответил: «К этой теме я отношусь осторожно, но со здоровым оптимизмом»

В чем же суть вопроса? Из различных сегментов мемуаристики ХIХ в. известна спорная история о том, что М.Ю. Лермонтов, находясь в обществе своей пассии, французской поэтессы Адель Оммер де Гелль, тайно посетил Ялту и Балаклаву на яхте «Юлия» французского натуралиста и археолога Тетьбу де Мариньи. Это произошло 5 ноября 1840 г. Отметим, что Андроников скрупулезнейшим образом изучил мемуары современника Лермонтова - артиллерийского офицера К.Мамацева, а также письма французской куртизанки Адель, изданные у нас в 1933 г., и опять же осторожно склонялся к выводу о том, что скорее всего такой вояж некогда состоялся. Существует вольный перевод Лермонтова одного стихотворения А.Мицкевича, где речь идет о загадочной Балаклаве:

Дивы словом роковым
Стеной сумели так высоко
Громады скал нагромоздить.


Конкретно вдоль этих скал, в сказочно феерической аранжировке прибрежных фонариков и разноцветья витрин магазинчиков 178 лет назад скользила по балаклавскому рейду ближе к ночи яхта «Юлия» с двумя пассажирами на борту. Абсолютно точных доказательств того, что этот факт надуман, не существует. Во всяком случае, поборник кристальной подлинности коллизий своих исторических произведений, автор «Севастопольской страды», академик С.Сергеев-Ценский на основе именно этого эпизода создал повесть «Поэт и поэтесса» 88 лет назад. В самом конце 70-х годов Андроников в течение полутора недель отдыхал в Гаспре, в санатории для ученых и деятелей культуры. Он сумел выкроить один день и на туристическом автобусе приехал в Севастополь. У нас тогда он ничего не осматривал, а прямиком отправился в Балаклаву, где под вечер нанял ялик и, надо полагать, проследовал по тому же морскому маршруту, по котором, по свидетельству куртизанки Адель, она вместе с опальной российской поэтической звездой наслаждалась ночными красотами крымской «морской Венеции».

В одном из писем она писала подруге: «Т. доставил нас на своей яхте в Балаклаву. Ты идешь прямо в скалу, и скала раздвигается, чтобы тебя пропустить». Именно с этих скал в далекие античные времена мифические великаны бросали полутонные камни в триеры на миг потерявших бдительность аргонавтов. Может статься, аккурат именно в тот памятный час, когда «неистовый Ираклий», как его величали современники, причаливал к набережной Балаклавы, в далекой небесной выси над Гераклеей пролетала малая планета № 2294, открытая в 1977 г. крымским астрономом Н.Черных и названная им в честь неповторимо обаятельного и высокоталантливого человека-легенды И.Андроникова…
Леонид Сомов
15.09. 2008. газета "Слава Севастополя"

https://slavasev.ru/2018/09/15/lyubimets-mnogih-muz/

Михаил Лермонтов — Ираклию Андроникову
Я недостоин, может быть,
Твоей любви. Не мне судить.
Но ты пожертвовал мне годы
Своих трудов, своей свободы
И, верность истине храня,
Так много сделал для меня.

И вот, исполненный смущенья,
В твой юбилей на торжество
Явился я просить прощенья
И снисхожденья твоего.
Прости меня, что как попало
Я жил, рассеян, бестолков,
Что писем и черновиков
Тебе оставил слишком мало.

А Н.Ф.И.? Ты разгадал
Мою таинственную повесть,
Как я любил, за что страдал,
А все меня смущает совесть,
Что тайну эту, видит Бог,
Я сам раскрыть тебе не мог.

Ты проложил свой смелый след,
Где для орлов дороги нет
И дремлет гром над глубиною.
Мне больно, что тому виною
Был, к сожаленью, я один,
И ты прополз над бездной ада
Лишь потому, что я как надо
Не подписал своих картин.

Прости, что на твоем Кавказе
Мои писательские связи
Я столь бездумно утаил.
А ты? Ты годы посвятил
Тому, чтоб доказать научно
Родство живое братских душ.
А кто такой «великий муж»?
Я б написал собственноручно
Чаадаев это иль Барклай,
Да поленился. Ай-ай-ай!
Прости меня!

