Вы вошли как Гость |
Группа "Гости"
Главная | Мой профиль | Выход

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » Размышления » Биографии, воспоминания » НАДЕЖДА ЛОХВИЦКАЯ (ТЭФФИ)
НАДЕЖДА ЛОХВИЦКАЯ (ТЭФФИ)
Валентина_КочероваДата: Понедельник, 01 Авг 2016, 11:28 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 4918
Статус: Offline
Надежда Александровна Лохвицкая (Тэффи)
(24 апреля 1872 - 06 октября 1952)



24 апреля 1872 года в Санкт-Петербурге родилась девочка Надежда, самый младший ребенок адвоката и профессора криминалистики Александра Владимировича Лохвицкого.



Отец девочки был человеком известным и обеспеченным, и трое его детей получили прекрасное образование и отличались множеством талантов. Вероятно, благодаря матери, француженки по крови, обожавшей литературу, обе дочери писали, да и сын Николай тайно увлекался стихотворчеством.



Мария, сестра Надежды, стала поэтессой, весьма популярной в Петербурге на рубеже двух столетий. Ее публиковали под псевдонимом «Мирра Лохвицкая», и потому Надя, тоже писавшая стихи, издавать их не желала, полагая, что одного литератора в семье вполне достаточно. Никакие другие занятия ее не интересовали, и, закончив гимназию, она очень быстро вышла замуж. Владислав Бучинский был поляком и выпускником юридического отделения Петербургского университета, обладал умом, приятной внешностью и обворожительными манерами, сердце недавней гимназистки покорил без труда и, главное, понравился ее родителям.

Семейную жизнь супруги Бучинские начали в городе Тихвине, где Владиславу предложили место судьи. Юная жена старательно вела хозяйство, любила мужа, рожала детей и потихоньку продолжала писать стихи. Но, к ее собственному ужасу, писательство не желало превращаться в хобби, а напротив, занимало в ее душе все больше и больше места.

Первое стихотворение Надежды напечатал в 1901 году журнал «Север» – и, вроде бы, попало оно в редакцию чуть ли не случайно, с легкой руки какого-то знакомого. Автору прислали гонорар, и судьба Надежды Лохвицкой поставила перед ней выбор: или бросить творчество, или посвятить ему жизнь. Надежда выбрала второе. Валерия, Елена и Янек остались на попечении мужа и гувернантки, а их мать, оставив налаженный быт, ушла в мир литературы.

Вскоре Надежда написала одноактную пьесу и отправила ее в Суворинский театр под псевдонимом «Тэффи». Пьесу приняли к постановке в Малом театре, премьера прошла с грандиозным успехом – и псевдоним, оказавшийся и впрямь счастливым, остался с писательницей навсегда.

За стихами и пьесой последовали сначала рассказы, потом фельетоны, которые охотно публиковали многие газеты и журналы. Надежда Тэффи долго работала в «Сатириконе», редактором которого был «король юмора» Аркадий Аверченко. В отличие от его творчества, проза Тэффи оказалась не только смешной, но и полной сочувствия к своим персонажам, и новых рассказов ждала от писательницы вся Россия. Помимо безусловного таланта, Надежда Александровна была наблюдательна, независима в суждениях, никому не льстила и никого не обижала, ни над кем не смеялась, а просто шутила – неудивительно, что ее творчество любили в самых разных социальных слоях общества – от приказчиков до профессоров. И чуть ли не самым горячим поклонником оказался император Николай II, пожелавший видеть в сборнике к трехсотлетнему юбилею династии Романовых из всех русских писателей «одну Тэффи». Выходили духи «Тэффи» и конфеты «Тэффи» – словом, популярности писательницы можно было позавидовать.

А потом грянула революция. Февральскую Надежда Тэффи приняла, увлеклась в то время творческими поисками «Дома искусств», охотно взялась вместе с Сологубом требовать охраны культурных ценностей Петербурга. Однако из их усилий практически ничего не получилось. После октября 1917 года жизнь стала голодной и холодной, дореволюционные газеты и журналы закрылись, а с новыми Надежда Александровна сработаться не сумела. В 1919 году она уехала в Киев, потом в Одессу, потом в Новороссийск. Эмигрировать сначала не собиралась, но мир вокруг становился все нереальнее день ото дня – голод, грабежи, непонятные идеи, обещавшие светлое будущее, рассмотреть которое она не сумела.

В 1920 году Надежда Тэффи оказалась в Париже. Здесь она, осмотревшись, поняла, что должна делать, и, попривыкнув к далеко не сахарному эмигрантскому быту, устроила литературный салон. Встречала прибывавших русских, утешала, помогала, веселила и снова писала. Юмор Надежды Александровны по-прежнему остался добрым, а взгляд – острым, и эмигрантские издания Парижа, Берлина, Риги печатали ее произведения с удовольствием.

Устроилась и личная жизнь писательницы – долгое время она жила с Павлом Андреевичем Тикстоном. Брак этот был гражданским, но очень счастливым. Тикстон, наполовину британец, наполовину русский, сын калужского промышленника, бежал в Париж от ужасов революции и даже исхитрился сохранить кое-какие деньги. Правда, когда грянул мировой кризис, его сбережения пропали, и этот удар Павел Андреевич не пережил. После смерти Тикстона Надежда Александровна всерьез собралась оставить литературу и заняться каким-нибудь женским делом – шить платья или делать шляпки. Однако бросить писать так и не смогла, хотя ей пришлось закрыть салон, на содержание которого просто не было денег.

Когда Париж оккупировали немцы, Тэффи не смогла уехать из-за болезни. Ей было уже под семьдесят лет, но на сотрудничество с немцами писательница не пошла и мужественно терпела знакомый по революционным годам ужас войны. Когда стало совсем плохо, Надежда Александровна уехала из Парижа в Биарриц, и в 1943 году разнесся слух о том, что Тэффи умерла., а в «Новом журнале» Нью-Йорка появился некролог. К счастью, слух оказался ложным, и Надежда Александровна даже нашла в себе силы шутить по этому поводу.

В 1944 году немцев из Франции выгнали, но эту огромную радость писательнице омрачила старость. Сил работать практически не осталось, из жизни уходили один за другим друзья, которых и так осталось очень мало. Но Надежда Александровна не жаловалась, принимала мир таким, какой он есть, и ждала неизбежного в небольшой квартирке, заставленной книгами. По договоренности с ее другом, литератором Андреем Седых, эмигрировавшим в 1941 году в США, ей выплачивал маленькую пенсию филантроп и миллионер Атран. В 1951 году Атран умер, и пенсия закончилась.

Надежда Александровна успела издать в Нью-Йорке еще одну свою книгу – «Земная радуга». В ней писательница исповедовалась перед читателями и самой собой, прощалась с живыми и обращалась к Богу с просьбой прислать за ней его лучших ангелов.

Она умерла 6 октября 1952 года. Через два дня ее отпели в соборе и похоронили под Парижем, на кладбище русских, Сен-Женевьев де Буа.



http://www.nice-places.com/data/articles/gallery/227/1532.JPG
http://www.people.su/131587_2

Грустная любовь великой Тэффи


Из архива. Предположительно 1900 год.

С самого рождения и до смерти, забравшей ее в Париже в 80 лет, у легендарной Тэффи было два качества, на первый взгляд взаимоисключающих. Она писала так просто и ясно, что была понятна и высшему обществу, и приказчикам, и швеям, и адвокатам. Но при этом в ней самой простоты не было и на грош.

Впрочем, иначе имя Надежды Лохвицкой, великой Тэффи, не было бы вписано в историю литературы XX века золотыми буквами. А она вошла в нее, оставила колоссальное литературное наследие, ввела моду на «женский юмор» и ушла, так и оставшись загадкой даже для ее биографов.

Надя появилась на свет в мае 1872 года в семье петербургского адвоката Александра Лохвицкого. Старшая дочь, Машенька, или Мирра, подавала большие надежды как тонкий лирик.
Ее стихами восхищались Константин Бальмонт (явно в Машу влюбленный) и Игорь Северянин, считавший ее своим учителем. Но в 36 лет Мирра скончалась от туберкулеза. Бальмонт назвал свою дочь Миррой в память о поэтессе Лохвицкой. Ну, а младшая дочь Лохвицких, Надя, также начинала со стихов — изящных и наполненных юмором и лукавством.
Многие из них чудесно исполнялись под гитару и потом на многие года перекочевали на сцену — взять хотя бы знаменитого «Карлика»:

Мой черный карлик целовал мне ножки,
Он был всегда так ласков и так мил!
Мои браслетки, кольца, брошки
Он убирал и в сундучке хранил.

Но в черный день печали и тревоги
Мой карлик вдруг поднялся и подрос:
Вотще ему я целовала ноги —
И сам ушел, и сундучок унес!



Из архива. 1946 год, Франция, окрестности Парижа. Встреча советской делегации с писателями-эмигрантами: в первом ряду стоит слева Борис Пантелеймонов, справа от него — Константин Симонов, сидит слева Надежда Тэффи, справа, третий по счету — Иван Бунин.

Но потом Надежда сконцентрировалась на прозе. Избрав псевдоним Тэффи, она писала чудесные юмористические произведения, что само по себе было, да и остается редкостью — женщин-юмористов не так много. Рассказами и фельетонами Тэффи зачитывались, и в начале XX века мир русской прозы имел уже не только короля сатиры и юмора — блистательного Аркадия Аверченко, но и обрел королеву — Тэффи. К таланту Аверченко высшее общество относилось слегка свысока, к Тэффи — с настороженностью, но читатели голосовали за них чтением. И если Лев Николаевич Толстой, например, Тэффи воспринимал не слишком серьезно, то Софья Андреевна Толстая просто зачитывалась ее произведениями. А еще Тэффи стала героиней в глазах молодежи: вот уж кто рвал из рук выпуски «Сатирикона» и «Русского слова»! И первая ее книга «Юмористические рассказы», изданная в 1910 году, до революции была переиздана десять раз! Тогда же она выпустит сборник «Человекообразные», «Дым без огня», «Карусель» и «И стало так», а театры начали ставить ее пьесы.

Перед революцией обе столицы России — и Москва, и Питер — сходили по Тэффи с ума. Из-за нее стрелялись, и не раз, даже не будучи знакомыми с нею. Вокруг нее был также сонм поклонниц, прозванных «рабынями», — они бились между собой за право сидеть или лежать у ног «хозяйки». Сам Николай II, обсуждая, что должно быть в альбоме к 300-летию Дома Романовых, воскликнул, что Тэффи хочет видеть в нем непременно: «Тэффи! Только ее. Никого, кроме нее, не надо. Одну Тэффи!»

Шоколадные конфеты «Тэффи» и духи с таким же названием раскупались мигом. Кстати, откуда же взялось имя Тэффи? Надя искала его долго, мучительно размышляя: «Нужно такое имя, которое принесло бы счастье. Лучше всего имя какого-нибудь дурака — дураки всегда счастливые». Однажды такой дурак, вдобавок везучий, ей вспомнился: звали его Степан, для домашних — Стеффи. Отбросив первую букву имени, «дабы дурак не зазнался», Надя подписала одну из своих пьес: «Тэффи». На премьере журналист спросил ее о происхождении псевдонима, и она смущенно ответила, что это «такая фамилия». А кто-то предположил, что имя было взято из песенки Киплинга «Тэффи из Уэльса». Надя посмеялась и... согласилась с этой версией.


Из архива. Примерно 1925 год. Тэффи во времена эмиграции

...Она казалась открытой, и так оно и было. Только ее личная жизнь была плотно зашторена от чужих глаз. Тэффи никогда не писала о ней. Может, потому, что она была слишком нетипичной для женщины ее круга. Официально известно только одно: Надежда Лохвицкая рано вышла замуж за поляка Владислава Бучинского, по окончании юридического факультета служившего судьей в Тихвине. Вскоре после рождения первого в семье ребенка (в 1892 году) он оставил службу и поселился в своем имении под Могилевом. В 1900 году, после рождения второй дочери, Надежда вдруг разошлась с мужем, уехала в Петербург и с тех пор полностью ушла в литературную жизнь.

Могла ли такая женщина, как Тэффи, жить без любви? Не похоже. Она была слишком живой, чтобы жить без страстей. Но что могло сделать ее одинокой? Рискну высказать предположение, которое пришло мне в голову много лет назад, когда я лишь начала увлекаться Тэффи, только-только переизданной после перестройки.
Лишь тайная любовь — не имеющая исхода, глубокая и обреченная, могла ее, блистательную, заставить отвернуться от поклонников и избрать одиночество. Она была слишком умна, чтобы любить посредственность.

Ее избранник должен был быть в первую очередь талантом с большой буквы, талантом неиссякаемым, ярким внешне, а к тому же — бесконечно несвободным. Ведь Тэффи было бы тесно в счастливой любви... Читая ее воспоминания, я невольно уловила особую, невероятно теплую интонацию по отношению лишь к одному человеку, с которым писательница была дружна всю жизнь. Да, мне кажется, Тэффи любила... Ивана Бунина. А он, путаясь в своих женщинах, был в некотором смысле слеп... Он восхищался Тэффи, обожал ее, доверял ей сокровенное, но не мог и подумать, что ее душа может принадлежать ему.

Независимая, с острым язычком, Тэффи была культом для любителей неэстетской литературы. Она отлично вписывалась в контекст любых литературных вечеров, в том числе организованных Федором Сологубом. При этом Тэффи была социально активна — например, отстаивала необходимость устройства охраны художественных ценностей: «Мы требовали охраны Эрмитажа и картинных галерей, чтобы там не устраивали ни засад, ни побоищ». Но из этих усилий ничего не вышло, а вскоре разразилась Февральская, а затем и Октябрьская революции, после чего Тэффи не могла оставаться на родине. Сначала она жила в Крыму, потом в Константинополе, а затем, в 1920-м, осела в Париже. Ей придется испытать все те трудности, которые сопровождали жизнь практически любого эмигранта, — терпеть нужду, невостребованность, страдать от ностальгии. Свое состояние, равно как и состояние большинства эмигрантов, Тэффи описала в одной из заметок, напечатанной парижской газетой: «Приезжают наши беженцы.Изможденные, почерневшие от голода, отъедаются, успокаиваются, осматриваются, как бы наладить новую жизнь, и вдруг гаснут. Тускнеют глаза, опускаются вялые руки, и вянет душа, обращенная на восток. Ни во что не верим, ничего не ждем, ничего не хотим.
Умерли. Боялись смерти дома и умерли смертью здесь. Вот мы — смертью смерть поправшие. Думаем только о том, что теперь там. Интересуемся только тем, что приходит оттуда...» …


Начало 1920-х в Париже — это великолепный французский «русского розлива». Тэффи в Париже была не одинока: рядом — сплошь коллеги «по цеху», Бунин с Муромцевой, Берберова и Ходасевич, Гиппиус и Мережковский. Она писала, причем настолько удачно, что в 1920 году одну из ее работ перепечатала «Правда»! Ее пьесы потихоньку ставились, да и вся жизнь ее текла потихоньку — в отрыве от земли, на которой она родилась, даже звезда Тэффи медленно тускнела… Ей нужна была подпитка, инъекции впечатлениями, встряска. Но все это было, как писал Аверченко, «осколками разбитого вдребезги».


Из архива. Предположительно 1916 год. В разгар Первой мировой войны Тэффи много раз выезжала на передовую и работала там сестрой милосердия. На фото она демонстрирует трофеи, привезенные с войны, — в том числе трофейную немецкую винтовку со штыком.

А потом стали уходить те, кто был дорог. К моменту оккупации Парижа войсками фашистской Германии Тэффи был уже немолода. Она не покинула город, мужественно переносила все невзгоды, холод, голод, ночи в бомбоубежище. Сидя в окружении таких же, как она, измученных людей, Тэффи считала личные потери: перед войной умер поэт Ходасевич, в 1941 году ушел в вечность Мережковский, в 1942 году — Бальмонт… Ее отрадой был и оставался Бунин.


Из архива. Иван Бунин. 1901.

А она была отрадой для него. Жизнь писателя-гения была полна трудностей, и он находил успокоение в общении с Тэффи — легкой, воздушной, мудрой и ироничной. Он был блестящим прозаиком, но не комедиантом от литературы, и то, как могла смешить Тэффи, потрясало его.
Например, Тэффи писала в рассказе «Городок»: «Городок был русский, и протекала через него речка, которая называлась Сеной. Поэтому жители городка так и говорили: живем худо, как собаки на Сене…» Бунин гомерически хохотал, забывая о проблемах.
Они понимали друг друга с полуслова. Но, повторюсь, не исключено, что Бунин в упор не видел главного...

Как-то раз Бунин обратился к Тэффи шутливо: «Надежда Александровна! Целую ваши ручки и прочие штучки!»
«Ах, спасибо, Иван Алексеевич, спасибо! Спасибо за штучки. Их давно уже никто не целовал!»
— мгновенно съехидничала в свой адрес Тэффи. Она всегда шутила. Даже когда было больно.

После войны Тэффи начали активно печатать в США. Париж жил ее остротами. А в 1946 году советская делегация приехала в Париж специально для того, чтобы дать разъяснения относительно Указа правительства о возвращении русских эмигрантов на родину. Они много общались с Константином Симоновым, что позже он опишет в своих воспоминаниях, и у Тэффи будет щемить сердце — как и куда ушло все то, чем она жила давным-давно… Что составляло отраду ее жизни? Люди, как всегда — только люди. Она умела найти доброе и хорошее в любом человеке. Обнаружила, что демонический Федор Сологуб невероятно добр, а холодная Гиппиус на самом деле всего лишь носит маску, будучи милой и нежной. Ее волновал человек как личность: «Я мечтаю, — говорила она незадолго до смерти, — написать о второстепенных героях. Больше всего хочется написать об Алексее Александровиче Каренине, муже Анны. К нему у нас ужасно несправедливы!» И в этом — вся Тэффи.

... Последние годы жизни она провела на тихой улочке Парижа рю Буассьер, ее старшая дочь Валентина (Валерия) Владиславовна Грабовская, потерявшая во время войны мужа, работала в Лондоне, младшая, Елена Владиславовна, драматическая актриса, жила в Варшаве. Отметив свои очередные именины, спустя неделю, 6 октября 1952 года, Тэффи скончалась.

Ее похоронили на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем. Людей было немного. Бунина похоронили тут же год спустя. За гробом академика, Нобелевского лауреата шли одиннадцать человек.

Надежда Лохвицкая, Тэффи, писательница:
«Жизнь, как беллетристика, страшно безвкусна. Красивый, яркий роман она может вдруг скомкать, смять, оборвать на самом смешном и нелепом положении, а маленькому дурацкому водевилю припишет конец из «Гамлета»...

Ольга Кузьмина, 11.11. 2015.

http://moscvichka.ru/moscvic....68.html
Прикрепления: 6397899.jpg(10Kb) · 0990328.jpg(5Kb) · 4370960.jpg(28Kb) · 9695805.jpg(17Kb) · 4300386.jpg(18Kb) · 0309113.jpg(13Kb) · 6915304.jpg(8Kb) · 4706471.jpg(20Kb) · 6367177.jpg(7Kb)
 
Валентина_КочероваДата: Понедельник, 01 Авг 2016, 11:52 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 4918
Статус: Offline


Автор считает нужным предупредить, что в «Вос­поминаниях» этих не найдет читатель ни прослав­ленных героических фигур описываемой эпохи с их глубокой значимости фразами, ни разоблачений той или иной политической линии, ни каких-либо «осве­щений и умозаключений».

Он найдет только простой и правдивый рассказ о невольном путешествии автора через всю Россию вместе с огромной волной таких же, как он, обыва­телей.

И найдет он почти исключительно простых, не­исторических людей, показавшихся забавными или интересными, и приключения, показавшиеся за­нятными, и если приходится автору говорить о себе, то это не потому, что он считает свою персону для читателя интересной, а только потому, что сам участвовал в описываемых приключениях и сам переживал впечатления и от людей, и от событий, и если вынуть из повести этот стержень, эту живую душу, то будет повесть мертва.

Читать онлайн: http://fanread.ru/book/5859352/?page=1
Прикрепления: 4683434.jpg(11Kb)
 
Форум » Размышления » Биографии, воспоминания » НАДЕЖДА ЛОХВИЦКАЯ (ТЭФФИ)
Страница 1 из 11
Поиск:

Савченкова Анастасия © 2017
Сайт управляется системой uCoz