Валентина_Кочерова | Дата: Четверг, 26 Июн 2014, 12:05 | Сообщение # 1 |
Группа: Администраторы
Сообщений: 7072
Статус: Offline
| АННА ГРИГОРЬЕВНА ДОСТОЕВСКАЯ (11.09. 1846, Петербург - 09.06. 1918)
![](/_fr/18/4011960.png) Вторая жена Достоевского, мемуаристка, издательница, библиограф. Родилась в семье мелкого петербургского чиновника Григория Ивановича Сниткина, который был большим почитателем таланта Достоевского, и благодаря своему отцу Анна полюбила творчество писателя еще в ранней юности. Ее мать - Анна Николаевна, урожд. Мильтопеус - обруселая шведка финского происхождения, от которой она унаследовала аккуратность, собранность, стремление к порядку, целеустремленность. И все же главным, решающим фактором, предопределившим жизненный подвиг Анны Григорьевны, явился живительный воздух конца 1850-х - начала 1860-х гг. в России, когда по всей стране прокатилась бурная волна свободолюбивых устремлений, когда молодежь мечтала получить образование и добиться материальной независимости.
Весной 1858 г. Неточка успешно оканчивает училище св. Анны, а осенью поступает во 2-й класс Мариинской женской гимназии, окончив ее с серебряной медалью, Анна поступила на Педагогические курсы, однако не смогла их окончить из-за тяжелой болезни отца, который настоял, чтобы она посещала хотя бы стенографические курсы. После его смерти (1866) материальное положение семьи ухудшилось, и вот тогда Анне пришлось применить на практике свои стенографические знания: её направили помогать литератору Достоевскому 4 октября 1866 г.
Натура её всегда требовала поклонения чему-то высокому и святому (отсюда ее попытка в 13-летнем возрасте поступить в псковский монастырь), и еще до 4 октября таким высоким и святым стал для нее Достоевский. За несколько месяцев до смерти она признавалась, что любила его еще до встречи с ним. В тот день, когда стенографистка пришла помогать писателю, до срока сдачи издателю Ф.Т. Стелловскому романа «Игрок» оставалось 26 дней, а он существовал лишь в черновых заметках и планах, и если бы Достоевский не представил к 1 ноября 1866 г. роман «Игрок» , Стелловскому, то он терял бы на 9 лет в пользу расчетливого издателя права на все свои лит. произведения.
С помощью Анны Григорьевны Достоевский совершил писательский подвиг: за 26 дней создал роман «Игрок» в 10 печатных листов. 8 ноября 1866 г. Неточка снова пришла к Достоевскому, чтобы договориться о работе над последней частью и эпилогом «Преступления и наказания» (из-за «Игрока» Достоевский прервал работу над ним). И вдруг Федор Михайлович заговорил о новом романе, главный герой которого - пожилой и больной художник, много переживший, потерявший родных и близких - встречает девушку Аню. Через полвека Анна Григорьевна вспоминала: «"Поставьте себя на ее место. Представьте, что этот художник - я, что я признался вам в любви и просил быть моей женой. Скажите, что вы бы мне ответили?" - сказал он дрожащим голосом. Лицо Достоевского выражало такое смущение, такую сердечную муку, что я наконец поняла, что это не просто лит. разговор и что я нанесу страшный удар его самолюбию и гордости, если дам уклончивый ответ. Я взглянула на столь дорогое мне, взволнованное лицо Федора Михайловича и сказала: - Я бы вам ответила, что вас люблю и буду любить всю жизнь!». И она сдержала свое обещание.
Но после свадьбы Анне Григорьевне пришлось пережить тот же ужас, какой 10 лет назад испытала первая жена писателя. От волнения и выпитого шампанского у Достоевского в один день было 2 припадка. В 1916 г. она признавалась писателю и критику А.А. Измайлову: «Я вспоминаю о днях нашей совместнойной жизни, как о днях великого, незаслуженного счастья. Но иногда я искупала его великим страданием. Страшная болезнь Федора Михайловича в любой день грозила разрушить все наше благополучие. Ни предотвратить, ни вылечить этой болезни, как вы знаете, нельзя. Все, что я могла сделать, это - расстегнуть ему ворот, взять его голову в руки. Но видеть любимое лицо, синеющее, искаженное, с налившимися жилами, сознавать, что он мучается и ты ничем не можешь ему помочь, - это было таким страданием, каким, очевидно, я должна была искупить свое счастье близости к нему...».
Анна Григорьевна сделала все от нее зависящее, чтобы переменить обстановку - уехать за границу 14 апреля 1867 г. только с Достоевским, подальше от домашних неурядиц, от надоевших и опостылевших родственников, от безалаберной петербургской жизни, от всех кредиторов и вывымогателей. «... Я поехал, но уезжал я тогда со смертью в душе: в заграницу я не верил, то есть я верил, что нравственное влияние заграницы будет очень дурное. Один, с юным созданием, которое с наивною радостию стремилось разделить со мною странническую жизнь; но ведь я видел, что в этой наивной радости много неопытного и первой горячки, и это меня смущало и мучило очень. Характер мой больной, и я предвидел, что она со мной измучается. Правда, Анна Григорьевна оказалась сильнее и глубже, чем я ее знал.- рассказывал Достоевский о своих мрачных предчувствиях своему другу поэту А.Н. Майкову.