В.Берестов

Библиотека им. М.Ю. Лермонтова:



30 сентября в 12 час. все желающие отправятся на пешеходную экскурсию и смогут возложить цветы на могилу И.Л. Андроникова (встреча у входа в Введенское кладбище со стороны Госпитального вала).
В 15.00 в библиотеке (ул. Барболина, д.6) состоится лит. вечер "Притяжение Андроникова", приуроченный к его юбилею, который начнется с показа отрывков телевизионных программ с его участием.
На вечер приглашена ст. преподаватель МГУ им. Ломоносова Е.Н. Шелухина. Своими воспоминаниями поделятся современники Андроникова. Прозвучат муз. произведения русских и зарубежных композиторов.
https://vk.com/club168....0%2Frev


К 110-летию И.Л. Андроникова Гос. музей истории российской литературы им. В.И. Даля представляет выставку «Загадка И.Л.А.», которая будет работать в отделе «Дом-музей М.Ю.Лермонтова» до 16 декабря 2018 г. В этом доме воплотилась мечта ученого и писателя, рассказчика и артиста о сохранении в Москве памятного места поэта.
Представление творчества М.Ю. Лермонтова И.Андрониковым стало особым культурным феноменом. На выставке представлены книги, фотографии, автографы, письма, произведения живописи и графики, афиши, воспоминания друзей, фильмы и записи радиопередач, передающие запоминающийся навсегда голос, артистизм и юмор писателя.
После закрытия выставки часть ее экспонатов станет частью постоянной экспозиции Дома-музея М.Ю.Лермонтова - в память о человеке, по инициативе которого музей и был открыт в 1981 г. и который внес столь большой вклад в область исследования творчества великого поэта.
Посещение по входным билетам.
https://goslitmuz.ru/visitors/exhibitions_activity/opening_soon/7537

"Земляк Лермонтова" (1954)


"Герой нашего времени" (1972)


"Мцыри" (1972)
Прикрепления: 6117690.jpg(6.7 Kb) · 1977868.jpg(10.7 Kb) · 9179019.jpg(28.2 Kb) · 7789170.png(77.7 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Понедельник, 27 Июн 2022, 12:46 | Сообщение # 4
Группа: Администраторы
Сообщений: 6504
Статус: Offline
Тридцать два года назад не стало Иралия Андроникова


"... два гиганта, два мыслителя, Ираклий Андроников и Виктор Мануйлов. Вспоминая их, я испытываю поистине священный трепет. Со всей пылкой душой, сердечной горячностью они помогали человеку, только вступавшему на стезю науки, еще не оперившемуся, еще птенцу в гнезде. И с какой родительской сердечностью они пестовали птенца!..".
Маргарита Ваняшова. "Встречи с Андрониковым"

"Как‑то я пришел в конце 20-х годов к Е.В. Елагиной и застал в гостях двух братьев, совсем еще юных Ираклия и Элевтера. Оба коротенькие, только Ираклий пошире, а Элевтер постройнее. Оба по - мальчишески веселые. Они веселили и сами веселились. Изображали кучера и лошадь - Элевтер поил Ираклия из воображаемого ведра, оглаживал, проваживал. Потом Ираклий уже один изображал оркестр и дирижера одновременно. Потом профессора Щербу - это уже походило на чудо... Учился в те времена Ираклий на филологическом. И тут его любили, но казалось самым наблюдательным из его учителей, что он подражает серьезному студенту, а не на самом деле интересуется наукой. В игре, в подражании Ираклий как бы спасался от собственной неопределенности...
... Он стал заниматься усердно литературоведческой работой, но сила его была не в специальности, а в отсутствии наименования. Он никому не принадлежал. Актер? Нет. Писатель? Нет. И вместе с тем он был и то, и другое, и нечто новое. Никому не принадлежа, он был над всеми. Отсутствие специальности превратилось в его специальность. Он попробовал выступать перед широкой аудиторией - и победил людей, никогда не видавших героев его устных рассказов. Следовательно, сила его заключалась не в имитации, не во внешнем сходстве. Он создавал или воссоздавал, оживлял характеры, понятные самым разным зрителям. Для того чтобы понять, хорошо ли написан портрет, не нужно знать натурщика. И самые разные люди угадывали, что портреты сделаны Ираклием отлично, что перед ними настоящий художник. Его выступления принимались как чистый подарок и специалистами в разных областях искусства. Именно потому, что Ираклий занимал вполне независимую, ни на что не похожую позицию, они наслаждались без убивающей всякую радость мысли: «А я бы так мог?»".

Евгений Шварц. "Телефонная книжка"

"Просто у этого удивительного художника бесконечно щедрое, открытое и бескорыстное сердце"
Татьяна Тэсс


Влезал в архивы, и не раз, он
И так расширил круг родни,
Что  - Пушкин, Лермонтов, Некрасов
Прозрели - кто и что они!

