[ Правила форума · Обновленные темы · Новые сообщения · Участники · ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Форум » Размышления » Биографии, воспоминания » ЮРИЙ ГАГАРИН *
ЮРИЙ ГАГАРИН *
Валентина_КочероваДата: Четверг, 10 Мар 2011, 19:34 | Сообщение # 1
Группа: Администраторы
Сообщений: 6834
Статус: Offline
К 77-летию со дня рождения
ЮРИЙ АЛЕКСЕЕВИЧ ГАГАРИН 
(09.03. 1934 - 27.03. 1968)
Знаете, каким он парнем был!..


Первый летчик-космонавт родился в селе Клушино Гжатского (ныне Гагаринского) района Смоленской обл. Родители - потомственные смоленские крестьяне, колхозники. Отец - Алексей Иванович Гагарин, мать - Анна Тимофеевна. В 1941 г. Юрий Гагарин начал учиться в средней школе, но учебу прервала война. После войны семья Гагариных переехала в Гжатск, где Юрий продолжил свое обучение. После окончания 6-го класса, он поступил в ремесленное училище в подмосковном городе Люберцы и в вечернюю школу рабочей молодежи. В 1951 г. кончил 7-й класс и с отличием ремесленное училище, получив специальность формовщика литейщика. В том же году продолжил учебу в Саратовском индустриальном техникуме, который окончил в 1955 г. Будучи студентом техникума, поступил в аэроклуб, после окончания которого навсегда связал свою жизнь с авиацией. В 1955 г. Юрий был призван в ряды Советской Армии и направлен в Оренбург на учебу в 1-е Чкаловское военно авиационное училище летчиков им. Ворошилова, которое окончил в 1957 г. по 1-му разряду. И по собственному выбору был отправлен в Заполярье в одну из авиационных частей Северного флота.

   
В 1957 году Ю.Гагарин женился на В.Горячевой. Впоследствии в семье Гагариных родились две девочки – Елена (1959) и Галина (1961). 9 декабря 1959 г. Гагарин написал заявление с просьбой зачислить его в группу кандидатов в космонавты. Он прошел всестороннее медицинское обследование в Центральном научно исследовательском авиационном госпитале в Москве. В начале 1960 г. спец. медкомиссия признала старшего лейтенанта Гагарина годным для космических полётов. 3 марта 1960 г. приказом Главнокомандующего ВВС К.Вершинина он был зачислен в группу кандидатов в космонавты, а с 11 марта приступил к тренировкам.

12 апреля 1961 г. Ю.Гагарин совершил 1-й в истории человечества полет в космос на космическом корабле (КК) "Восток", за 1 час 48 мин. облетел земной шар и благополучно приземлился в окрестностях деревни Смеловки Терновского района Саратовской обл. 14 апреля ему было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали "Золотая Звезда". Приказом министра обороны СССР старшему лейтенанту Гагарину было присвоено внеочередное воинское звание "майор". В конце апреля 1961 года первый космонавт отправился в свою 1-ю зарубежную поездку. "Миссия мира", как иногда называют поездку 1-го космонавта по странам и континентам, продолжалась 2 года. Встретиться с ним считали за честь короли и президенты, политические деятели и ученые, артисты и музыканты. С 23 мая 1961 г. Гагарин командир отряда космонавтов. Осенью 1961 г. он поступил в Военно воздушную инженерную академию им. Жуковского, чтобы получить высшее образование. С 20 декабря 1963 г. по 1968 г. Юрий Алексеевич был зам.
начальника Центра подготовки космонавтов. Он принимал непосредственное участие в обучении и тренировке экипажей космонавтов, в руководстве полётами КК "Восток", "Восход", "Союз". К летной подготовке он вернулся в 1963 г., в 1966-ом приступил к тренировкам для полета на новом космическом корабле "Союз". Он был назначен дублером В.Комарова, который совершил 1-й полет на новом корабле. Полет закончился трагической гибелью космонавта.

В 1968 г. полковник Ю.А. Гагарин с отличием окончил Военно-воздушную инженерную академию им. Жуковского. Ему была присвоена квалификация "Летчик инженер космонавт". Гагарин вёл большую общественно-политическую работу, являясь депутатом Верховного Совета СССР 6-го и 7-го созывов, членом ЦК ВЛКСМ (избран на 14-ом и 15-ом съездах ВЛКСМ), президентом Общества советско-кубинской дружбы, почётным членом Общества "Финляндия Советский Союз". С 1966 г. являлся почетным членом Международной академии астронавтики, был удостоен многих высоких гос. наград СССР и мира, среди них: орден Ленина, медали СССР, ордена многих стран мира, Золотая медаль им. Циолковского АН СССР, медаль де Лаво (ФАИ), золотые медали и почётные дипломы международной ассоциации (ЛИУС) "Человек в космосе" и Итальянской ассоциации космонавтики, золотая медаль "За выдающееся отличие" и почётный диплом Королевского аэроклуба Швеции, Большая золотая медаль и диплом ФАИ, золотая медаль Британского общества межпланетных сообщений, премия Галабера по астронавтике и др.

27 марта 1968 г. Ю.Гагарин трагически погиб в авиационной катастрофе вблизи деревни Новоселово Киржачского района Владимирской обл. при выполнении тренировочного полета. Похоронен на Красной пл. у Кремлевской стены в Москве. В целях увековечения его памяти Гжатск переименован в г. Гагарин. Его ммя присвоено Военно воздушной академии в Монино. Учреждена стипендия им. Гагарина для курсантов военных авиационных училищ. Международной авиационной федерацией (ФАИ) учреждена медаль им. Гагарина. Его имя носят Российский гос. научно исследовательский испытательный центр подготовки космонавтов, учебные заведения, улицы и площади многих городов мира. В Москве, Гагарине, Звездном городке, Софии возведены памятники Гагарину. У д.Смеловки, на месте приземления 1-го космонавта, установлен памятный знак. В городе Гагарине открыт мемориальный дом музей Ю.Гагарина. Именем первого космонавта назван кратер на Луне и малая планета.
http://clubs.ya.ru/4611686018427406496/replies.xml?item_no=7534

ЮРИЙ ГАГАРИН: Я ПРЕДСТАВЛЯЛ, ЧТО НЕРЯДОВОЕ ДЕЛО, НО ЧТОБЫ ТАКОЕ… ЭТО НЕМЫСЛИМО!
Спец. "космический" корреспондент "КП" А.Милкус беседует с легендарным журналистом "Комсомолки" В.М. Песковым, который первым взял интервью у Ю.Гагарина.


- Мало кто знает или помнит, что 1-м космическим журналистом «КП» был В.М. Песков. Его сейчас ассоциируют больше с «Окном в природу», которое выходит у нас в «толстушке». Люди более старшего поколения - с передачей «В мире животных», которую он много лет вел по ЦТ. А вот то, что Василий Михайлович у нас писал много о космосе, это мало кому известно сейчас. У меня репринт КП за 13 апреля 1961 г. Тут есть репортаж из дома 1-го космонавта: «Дорога к звездам». И подписан он Апенченко и Песковым. Василий Михайлович, сколько вам лет было, когда вы писали этот материал?
- Я с 30-го года. Это был 61-й год. Значит, 31 год.

- Каким образом, почему именно вас отправили писать материал про космос? Я так себе представляю. Все было засекречено. О том, что полетит человек в космос – никто не знал. И вот 12 апреля вы получаете информацию о том, что в космосе Гагарин. Главный редактор раздает задания.
- Дело было не так. В «Комсомолку» я пришел в 56-м году. Я уже работал 5 лет, но это было достаточно для того, чтобы я как-то проявился. Природа сейчас у меня главная тема, но с этой темой я и пришел в КП. Но писал я о многом. Я был тогда молодой, борзой, такой, как все мы журналисты, вот как ты, Саша. Всегда всем хочется быть первым: первым увидеть, первым рассказать. И вот космос… Это было такое время, когда слово «космос» было одним из очень популярных слов. Атмосфера была такая, что человек вот-вот полетит. Я помню момент, когда я ночь не спал, когда просто запустили в сторону Луны ракету, и она долетела. И сказали: ну вот, она сейчас в эту секунду достигла… Я был страшно взволнован! Потом события стали развиваться как снежный ком. Очень быстро, очень динамично. Запуски один за другим, вымпел на Луне, потом стали отправлять туда собачек, первая Лайка была. Англичане стали протестовать, потому что она не возвращалась, она вместе с кораблем сгорела… Целая история была: как же это так, собаку загубили! Потом была Белка и Стрелка, одна из них была такая непородистая собачка, убежала та, которую готовили, как мне рассказывали на космодроме, а Королев сказал: «Да поймайте любую!». Я не помню, какая там была: Белка или Стрелка. Полетела без всякой подготовки…

- Мне рассказывали в институте авиационной космической медицины, что у дворняжки было какое-то неблагозвучное название и решили, что с таким не полетит и переименовали…
- Самое главное, что она полетела, и все было в порядке. Одним словом, мы достигли такого рубежа восприятия всего того, что было, что вот-вот космонавт должен полететь. Существовало соперничество между американцами и нашей страной. Это подогревало все. И к весне 61-го года было ясно. Слетал туда Иван Иваныч, это манекен, который…

- Тогда это тоже была засекреченная информация
- Это потом узнали, никто этого не знал, знали только те, кто работал. Важно, как было знать, как спускаться на парашюте… Интересно, Иван Иваныч где-нибудь сохранился?

- По-моему, сохранился где-то, в каком-то музее…
- Не знаю. Иногда мы не умеем хранить. Потом хватаемся… А может быть, сохранился. Это вот тебе работа! Надо поискать! Это интересно.

- Задание понял!
- Мы поняли, что вот-вот полетит человек. У нас Т.Кутузова работала в отделе информации, потом, как сейчас говорят, ее заслали к космонавтам. Я думаю, что дело было иначе. Просто в Звездном понадобился журналист, который мог бы вести многотиражную газету. И она перешла туда на работу. Но и «Комсомолку» она не забыла, она нам потихонечку, не всем, естественно, главному редактору кое-что рассказывала. Но я ничего до этого не знал. Было просто общая атмосфера, о которой я могу сказать: вот-вот должно случиться! Вот как ледоход. Вот через 3 дня тронется лед. И мы все были настороже: где-то за день до этого Тамара передала нам, назвала, во-первых, человека, который полетит. Это знал только главный редактор. Назвала день и час, когда это может быть. Это знал тоже главный редактор. Накануне он позвал меня. Это была большая честь! Я уже достаточно проявил себя в газете как оперативный журналист, как умеющий оценить факты и так далее. Я способный человек. Меня сейчас уже испортить невозможно. Я могу это и сам про себя сказать. Как мы действовали с Тамарой? Мы сели в машину и поехали в этот космический городок, который называется сейчас «Звездный». Я так думаю, что этот городок было бы разумнее назвать город Гагарин, а Гжатск должен был остаться Гжатском. Вот мы не умеем пользоваться нашими историческими ценностями. Я тогда еще заметил, как-то это все нескладно получилось, потому что этот городок назвали, переименовали… Нам сказали так: в машине откройте дверь, остановитесь на въезде в город и слушайте радио.

- Вы перед шлагбаумом …
- Ну, не было там еще шлагбаума. Никаких запретов въезда в город тоже там не было. Ходил лось, я помню. Лосей было очень много. Я вышел и фотографировал лося, перед тем, как мы услышали по радиоблаговест, такая музыка особая была, которая предшествовала важным событиям. Мы услышали, и поняли: вот началось. И тогда мы сели в машину и - прямо к дому Гагарина. Ну, Тамара знала, где это есть.

- Называется инсайдерская информация, как сейчас говорят.
- Не надо из этого делать детектива. Ничего особенного такого не было. Мы поднялись на какой-то этаж, может быть, 3-й. Я сейчас не помню, потому что все мы были тогда очень взволнованы. Трудно даже передать, это был особенный случай. Мы это ждали и были чрезвычайно горды, что это наш человек. Советский человек. Поднялись мы в квартиру Гагарина. Это была обычная квартира в обычном 5-этажном доме. Жилище было наполнено людьми. Это соседи Гагарина, весь космический городок жил этим событием. Они знали больше, чем мы. И все, женщины главным образом, все стояли около Вали. Она вытирала слезы. 2 маленьких девочки были. Лена и Галя. Они ничего не понимали.

- Галя только родилась…
- Нет, по-моему они обе уже были на ногах. Одну я сфотографировал. Она была в такой шапке из козьего пуха. Девочка 6-7 лет. Они были растеряны, почему мама плачет…В нашей газете потом написали, что Валя снята в момент, когда Гагарин пошел на приземление. Это было преувеличение. В газетах это бывает очень часто, на самом деле он уже был на Земле.

- Информационное сообщение сделали только тогда, когда он благополучно приземлился.
- Конечно. Мы знали, что все в порядке с ним. Его мы еще не видели. Ну что мы там? Как-нибудь порасспросить Валю в тот момент было невозможно. Она была очень взволнована. Мы просто щадили ее с Тамарой. Ну так, посмотрели атмосферу. Какие-то вопросы были, к счастью, в руки нам попал семейный альбом. Валя потом обиделась, что мы его увезли в редакцию.

- Вы стащили альбом
- Стащили – не надо так говорить. Это очень грубо. Мы привезли в редакцию этот альбом , и это было правильно, потому что, если бы мы этого не сделали, фотографии из этого альбома могли бы просто растащить! Потому что все потом, после нас, кинулись, а альбом был в это время уже в КП. Потом мы его вернули…

- А были какие-то еще журналисты?
- Мы же никого не знали. Мы спешили, как пули летели в редакцию! Принесли. В редакции было столпотворение. Всем хотелось увидеть фотографии космонавта: как он выглядит, вот он стоит на крыле самолета, вот он мальчиком в детстве, вот он т.д… Все это было безумно интересно! Сейчас мы ко всему привыкли. Знаем, что космонавт обычный человек, может, не совсем обычный, но все-таки. Мы забываем фамилию через неделю уже… А тогда это было нечто невероятное! Вся редакция собралась в кабинете у редактора, листали альбом, все были возбуждены. А у нас был П.Барашев, доброй памяти ему, он писал об авиации. Он говорит: «Слушай, Вася, нам надо пробиваться туда, где находится Гагарин!» И вот мы сели на телефоны и стали дозваниваться по вертушке во всякие места. Все запретно. Все было секретно. Никто ничего нам. И вдруг мы попали… Сейчас не помню, кто этот человек, добрая память, он сказал: «Ребята, через час туда отправляется самолет. Вот постарайтесь на него. Мы можем задержать его для вас на 15 мин. Не больше. Успейте!» Я схватил фотоаппарат, мы пулей во Внуково…

- В самолет, который отправляли за Гагариным?
- В самолете летели 2 человека. Журналисты. Мы. Пустой самолет. Он летел за Гагариным, которого надо будет перевезти завтра в Москву.

- А как вас пустили?
- Ну, вот так пустили. Команда была от этого человека. Нас ждали. Мы минут на 10 час превысили. «Скорее, скорее», - махали нам. И мы по лестнице поднялись, дверь закрыли, самолет стал выруливать на площадку и мы полетели на восток, как оказалось, в Куйбышев. Сели на заводской военный аэродром летного завода и нас сейчас же местные службы, как клещи. Там нашелся один человек, который любит КП, а он был у них командиром… Какой-то капитан. Молодой парень. Он сразу нас под свое покровительство: «Ребята, что я для вас могу сделать – это отвезти, где сейчас есть Гагарин».

- А он был на обкомовской даче…
- Да. Потом мы узнали об этом. Мы ехали, не знали, куда он везет. Приехали. Это было на берегу Волги. Ты правильно сказал: это была обкомовская дача. Ничего там особенного такого не было. Вышел Каманин. «Комсомольская правда?», - сказал он. И на лице его мы почувствовали приветливость. Каманин когда-то летал, спасал челюскинцев, получил Героя…

- Первого Героя Советского Союза…
- «КП писала об этом. Он об этом благодарно помнит, и нашу задачу он хорошо понимал. Он сказал: «Ну, откройте ворота». Нас туда запустили…

- А Н.П. Каманин был тогда помощником главкомома ВВС по космосу.
- Может быть, так. Я не знал этой должности. Во всяком случае, он был таким дядькой для космонавтов. За все: за их быт, за их сохранность, за их поведение и так далее. Вот он нас повел туда. Мы пришли. Такой большой зал внизу, на 1-м этаже. Стоял бильярд. Мы знали, что космонавт находится тут. Страшно волновались. От нечего делать начали играть в бильярд и вдруг по деревянной лестнице топ-топ-топ – сбегает какой-то лейтенант. Подходит к нам: «Здравствуйте, ребята!». И тут мы поняли, что космонавт перед нами стоит. Волнение было необыкновенное. Мне немедленно захотелось его снимать, как-то снять надо было интересно. Фотограф в этот момент… Это очень напряженно. И вдруг мне пришло в голову, что вот мы с ним должны сыграть в бильярд. Я играю в бильярд некудышно. И он согласился, пожалуйста. Веселый. Приветливый необыкновенно. Мы сразу его полюбили. Я его снимал за игрой в бильярд. Надо было снять как-то так… Я такой объектив применил: шар был крупный, а он с кием на другом конце стола..

- Я помню эту фотографию.
- Было такое дело.

- Василий Михайлович, вы первый раз увидели Гагарина на этой обкомовской даче в Куйбышеве?
- Абсолютно точно. Я был в институте, где готовили космонавтов. Там я снимал ребят и писал о них, безымянных, которые испытывали невесомость, которых крутили на центрифуге. Космонавты там бывали. Но мы их не видели. Такое прикосновение к этой атмосфере было, что вот я писал… Были там парни-дублеры, испытатели… Не более того. Это было интересно в тот момент, но сейчас… Живой космонавт перед нами! Мы забыли, о чем надо спрашивать! Обаяние его было необыкновенным! Помню последние слова. Кто-то его потянул сзади, с нами долго не надо оставаться, с ним должны были подробно побеседовать врачи, техники и так далее. Он должен был по свежим впечатлениям рассказать, что он испытал. Поэтому с нами он побыл минут 10, не больше того. Потом он убежал. Мы, ошарашенные, стояли, совершенно счастливые. Никого из журналистов больше не было. Мы единственные были. С этой дачи мы поехали в гостиницу. Ночь мы не спали.

- Это 12-е или 13-е апреля?
- Я сейчас не помню. Он 15-го прилетел. Это был 14-е. Скорее всего. А, нет, 15-го газета вышла.

- Значит, это 13-го апреля было.
- 13-го апреля.

- Если он в лейтенантских погонах, он же майора сразу получил
- По-моему, в лейтенантских погонах… Майора – это потом. Он летел в самолете и у него были майорские погоны. Ощущение счастья – это не постоянное для человека. Это какие-то моменты жизненные. Вот это были минуты подлинного счастья. Мы видим то, о чем страна сейчас говорит, он с нами говорит. Я помню, Дима сказал: «Юра, пожалуйста, оставайтесь всегда таким, каким мы вас вот сейчас узнали!» Это были последние слова прощания в этот день. Мы ушли в гостиницу, много говорили, всю ночь проговорили. Утром заехала за нами машина, и мы поехали на тот аэродром, куда мы вчера приземлились. Туда эскорт машин, приехал Гагарин, поднялся в самолет. Весь завод заполнил вот это поле. Все аплодировали, и это был счастливый час, который объединял всех людей. Гагарин какие-то слова говорил, я сейчас не помню. Я его сфотографировал стоя, на лестнице в самолет. Снимок остался, он протянул руки… Ему показывали на часы: надо лететь, потому что на трибуны в Москве уже собрались люди, мы это знали.

Мы сели в самолет. Была стюардесса, был Гагарин уже в майорских погонах. Мы сели рядом, пили чай, закусывали и по-человечески разговаривали. Сфотографировались с ним вместе. Пашка рядом, потом я с ним рядом. Потом мы подлетаем в Москве. Полет где-то 2 часа, может, меньше. Это Ил-18 был. Ну и вот, мы подлетаем к Москве. У нас маршрут был исключительный: мы пролетали над Кремлем! На очень небольшой высоте. И мы увидели Москву, запруженную людьми! Это был неподдельный, подлинный энтузиазм людей, счастливых от того, что в космосе побывал наш человек, наш соотечественник. Я спросил: «Юра, ну вы ожидали такое?» Он говорит: «Ну, я так представлял, что нерядовое дело, но чтобы такое… Это немыслимо!» От Кремля до Внукова совсем мало. Мы сдули с него пылинки, открыли дверь, и он пошел по красной дорожке. И тут мы увидели, что одно недоглядели: у него шнурок был не завязан на ботинке. И вот он так мотался. Мы с Пашкой всегда вспоминали это момент.

- Его имиджмейкером, как сейчас говорят, были вы?
- Терпеть не могу иностранных слов. Обилие… Мы чувствовали себя…

- Вы чувствовали вину за не завязанный шнурок
- Не надо так говорить. Мы чувствовали себя причастными к истории, понимаете? Мы понимали, что весь мир сейчас об этом говорит, а так оно и было. Вся Москва стояла просто на ушах! Потом мы видели снимки: медики шли к белых халатах, на которых было написано: «Следующий я!» Что-то невероятное творилось в Москве! Потом он сошел по красной дорожке в объятия Хрущева и всех, кто стоял на трибуне. А мы дожидались, пока он уедет, и с Пашкой приехали в Москву, быстро проявили пленку, все было в порядке. Мы написали не очень много. Там особенно писать не о чем было… Но было застолблено: мы были, КП была в этих делах первая.

- Первая и единственная… А почему не было «Правды», ТАССа?
- Понимаешь, все запретно было…Потому что Тамара работала в Звездном, были готовы к этому делу, и с Пашкой мы проявили просто бойцовские качества: мы звонили по этому кремлевскому телефону разным лицам, но никто не уполномочен был нам разрешить. Нашелся один, я даже забыл сейчас фамилию, кто это был. Он сказал: «Ребята, если вы хотите увидеть, скорее на аэродром, иначе самолет улетит!» Все было стихийно. Мы оказались в силу этого обстоятельства первыми, там заметку-то видел: вот столько.. Эмоция, естественная. Мы чувствовали себя счастливыми. Вот такой был день.

- А потом вы встречались с Гагариным?
- Встречался. Я бывал у него дома.

- Вы перешли на «ты»?
- Да. Он позволял это делать сразу как-то. Он нас на «ты», и я у него дома был. Передал ему альбом, кстати. Я говорю: «Юра, вы не обижайтесь, ради Бога, все в сохранности до последней карточки!» Если бы мы этого не взяли, тогда растащили бы по карточкам. Ни у кого бы не нашли. А потом встречались на космодроме. Юра был всюду вхож, так сказать. У Титова мы не были… А когда Попович, я стал летать на космодром.

- Вы стали настоящим…
- Корреспондентом. Да. Был аккредитованный корреспондент. Допущен к какой-то форме секретности, это все было оформлено документально. Летали кто – Попович летал, Николаев летал, с Терешковой летал Быковский. Но там назревал для меня такой момент, когда я должен был принять решение: надо ли мне заниматься этим? Когда у нас внештатная посадка была. У Леонова с Беляевым в тайгу они… Это был случай, когда можно было что-то написать, потому что до этого были одни эмоции: какого размера ракета, все остальное вычеркивалось. Много нам не говорилось. Я увидел, что примерно мы будем писать все одно и то же. И мне стало грустно. И когда это случилось, когда у них не сработала автоматическая команда «на посадку» и они садились вручную, их парашют угодил в тайгу, в неурочное время и не в то место, куда они обычно садились. Это степь обычно была. Слава Богу, что они не повисли на дереве с парашютом, к ним прорубали дорогу, чтобы вывезти к вертолету. Отряд лыжников был. Маршал Руденко отвечал за посадку. Он был очень взволнован и озабочен: как так? Весь мир знал, что они приземлились, но никто их не видел! Мы пошли к Королеву, журналисты уже были там аккредитованы, сказали: «Ну, давайте скажем все, как есть! Это же так естественно!» Он пошел звонить Брежневу и оттуда мимо нас прошел, не взглянув. Очень сердитый. Потом узнали, что в разговоре с Брежневым он услышал такие слова: «Подвиг в космосе! А подвиг на земле не должен его затмить». Это была ошибка. Если бы все рассказали, как было, интересно .А у нас уже было написано об этом. И это интересно было. Пришлось крест поставить на этих страницах, и я приехал в редакцию, и говорю: «Ребята, я больше не буду летать, ну что писать одно и то же?» И мы договорились, что туда будет летать Славка Голованов. Он инженер. Он знает ходы к этим конструкторам и так далее. И это было абсолютно верное решение. Я сразу передал ему это дело и Славка вел это великолепно, добавляя туда, у него были какие-то ходы к людям, разрешавшим что-то такое… Появилась информация, которая нужна была в это время. И потом Голованов настолько глубоко в это дело влез, что венцом всего дела была написана книга «Королев» . Я считаю, это подвиг его был. Столько много там интересного, столько много информации. Никто больше ничего подобного не написал.

- Что вычеркивали? Что такого вы рассказывали, чего нельзя было рассказать людям? Вы же сами ничего не знали особенно.
- Там, понимаете, какие-то смешные вещи вычеркивались. Там был человек, который за это дело отвечал. Например, в то время нельзя было снимать сверху ничего. Глупость. С заводской трубы сними какой-то пейзаж, цензор не пустит это в дело. Потому что враг, видите ли, может по каким-то причинам вычислить место, где это все снималось.