Анна Григорьевна впервые оказалась в Европе, да и вообще первый раз в жизни расставалась со своей матерью. «Я утешала маму тем, что вернусь через 3 месяца, а пока буду часто ей писать. Осенью же обещала самым подробным образом рассказать обо всем, что увижу любопытного за границей. А чтобы много не забыть, обещала завести записную книжку, в которую и вписывать день за днем все, что со мной будет случаться. Слово мое не отстало от дела: я тут же на станции купила записную книжку и с следующего дня принялась записывать стенографически всё, что меня интересовало и занимало. Этою книжкою начались мои ежедневные стенографические записи, продолжавшиеся около года...». - писала она в одном из черновых набросков своих воспоминаний, Так возник дневник жены Достоевского - уникальное явление в мемуарной литературе и незаменимый источник для всех, кто занимается биографией писателя (1-я часть «Дневника 1867 г.» А.Г. Достоевской издана Н.Ф. Бельчиковым в 1923 г., обе части С.В. Беловым в 1993 г. в Петербурге, в издательстве «Андреев и сыновья» под названием «Последняя любовь Ф.М. Достоевского» и самое полное издание С.В. Житомирской в издательстве «Наука» в Москве в 1993 г.). Анна Григорьевна быстро прониклась сознанием, как важно сохранить для потомков все, что связано с именем Достоевского, и ее заграничный дневник 1867 г., задуманный первоначально как ежедневный отчет примерной дочери своей матери, стал настоящим лит. памятником.
«Сначала я записывала только мои дорожные впечатления и описывала нашу повседневную жизнь, но мало-помалу мне захотелось вписывать все, что так интересовало и пленяло меня в моем дорогом муже: его мысли, его разговоры, его мнения о музыке, о литературе и пр.» - вспоминает Анна Григорьевна. Ее дневник о заграничном путешествии 1867 г. - это бесхитростный рассказ о совместной жизни молодоженов, свидетельство нежной внимательности и силы поздней любви Достоевского. Анна Григорьевна поняла, что быть его женой - это значит не только испытывать радость от близости гениального человека, но и быть обязанной достойно нести все тяготы жизни рядом с таким человеком, тяжкое и радостное бремя ее. И если под увеличительным стеклом его гениальности гигантски разрастается любая деталь, из совокупности которых и состоит, в сущности, повседневная жизнь, то это происходит потому, что обнаженные нервы Достоевского, так много перенесшего в своей жизни, буквально содрогались от малейшего прикосновения грубой действительности.
Вот почему жизнь его спутницы нередко становилась житием, и ежедневное общение с Достоевским требовало от Анны Григорьевны настоящего подвижничества. Их медовый месяц неожиданно оканчивается катастрофой: писателя вновь, как и во время первых заграничных поездок в 1862 и 1863 гг., затягивает безжалостная и бездушная рулетка. Простой житейский мотив - выиграть капитал, чтобы расплатиться с кредиторами, прожить не нуждаясь несколько лет, а самое главное - получить, наконец, возможность спокойно поработать над своими произведениями, - за игорным столом утрачивал свой изначальный смысл. Порывистый, страстный, стремительный Достоевский отдается безудержному азарту. Игра в рулетку становится самоцелью. Страсть к рулетке ради самой рулетки, игра ради ее сладостной муки объясняются характером, натурой писателя, склонного часто заглядывать в головокружительную бездну и бросать вызов судьбе. Анна Григорьевна быстро разгадала тайну рулеточной лихорадки писателя, заметив, что после большого проигрыша он принимался за творческую работу и набрасывал страницу за страницей. Анна Григорьевна не ропщет, когда Достоевский закладывает буквально все, даже обручальное кольцо и ее серьги. Она не жалела ничего, ибо знала:
Но лишь божественный глагол До слуха чуткого коснется, Душа поэта встрепенется, Как пробудившийся орел.
И тогда неукротимая тяга Достоевского к творчеству преодолеет все соблазны, сильнее разгорится очистительное пламя его совести - «как мне было за него больно, это ужасно, как он мучается», - в котором переплавляется его внутренний мир. Так и случилось, и Анна Григорьевна своим непротивлением сумела излечить Достоевского от его страсти. В последний раз он играл в 18 71 г., перед возвращением в Россию, в Висбадене. 28 апреля 1871 г. он пишет жене из Висбадена в Дрезден: «Надо мной великое дело совершилось, исчезла гнусная фантазия, мучившая меня почти 10 лет. 10 лет (или, лучше, с смерти брата, когда я был вдруг подавлен долгами) я все мечтал выиграть. Мечтал серьезно, страстно. Теперь же всё кончено! Это был вполне последний раз. Веришь ли ты тому, Аня, что у меня теперь руки развязаны; я был связан игрой, и теперь буду об деле думать и не мечтать по целым ночам об игре, как бывало это. А стало быть, дело лучше и скорее пойдет, и Бог благословит! Аня, сохрани мне свое сердце, не возненавидь меня и не разлюби. Теперь, когда я так обновлен - пойдем вместе и я сделаю, что будешь счастлива!».
Клятву свою он сдержал: действительно навсегда оставил рулетку (хотя впоследствии 4 раза ездил один для лечения за границу) и действительно сделал Анну Григорьевну счастливой. Достоевский прекрасно понимал, что своим освобождением от власти рулетки он обязан прежде всего жене, ее великодушному терпению, всепрощению, мужеству и благородству. «Всю жизнь вспоминать это буду и каждый раз тебя, ангела моего благословлять. Нет, уже теперь твой, твой нераздельно, весь твой. А до сих пор наполовину этой проклятой фантазии принадлежал». писал Достоевский Анне Григорьевне.
Но она не случайно почувствовала, что рулетка стимулирует лит. работу писателя. Федор Михайлович сам тесно связывал свои творческие импульсы с «проклятой фантазией». В письме из Bains-Saxon, извещая об очередном проигрыше, он благодарит это несчастье, так как оно невольно натолкнуло его на одну спасительную мысль: «Давеча мне хоть и мерещилось, но я все-таки окончательно еще не выяснил себе эту превосходную мысль, которая мне пришла теперь! Она пришла мне уже в 9 часов или около, когда я проигрался и пошел бродить по аллее (точно так же, как и в Висбадене было, когда я после проигрыша выдумал Преступление и наказание и подумал завязать сношение с Катковым...)».
Изматывающая игра на рулетке содействовала процессу срастания писателя и его жены, и в письмах последующих лет Достоевский будет повторять, что чувствует себя «приклеенным» к семье и не может переносить даже короткой разлуки. Он все больше привыкает к своей молодой жене, все больше узнает богатство ее натуры и замечательные черты ее характера, а она, даже после очередного проигрыша мужа, записывает в своем стенографическом дневнике 1867 г.: «Мне в то время представлялось, что я бесконечно счастлива, что вышла за него замуж, и что это-то, вероятно, мне и следует за наказание. Федя, прощаясь, говорил мне, что любит меня бесконечно, что если б сказали, что ему отрубят за меня голову, то он сейчас бы позволил, - так он меня сильно любит, что он никогда не забудет моего доброго отношения в эти минуты».
Анна Григорьевна всю жизнь считала своего мужа милым, простым и наивным человеком, с которым надо обращаться как с ребенком. Сам же писатель именно в этом видел проявление настоящей любви и писал из Германии ее матери, А.Н. Сниткиной: «Аня меня любит, а я никогда в жизни еще не был так счастлив, как с нею. Она кротка, добра, умна, верит в меня, и до того заставила меня привязаться к себе любовью, что, кажется, я бы теперь без нее умер».
И в дальнейшем, все 14 лет брака, Анна Григорьевна не обманула доверия уже утомленного жизнью писателя: была преданной, терпеливой и умной матерью его детей, самоотверженной помощницей и глубочайшей почитательницей его таланта. Человек деловой, практический, она была полной противоположностью детски наивному в денежных делах Федору Михайловичу. Она не только героически оберегала мужа от неприятностей, но и решалась на активную борьбу со множеством подчас жуликоватых кредиторов-вымогателей. Освобождая мужа от тяжести денежных забот, она спасала его для творчества, и если принять во внимание, что на время их брака приходятся все великие романы и «Дневник писателя», то есть значительно больше половины написанного Достоевским за всю жизнь, то вряд ли можно переоценить ее заслуги. Важно и другое: через руки Анны Григорьевны - стенографистки и переписчицы - прошли «Игрок», «Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы», «Подросток», «Братья Карамазовы», «Дневник писателя» со знаменитой Пушкинской речью.
Анна Григорьевна была безмерно счастлива тем, что свой последний гениальный роман «Братья Карамазовы» Достоевский посвятил ей. В этом - документальное, для всего мира, признание ее огромного труда. В год смерти мужа Анне Григорьевне исполнилось 35 лет, но она сочла свою женскую жизнь конченой. Когда ее спрашивали, почему она вторично не вышла замуж, она искренно возмущалась: «Мне это казалось бы кощунством», а затем шутила: «Да и за кого можно идти после Достоевского? - разве за Толстого!». Анна Григорьевна целиком посвящает себя служению великому имени Достоевского и можно смело утверждать, что ни одна жена писателя не сделала столько для увековечения памяти своего мужа, для пропаганды его творчества, сколько сделала она.
Прежде всего Анна Григорьевна 7 раз выпускает полные собрания сочинений Достоевского (1-е издание - 1883 г., последнее - 1906 г.), а также неоднократно издает целый ряд его отдельных произведений. Из достоевских мемориальных дел, осуществленных Анной Григорьевной, кроме выпуска его произведений, самым весомым является организация в Старой Руссе церковно-приходской школы имени Ф.М. Достоевского для бедных крестьянских детей с общежитием для учащихся и учителей.
Незадолго до смерти Анна Григорьевна говорила врачу 3.С. Ковригиной: «С чувством надо бережно обращаться, чтобы оно не разбилось. Нет в жизни ничего более ценного, как любовь. Больше прощать следует - вину в себе искать и шероховатости в другом сглаживать. Раз навсегда и бесповоротно выбрать себе Бога и служить ему на протяжении всей жизни. Я отдала себя Федору Михайловичу, когда мне было 18 лет. Теперь мне за 70, а я все еще только ему принадлежу каждой мыслью, каждым поступком. Памяти его принадлежу, его работе, его детям, его внукам. И все, что хоть отчасти его - мое целиком. И нет и не было для меня ничего - вне этого служения...». С той поры, как 4 октября 1866 г. Неточна Сниткина пришла в квартиру писателя, не было ни одного дня в ее жизни, чтобы она не служила во славу Достоевского.
В конце XIX в. Анна Григорьевна начинает работу по созданию собственных мемуаров, посвященных ее жизни с Достоевским. В 1894 г. она приступает к расшифровке своего стенографического дневника 1867 г. Однако при жизни она не напечатала его, как не опубликовала ни воспоминаний своих, ни свою переписку с мужем, считая это просто нескромным. Но важно даже не это. Самое главное заключалось в том, что когда Анна Григорьевна, встретившись с Л.Н. Толстым в феврале 1889 г., говорила ему: «Мой дорогой муж представлял собою идеал человека! Все высшие нравственные и духовные качества, которые украшают человека, проявлялись в нем в самой высокой степени. Он был добр, великодушен, милосерд, справедлив, бескорыстен, деликатен, сострадателен - как никто!» - она была абсолютно искренна.
Чем дальше уходило время, тем больше оставался Достоевский именно таким в ее памяти: и когда она в 1894 г. приступила к расшифровке своего заграничного стенографического дневника, и когда стала готовить к печати свою переписку с мужем, и когда начала в 1911 г. писать свои «Воспоминания». В начале XX в. к этому добавилась и слава Достоевского. Именно тогда Анна Григорьевна осуществляет свою давнишнюю мечту: создает при Московском историческом музее «Музей памяти Ф.М. Достоевского» и выпускает «Библиографический указатель сочинений и произведений искусства, относящихся к жизни и деятельности Ф.М. Достоевского... 1846–1903». Она признавалась своему первому биографу Л.П. Гроссману: «Я живу не в XX в., я осталась в 70-х годах XIX. Мои люди - это друзья Федора Михайловича, мое общество - это круг ушедших людей, близких Достоевскому. С ними я живу. Каждый, кто работает над изучением жизни или произведений Достоевского, кажется мне родным человеком».
Таким же родным показался ей молодой композитор СюПрокофьев, написавший оперу по роману Достоевского «Игрок». Когда они прощались -это было 6 января 1917 г. - Прокофьев попросил Анну Григорьевну написать что-нибудь в его памятный альбом, но предупредил ее, что альбом на тему о солнце и писать в нем можно только о солнце. Анна Григорьевна написала: «Солнце моей жизни - Федор Достоевский. А. Достоевская». До самой смерти Анна Григорьевна трудилась над продолжением своего библиографического указателя и мечтала только об одном - чтобы ее похоронили в Петербурге, в Александро-Невской лавре, рядом с Достоевским. Но случилось так, что она умерла в Ялте Через 50 лет ее внук, А.Ф. Достоевский, выполнил ее последнее желание - перенес ее прах из Ялты в Александро-Невскую лавру. На могиле писателя с правой стороны надгробия можно увидеть теперь скромную надпись: «Анна Григорьевна Достоевская. 1846-1918».
![](/_fr/18/1633328.jpg) http://www.fedordostoevsky.ru/around/Dostoevskaya_A_G/
![](/_fr/18/5745837.png) Предисловие
Я никогда прежде не задавалась мыслью написать свои воспоминания. Не говоря уже о том, что я сознавала в себе полное отсутствие литературного таланта; я всю мою жизнь была так усиленно занята изданиями сочинений моего незабвенного мужа, что у меня едва хватало времени на то, чтобы заботиться о других, связанных с его памятью делах. В 1910 г., когда мне, по недостатку здоровья и сил, пришлось передать в другие руки так сильно интересовавшее меня дело издания произведений моего мужа и когда, по настоянию докторов, я должна была жить вдали от столицы, я почувствовала громадный пробел в моей жизни, который необходимо было заполнить какою-либо интересующею меня работой, иначе, я чувствовала это, меня не надолго хватит. Живя в полнейшем уединении, не принимая или принимая лишь отдаленное участие в текущих событиях, я мало-помалу погрузилась душою и мыслями в прошлое, столь для меня счастливое, и это помогало мне забывать пустоту и бесцельность моей теперешней жизни.
Перечитывая записные книжки мужа и свои собственные, я находила в них такие интересные подробности, что невольно хотелось записать их уже не стенографически, как они были у меня записаны, а общепонятным языком, тем более что я была уверена, что моими записями заинтересуются мои дети, внуки, а может быть, и некоторые поклонники таланта моего незабвенного мужа, желающие узнать, каким был Федор Михайлович в своей семейной обстановке. Из этих разновременно записанных в последние 5 зим (1911–1916) воспоминаний составилось несколько тетрадей, которые я постаралась привести в возможный порядок. Не ручаясь за занимательность моих воспоминаний, могу поручиться за их достоверность и полное беспристрастие в обрисовке поступков некоторых лиц: воспоминания основывались главным образом на записях и подкреплялись указаниями на письма, газетные и журнальные статьи. Признаю откровенно, что в моих воспоминаниях много лит. погрешностей: растянутость рассказа, несоразмерность глав, старомодный слог и пр. Но в семьдесят лет научиться новому трудно, а потому да простят мне эти погрешности ввиду моего искреннего и сердечного желания представить читателям Ф.М. Достоевского со всеми его достоинствами и недостатками – таким, каким он был в своей семейной и частной жизни. Читать дальше: http://modernlib.ru/books/anna_grigorevna_dostoevskaya/dnevnik/read/
|
|
| |
Валентина_Кочерова | Дата: Понедельник, 12 Сен 2022, 18:24 | Сообщение # 2 |
Группа: Администраторы
Сообщений: 7072
Статус: Offline
| К 176-летию со дня рождения «МНЕ ТЕБЯ БОГ ВРУЧИЛ», ИЛИ ЛУЧШАЯ КНИГА О ЛЮБВИ\ 12 сентября – день рождения Анны Григорьевны Достоевской. Она встретилась, когда писатель был уже немолод, измучен болезнью, долгами и пагубной страстью к рулетке, и стала для него настоящим ангелом хранителем и верной спутницей до конца его дней.
![](/_fr/18/4305586.png) Когда просят посоветовать какую-нибудь «очень-очень хорошую книгу о любви», не задумываясь, отвечаю: «‟Воспоминания” Анны Григорьевны Достоевской». И, видя вытянувшиеся от удивления и разочарования лица (еще бы, какое прозаичное и скучное название! где же тут романтика?), вкратце пересказываю свою самую любимую главу и с удовольствием наблюдаю, как лица из разочарованных становятся все более и более заинтересованными, а 5 мин. спустя их обладатели восклицают: «Почему же мы до сих пор ничего не слышали об этой книге?!».
В минувшем году мы широко праздновали 200-летие со дня рождения Федора Михайловича и совсем забыли, что в тот же год отметил свое 175-летие человек, без которого не существовало бы того зрелого Достоевского, которого мы любим и которым восхищаемся; человек, которому мы обязаны появлением великого «пятикнижия», а сам писатель – четырьмя детьми и огромным-огромным счастьем. Наверное, уже понятно, о ком идет речь.Подавляющее большинство даже не знает ее имени. Многие из сугубых почитателей Федора Михайловича, наверное, все-таки смогут его назвать и, возможно, даже слышали довольно известную в кругах любителей литературы XIX в. историю их знакомства. Но что было после него, знают немногие, а ведь главная часть истории любви – это, как известно, то, что было после того, как «сыграли они свадьбу, и был пир на весь мир».
Итак, передо мной – любимая книжка в синей обложке, а на 66-й ее странице[1] – 20-летняя стенографистка Аня, попавшая в дом к великому писателю, которого она боготворила с детства, и, конечно же, сам «великий писатель», появившийся перед молодой гостьей в отнюдь не величественном виде и произведший на нее отнюдь не благоприятное впечатление: раздраженный, больной, старый (Достоевскому на тот момент было без нескольких недель 45 лет), каждые 5 мин. забывающий имя своей собеседницы. После первого визита озадаченная и порядком расстроенная девушка решила, что навряд ли их совместная работа состоится, но чувство ответственности взяло верх, и она отважилась прийти снова.
Последовали 26 дней напряженной работы[2], по истечении которых уже совсем не страшный Федор Михайлович поделился с «доброй Анной Григорьевной», как он теперь называл свою молодую помощницу, наконец-то запомнив ее имя-отчество, своей новой задумкой и попросил у нее совета. Он, видите ли, решил написать роман о старом художнике все еще страстно желающем вновь найти счастье и наконец встречающем молодую девушку: «Назовем ее Аней, чтобы не называть героиней. Это имя хорошее…».Анна Григорьевна, видя в герое романа самого Достоевского и слыша последние слова, с досадой подумала про себя, что Федор Михайлович имеет в виду А.В. Корвин-Круковскую, свою бывшую невесту и сестру известной в будущем Софьи Ковалевской.
![](/_fr/18/2887133.png) И поэтому на вопрос, возможно ли, чтобы молодая девушка, «столь различная по характеру и по летам», могла полюбить старого, больного художника («не будет ли это психологическою неверностью?» – волнуется великий писатель-психолог), горячо и желая поскорее закончить задевший ее (хоть она сама себе в этом и не признавалась) разговор, ответила, что нельзя любить только за внешность и богатство. Если эта распрекрасная Аня, на которую он не пожалел столько красок, чтобы расписать ее характер и достоинства, действительно его любит, то в чем же здесь жертва с ее стороны? Совсем позабыв о том, что она тоже Аня, девушка слышит: «Поставьте себя на минуту на ее место. Представьте, что этот художник – я, что я признался вам в любви и просил быть моей женой. Скажите, что вы бы мне ответили?» – И неожиданно для себя Анна произносит: «Я бы ответила, что вас люблю и буду любить всю жизнь!»
Эту сцену я обычно и пересказываю своим друзьям и знакомым. А за ней следуют 400 стр., на протяжении которых развивается эта столь необычно начавшаяся история. Дальше – жизнь. Дальше – та самая главная часть книги о настоящей любви.Любить – это переносить неожиданные вспышки раздражительности, гнева и ревности мужа и умело переводить их в шутку. Да, слухи и истории о тяжелом характере Федора Михайловича все-таки имели под собой почву.Любить – это в сотый раз вместе бродить по картинной галерее Дрездена; подпевать петербургскому шарманщику, исполняющему арию из «Риголетто»; в 6 утра, пока дети не проснулись, любоваться восходом над новгородским кремлем и искать по улицам Старой Руссы пропавшую корову.
Любить – это терпеливо и мудро, не говоря ни слова упрека, относиться к страсти мужа, когда он проигрывает в рулетку последние копейки и умоляет отдать в залог свадебные подарки и даже обручальное кольцо. Любить и терпеть – чтобы однажды услышать: «Нет, уж теперь твой, твой нераздельно, весь твой. А до сих пор наполовину этой проклятой фантазии принадлежал» Можно ли было добиться такого исхода возмущениями и попреками? Любить – это держать на коленях его голову во время припадка и смотреть на искаженное до неузнаваемости родное лицо. Любить – это пережить вместе смерть дочки-первенца и младшего сына. Любить – это, оставшись одной в 34 года, всю свою жизнь посвятить детям и увековечению памяти их отца. Любить – это однажды услышать от своего мужа: «Мне Бог тебя вручил, чтоб ничего из зачатков и богатств твоей души и твоего сердца не пропало, а напротив, чтоб богато и роскошно взросло и расцвело; дал мне тебя, чтоб я свои грехи огромные тобою искупил, представив тебя Богу развитой, направленной, сохраненной, спасенной от всего, что низко и дух мертвит»
.Перечитываю эти строки в сотый раз – и думаю, что, наверное, это та фраза, которую каждый муж в той или иной форме должен сказать своей жене. И не просто сказать, но и исполнить. Конечно, можно назвать еще с десяток потрясающих и тоже горячо любимых мною книг о настоящей любви, но та самая книга со «скучным» названием, к тому же написанная не профессиональным писателем, а просто горячо любящей женщиной, имеет одно неоспоримое преимущество: в ней всё – правда. Мы с удовольствием читаем и перечитываем десятки, сотни красивых, но… выдуманных историй о любви. А бывает ли так «красиво» в жизни? Порой мы горько вздыхаем, думая, что у нас-то – не так, и уже собираемся ответить себе: «Нет, не бывает». Но все-таки – да. Бывает. По-другому, не так, как в любимом романе: более сложно, более прозаично (как кажется на первый взгляд), но от этого – еще более красиво. И история, рассказанная позабытой многими женой всемирно известного писателя, – тому подтверждение. Анна Григорьевна, с днем рождения! Дарья Парменова 12.09. 2022. Православие.ру https://pravoslavie.ru/148166.html#_edn1
«ЧТО ЗНАЧИТ БЫТЬ ЖЕНОЙ ГЕНИЯ»
![](/_fr/18/4219731.png) А.Сниткина вошла в дом своего будущего мужа молодой, во многом наивной девушкой. У него за плечами были каторга, ссылка, несчастный первый брак, смерть супруги и любимого брата, нескончаемые долги, страшная физическая боль эпилептических припадков, одержимость игрой на рулетке, одиночество и главное - знание жизни с ее самой неприглядной стороны. Она же была жизнерадостна, юна, воспитана в тепле и беззаботности, даже хозяйством заниматься толком не умела. Но ту глубину и силу личности, которых она по скромности не отмечала в себе, сумел заметить Достоевский.
Анна Григорьевна прожила долгую и насыщенную жизнь, пережив писателя почти на 40 лет. Для того, чтобы понять ее роль в судьбе классика, достаточно посмотреть на ео жизнь «до» и «после» встречи с этой удивительной женщиной. Итак, ко времени знакомства с ней в 1866 г. Достоевский был автором нескольких повестей, некоторые из которых были оценены очень высоко. Например, «Бедные люди» — они были восторженно встречены Белинским и Некрасовым. А некоторые, например, «Двойник» — потерпели полное фиаско, получив разгромные отзывы от этих же литераторов.
Если успех в литературе, хотя бы и переменный, но все-таки был, то остальные сферы жизни и карьеры Достоевского выглядели куда плачевней: участие в деле «Петрашевцев» привело его к 4-летней каторге и ссылке; созданные вместе с братом журналы закрывались и оставляли после себя огромные долги; здоровье было настолько подорвано, что практически большую часть жизни писатель жил с ощущением «на последних днях»; неудачный брак с Марией Дмитриевной Исаевой и ее смерть - все это не способствовало ни творчеству, ни душевному равновесию.
![](/_fr/18/4101333.png) М.Д. Исаева
Накануне знакомства с Анной Сниткиной к этим катастрофам добавилась еще одна: по кабальному договору с издателем Ф.Т. Стелловским Достоевский должен был предоставить новый роман к 1 ноября 1866 г. Оставалось около месяца, в противном случае все права на последующие произведения писателя переходили к издателю. Кстати, Достоевский был не единственным, оказавшемся в такой ситуации: чуть раньше на невыгодных для автора условиях Стелловским были изданы произведения А.Ф. Писемского; в кабалу попал В.В. Крестовский, автор «Петербургских трущоб». Всего за 25 руб. были выкуплены сочинения М.И. Глинки у его сестры Л.И. Шестаковой. По этому поводу Достоевский писал Майкову: «Денег у него столько, что он купит все русскую литературу, если захочет. У того ли человека не быть денег, который всего Глинку купил за 25 целковых».
Ситуация была критическая. Друзья предлагали писателю создать основную линию романа и разделить между ними. Каждый из друзей-литераторов мог бы написать отдельную главу, и роман был бы готов. Но на это Достоевский пойти не мог. Тогда друзья предложили найти стенографистку: в таком случае шанс написать роман вовремя все-таки появлялся. Этой стенографисткой и стала А.Сниткина. Вряд ли другая женщина могла настолько осознать и прочувствовать сложившуюся ситуацию. Днем роман надиктовывался писателем, ночами главы были расшифрованы и написаны. К назначенному сроку роман «Игрок» был готов. Он был написан всего за 25 дней, с 4 по 29 октября 1866 г.
Стелловский не собирался так быстро отказываться от возможности переиграть Достоевского. В день сдачи рукописи он просто уехал из города. Приказчик отказался принять рукопись. Обескураженного и разочарованного Достоевского выручила опять же Анна Григорьевна. Посоветовавшись со знакомыми, она уговорила писателя сдать рукопись под расписку приставу части, в которой проживал Стелловский. Победа осталась за Достоевским, но во многом заслуга принадлежала А.Сниткиной, довольно скоро ставшей не только его женой, но и верным другом, помощником и компаньоном.
Чтобы понять отношения между ними, необходимо обратиться к событиям куда более ранним. Мать Анны была полной противоположностью увлекающемуся и непрактичному мужу. Энергичная, властная, она выказывала себя полной хозяйкой дома. Дочь унаследовала и понимающий характер отца, и решительность матери. А отношения между своими родителями она проецировала на будущего мужа: «Всегда оставались собою, нимало не вторя и не подделываясь друг к другу. И не впутывались своею душою - я - в его психологию, он - в мою, и таким образом мой добрый муж и я - мы оба чувствовали себя свободными душой».О своем отношении к Достоевскому Анна писала так: «Моя любовь была чисто головная, идейная. Это было скорее обожание, преклонение пред человеком, столь талантливым и обладающим такими высокими душевными качествами. Это была хватавшая за душу жалость к человеку, так много пострадавшему, никогда не видевшему радости и счастья и так заброшенному теми близкими, которые обязаны были бы отплачивать ему любовью и заботами о нем за все, что (он) для них делал всю жизнь. Мечта сделаться спутницей его жизни, разделять его труды, облегчить его жизнь, дать ему счастье - овладела моим воображением и Федор Михайлович стал моим богом, моим кумиром, и я, кажется, готова была всю жизнь стоять пред ним на коленях».
![](/_fr/18/6156007.png) Их семейная жизнь не избежала несчастий и неуверенности в будущем: годы почти нищенского существования за границей, смерть 2-х детей, маниакальную страсть к игре у Достоевского. И тем не менее, именно Анна Григорьевна сумела привести в порядок их быт, организовать работу писателя, освободить его, в конце концов, от тех финансовых долгов, что накопились со времен неудачного издания журналов. Несмотря на разницу в возрасте и тяжёлый характер мужа, она смогла наладить их совместную жизнь: боролась и с пагубной привычкой игры в рулетку, и помогала в работе: стенографировала его романы, переписывала рукописи, читала корректуры и организовывала торговлю книгами. Постепенно все финансовые дела взяла на себя, и Федор Михайлович в них уже не вмешивался, что крайне положительно отразилось на семейном бюджете.
![](/_fr/18/1444188.png) Именно Анна Григорьевна решилась на такой отчаянный поступок, как собственное издание романа «Бесы». Прецедентов, когда писателю удавалось самостоятельно издать свои произведения и получить от этого реальную прибыль, на тот момент не было. Даже попытки Пушкина получать доходы с издания своих лит. трудов, потерпели полное фиаско. Существовало несколько книжных фирм: Базунова, Вольфа, Исакова, которые покупали права на издание книг, а затем издавали и распространяли их по всей России. Сколько проигрывали на этом авторы, можно подсчитать довольно легко: за право издавать роман «Бесы» Базунов предлагал 500 руб. (и это уже культовому, а не начинающему писателю), тогда как доходы после самостоятельного издания книги составили порядка 4 тыс. руб. Анна Григорьевна проявила себя как истинная бизнес-леди: вникла в дело до мелочей, многие из которых узнавала буквально шпионским образом: заказывая визитные карточки; расспрашивая в типографиях, на каких условиях печатаются книги; делая вид, что торгуется в книжном магазине, узнавала, какие наценки он делает. Из подобных расспросов она выяснила, какой процент и при каком количестве экземпляров следует уступать книгопродавцам. И вот результат - «Бесы» были распроданы моментально и крайне выгодно. С этого момента основной деятельностью Анны Григорьевны становится издание книг ее мужа…
В год смерти Достоевского Анне Григорьевне исполнилось 35 лет. Вторично замуж она не выходила и полностью посвятила себя увековечиванию памяти Федора Михайловича: организовала квартиру-музей, писала мемуары, давала бесконечные интервью, выступала на многочисленных лит. вечерах. Летом 1917 г. события, будоражащие всю страну, забросили ее в Крым, где она заболела малярией тяжелой формы и через год скончалась в Ялте. Похоронили её вдали от мужа, хотя она и просила об обратном, мечтая обрести покой рядом с Федором Михайловичем, в Александро-Невской лавре, и чтобы при этом ей не ставили отдельного памятника, а только вырезали бы на надгробии несколько строк. Последняя воля Анны Григорьевны была исполнена лишь в 1968 г. Виктория Журавлева https://moiarussia.ru/anna-do....-zhenoj
|
|
| |
Валентина_Кочерова | Дата: Пятница, 20 Окт 2023, 13:41 | Сообщение # 3 |
Группа: Администраторы
Сообщений: 7072
Статус: Offline
| ШУТКА ВДОВЫ ФЕДОРА ДОСТОЕВСКОГО Тайна ее письма из 1914 г. ждала разгадки в пыльной коробке на дачном чердаке
Есть люди, которые никогда ничего не выбрасывают. Бережно складывая старые вещи, одежду, письма, фотографии в коробки, они отвозят их на дачу и хранят на чердаке, надеясь когда-нибудь разобрать. В нашем роду такими людьми были все до единого. Поэтому в детстве я так любила залезать на чердак и, протискиваясь между коробками с детскими вещами и игрушками, добираться до самых дальних, старых, покрытых толстым слоем пыли, в которых хранились пожелтевшие письма и фотографии, наклеенные на толстый картон. С фотографий на меня почему-то с грустью смотрели дамы в кружевных нарядах и шляпах с перьями, мужчины в военной форме и дети, выстроенные по росту. Я любила разглядывать этих людей из далекого прошлого, приходившихся мне прадедушками и прабабушками, и представлять, как они жили, чем занимались и о чем разговаривали. Могла ли я подумать тогда, что спустя 30 лет мы вместе с отцом снова заглянем в одну из этих коробок и нам откроется удивительная история... Письмо из чердачной коробки написано А.Г. Достоевской - женой Федора Михайловича - в июне 1914 г. и адресовано В.А. Миткевич-Волчанскому - моему двоюродному прадеду:
![](/_fr/18/7010319.jpg) "Молодой человек! Познакомилась с вашей хорошенькой женой, Марьей Александровной, и скажу Вам одно: из 5 человек, кот. ее окружают, кот. конечно я знаю, 4 у ея ног, 5-й же сказал мне, если она с Вами не разведется, то он застрелится у нее под окном. Мне 66 л. примите совет мой и никогда на курорт не отпускайте одну хорошенькую и умницу жену МА. Анна Григорьевна Достоевская. 1914 года июнь".
![](/_fr/18/1245105.jpg) Может показаться, что Анна Григорьевна очень торопилась, сокращая слова, наспех выведенные простым карандашом. В юности она работала стенографисткой, помогая в том числе Федору Михайловичу сдавать в срок издателям рукописи романов. А вот указанный возраст удивляет: Анна Григорьевна пишет, что ей 66 лет, - хотя в июне 1914 г. было 67 и вскоре должно было исполниться 68. Да и мотив послания не вполне понятен: то ли это своеобразная шутка, то ли наставление пожилой женщины?
![](/_fr/18/2433609.jpg) В своих воспоминаниях Анна Григорьевна описывает, как однажды подобным образом подшутила над мужем, послав ему анонимное письмо с предупреждением: мол, его жена якобы носит на шее медальон, в котором спрятана фотография ее любовника. В ярости сорвав с шеи супруги медальон, Федор Михайлович обнаружил там свою фотографию, но смешным ему это вовсе не показалось: "Умоляю, не шути такими вещами, в ярости я за себя не отвечаю!" Может быть, и в этот раз вдова писателя решила разыграть новую знакомую?
Несколько сохранившихся открыток из переписки Марии Александровны и Владимира Арсеньевича расширили круг моих поисков: прадед служил в артиллерийской бригаде, дислоцировавшейся под Можайском, а прабабушка ввиду слабого здоровья собиралась провести зиму 1914 года в Крыму: "Здоровье очень плохо - слаба, положительно задыхаюсь. В среду 15-го надо набраться сил, как-то я смогу. Доеду, думаю, хорошо. Мириманова тоже едет, ты будь спокоен. Сиротинин и Штосс сказали зимовать в Крыму и что ...Русса ничего мне не даст... Как ты? Ничего не пишешь о делах. Помолись за мое здоровье. Твоя Маруся. 13 мая 1913 года".
Провела ли Мария Александровна в Крыму всю зиму или возвращалась в Москву/Санкт-Петербург, виделась ли с мужем - неизвестно. Зато благодаря найденной на чердаке записке мы точно знаем: весной или в начале лета 1914 г. она познакомилась в Ялте с А.Г. Достоевской. Не исключено, что они вместе бывали на каких-то мероприятиях, Анна Григорьевна могла наблюдать за ухаживаниями молодых людей и, возможно, за чрезмерными знаками внимания, которые они оказывали Марии Александровне. О чем она и не преминула рассказать моему прадеду. Однако, судя по тому, что записка сохранилась в вещах прабабушки, вдова Федора Михайловича не стала отправлять ее адресату. А отдала ...самой прабабушке. Наверное, это была все-таки шутка.
Вскоре началась Первая мировая война. Владимир Арсеньевич сразу был призван на фронт, воевал в чине штабс-капитана в составе 53-й артиллерийской бригады. За боевые заслуги награжден орденом Св. Георгия 4 степени. Впоследствии получил чин полковника. Погиб в ноябре 1920 г. в Симферополе. Мария Александровна вернулась в Санкт-Петербург и работала в госпитале. По одной из версий, умерла в 1917 г. в результате несчастного случая - упала с лестницы. По другой, из письма ее племянницы, тоже найденного нами, - отравилась на фронте, узнав о смерти мужа .Анна Григорьевна осталась в Ялте и умерла в 1918 г. Таковы судьбы людей, удивительным образом связанных одной загадочной запиской. Наталия Караваева, кандидат географических наук, Москва 09.08. 2022. журнал "Родина" https://rg.ru/2022....go.html
|
|
| |