Эпиграмма С.Смирнова. Шарж Н.Лисогорского

ИРАКЛИЙ АНДРОНИКОВ И ЛЕРМОНТОВСКИЕ «ТАРХАНЫ».
В июле 2011 г. в музей-заповедник «Тарханы» от тамбовского коллекционера С.Н. Денисова поступило несколько интересных предметов. При этом, как это часто случается в процессе поиска и сбора музейных предметов, удивительным образом переплелись события, происходившие в разные годы и, казалось бы, не имеющие никакого отношения друг к другу. Между тем события эти связаны с именем одного из самых известных почитателей творчества М. Ю. Лермонтова – И. Л. Андроникова.


Впервые Ираклий Луарсабович Андроников побывал в Тарханах в 1948 г. Произошло это при следующих обстоятельствах. Большая группа московских писателей, ученых и артистов ехала из Пензы в г. Белинский (бывший уездный город Чембар в 20 верстах от Тархан, где жил В. Г. Белинский) для участия в мероприятиях, посвященных 100-летней годовщине со дня смерти критика. Находившийся в составе делегации И.Андроников попросил остановить ему в Лермонтово, чтобы посетить музей любимого поэта (дорога на Чембар, как раз в те дни переименованный в г. Белинский, проходит мимо с. Лермонтово, бывш. Тарханы), так как чувствовал: «…не может мимо проехать, не имеет на это права». Осмотр музея в составе многочисленной делегации, среди многолюдных толп посетителей музея никак не мог удовлетворить его и он стал «хлопотать», чтобы руководитель группы А.Фадеев разрешил ему остаться до следующего утра, а назавтра со всеми вместе вернуться в Пензу. «Фадеев подумал… и разрешил»

.Весь день Ираклий Луарсабович бродил по бывшей барской усадьбе, в которой прошли детство и отрочество будущего поэта, осматривал экспозиции, тарханские церкви, склеп и могилу М.Ю. Лермонтова. Позднее в «Рассказах литературоведа» он описал свое пребывание в Тарханах. С особенным чувством рассказывал о смотрителе тарханской часовни А.Е. Исаеве: «Сторожит часовню и водит по ней экскурсии сторож-колхозник, лет примерно 70-ти. Никогда и нигде еще не доводилось мне видеть и слышать такого экскурсовода! Он рассказывает о Лермонтове так живо, так подробно и достоверно, что, кажется, он был командирован в ту эпоху и только недавно вернулся».
Исаев изложил И.Андроникову «свое предложение в Союз писателей»: прислать в день гибели Лермонтова «небольшую делегацию» от писателей, «чтобы один стихи почитал, а другой речь сказал. И возложили бы». Ираклий Луарсабович не только передал «товарищу Фадееву» просьбу «сторожа при могиле Михал Юрича», но и сам вместе с другими в день памяти поэта приехал в Лермонтово и в книге отзывов оставил запись: «25 июля 1948. Мы приехали к Лермонтову, чтобы возложить на его могилу венки от имени советских писателей и ученых».

О своих впечатлениях о музее лермонтовед написал: «Этот скромный домик, эти тенистые аллеи, эти тихие пруды и бесконечный простор говорят сердцу и воображению нисколько не меньше, чем многие тома о жизни и творчестве Лермонтова. Встречи с колхозниками с. Лермонтово, с сотрудниками музея, благоговейное их отношение к памяти Лермонтова, эти безмолвные процессии у входа в прохладном склепе глубоко взволновали меня».
С этого времени имя И.Андроникова неразрывно связано с «Тарханами». Музей бережно хранит не только найденные им лермонтовские реликвии, но и всё, что связано с самим лермонтоведом. Вот передо мной книга отзывов с его вышеприведенной записью.

   
Вот на фотографиях 1964 г. И.Андроников запечатлен в Тарханах: выступает на юбилейной лермонтовской научной конференции, стоит у могилы поэта, дает автограф профессору Пензенского пединститута К.Д. Вишневскому. Хранится в музее книга «Лермонтов. Исследования и находки» с дарственной надписью, подаренная автором в год 150-летия со дня рождения поэта: «Дорогому музею М.Ю. Лермонтова в Тарханах, который всегда в сердцах и в мечтах. Ираклий Андроников. 4 окт. 1964». А вот сопроводительное письмо Андроникова к бесценному дару в музей – альбому Солнцевых с рисунком и автографом поэта: «Я передаю этот альбом в дом, в котором Лермонтов провёл первые 13 лет своей прекрасной и удивительной жизни. Пусть он лежит здесь…»
Известно, что Андроников разыскал и передал в музеи поэта большое количество лермонтовских реликвий.

«Литературовед-скороход, путешественник, странник… мчится без оглядки за тысячи километров ради старой бумажки, на которой начертано хоть несколько слов рукою Глинки, Вяземского или безмерно им любимого Лермонтова. И так огромен, так жарок его интерес к этим лермонтовским неведомым строчкам, что кажется, узнай он, что одна из этих бумажек лежит на дне Атлантического океана, он, не медля, нырнул бы в океанскую пучину и вынырнул с этой бумажкой в руке». – писал К.Чуковский.
Сам Андроников писал: «Даже полтора столетия спустя ещё возможны самые неожиданные находки, связанные с именем и творчеством одного из самых гениальных писателей, когда-либо живших на земле».

Жизнь подтверждает справедливость слов лермонтоведа. Новые находки, о которых далее пойдет рассказ, действительно неожиданные и удивительные, связаны с именем И.Андроникова. Уже после его смерти в начале мая 1995 г. в музей позвонила его вдова Вивиана Абелевна. Она сообщила, что у нее, по всей видимости, должна быть вещь, принадлежавшая поэту, но что она не может хорошенько разобраться, и просила приехать помочь ей. Поехать к ней директор музея ТюМ. Мельникова поручила мне. Таким образом мне посчастливилось познакомиться с этой удивительной женщиной.

В первые же минуты нашего знакомства, буквально с порога, Вивиана Абелевна рассказала мне о том, что с помощью сотрудников Гослитмузея она разбирает архив мужа. Просматривая переписку, она обнаружила письмо тамбовского краеведа Н.А. Никифорова от февраля 1962 г. следующего содержания: «Дорогой мой Ираклий Луарсабович. Посылаю вам с дочерью одну из „половинок” рукояти оружия (кавказского), принадлежавшего М.Ю. Лермонтову, хранившегося после его гибели у бабушки. В 1919–1920 г. клинок был выброшен, а рукоятку „поделили” сестры. Мне удалось найти только одну половинку. Распорядитесь по своему усмотрению. Эта вещь по праву принадлежит Вам – как лучшему другу М. Лермонтова. Всегда Ваш Н. Никифоров».

Письмо это привело Вивиану Абелевну в большое смятение, так как она твёрдо знала, что никакую «половинку» рукояти кавказского оружия поэта ни в один лермонтовский музей Ираклий Луарсабович не передавал. Это означало, что она должна быть в доме, но все ее поиски оставались тщетными. Единственным вариантом после длительных поисков оказался несколько странный, на её взгляд, предмет: закрепленная на тяжелой мраморной пластине металлическая «штука», украшенная растительным орнаментом. С нею Вивиана Абелевна стала обращаться ко всем окружающим, но те только пожимали плечами, так как серебряный с черненым узором предмет на мраморной пластине был мало чем похож на оружие, больше напоминал декоративное украшение. Вивиана Абелевна достала «эту штуку», и мы вместе стали думать, каким образом она может быть рукоятью. При внимательном осмотре выяснилось, что крепление к пластине – более позднее, т. е. не родное.

Дальше всё оказалось просто. Если рассматривать предмет отдельно от пластины, всё становится понятно: и продольное отверстие в нижней части (в него вкладывался клинок), и назначение расширения в верхней его части, и то, что если снять с пластины эту половинку и к плоской её части (той, что лежит непосредственно на мраморе) приложить точно такую же вторую, получится полноценная рукоять. Радости Вивианы Абелевны не было предела. Она поспешила поделиться ею с пришедшим из школы внуком, затем – с возвратившейся с работы дочерью, и все были счастливы тем, что наконец-то мучившая ее проблема благополучно разрешилась. Вивиана Абелевна была уверена в том, что только по чистой случайности реликвия осталась в доме. От имени своего мужа она передала уникальный предмет в дар музею, считая это своим долгом. «Ираклий Луарсабович непременно подарил бы это „Тарханам”. У нас дома ничего такого не хранится: если Ираклий Луарсабович находил что-то интересное, он сразу же предавал все в музеи. И этот эфес должен быть в музее Лермонтова, иначе на моей душе будет грех».


Рукоять ятагана, принадлежавшего М. Ю. Лермонтову. Конец XVIII – начало XIX в.