- Составить карту.
- Чепуха, само собой разумеется. В 1966 г., когда было 50-летие государства, я стал думать: а вот как же мне поучаствовать в этом деле? Я уже много тут работал. И я решил, что вот хорошо было бы сделать 50 снимков страны, какие-то культурные центры, какие-то ландшафты, какие-то географические точки интересные, какие-то города или городки. То есть показать страну таким образом. Я сначала выписал на отдельный листок все, что надо снять. И вдруг, прочтя, загрустил: все это снято. И Днепрогэс снят, и Магнитка снята. И что делать? Кому это будет интересно? И я неделю мучался, голова у меня была горячая. Я ложился спать, и можете себе представить, во сне мне приснилось, как это надо сделать. Это надо сделать с вертолета, тогда это будет интересно. Но знал я, что с вертолета снимать нельзя. Но я решил с цензором не воевать, это мелкие сошки у нас. Я решил пойти в Генштаб. И попал я к маршалу Захарову на прием. И сказал ему: вот такой замысел, вот мы хотим сверху снять то-то и то-то. перечислил примерно. Он сказал сурово: а зачем это надо? Я говорю: ну как зачем? 50 лет стране. Мы должны страну показать. Он пожевал губами, подумал, сказал: ну, хорошо, напиши, что тебе нужно, нам представь список, и мы посмотрим. Я написал не 50, а 60 объектов. Потому что знал, что некоторые окажутся сверху неинтересными. И был прав. А было что-то не вписанное, а оказалось интересным, попутным. И он наложил резолюцию – разрешить.

Во все военные округа были направлены бумаги, чтобы действительно такой-то Василий Михайлович, вот ему разрешить то-то и то-то снимать. Например, границу Европы и Азии. Уборку хлеба на Украине. Пастьба овец в Киргизии. Камчатские вулканы. Северный морской путь. Красная площадь. Родина Ломоносова. И так далее. Все страшно интересно. И все снято сверху. Никто этого не снимал. Например, Тракай литовцы для себя открыли первыми, что это можно, оказывается, снять. Их там тоже как-то прижимали, подозревая их в национализме. Они восстанавливали замок Тракай. Я его увидел сверху, это чудо было. Это мосток, по мостку надо пройти в этот замок. Этот мост поднимался. А замок весь был окружен как котлетами, плавающими в супе, зелеными островками. И вот я его снял потом. Но это было на середине моей работы, когда вот такие огромные снимки появлялись в газете. Все уже привыкли, что приезжаю. И этот снимок проскочил, как и ряд других таким образом. Я вот отвлекся для того, чтобы показать, насколько все сложно было.

- А про какие-то человеческие качества, о том, что Терешковой было не очень хорошо в полете?
- Ну чего-то немножечко стало проявляться. Конечно, человеческие качества можно было показать. Тоже была информация дозированная. Ну что она была комсомольским работником, что ткачиха, что простой человек, что она обаятельная. Все это сегодня просто не очень интересно. А тогда это тоже было интересно. Но я понимал, что этого мало. Идет время, требуется что-то новое. Все произошло совершенно закономерным образом. Славка стал этим делом заниматься. И он во главе всего журналистского корпуса до самой смерти был.

- А человеческие контакты с кем у вас сложились? Я так понимаю, что первая шестерка – это были ваши герои?
- Понимаете, в чем дело. Амикошонства не было. Я к этому не стремился, потому что это люди особого склада, многие представляли себе их сверхчеловеками. На самом деле это были, конечно, крепкие, хорошие ребята. С разными характерами. Позже мы узнали, что там было подковерное ревнивое отношение друг к другу, кто полетит. Потому что ставка была очень высока, и сейчас это наблюдается. И тогда это было. Я думаю, что Титов рассчитывал на каком-то этапе, что он полетит. До последнего момента не было известно. Я думаю, что он тоже переживал это дело. Но ближе всего как-то общались мы, с остальными – нет, поскольку они не летали и особенно не светились.Но к Титову я летал домой. Мы узнали, что следующим полетит он. Я летал к нему на Алтай, был у него в доме, беседовал с его матерью, с отцом-учителем. До старта. Тут у нас в кармане уже информация была. Таким же образом я летал к Поповичу на Украину. То же самое, узнал, как он живет, познакомился с его матерью. Очень милая простая семья. Все было очень хорошо. Потом я побывал у него дома. Снимал его. Так злоупотреблять, туда-сюда ходить не надо. Ожидалось что-то такое, вот мы это все делали.

- Мы обсуждаем в День космонавтики.
- День космонавтики утвердился сразу. Это был не придуманный праздник, не придуманный был день. И сейчас для меня это день особый то же самое. Надо просто соотносить со временем. Я жил в то время. В памяти моей отпечатались какие-то детали и этого дня, какие-то подробности, атмосфера в Москве, всеобщая радость. Никакого недоброжелательства, ничего такого не было. Все были счастливы. Это первое впечатление от этого дня. И этот день остался. А потом – появление на космодроме. Это было очень интересно. Что такое космодром, как это выглядело. Это огромная ракета. Помню, первый раз, когда я там был, ракета улетела, я – романтик, побежал пощупать бетон – горячий он от ракеты или нет. Он был горячий.

- Так близко стояли от ракеты?
- Ракета ушла уже. но были недалеко. Королев и еще кто-то с ним – они были вообще метрах в 20 от ракеты, в бункере. А мы были на наблюдательном пункте. Это было 800 м. от ракеты. Мы видели ракету, видели дым.

- Сейчас – полтора километра.
- Может быть, и так. Но достаточно хорошо было видно, как она стояла, как поднималась.

- Сейчас же практически все пилотируемые запуски тоже происходят с гагаринского старта.
- Значит я так хорошо себе представляю, как это было. Подготовка. Мы приезжали, прилетали туда раньше. И могли видеть, как одевают космонавтов. Как надевает он скафандр, как все тщательно проверяется. Как, например, готовилась Терешкова. Я ее снимал, у меня 2 камеры было. Мне понадобился другой объектив. Я камеру положил, а пленка была перемотана, но не вынута. Гагарин подошел и, дурачась, он мог себе позволить так, начал снимать. Я как заору: Юрка, там же у меня снято! Он был страшно смущен. Потому что он снимал уже на снятую пленку. Вот такая атмосфера была. Отношения с Гагариным, с летавшими – он чувствовал себя очень раскованно. Он уже вкусил уважение к себе. К моменту Терешковой. Он относился к ней покровительственно. Мог ее за щечку вот так потрепать. Она, конечно, волновалась. Очень торжественный момент, не знаю, сейчас это есть, - вывод ракеты.- Ровно в 7 утра, традиция до сих пор.- Медленно идет тепловоз, тянет платформу.

- Со скоростью 1 км/ч.
.- И пешком идет гл. конструктор. Его личность нас тоже очень интересовала. Но она была закрыта. И мы даже не намекали. Нам сказали: ни в коем случае не пишите, что они опускаются в шаре. Это, оказывается, была тайна. Я думаю, что тайна Полишинеля, что шар был.

- Сейчас я не видел, чтобы гл. конструктор шел перед ракетой. Шли какие-то люди, фамилии которых мне не смогли назвать.
- Время идет, меняются люди. Ничего такого нет.

- Традиции сохраняются.
- Ракета идет, устанавливается, ее держат такие мачты. Это и сейчас, наверное, есть. И наступает момент, когда сверкнул огонь под ней, и там какие-то пружины, фермы раз – вот так отскочили. И все, она начинает медленно, оставляя за собой огненный хвост.

- А шампанское пили перед стартом в 60-е годы? Говорят, что вроде как есть такая традиция – шампанское космонавты перед стартом?
- Я написал о том, что пьют шампанское. Есть такая традиция сейчас. Но на самом деле в бокалах – минералка.

- Я считаю, что все может быть. В то время – нет. Думаю, что такой традиции еще не было.
- Меня поразило, когда я был 1-й раз на «двойке», где был домик Гагарина, где он ночевал перед стартом, мне казалось, что все-таки хотя бы домик, домик космонавта был бы оборудован чем-то особенным. Очень скромно. Это не дом, это халабуда какая-то, диван потертый. Единственная радость – радиоприемник.

- Саша, сейчас надо сказать, хорошо, что этот домик остался. Что его не стали менять на мраморный дворец. Он точно такое же впечатление произвел тогда и на меня. Но я не думал, что это так будет выглядеть убого. Это тополь, около тополя стояла какая-то глиняная мазанка. И все. Зашли туда, холодильник стоял, 2 кровати, на которых они спали. Все не просто бедно, а очень бедно.
- Застелено обычными солдатскими одеялами. Одна комната, маленькая кухонька. И удобства ну очень скромные.-

- Я бы очень огорчился, если бы сейчас услышал от тебя, что на этом месте стоит построенный из мрамора дворец. Слава богу, что это осталось.
- Рядом стоит музей, который отгрохали, уже с охраной, с пропуском туда. И, извините, 400 руб. вход. Это уже просто перебор.

- Хорошо, что этот домик остался.
- Надо выпросить, чтобы в этот домик тебя провели. Просто так не проводят. Я его зарисовал тогда. Фотоаппарат у нас отнимали, не разрешали там снимать.

- Почему?
- Почему, техника там какая-то. С фотоаппаратом там ничего не делали. Вот этот домик у меня где-то в блокноте, если я найду, я тебе с удовольствием подарю из этого блокнота этот самый рисунок.

- У меня будет раритет от Пескова, если он найдет.
- С удовольствием.

- Я хочу пожаловаться, что теперь к КП, к сожалению, так не относится Роскосмос. И деньги за полет на космодром берут, и мешают иногда попасть на площадку к космонавтам, потому что там приезжают иностранные журналисты, с иностранной техникой, платят деньги. К сожалению, такое отношение к пропаганде российского космоса в отечественных СМИ не очень.
- Это грустно.

- Очень грустно. Расскажите, а делали вы какие-то интервью с Гагариным, писали? Если по-честному, какими-то возможностями Гагарина для себя пользовались?
- Нет, никогда.

- Но его же очень много просили, он ходил.
- Знаете что, конечно, уже и по этой причине я не мог ни о чем просить. Я вообще никогда ни у кого ничего не просил. Никогда. Не пользовался ни тем, что я лауреат Ленинской премии, не пользовался большой известностью, которую дает «ящик». Я же 15 лет вел передачи «В мире животных». Нас так уважали, нашу передачу, что я приходил в кассу, министру могли отказать, билета нет, а ведущему этой программы могли дать. Пользоваться, кроме кассы в аэропорту или куда-нибудь, никогда не пользовался. И слава Богу. Это очень хорошо. Тем более, Гагарин. Ну зачем? Вообще и такого повода не было. Я не знаю, о чем его могли просить. Ну какие-нибудь уж большие какие-то дела.

- Я знаю, что и квартиры, он выбивал и помогал всем как мог.
- Это все на другом уровне. Он мог пойти к начальнику полетов и попросить за какого-то космонавта. Или еще что-то такое. Или попросить чего-то такое – на родину послать 5 тракторов. В его родной Гжатск, в колхоз. Это все нормально. Но чего с такими мелочами к Гагарину лезть? Это неудобно. Попросить подписать книжку какую-то – это могло быть.

- Сильно изменился быт семьи Гагарина после того, как он полетел?
- Я у него дома был только один раз. Вот тогда, 12 апреля. Ничего там не изменилось, все было так. Дети были такие же. Я видел, что слава большая, которая свалилась на него, он ее достойно перенес. Но сладости в этом не очень много. Потому что человек теряет такую свободу. Как президент. Когда за тобой все время носят какой-то чемоданчик или кто-то ходит. Примерно так же. Он, скажем, не в этой роли был, но тем не менее, куда бы он ни появился, он всегда как в стеклянном доме. Это не очень жизнь веселая.

- Вы считаете, что у него действительно был второй шанс слетать в космос? Он очень надеялся, как я понимаю, готовился заново.
- Не знаю. на этот вопрос мне очень трудно ответить. Я писал об этом, что говорили: не надо было его сажать на самолет. Я говорю: но он был человек, у него могли быть желания, он мог желать летать в космос. Как ему можно было запретить?Я был тем человеком, который писал в КП некролог о его гибели.
Прикрепления: 4321683.jpg (12.3 Kb) · 8037170.jpg (12.9 Kb) · 1087877.jpg (15.1 Kb) · 3670259.jpg (9.4 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Четверг, 10 Мар 2011, 21:19 | Сообщение # 2
Группа: Администраторы
Сообщений: 6834
Статус: Offline
Это было вечером, мне позвонили и сказали: немедленно приезжай в редакцию, погиб Гагарин. Я только что вернулся из Владимирской обл., был около г. Покрова, где все это случилось. Это было грустно писать. Я был единственный, кто более или менее знал это все. Сохранилось. Это была большая заметка. Я говорил о нашей общей большой печали. Вот так. Но это человек был, не бог. И все мы под Богом ходим, как говорят.

- Хотелось бы гордиться не только прошлыми, но и нынешними достижениями космонавтики.
- Само собой.

- Чтобы мы не превращались в космическую державу второго уровня, обслуживающего другие. Пока ощущение, что мы позиции сдаем.
- Живем мы в трудное время, что там говорить. Все же это понимают. Я думаю, что и власти понимают. Я думаю, что они и хотели бы, чтобы это дело шло получше. Но тут ведь надо тысячу вопросов решать, тысячу проблем всяких. Все это надо учитывать.

- Мы должны быть номером один.
- Тут все должно идти параллельно со всеми делами на Земле. Потому что если на Земле у нас будут дела идти неважно, наш космический успех тоже будет выглядеть неважно. Поэтому надо, чтобы это шло параллельно. И власти, я думаю, это понимают. Денежку и туда надо дать, и туда надо дать. Мне бы хотелось, чтобы это все продолжалось. Было бы обидно, если бы оно кончилось. Ну, скажем, та же Луна, большой перерыв. Там американцы сейчас готовятся возобновить полеты. Конечно, нам бы тоже неплохо побывать. Но как сложится, посмотрим.
12.04. 2009
http://www.kyrgyznews.com/news.php?readmore=3285



 - Мне давно хотелось написать песню о Гагарине. На нашей планете нет человека, который не знал бы о нём, о его мужестве и доброте, о его удивительной улыбке. Может быть, когда-нибудь люди назовут его светлым именем новые звёзды, и не в поэтическом воображении, а наяву засияет над нашей Землёй созвездие Гагарина. О нём будут написаны книги и сложены легенды. А эти первые песни пусть будут просто воспоминанием о нём и благодарностью судьбе за то, что она познакомила нас с этим солнечным человеком. На пластинке в исполнении Народного артиста СССР Ю.Гуляева записаны 4 песни из цикла «Созвездие Гагарина». Эта работа - продолжение «лётной» темы, начатой в песнях «Обнимая небо», «На взлёт», «Мы учим летать самолёты» и «Нежность».
А.Н. Пахмутова


Слушать: http://www.pakhmutova.ru/songs/sozv.shtml
Прикрепления: 8005192.jpg (10.4 Kb) · 5282694.jpg (18.3 Kb)
 

Форум » Размышления » Биографии, воспоминания » ЮРИЙ ГАГАРИН *
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск: