Вы вошли как Гость |
Группа "Гости"
Главная | Мой профиль | Выход

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Форум » Размышления » Биографии, воспоминания » НАСТАСЬЯ ФЕДОРОВНА МИНКИНА
НАСТАСЬЯ ФЕДОРОВНА МИНКИНА
Валентина_КочероваДата: Понедельник, 19 Мар 2018, 13:39 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 5991
Статус: Offline
НАСТАСЬЯ ФЕДОРОВНА МИНКИНА

Одна из глав романа «Мастер и Маргарита» называется «Великий бал у Сатаны». Маргарита была королевой этого бала, она встречала гостей — знаменитых злодеев и злодеек. Почти все приглашенные были реальными историческими лицами. Вот Коровьев представляет очередную гостью:

« —…Госпожа Минкина, ах как хороша! Немного нервозна. Зачем же было жечь лицо горничной щипцами для завивки! Конечно, при этих условиях зарежут!..»

И ведь подумать только, история-то реальная, и потрясла она некогда всю просвещенную Россию! Все произошло в усадьбе Грузино, что в 135 верстах от Санкт-Петербурга.


гравюра И.И. Матюшина

Настасья Фёдоровна Минкина - «любовница», «домоправительница» графа А.А. Аракчеева, так её называли почти все: от офицеров до прислуги. Сам Аракчеев, через несколько дней после её кончины писал: «Двадцать два года спала она не иначе, как на земле у порога моей спальни, а последние пять лет я уже упросил её ставить для себя складную кровать.

Не проходило ни одной ночи, в которую бы я, почувствовал припадок и произнеся какой-нибудь стон, даже и во сне, чтобы она сего же не услышала, и в то же время входила и стояла у моей кровати, и если я не проснулся, то она возвращалась на свою, а если я сделал оное проснувшись, то уже заботилась обо мне, спрашивая: не нужно ли позвать Даллера, подать питья или чего другого.

Во все 27 лет её у меня жизни, не мог я её никогда упросить сидеть в моём присутствии, и как скоро я взойду в комнату, она во всё время стояла, и на мою об ином просьбу отвечала: «Я, батюшка, хочу, дабы все люди видели, что я вам верная слуга, а не другое что», и так она садилась при мне тогда, когда, по выпуске в офицеры сына её, обедали мы без гостей в одной фамилии за одним столом. Во всё время её у меня нахождения она ни о каких делах и просьбах мне никогда не говорила, исключая единственно, если узнавала, что есть бедные сироты без призрения, и никто не может их определить в корпус, тогда она мне об оном сказывала, и я обыкновенно просил его высочество цесаревича, коих в течение оного времени, я думаю, определено в разные корпуса более 300 человек.

Старались её очень часто заманивать в компании, от коих она удалялась и немедля мне об оном объявляла; при всех таких от нас осторожностей, случалось во время житья нашего в городе, приезжали к ней незнакомые, дабы с нею поговорить; она обыкновенно всех сих нарядных госпож встречала, и на вопрос: кого им надобно? Если получала в ответ: Настасью Фёдоровну, отвечала: «её, матушка, нет дома, она поехала в рынок, или в деревню, и не скоро будет», и, таким образом, провожала сих незваных гостей, а если её иные узнавали, то она им отвечала: «что ни о каких делах не понимает и живёт у графа слугою для покоя и для смотрения за домом, то просит её оставить в покое, и адресовать к графу и спросить в канцелярии»; и таким образом выпроваживала от себя оных хитрых людей, что даже мне лично несколько раз случалось слышать.

Лучшим сего доказательством служит, что после её смерти осталось наличных денег только 200 рублей, но и те принадлежащие сыну её жалованье. Она была столь чувствительна, что если я покажу ей один неприятный взгляд, то она уже обливалась слезами и не переставала до тех пор, пока я не объясню ей причину моего неудовольствия. Она имела всё моё имение в своём распоряжении, и, одним словом, я мог единственно заняться государственною службою, не думая даже о платье, для собственного моего употребления нужном. Сие было причиною, что многие говорили о моей деятельности, удивляясь успешному ходу государственных дел, чем я обязан одной покойной»


(Шильдер Н. «Грузинская трагедия 1825 года» (Описание происшествия по смертоубийству в Грузине, случившемуся 10-го сентября 1825 г., в 6-м часу утра // «Русская старина» 1900, № 4).

Автор биографического очерка о ней, М.И. Семевский — издатель крупнейшего исторического журнала «Русская старина», на протяжении целого ряда лет следил за материалами, касающимися как самого Аракчеева, так и Минкиной, и публиковал их на страницах журнала. В предисловии очерка: «Домоправительница графа Аракчеева» редакция издания «Русская старина» писала: «Нельзя указать ни одного другого исторического издания, которое бы в себе одном сосредоточило такое громадное количество данных с той или другой стороны, воспроизводящих личность известного временщика».

Что же касается Настасьи Минкиной, то отмечалось следующее: «С именем Настасьи Минкиной всплывает в памяти домашний, семейный быт сурового временщика. Мы постараемся, насколько только позволяют обнародованные доселе в печати касающиеся указанного предмета материалы, нарисовать нравственный образ Настасьи, с именем которой судьба как-то, хотя и случайно, но неразрывно, связала имя известного государственного деятеля не так давней эпохи» («Домоправительница графа Аракчеева» (Характеристический очерк) // «Русская старина». 1884. Т. 41. Март.)

Александр Одиноков
Прикрепления: 2548323.png(63.5 Kb)
 
Валентина_КочероваДата: Понедельник, 19 Мар 2018, 15:49 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 5991
Статус: Offline


На долю редкого из исторических деятелей выпадало такое единодушное нерасположение и современников и потомства, какое выпало на долю Аракчеева, всемогущего временщика императора Александра I-го. Суровым рисуется образ Аракчеева в понятиях нашего времени; несимпатичною представляется деятельность этого человека в приложении им к делу своего могущества; жесток он был и как человек и как временщик; за то жёстко относится к нему и память ближайшего потомства, и есть основание полагать, что жесток будет по отношению к нему и суд истории, хотя последняя всегда смягчает свой приговор по отношению к каждому историческому деятелю в той степени, в какой деятель этот был и продуктом и выражением своего времени.



Как бы то ни было, но Аракчеев не был по-видимому никем любим при жизни, как остаётся нелюбимым и по смерти. Даже народ, редко и почти никогда не произносящий в своей песне и былине жёсткого приговора об исторической личности, какова бы она ни была, если только он удостоит её своею памятью, — народ не добром поминает Аракчеева, распевая иногда и доныне о том, что —

...Ракчей дворянин
Солдат гладом поморил.


Но была одна личность при жизни Аракчеева, которая его любила, хотя и тут является сомнение, искренно ли она его любила: некоторые факты разоблачают, что едва ли...

Это была женщина, имя которой стоит в заголовке настоящего очерка.

Она была любима Аракчеевым, заменяла ему жену, любовницу, друга, хозяйку дома, следовательно удовлетворяла всем духовным и иным потребностям сурового временщика, и таким образом может до известной степени служить мерилом той суммы духовного содержания, которое вмещала в себе личность Аракчеева.

После него остались в высшей степени любопытные письма к нему Настасьи Минкиной. В этих письмах рисуется целиком образ этой женщины, умевшей победить и сердце, и волю, и ум непобедимого государственного сподвижника императора Александра Благословенного; рисуются её отношения к Аракчееву и роль, какую она играла при временщике и в обществе, самом высшем в России, неизбежно сталкивавшемся с Аракчеевым в его государственной и частной жизни и неизбежно преклонявшемся пред ним, вследствие высоты его положения.

Настасья Минкина — это простая женщина, едва умеющая писать, но пишущая толково, с деловым практическим навыком и легкостью, хотя с безбожным неведением, доходившим по-видимому до дерзкого пренебрежения всеми этимологическими, синтаксическими и фонетическими законами письменной русской речи. Это баба самая расторопная, деятельная, подвижная, с характером, который был по плечу её возлюбленному временщику. Это страстная личность, которая как львица за детёнышем следит не только за сыном любви, за своим и Аракчеевым сыном «Мишей», прижитым, как она уверяет, от влюблённого в нее сурового временщика, но как львица следит и за самым львом Аракчеевым, за его любовью к себе, хотя и изображает из себя покорную рабу, готовую на всякие жертвы для своего господина.

Настасья Минкина — это и экономка в богатом, почти царском доме Аракчеева, и его метрдотель, и управляющий его обширных имений, и строгий староста над крестьянами, и неумолимый ревизор над всем, что касается порученных ему вотчин. Это действительно око Аракчеева, и не только его око, но и его правая рука, с палкой и плетью в этой руке.

Деятельность Минкиной изумительна, и её глаз везде доглядает, начиная от аракчеевских кухонь, поварских и кладовых, где она царствует, и кончая аракчеевскими садами, цветниками, прудами, полями, лесами, сенокосами, аракчеевскими крестьянами, управляющими, старостами, головами, рабочими, архитекторами, фельдъегерями: — она все держит в своих крепких руках, и обо всём даёт отчет постоянно отсутствующему по делам государства и по личным делам императора Аракчееву.

О ее характере и наружности вообще говорят, что «это была страстная женщина, смуглой кожи, с магнетизмом в черных глазах». Ещё рассказывают, что кроме домохозяйства, она очаровывала сурового графа уменьем гадать на картах и предузнавать будущее, что, близкая к народу через хожалых и богомолок, она всё знала, что делалось в Петербурге, и потому гаданья её были иногда удачны до поразительности, чем она и побеждала суеверного, малоразвитого, всесильного временщика.

Став императором, Павел I подарил Аракчееву усадьбу Грузино. Алексей Андреевич отдался ее благоустройству со всей энергией своей деятельной натуры. Этот маленький Версаль любил посещать и сам император Александр I, для которого были построены покои.



После 1815 года Александр I целиком доверил управление государством Аракчееву. А Грузино стало местом, где он отрабатывал и реализовывал свои взгляды на устройство страны. Жестоко и беспощадно. Регламентирован был каждый шаг жителей усадьбы. Нарушение очень строго каралось. За крестьянами велась тайная слежка. Вот как описывает этот порядок энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона:

«Дома в деревне выстроены были по однообразному плану; во избежание грязи на улицах крестьянам запрещено держать свиней; издано положение о метелках для подметания улиц, о занавесках на кроватях, об окраске крыш... был издан указ, по которому «всякая баба должна ежегодно рожать, и лучше сына, чем дочь»; за дочь — штраф, за выкидыш — штраф, а если вовсе не родит — десять аршин холста».

Зимой Минкина жила с графом в Петербурге, на лето же всегда переезжала в имение, а когда тот бывал в отсутствии, что, при его полновластном заведывании почти всеми государственными делами в империи, случалось чрезвычайно часто. Настасья вела с ним самую деятельную переписку.

Минкина, гениальный помощник Аракчеева, умела дать этому гнезду и домашнему в нём хозяйству все то, что могла ему дать самая неутомимая и притом самая полномочная хозяйка.

Односельчане считали Настасью колдуньей. Ходили слухи, что она заставляет дворовых девушек собирать ядовитых змей, травы, а потом делает из них зелье для ворожбы. А некоторые даже утверждали, что своими глазами видели, как по ночам к любовнице барина прилетает огненный змей.

На самом деле все выглядело намного прозаичнее. Минкина окружила себя большим количеством шпионов, соглядатаев — это позволяло ей все знать и многое “предсказывать”. Аракчеев слепо верил в дар предвидения своей фаворитки и еще больше подчинялся ее воле.

Тем не менее усадебное хозяйство она вела хорошо, вникала в малейшие детали, увеличивая достаток “семьи”. Но при этом не упускала случая поживиться за барский счет — она постоянно выпрашивала у возлюбленного деньги, дорогие вещи и драгоценные украшения. Ее желания выполнялись беспрекословно, хотя граф был скуповат.

А дворовые люди боялись Настасью Федорову как огня. С теми, кто пытался перечить, она жестоко расправлялась. Однажды фискалы доложили Минкиной о мелких грешках деревенского головы Ивана Дмитриева, которого она выгораживала перед графом за немалую сумму. Он отказался платить, сославшись на отсутствие средств. Вскоре последовала жестокая месть. Настасья настроила против упрямца Аракчеева, который распорядился дать Дмитриеву 50 ударов батогами и сослал на поселение в Сибирь.

Обычно Настасья Федоровна сначала сама наказывала дворовых людей, а затем жаловалась Аракчееву. Таким образом, человек выносил два жестоких наказания. В первую очередь доставалось от Настасьи молодым красивым девушкам, в которых она видела соперниц. Их секли без всякой причины два раза в день — розгами и батогами, а потом сажали в домашнюю тюрьму, находившуюся на территории усадьбы. Это было темное, сырое, холодное и узкое помещение. «Провинившихся» помещали в него на неделю, месяц, иногда на более длительный срок.



У Настасьи были три горничные: Татьяна Аникиева, Прасковья Антонова и Федосья Иванова. На них гнев госпожи обрушивался чуть ли не ежечасно. Доведенные до отчаяния, они еще в 1821 году попробовали отравить свою истязательницу мышьяком. Отыскали в кладовой отраву и передали ее брату Прасковьи — поваренку Василию Антонову, который добавил мышьяк в соус. Но яд не убил Настасью! Она немного поболела и все. Другие подобные попытки также не увенчались успехом. Народ окончательно решил, что она ведьма.

Тем временем Минкина становилась все более жестокой. Особенно она преследовала красивую Прасковью. Наблюдая мучения сестры, Василий Антонов решился на убийство.

7 сентября 1825 года, когда Аракчеев отсутствовал, Настасья Федоровна посадила двух девушек в домашнюю тюрьму. А Прасковью сначала высекли, затем, когда та завивала Минкиной волосы, та выхватила раскаленные щипцы и обожгла служанке все лицо. Этого взбесившейся Настасье было мало: она стала царапать и кусать нечастную девушку. Прасковья сумела все-таки вырваться из комнаты хозяйки и прибежала на кухню. Увидев израненную сестру в таком состоянии, Василий, недолго думая, схватил нож и побежал в барский флигель…

Люди, видевшие труп, свидетельствуют, что Настасья Федоровна Минкина была лишена жизни ужасным способом: голова отрезана, пальцы на руках отсечены, рот разорван, на теле — многочисленные ножевые раны.

Узнав о смерти любовницы, Аракчеев заревел диким голосом. От горя граф чуть было не обезумел: он катался по полу, рвал на себе волосы, грыз землю и кричал: «Убили, убили ее, так убейте же и меня, зарежьте поскорее!»

По делу об убийстве Минкиной проходило 24 дворовых человека. Судили и виновных, и не причастных к убийству.



5 октября 1825 года был вынесен приговор: Василию Антонову — 175 палочных ударов, его сестре Прасковье — 125, Татьяне Аникиевой и Федосье Ивановой — по 70. Другие подсудимые получили меньшее количество ударов. Всех главных преступников суд приговорил также к ссылке в каторжные работы навечно.

http://www.proza.ru/2013/11/29/1315
http://www.velvet.by/positiv....-arakch
Прикрепления: 2471092.jpg(17.3 Kb) · 9564219.jpg(19.2 Kb) · 4873963.jpg(22.8 Kb) · 1736919.jpg(32.2 Kb) · 9255962.jpg(26.3 Kb)
 
Форум » Размышления » Биографии, воспоминания » НАСТАСЬЯ ФЕДОРОВНА МИНКИНА
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:

Савченкова Анастасия © 2018
Сайт управляется системой uCoz