Обладая несомненно более высокими нравственными и духовными качествами, чем многие окружающие, она умела видеть в других лучшие качества и откровенно восхищаться ими. В продолжение всей нашей встречи Вивиана Абелевна от души расхваливала и сотрудников Гослитмузея, помогавших ей разбирать архив мужа, и лермонтовский музей в Тарханах, в котором была 20 лет назад, и директора музея и меня за то, что сообразила, каким образом «эта штука» может служить «эфесом» – на всё хватало доброты и щедрости её сердца. Так случилось, что через 2 недели Вивиана Абелевна Андроникова скончалась. А нам предстояло атрибутировать и описать её дар.

В то время у меня не было ни достаточного опыта работы, ни достаточных знаний для полноценного описания предмета. С уверенностью можно было сказать, что в текстах М. Ю. Лермонтова встречаются описания кавказского оружия:

«Отделкой золотой блистает мой кинжал…»
«В серебряных ножнах блистает мой кинжал, Геурга старого изделье…»
«Оправа сабли и кинжала блестит на солнце…»


Лермонтов не раз обращался к образу кинжала как символу душевной стойкости и твердости:

Люблю тебя, булатный мой кинжал,
Товарищ светлый и холодный.
Задумчивый грузин на месть тебя ковал,
На грозный бой точил черкес свободный.…

Ты дан мне в спутники, любви залог немой,
И страннику в тебе пример не бесполезный:
Да, я не изменюсь и буду тверд душой,
Как ты, как ты, мой друг железный.


Завершилась работа по изучению и описанию подаренного В.А. Андрониковой предмета, и он занял своё место в экспозиции барского дома «М. Ю. Лермонтов и Тарханы в контексте эпохи». Но история новых находок, связанных с именем И.Андроникова, на этом не закончилась. В письме от февраля 1995 г. Н.А. Никифоров писал: «Меня связывала большая дружба с Ираклием Луарсабовичем. Он много раз обещал мне приехать в Тамбов, „кружком означенный навсегда”, но встреча с местами, связанными с казначейшей, не состоялась. Занят, недосуг. Большое впечатление на Ираклия Луарсабовича произвел мой подарок – книга моего земляка А.Н. Нарцова о Мартынове, которому он доводился внуком. Книга была выполнена в подарочном варианте, а значит – уникальная, что подтверждает подпись на его фотографии для меня. Я бережно храню его письма, фотографии и книги с автографами, – фото посылаю (копия). С самыми добрыми пожеланиями. Сердечно Н. Никифоров».

О фотографии И.Андроникова, присланной им Н.Никифорову, стоит рассказать подробнее. Это широко известная фотография Ираклия Луарсабовича. Многие видели ее в заключительных кадрах док. фильма о лермонтоведе «Оглядываясь назад…» Фильм был показан в 1998 г. к 80-летию со дня рождения И.Андроникова. Н.Никифоров получил точно такую же – но с любопытной, на первый взгляд непонятной подписью на обратной стороне:


«Глубокоуважаемый Николай Алексеевич, по Вашему требованию снялся и посылаю свой профиль и правую руку: готов дать ее на отсечение, если найдется среди лермонтоведов другой, владеющий книгой Нарцова. Нету на свете таких лермонтоведов! Вы понимаете теперь, почему я закрылся рукой? От смущенья. Ираклий Андроников. 1955. июнь».

Кажется, никто не любил Лермонтова так, как И.Андроников. И что Лермонтова никто не знал так, как он – если только кто-то из близких друзей поэта. И что никто не сумел найти и открыть в лермонтоведении больше, чем он. И что никто не зажег в сердцах самых разных людей такого интереса и любви к Лермонтову, Пушкину, Хачатуряну, Шаляпину .



«Он сам своим творчеством поставил памятник многим. Поставим и мы ему нерукотворный памятник в своих сердцах, полных любви и благодарности человеку, который своей жизнью украшал наше существование».– писал в день 5-летней годовщины со дня смерти И.Андроникова Р.Гамзатов.
Вера Ульянова. 2013
https://biography.wikireading.ru/290124


И.Андроников, С.Смирнов, Б.Окуджава, З.Паперный.
Прикрепления: 0206051.png(32.6 Kb) · 1687957.png(54.8 Kb) · 9469391.png(87.4 Kb) · 9144554.png(95.3 Kb) · 9974455.png(84.7 Kb) · 4179091.png(71.5 Kb) · 7077933.png(69.2 Kb) · 6858135.png(19.2 Kb) · 2121529.png(29.7 Kb) · 7422185.png(52.5 Kb)
 

Форум » Размышления » Биографии, воспоминания » ВСПОМИНАЯ ИРАКЛИЯ АНДРОНИКОВА *
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск: