[ Правила форума · Обновленные темы · Новые сообщения · Участники · ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Форум » Размышления » Еще былое не забыто... » "ПЕСНЯРЫ" ВЛАДИМИРА МУЛЯВИНА (К 80-ЛЕТИЮ ВЛАДИМИРА МУЛЯВИНА)
"ПЕСНЯРЫ" ВЛАДИМИРА МУЛЯВИНА
Валентина_КочероваДата: Понедельник, 18 Янв 2021, 19:44 | Сообщение # 1
Группа: Администраторы
Сообщений: 6074
Статус: Offline
ВЛАДИМИР ГЕОРГИЕВИЧ МУЛЯВИН *
(12.01. 1941 - 26.01. 2003)


Советский и белорусский музыкант, эстрадный певец, гитарист, композитор, аранжировщик, художественный руководитель вокально-инструментального ансамбля «Песняры». Народный артист СССР.

«ПЕСНЯРЫ» – своего рода явление, у которого нет аналогов ни до, ни после. Уникальный состав ансамбля, мастерство руководителя и создателя В.Мулявина, как результат - колоссальная популярность в Советском Союзе и за его пределами. Основанный в сентябре 1969 г., за короткое время благодаря победам на многочисленных международных музыкальных конкурсах и фестивалях, а также гастролям по Франции, Германии, Швейцарии, Индии, Латинской Америке и Африки, ансамбль получил мировое признание. После успешных выступлений на 10-ом юбилейном МИДЭМе в Каннах коллектив получил приглашение совершить гастрольное турне по США в 1976, в истории это были первые гастроли советского коллектива по Америке, которые местная пресса назвала русским вторжением на западном рок-фронте. «Песняры» первые обладатели «Золотого диска» СССР и 10 дисков гигантов общим тиражом около 12 млн. экз. Основу репертуара составляет белорусский фольклор. Бережное отношение музыкантов к народному творчеству, владение несколькими инструментами, склонность к музыкальной импровизации, чистота вокала - определяет основу популярности «Песняров» и по сегодняшний день.

В.Мулявин родился в Свердловске (сейчас Екатеринбург). До революции его дедушка с бабушкой были зажиточными сибирскими купцами с хорошим образованием и своими продуктовыми магазинами. Но советская власть вскоре раскулачила их.

  
В результате их сын - отец Владимира – был уже простым разнорабочим на стройке, возводил легендарный завод Уралмаш. Мама, Акулина Сергеевна, воспитывала сама троих детей, у Владимира ещё были брат Валерий и сестра Наташа. Мать трудилась в швейном цеху, её маленькой зарплаты не хватало, и, чтобы прокормить семью, она постоянно где-то подрабатывала. Дети практически не видели её дома, росли самостоятельными. Семья ютилась в маленьком бараке. Дома у Мулявиных любили музыку: играли и на балалайке, и на гитаре, и даже на домре. У Владимира музыкальный талант стал проявляться ещё в раннем детстве, сказались отцовские гены. Да и сам Георгий Арсеньевич, пока не ушёл из семьи, любил обучать детей музыке.


Когда маленький Володя побывал в театре на опере «Травиата», долгое время ходил потом потрясённый и восхищённый увиденным представлением. В 12 лет он стал осваивать музыкальные инструменты, сам научился играть на балалайке и гитаре. Поскольку денег на музыкальную школу у семьи не было, когда Вове исполнилось 13 лет, он пошел в ДК им.Сталина. Там был детский сектор со струнным оркестром. Руководителем в кружке работал бывший политический заключённый А.И. Навроцкий, в своё время он окончил Институт культуры в Харькове и был очень талантливым педагогом. С детьми он проходил ту же самую программу, которую преподавали в музыкальной школе, научив их пению, нотной грамоте, дирижированию. Он-то и разглядел в мальчишке талант, едва тот сыграл ему на балалайке. С тех пор каждый день после школы Володя до позднего вечера пропадал в ДК. Кроме гитары и балалайки подросток освоил ещё несколько струнных инструментов.

Чтобы хоть как-то помочь маме, он стал играть на гитаре в переходах и поездах. На каждом таком выступлении выкладывался так, будто давал сольный концерт на сцене. Прохожие и пассажиры, видя отдачу парнишки, никогда не обделяли его вознаграждением. Так что домой после таких «гастролей» возвращался с продуктами, купленными на собранные деньги. В 1956 г. окончив восьмилетку, продолжил учёбу в свердловском музучилище, поступив на отделение струнных инструментов по классу гитары. Преподаватели сразу обратили внимание на талантливого и бойкого парня.


С ребятами из училища он создает группу, но руководство училища отчисляет их  за «подражание западной музыке».Тогда Владимир вместе с братом пробуют поступить в музучилище Магнитогорска, но проваливают экзамен по литературе. В 1958-1963 годах он работает артистом-инструменталистом в Тюменском обл. концертно-эстрадном бюро, Томской, Кемеровской, Читинской обл. филармониях, а в 1963 г. его приглашают в Белорусскую гос. филармонию. В 1965-1967 годы проходил службу в рядах Вооружённых сил СССР под Минском. Создал в роте вокальный квартет, принял участие в организации ансамбля Белорусского военного округа. После окончания службы в армии вернулся в филармонию, где некоторое время работал гитаристом в коллективе Ю.Антонова, а в 1968 г. вместе со своим братом Валерием и ещё четырьмя участниками (Л.Тышко, В.Мисевич, В.Яшкин, А.Демешко) создали при филармонии аккомпанирующую группу «Лявоны», которая выступала с певицей Нелли Богуславской.

В сентябре 1969 г. группа получила право выступать с собственными программами и называться в/и ансамблем. В.Мулявин стал худруком коллектива. С названием «Лявоны» группа просуществовала около года - до IV Всесоюзного конкурса артистов эстрады, проходившего в октябре 1970-го, когда группе посоветовали сменить название. Появился ВИА «Песняры». Коллектив разделил на конкурсе II место с Л.Лещенко и грузинским ансамблем «Диэло».  В этом же году «Песняры» победили в Москве на Всесоюзном конкурсе политической песни. Коллектив исполнял белорусские нар. песни в современной интерпретации, а также песни советских композиторов.


В конце 1970 г. в коллектив вливается бывший солист группы «Золотые яблоки» Леонид Борткевич, а весной 1971 г. выходит 1-ый виниловый диск-гигант группы (записан в конце 1970 - начале 1971 гг.).
В этом же году начинаются первые зарубежные поездки ансамбля - в августе «Песняры» выступают на Международном фестивале песни в Сопоте (Польша) в конкурсе фирм грамзаписи.

Первые телевизионные съемки ансамбля "Песняры". 1971 год.

В 1973 г. ансамбль побеждает на Всесоюзном конкурсе советской песни в Минске. В 1974 г. выходит муз. фильм «Ясь и Янина», где впервые прозвучали «Касіў Ясь канюшыну», «Ты моя надежда», «Наши любимые», «Прощальная». В 1976 г. «Песняры» становятся первым советским ВИА, который проводит гастроли по США. На следующее утро в американской прессе написали: «Эта группа заслужила, чтобы им аплодировали стоя».

В этом же году ансамбль выступает на международном конкурсе грамзаписей MIDEM в Каннах, к участию в котором допускаются только коллективы, выпустившие за год максимальное количество пластинок в своей стране. В 1976 г. представляют рок-оперу на стихи Я. Купалы - «Песня о доле». Премьера состоялась в КЗ «Россия». В 1977 г. «Песняры» был удостоен премии Ленкома - за концертные программы 1975-1976 гг., активную пропаганду патриотической песни среди молодёжи. В 1979 г. весь классический состав «Песняров» получил звания заслуженных артистов: А. Демешко (ударные), Л.Тышко (бас-гитара), А.Кашепаров (вокал), Л.Борткевич (вокал) и В.Мисевич (духовые); а руководитель коллектива В.Мулявин - звание Народного артиста. Популярность группы была сумасшедшей...


Он был невероятно требовательным к участникам коллектива, но в противном случае и не получился бы такой уникальный ансамбль, которому нет аналогов. Ещё более требовательным он был к себе. Если написанную им песню на первом концерте слушатели воспринимали вяло, то Мулявин сразу же рвал ноты и не вспоминал больше об этом произведении. Чего он никогда категорически не делал, так это не выступал в ресторанах ни за какие деньги. Объяснял просто: «Не хочу петь свои песни перед жующей публикой». Бессменный лидер коллектива, Мулявин принял по истине гениальное решение -уйти от навязываемой идеологизации и обезличивания музыки путем обращения к национальному фольклору. Будучи выходцем из Урала, он познакомился с белорусской культурой только к 20-ти годам. С первых же песен стало очевидно, что руководителя ансамбля, его художественный почерк отличает необычайное чувство внутренней творческой свободы, свободы от стилевых рамок и канонов. Мулявин вводил в ансамбль скрипку и народные инструменты, не боясь показаться “старомодной деревенщиной”. Не было случая, когда его необычное решение показалось бы ошибочным. Именно этот подход – для каждой новой песни искать свое решение в форме, аранжировке, звуке, фактуре – отличал “Песняров” от других эстрадных коллективов. И поэтому всего через несколько лет после приобретения известности “Песняры” стали самым авторитетным эстрадным коллективом в стране.

Еще один из секретов успеха “Песняров” уже не в эрудиции – образованных музыкантов много, а в удивительном вкусе и чувстве меры, свойственным Мулявину. Такое чувство – едва ли не важнейший признак выдающегося дарования. Ведь мало иметь алмаз – надо еще суметь сделать из него бриллиант! Мало иметь богатую творческую фантазию – надо еще уметь удержать ее в рамках вкуса. Такая способность к “огранке” не всегда встречается даже у одаренных личностей. Песняры”, бывшие новаторами во всем, не могли не быть новаторами и в подходе к звуку. В их записях использовались самые современные на текущий момент звукорежиссерские приемы. При этом надо учесть, что оснащение тогдашних московских и тем более минских студий значительно уступало тому оборудованию, которое было в распоряжении европейских и американских групп.

К примеру, первая пластинка “Песняров” (1971) записывалась на четырехдорожечном магнитофоне Studer J-87, поэтому все инструменты записывались в одну стереопару, а все вокальные партии – в другую. И несмотря на такие пуританские возможности, запись звучит чисто, прозрачно, темброво достоверно, и прекрасно передает эмоциональный строй песен. Необходимо отметить, что первые две пластинки записал звукорежиссер московской студии фирмы “Мелодия” Александр Штильман. Он же записал в середине 80-х и двойной альбом “Через всю войну”. Когда встал вопрос о записи революционной для нашей эстрады песни Мулявина “Крик птицы”, – песни, насыщенной электронными звучаниями и шумовыми эффектами – для записи в студию “Мелодии” был специально приглашен патриарх советской эстрадной звукорежиссуры В.Бабушкин, работавший на “Мосфильме”. Только он мог справиться с технологически сложной звуковой партитурой песни, вошедшей затем в третью пластинку (1978), одну сторону которой заняли песни А.Пахмутовой.



Юрий Рыбчинский: Я написал эти стихи под влиянием сильнейших личных переживаний. Во время моей службы в Советской армии, моя девушка Наташа вышла замуж за другого. И если бы у меня не было сублимации в виде творчества, перенести такой психологический стресс было бы очень тяжело. И я выразил свое состояние в трёх стихотворениях: ‘Глаза на песке’, ‘Забудь’, ‘Крик птицы’. А третье – ‘Крик птицы’ –  ждала особая судьба.

Во время гастролей я познакомился с Мулявиным, который в тот момент ещё не знал, что он станет символом Беларуси, где он ещё ни разу не был. У нас сразу же возникла симпатия друг к другу, и Мулявин так, между делом спросил: ‘Хочу что-то новое написать. У тебя есть что- нибудь?’ И я просто отдал ему свое стихотворение. Через пару лет у меня в квартире раздаётся телефонный звонок: ‘Юра, ты меня еще помнишь? По-моему я написал удивительную вещь – я написал рок-балладу.’

Рок у нас в стране тогда был запрещен. "Джаз’" уже можно было произносить, а рок – табу. ‘Но я звоню не совсем из-за этого, – продолжает Мулявин. - Я узнал, что ты будешь в жюри на Всесоюзном конкурсе артистов эстрады. Приезжай ко мне в Минск, поговорим’. А в то время ансамбль ещё назывался ‘Лявоны’.  Но в Минске я почему-то песню так и не услышал. ‘Да, мы её ещё доработаем’, – ушёл от ответа Мулявин, – ‘Вот, будем скоро в Киеве, услышишь…

И вот во время концерта в Киеве, в конце 2-го отделения Мулявин запел ‘Крик птицы’. По окончании – тишина, только слышны отдельные всхлипывания. Люди были настолько потрясены тем шквалом эмоций, которые на них обрушились… они просто не знали, как реагировать. Шок. И для меня тоже. Я не представлял, что из моего стихотворения может такое получиться – это даже не рок-баллада, это маленькая пьеса, и аналогов на то время просто не было… подобной песни не было еще не только у меня, но и на советской эстраде вообще. Правда, через полгода случилось ЧП – на гастролях в Волгограде во время исполнения этой песни от сердечного приступа умер человек, герой Советского Союза, ветеран войны. Его жена написала во все инстанции – ‘зачем советским людям в счастливой стране такие переживания…’ Эту песню запретили. Была опубликована разгромная статья в ‘Комсомольской правде.’ И хоть у меня и были нормальные отношения с Минкультуры, мне сказали: ‘Подожди, пусть пройдёт время, пусть угомонятся…’ И долгое время композиция не звучала ни на радио, ни на телевидении… но на всех блошиных рынках можно было купить запись этой песни. Запрещённость придавала ещё больше популярности как самой песне, так и ансамблю…

Но “Песняры” существовали не в безвоздушном пространстве, и их творчество так или иначе, сравнивали с тем, что исполняли другие советские ВИА. Сразу стало ясно, что “Песняры” – это нечто совершенно иное, непохожее на прочие ансамбли. Их музыка всегда в определенной степени противостояла тому, что делали другие. Картина музыкальной жизни выглядела (по крайней мере, в 70-х) так: “Песняры” – и все остальные… Прежде всего, в глаза тогдашнему слушателю бросалось то, что, в отличие от других, “Песняры” исполняли музыку для слушания, а не для школы танцев. Ведь вся музыка тогдашних ВИА была танцевальной, различались только песни для быстрых танцев и песни для медленных. И хотя при желании некоторые песняровские вещи можно было использовать в танцевальных целях, все же “Песняры” первыми показали – их музыку нужно просто слушать.

Но это было не единственное и даже не главное отличие “Песняров” от других ВИА. А что же было главное? Главным было следующее: Мулявин, может быть, невольно, противопоставил свои собственные эстетические принципы тем, что были повсеместно распространены тогда. И главным его принципом было служение красоте – вещь редкая в наше время. И тем более редкая вещь в жанре, где “эстетизация безобразного” постепенно становилась все более распространенной. Ведь уже в начале 70-х на сцене начали разбивать гитары… А во второй половине 70-х вошли в моду панки, с их нарочито непрофессиональной игрой, дурным пением и мутным саундом. И в это время “Песняры”, как бы оправдывая свое название, именно пели, пели красивыми поставленными голосами, – а не орали, не шептали, не хрипели и не бормотали. И в этом тоже было отличие от многих других групп, причем со временем это отличие все усиливалось, поскольку поющих ансамблей становилось все меньше, а вот орущих…

Неоднократно приходилось слышать от поклонников ансамбля, что после “Песняров” невозможно слушать другие наши ансамбли. Что ж, в этом был свой резон…Мулявин в своем творчестве всегда стремился избежать банальности, неоригинальности. По воспоминаниям участников ансамбля, фраза “Это уже было” в его устах несла однозначно негативный смысл. И конечно, заштампованная советская эстрада была ему эстетически чужда. (Заштампованная даже в буквальном смысле – на каждой разрешенной к исполнению песне стояли соответствующие печати органов цензуры). В музыке он ценил, прежде всего, красоту и искренность. И находил их в белорусской народной песне. Совершенно очевидно – обращение эстрадного музыканта к фольклору в ту эпоху означало уход от суетного к вечному, от преходящего к настоящему. В то же время это было достаточно безопасно, ибо власти приветствовали фольклор.

Тем не менее, не обошлось без трудностей – система, сутью которой было двуличие, и тут не могла без демагогии. Поэтому на начальном этапе “Песняры” немало наслушались обвинений в “опошлении народной песни”, “извращении истоков”. Этой демагогии приходилось противопоставлять лозунги “осовременивания”, “приближения молодежи к корням”, и даже “патриотического воспитания”. Не от хорошей жизни приходилось музыкантам овладевать искусством “идейной полемики”, но такое уж было время…  Определенную часть репертуара “Песняров” составляли “сочинения на обязательную тему”, то есть песни советских композиторов, в том числе и весьма не новые. Для массового радиослушателя и телезрителя звучала “Вологда”, песни советских композиторов, в частности, Пахмутовой. Сам Мулявин как-то признался, что русскоязычный репертуар исполнялся ансамблем прежде всего “для популярности”. Из-за этого имидж ансамбля как бы раздваивался. Но даже хорошо известные песни в исполнении ансамбля звучали необычно, преобразованные волшебной рукой Мастера – так, запетые-перепетые “Московские окна” Т.Хренникова стали легкой и изящной лирической босса-новой.



А вполне качественные, но ничем особенным не выделяющиеся песни “За полчаса до весны” О. Фельцмана и “Наши любимые” Д.Тухманова прозвучали как эмоциональные любовные монологи, страстность которых была немыслима для обычной советской эстрады тех лет. И ту, и другую пел сам Мулявин, удерживая внутреннюю эмоциональную раскованность и музыкальную свободу в рамках красоты и тонкого вкуса – сочетание невероятное!



Все эти песни пелись высокопрофессионально, красиво, и все же на деле только искажали истинное творческое лицо коллектива, известное лишь посетителям концертов, где исполнялся совсем другой репертуар, прежде всего, белорусский, а также песни, шансы которых на появление на ТВ были нулевыми. На концертах обкатывались и эксперименты с крупной формой. Но, к сожалению, именно “массовый” имидж “Песняров” и запомнился рядовому обывателю, вызывая в памяти, прежде всего, пресловутую “Вологду”. Из-за своего официального, почти привилегированного положения “Песняры” многими в среде тогдашней нонконформистской молодежи, “рок-подполья”, воспринимались как “часть советской системы”. Это мнение ошибочно и несправедливо, и основано на незнании настоящего творчества коллектива. И еще – на элементарной зависти дилетантов к профессионалам

.А насколько “привилегированными” были “Песняры”, можно судить сейчас по одному единственному, но очень характерному показателю – соотношению количества исполненных и записанных вещей. И тогда оказывается, что в нормальной студийной звукозаписи запечатлена от силы четверть их репертуара! Да, звукозапись в огромном долгу перед “Песнярами”… За первые 10 лет, лучших лет ансамбля, – всего 4 пластинки, а  за следующие 20 лет – и того меньше! Многое так и осталось на бытовых лентах, записанных любителями на концертах, и теперь уже никогда не прозвучит с профессиональным студийным качеством. А это зачастую лучшие песни “Песняров”, те самые, которые не записывало ни телевидение, ни радио, ни фирма “Мелодия”. Вот такая “привилегия”…

И до сих пор нет ни полной описи фонограмм коллектива, эти записи не систематизированы и не атрибутированы. Не собраны в единую коллекцию даже “официальные” студийные и радиотелевизионные записи, не говоря о море частных любительских записей, иногда сколь уникальных по содержанию, столь и ужасных по качеству. Такое впечатление, что “Песняры” работали не в конце XX в., а в конце XIX, когда остались незапечатленными для истории игра пионеров джаза, пение многих выдающихся оперных исполнителей того времени… Такое расточительное, наплевательское отношение к звуковому наследию “Песняров” не может не возмущать...

Оценивать масштабы явлений и личностей можно только по прошествии некоторого времени. Подошло ли время оценить масштаб творческой личности В.Мулявина? Подошло. И оценить этот масштаб можно одним коротким словом – это гений. Слово громкое, его достойны лишь немногие… Вспомним, кого называли гениями в музыке? Бах, Моцарт, Бетховен, Верди, Мусоргский, Чайковский… Даже Мендельсона, Брамса или Римского-Корсакова обычно уже не награждают этим званием, ограничиваясь титулом “выдающийся”! .

Вообще-то гений на эстраде – явление противоестественное. Дарование такого масштаба, который можно назвать гениальным, обычно реализует себя в более серьезных сферах. Но бывают и исключения, благодаря которым рождается новый художественный мир: преобразуются жанры, создаются новые образы. Таков в кино Чаплин, в джазе Армстронг, Гершвин, Эллингтон и Паркер, в рок-музыке – “Битлз”. Подниматься над общепринятым, преодолевать банальное и стандартное, видеть то, мимо чего все проходят – важнейшие признаки гениальности. Это дар, которому нельзя научить ни в каких консерваториях и академиях, в отличие от профессионализма, которому научить можно, поскольку он напрямую не связан с размером дарования и всегда – результат обучения. Можно быть высочайшим профессионалом в рамках сложившейся традиции – это не гениальность, хотя без профессионализма и самый большой дар не сможет реализоваться, “вывести себя наружу” – это тоже ясно. Если совсем коротко, то гения можно определить как по количеству, так и по качеству того нового, что он принес в искусство: сколь много этого нового, и насколько оно новое, насколько оторвалось от стандартов своего времени и открыло всем новые горизонты. В чем же признаки столь высокого музыкального дарования В.Мулявина, что его можно назвать его гениальным?

Конечно, не в том, что он придумал соединить фольклор с элементами рок-музыки. И до, и особенно после “Песняров” кто только не соединял фольклор самых разных народов с роком. Но дарование выражается не столько в том, что делается, а в том – как. Всем очевидно, что белорусская молодежь, как и любая другая, не слушала народную музыку, все эти хоры и ансамбли песни и танца. Молодежь тогда увлекала совсем другая музыка. И вдруг мало кого интересовавшие народные песни, привычно гоняемые изо дня в день по радио, превращаются в маленькие шедевры, преображенные мулявинским музыкальным даром. Только выдающийся талант мог разглядеть в этом материале саму возможность такого перевоплощения. И эту мысль подтверждает то, что в русской музыке ничего подобного “Песнярам” не появилось. Те эксперименты, которые “по их следам” предпринимались некоторыми российскими музыкантами, не выдерживают никакого сравнения с “Песнярами”. Почему? Русский фольклор хуже белорусского? Конечно, нет! Просто Мулявин – один, и он, будучи русским, уроженцем Урала, работал в Белоруссии. Так уж ей повезло…

Пристрастие Мулявина к классической белорусской поэзии давало ему возможность “держать уровень”, а его музыкальный дар позволял создавать произведения, в которых стихам великих поэтов соответствовала столь же замечательная музыка. Поэтому весьма поверхностным является мнение, что “Песняры” работали только с фольклорным материалом. Героями их песен были отнюдь не только наивные веселые селяне, “Яси” и “Ганульки”. Знаменитая “Вероника” – образец высокой дворянской лирики, как и упоминавшиеся “Девичьи черные очи”, и малоизвестные “Магдалина” на стихи М.Богдановича и “Готика святой Анны” на стихи М.Танка. (“Святая Анна” – это красивейший костел в Вильнюсе, о котором Наполеон, согласно легенде, сказал, что хотел бы унести его в Париж).



Впрочем, некоторые песни Мулявина на русском языке, написанные в более традиционном “эстрадном” стиле, также не были допущены к телерадиовещанию и выпуску на пластинках. Например, “Будочник” на стихи С.Крылова, потенциально стопроцентный шлягер, остался известен лишь посетителям концертов – действительно, песня о сказочном городе, где “ни полиции нету, ни армии, ни тюремщиков нету, ни узников” звучала бы очень странно на советском телевидении в середине 70-х.



Высочайший дар Мулявина проявлялся и в том, что он, не получив специального композиторского образования (помню, как прохаживались на этот счет некоторые белорусские и московские композиторы, имена которых мало что говорят даже специалистам), проявил настоящее композиторское мастерство, владение специфической композиторской “техникой письма” – гармонией, оркестровкой, формой, даже полифонией. Вообще инструментальной стороне музыки "Песняров" обычно уделяли мало внимания, хотя инструментовки песен нередко представляют собой настоящие шедевры, наполненные тонкими нюансами и неожиданными находками. Мулявин, набирая в коллектив превосходных музыкантов (в Москве даже изумлялись: “да где он берет в Белоруссии таких, и столько?”), давал им высказаться, проявить свой класс. Будучи и сам прекрасным гитаристом, он в коротких гитарных эпизодах на записи тоже успевал сыграть ярко и виртуозно. А вот на концертах музыкантам предоставлялась возможность показать себя более полно. Всем, кому доводилось бывать на концертах “Песняров” в 70-х-годах, памятны роскошные соло на ударных, которые на каждом концерте “выдавал” А.Демешко. Мулявин в качестве вступления к “Реченьке” сыграл на гитаре в классической манере целую фантазию-рапсодию на тему этой песни.

Важнейшей чертой творческого почерка Мулявина являлся беспрестанный поиск новых красок, наиболее подходящих для конкретной песни. Ему были чужды рутина и однообразие, он всегда умел удивить слушателя, – хотя, будучи человеком со вкусом, специально такой цели, конечно, не ставил. Для песен, автором которых он не являлся (народные песни, песни других композиторов) Мулявин сочинял оригинальное вступление, по мелодике обычно контрастное к основной теме. Достаточно вспомнить хотя бы вступление к песне Д.Тухманова “Наши любимые”, само являющееся маленьким шедевром. Но, отдавая должное мастерству Мулявина-композитора и аранжировщика, все же главное у “Песняров” – это, конечно, вокал, сольный и хоровой. Каждый вокалист “Песняров” был узнаваем и неповторим, и при этом все они идеально сливались в характерный, моментально распознаваемый фирменный “песняровский” аккорд. Что касается соло, то оно распределялось в зависимости от характера песен: лирика отдавалась необычайно проникновенному тенору Борткевича, комические фольклорные сцены, как правило, – характерному голосу Кашепарова, а драматические песни и баллады пел сам Мулявин. Мулявин-вокалист – тема отдельного разговора. Сила его музыкального дарования проявилась и в его собственном вокальном исполнительстве – это обладатель мощного, но гибкого драматического тенора, яркий и выразительный певец, легко узнаваемый с первой ноты. При этом известно, что Мулявин не имел систематической вокальной подготовки.

Первое десятилетие «Песняров» прошло не просто с успехом, а с успехом оглушительным. Ребята объездили с концертами всю страну, их голоса непрерывно звучали в эфире теле- и радиопрограмм, они стали первым вокально-инструментальным коллективом из СССР, побывавшим в Америке, про поездки в Европу можно и не говорить. Польская Сопота со слезами на глазах слушала их белорусские баллады и аплодировала стоя. Музыкальные критики США дружно признавались, что такого выдающегося фольклорного коллектива они вообще не видели. Мулявин экспериментировал с голосами солистов, работал над спетостью команды, требовал от коллег полной самоотдачи. Не все выдерживали яростный ритм репетиций. Через 10 лет существования ансамбля "песняров", бывших и настоящих, насчитывалось уже несколько десятков. Казалось, власть над советской аудиторией у ВИА была не просто полной, но какой-то магической. На их концертах люди плакали, смеялись, танцевали и воссоединялись в приступах всеобщей любви.


Мулявин не любил давать интервью и дело было не в звездности и гордыне. Наоборот, в первые минуты записи он даже стеснялся, отшучивался, пытался отговориться от неприятной процедуры до тех пор, пока речь не заходила о важных для него творческих и жизненных вопросах. Когда он включался в разговор, перед тобой раскрывался удивительно искренний, добрый, глубокий человек с тонкой душевной организацией, что особенно проявлялось в тембре, неповторимых интонациях его голоса. В то же время это был собеседник с мгновенной реакцией, прекрасным чувством юмора, озорным огоньком в глазах. Он жил и горел творчеством: ему жалко, да и не очень интересно, было тратить время на разговоры с журналистами. Как истинный талант, он существовал в своем измерении, был постоянно устремлен к новым художественным поискам...

Художницы по костюмам В.Бартлова и Г.Кривоблоцкая вспоминают, что Мулявин крайне щепетильно относился к подаче выступлений ансамбля на сцене. Не всем музыкантам такие наряды приходились по душе – жарко, обувь неудобная, с высоким для мужчин каблуком или платформой. С непривычки отыграть целый концерт в этом было непросто. Как-то один из музыкантов не выдержал и отпилил высокие каблуки. Приговор Мулявина был суров: «Привязывай, приклеивай, делай, что хочешь, но на сцену выйдешь, как положено». На следующий день каблуки были на месте. Это были вечные творческие обсуждения, мучения…


Каждый эскиз он утверждал лично, и с обратной стороны его рукой написано ‘согласен’, и даже стоит подпись. Мулявин любил одеваться по-шляхетски. Его образ с роскошными длинными усами подчеркивал уникальный, узнаваемый стиль: на длинную свитку маэстро надевал кафтан, подвязывал его широким поясом, напоминающим традиционный «слуцкий». Головной убор – обязательно шляпа с перьями. А на ноги – старинные сапоги из желто-коричневой кожи. В 1976 г. "Песняры" стали первым советским ансамблем, совершившим гастроли по США. Для такого случая музыкантам пошили костюмы из джинсовой ткани., которую доставали по спецзаказу из-за границы.

В 1980-е годы многое поменялось: из коллектива ушёл (на учёбу в ГИТИС) Л.Борткевич. Его сменил Игорь Пеня. Следом группу покинул басист Тышко, а в 1989 году - второй вокалист А.Кашепаров. Самыми сложными для «Песняров» и их руководителя оказались 90-е годы. С одной стороны -повседневная работа: в 1994 г. был выпущен новый диск «Песняров» в Голландии, а в 1996 г. они дали серию концертов в Москве, Санкт-Петербурге, Витебске. А с другой стороны - кризис: организационный и коммерческий. «Песняров» не стало ни в хит-парадах, ни в музыкальных магазинах. Многие годы ансамбль работал при филармонии, затем отделился и стал гос. ансамблем при Минкультуры Белоруссии. В январе 1998 г. решением министерства В.Мулявин был отстранен от должности директора ансамбля, но его оставили худруком. Должность директора занял В.Мисевич, который до этого уже 6 лет был на пенсии и занимался торговлей. Он набрал новых людей, не ставя в известность Мулявина и даже не советуясь с создателем ансамбля, а затем и сам вышел на сцену. В итоге на «Музыкальном ринге» «Песняры» п/р Мисевича с треском провалились. В конце концов после встречи с А.Лукашенко В.Мулявина восстановили в должности директора «Песняров». Позже вокруг их разгорелся очередной грандиозный скандал.

Президент Белоруссии подписал документ, в соответствии с которым популярный ансамбль должен быть обеспечен всем необходимым, но группа так ничего и не получила. Тогда Мулявин написал письмо в Минкультуры, что «Песняры» прекращают работу, пока не получат обещанное. Ребята понимали, что борьба с чиновниками может иметь неприятные последствия, но все-таки Мулявина поддержали, а когда их по одному стали вызывать в министерство, конфликт между руководителем коллектива и бюрократами перерос в конфликт между Мулявиным и «Песнярами». Большая часть музыкантов захотела самостоятельности. Произошел раскол, и появилась новая группа «Белорусские песняры». А.Кашепаров уехал в Америку еще в 1990 г. и с тех пор перестал быть солистом ансамбля. Жил во Флориде, растил троих детей, зарабатывал на жизнь ресторанным бизнесом, но в 1998-м, когда в ансамбле произошел раскол и от Мулявина ушли старые музыканты и друзья, Кашепаров приехал на некоторое время в Минск, чтобы быть рядом с Мулявиным, даже выходил на сцену и ездил с новонабранными «Песнярами» на гастроли…Сегодня очень сложно разобраться, что происходило с ансамблем в те годы. Вплоть до самой смерти Мулявин практически не общался с прессой. Поэтому разговор с А.Кашепаровым о роковых 90-х годах…


- Не буду скрывать, сейчас я приехал с намерениями начать здесь работать, тоже собираюсь петь. У меня сохранилось много песняровских минусовок: и «Александрына», «Молодость моя - Белоруссия», а главное - голос еще сохранился. Дома во Флориде я оборудовал себе небольшую студию. Купил дачный фургон на колесах, поставил в нем пульт. Мне надо - я иду, работаю. С одной стороны, близко, с другой - дома никому не мешаю. Один из именитых белорусских колхозов уже приглашает меня выступить на своем юбилее. Но в отличие от всех ныне существующих проектов я не буду называть себя «Песняры». Ведь никто из «Битлз» после распада ансамбля не назвал себя «Битлз». Да разве это «Песняры»? «Песняры» как явление умерли вместе с Мулявиным. Мы же с ним на репетициях дышать синхронно учились, каждую синкопочку шлифовали… А сейчас поют на одной химии, фальцетами. Любой профессиональный хоровик разогнал бы такие ансамбли.

- Как это на химии?
- Когда голос заканчивается, начинается химия… Мы иногда в сольном пении пользовались этим приемом, чтобы добавить образу красок…

- Но у "Белорусских песняров" есть господдержка . Значит, стране нужны "Песняры". Ведь кто-то должен представлять страну. Другого-то такого ансамбля нет и, похоже, не будет.
— Да, я был в студии госансамбля. Шикарная студия. Я не понимаю, почему так в жизни бывает. Зарабатывают одни, а пользуются другие. Мулявин со своим ансамблем ютился в ДК глухонемых, а сейчас ансамбль имеет большую студию в мраморе, аппаратуру, но уже ничего собой не представляет. Для ребят-музыкантов это, конечно, огромный плюс, а для меня - страшное удивление. Может быть, кстати, Мулявину именно такой господдержки в последние голы не хватало. Ведь после развала Союза мы оказались замкнуты в маленьком пространстве Беларуси, растратили популярность. Мулявин был гениальным музыкантом, а отношение белорусского Минкульта к нему было безразличное. Но ведь гении они не так просты в общении, как обычные люди. Вот сейчас про Высоцкого говорят: гений, гений… А сколько он концертов и гастролей сорвал, сколько драк и скандалов, сколько запоев… Сейчас все забылось, осталась только поэзия. А от «Песняров», кстати, и осталось-то мало…
Прикрепления: 1203673.jpg(12.2 Kb) · 9873731.jpg(12.3 Kb) · 3873868.jpg(6.3 Kb) · 5839499.jpg(5.5 Kb) · 7832234.jpg(7.5 Kb) · 2660644.jpg(12.9 Kb) · 0798587.jpg(24.3 Kb) · 4427786.jpg(16.7 Kb) · 5716061.jpg(14.6 Kb) · 3185150.jpg(16.6 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Понедельник, 18 Янв 2021, 22:51 | Сообщение # 2
Группа: Администраторы
Сообщений: 6074
Статус: Offline
Нам надо было больше пластинок писать, клипы снимать, а у нас все работа, работа, все деньги для жен зарабатывали…

- К сожалению, тогда в 1998-м, когда от Мулявина ушел коллектив, общаться с Владимиром Георгиевичем не было никакой возможности, поскольку на все звонки отвечала его жена С.Пенкина. За 9 месяцев настойчивых звонков я так и не смогла поговорить с самим Мулявиным. Вы были рядом в то время. Как Владимир Георгиевич переживал уход лучших музыкантов?
- Мулявин - мужик, и я бы даже сказал суровый мужик. Ничего он не говорил, все держал в себе. Но я же видел, я все видел... Они с Пенкиной даже ключ мне дали от своей квартиры, чтобы я мог сам заходить беспрепятственно. Потому что, в самом деле, никому не открывали. И я тоже чувствую свою вину, что так все произошло. Допускаю, что если бы я не ушел из ансамбля, отношения в коллективе сложились бы по-другому. Я каждого из нас видел как на ладони. Возможно, смог бы как-то сгладить ситуацию.

- Говорят, в то время Мулявин много пил…
- Ну а настоящие мужики так себя и ведут. Хотя я же был с ним и могу вам сказать, что как только начиналась работа, как только ему переставали мешать, он уже на третий день превращался в нормального работоспособного человека. Дело в том, что в тот период у него из-под ног выбили почву. Но Володя смог бы вернуться в нужную колею, должно было только время пройти… Уход ребят, кстати, убил его на 50%. Их вина, конечно, есть, но я не знаю, что там произошло, кто виноват, и как бы я повел себя в такой ситуации… К тому же в те годы Мулявина травили со всех сторон. Володе то разрешали работать, то на сцену не выпускали…А руководителем он был гениальным. Каждый из нас был хорошим музыкантом, но именно Мулявин точно видел, что и как нужно делать. Меня он достал из «Юбилейки». В этом интуристовском ресторане на 1300 мест я каждый вечер пел в сопровождении ансамбля «Синие гитары». И поскольку это место было жутко популярно, филармония хотела заменить «Синие гитары» одним из своих ансамблей. Мне пришлось выдержать 17 прослушиваний. На последнем из них присутствовал министр культуры. Так вот именно в эти времена Мулявин пришел в «Юбилейку» и вместе с худруком филармонии Моллером предложил мне место в «Песнярах». Но я не пошел. Признаться честно, я просто испугался того уровня, на который Мулявин уже тогда поднял ансамбль. А потом через год встретились с ним в самом центре Минска. «Завтра в 10.00 жду», - требовательно сказал он.

- А почему вы ушли из ансамбля?
- Я заканчивал ГИТИС, мне оставалась неделя-другая, чтобы получить диплом, а ребята расписали гастроли на полгода, не дождавшись меня. Я обиделся и ушел. А потом, оказавшись невостребованным, уехал в Америку…

- Многие из «Песняров» (Борткевич, Растопчин, Беляев, Бернштейн) уехали в Америку?
- Это вышло случайно. Я, например, уехал потому, что у меня там были хорошие друзья. А здесь после развала Союза начался полный беспредел. Мною, например, стал командовать какой-то уголовник с первого этажа…

- ???
- Ну не то, чтобы командовать. Просто машину мою грабили два раза. Я не чувствовал, что дети могут безопасно гулять по улицам вечерами. А Америка защищает своих граждан. Раньше, когда я держал пиццерии, не раз наблюдал, с какой скоростью на перекресток приносились полиция и «Скорая» после аварии. Минута! Только слышно было трах-бах - и уже мигалки. Американцы, если надо, для спасения человека и вертолет в воздух поднимут. А у нас в те времена человеческая жизнь ничего не стоила. Правда, сейчас все по-другому. Я даже подумываю, не вернуться ли. Правда, детям лучше получить образование там, так что два дома все-таки придется содержать…

- А Мулявин никогда не собирался уезжать?
- Нет. За год до смерти он отдыхал у меня во Флориде с Пенкиной и с сыном. Но уезжать - нет.

- Что с антологией?
- Наследие Мулявина до сих пор хранится в кабинетах Минкульта. Сразу после его смерти на протяжении полутора лет Институт проблем культуры по заказу Минкульта собирал все известные и неизвестные записи «Песняров». В итоге удалось собрать 245 произведений, которые могли бы поместиться на 21 диске. Еще в конце 2003 г. уникальные материалы были отданы в министерство. Год пролежали мертвым грузом. В ноябре 2004 г. министерство дало объявление о приеме заявок на участие в тендере на тиражирование антологии. Желающих не нашлось. Не было подано ни одной заявки.

- Почему?
- Частным фирмам браться за это дело нет интереса. 21 диск хотя бы по 2,5 доллара, и стоимость комплекта вырастает до 50 - 60 долларов. Велик риск, что не раскупят. Специалисты сходятся во мнении, что издать антологию «Песняров» должно государство. А пока она так и хранится в кабинетах Минкульта.
2006 год

В.Мулявин работал с набранными им в кризисный год музыкантами. В 1999-м в «Песняры» вернулся Л.Борткевич, эпизодически появлялись А.Кашепаров и В.Бадьяров. В мае 2002 г. Мулявин попал в автокатастрофу под Минском, из-за чего был парализован. В январе 2003-го он умер в московской больнице…После его смерти госансамбль раскололся снова. Л.Борткевич с большинством музыкантов ушли, выступая под знаменитым именем в России. Затем и этот коллектив разделился на группу «Лявоны» и состав Борткевича. К нему присоединялся Кашепаров, но теперь у каждого из знаменитых солистов свой коллектив. В госансамбль же в 2004-м набрали молодых артистов. Несколько лет назад оттуда ушла часть музыкантов, став группой «Спадчына». Оставшиеся так и выступают в ансамбле под названием «Песняры» - он и считается правопреемником коллектива Мулявина. Сейчас его худрук Роман Козырев. В Украине около 15 лет гастролируют «Песняры» И. Свечкина, директора ансамбля при Мулявине. В этом коллективе играют музыканты, которые выступали с Владимиром Георгиевичем в 1990-х и «нулевых» - В.Марусич, В.Молчанов и П.Заяц. Свои «Лявоны-Песняры» в нулевых были и у экс-артистов ансамбля А.Демешко с В.Николаевым.


«Поют как боги, играют как дети» - так в середине 70–х о наших «Песнярах» писали американские таблоиды. Они первыми из Советского Союза прорвались в Америку, а В.Мулявину удалось, казалось бы, невозможное: по популярности он обогнал сэра Пола Маккартни и Джона Леннона - такого голоса, как у Мулявина, Америка еще не слышала.



Да и весь музыкальный мир, пожалуй, тоже. Свердловскому самородку, сумевшему возродить интерес к белорусскому языку и белорусской песне, стоя аплодировали по обе стороны океана. Голоса «Песняров» звучали в Техасе и на Дальнем Востоке, в Минске и Харькове, Ташкенте и Москве. Почти 20 лет за гастрольную деятельность ансамбля (а также за костюмы, технику, обеспечение, но главное - звукорежиссуру) отвечал директор коллектива А.Щелоков.


Из интервью с Владимиром Мулявиным: - Чего только я ни читал про себя и «Песняров», но, поверьте, мы никогда не жили звездной жизнью и не болели звездной болезнью. Не было такой цели, таких мыслей. Думаю, что если бы надо было реализовать такую цель, то, возможно, все бы и было. Но мы всегда жили прежде всего музыкой, а потом уже всем остальным. И, как бы это ни прозвучало скромно, мы опередили время. Мы всегда стояли немного в стороне от музыкальной моды и в СССР, и на Западе. При этом мы ни в коей степени не хотели быть революционерами в музыке, или, наоборот, классиками. Всю жизнь мы посвятили исследованию очень интересного пласта. В Америке этот пласт называется кантри-музыкой. С ней там происходят совершенно невероятные вещи: фестивали, концерты, специальные телеканалы. Посмотрев на все это, понимаешь, что воистину нет ничего привлекательней, уникальней, чем народная музыка. У нас же она в загоне. Музыка наша не приносила нам каких-то сверхъестественных гонораров, да и в советское время о них не могло быть и речи. Но мы купались в народной любви, а это дороже всяких денег. При этом мы практически никогда не прогибались перед невзыскательной публикой (как известно, Мулявин отказался от такого заведомо явного шлягера, как «Малиновка», зато сделал программу по стихам Маяковского, заведомо сложную, некоммерческую) Было время, когда неумные люди называли нас «просоветским» ансамблем, но мы никогда не плясали под чью-то дудку, всегда считали политику суетой и борьбой за власть. Политические катаклизмы нам всегда только мешали, тормозили творческий рост «Песняров».

- Владимир Георгиевич, «Песняры» были советскими «Битлз». Кстати, как выяснилось, так считали и сами «Битлз»! Об этом мне рассказал недавно ваш бывший солист Л.Борткевич, который встречался с Джорджем Харрисоном и наслушался от него комплиментов. Но теперь все спрашивают: куда пропали «Песняры», почему их больше не слышно?
- Никуда мы не пропали. Мы так же работали. Писали музыку, выступали с концертами. И, если уж оглядываться назад, не стыдились результатов своих трудов. Все-таки у нас - 10 дисков-гигантов, которые разошлись тиражом в 12 млн. экз. Мы объехали весь мир, достойно представляя советский рок. Нам аплодировала искушенная Америка - и первые, и вторые гастроли тут мы работали только для американской публики, чего сейчас не удается ни одному исполнителю из бывшего СССР. У нас целая коллекция наград престижнейших международных конкурсов.

- Но с того самого момента, когда у нас дома зародился пресловутый шоу-бизнес, «Песняров», вышедших на мировой уровень еще в 70-е годы, вдруг не стало ни в хит-парадах, ни в телешоу, ни на полках музыкальных магазинов…
- У нас не было творческого кризиса. Но, как я понимаю теперь, был кризис организационный. И в какой-то мере - коммерческий. Поглощенные музыкой, мы отстали от того, что называется теперь менеджментом.

- Коммерческий кризис?! При тиражах ваших дисков, тысячах концертов, гастролях по миру, бессмертных хитах. Кто поверит, что вы не миллионеры?
- Долгие годы мы были крепостным ансамблем при филармонии Белоруссии. Действительно, мы зарабатывали миллионы. На эти деньги содержали академический и камерный оркестры, всю бюрократию от культуры и прочие вещи. Нам же платили, как и всем, - скромные концертные ставки. А когда нужно было решить какой-либо вопрос, я должен был идти на поклон к директору филармонии. Потом в духе времени мы постарались отделиться и стали гос. ансамблем при Минкультуре Беларуси. И кланялись уже министерству, хотя в душе я кланяюсь только Господу Богу и моим зрителям.

- С 1985 года всеми любимые «Песняры» не записали у нас ни одного нового диска…
- За это время я написал массу новых песен, несколько рок-опер, композиций песенных спектаклей. Но вы их не слышали. Последний диск с 14 песнями записан в 1994 г. в Голландии. А у нас… Не представляете, в каких условиях существуют «Песняры». Наша база - две комнаты в школе-интернате для глухонемых детей. И - безнадежно устаревшая аппаратура. Терпение лопнуло в сентябре 1997 г., когда у нас сломался последний студийный магнитофон. И я написал резкую записку в Минкультуры.

- Какой была реакция?
- В январе 1998 г. решением министерства я был отстранен от должности директора ансамбля, но оставлен его худруком. А пост принял В.Мисевич - бывший «Песняр», который за 6 лет до этого ушел на пенсию и занимался торговлей. Продавал, кажется, водку. Как музыкант он не представляет никакой ценности. Зато искушен в интригах.

- Но, может, это и был тот менеджер, который так необходим «Песнярам»?
- На самом деле это был новый хозяин, удобный Минкульту. Вскоре я с изумлением обнаружил, что Мисевич набрал в ансамбль людей, даже не показав их мне, и сам вышел на сцену. Потом они облачились в новые концертные костюмы. И вдруг - вынырнули в программе «Музыкальный ринг». После 6 лет пенсии, без репетиций! При том, что в «Песнярах» всегда превыше всего ставился профессиональный уровень. Я узнал об этом, увидев их уже на экране телевизора! На «Ринге» они, позорно проиграли. Стыд! За 30 лет я никогда не был вторым!

- По словам Мисевича, «отсутствие Мулявина если и повлияло на нас, то только положительным образом». Публично говорилось, что он спился, стал недееспособен…
- Это за рамками элементарной человеческой порядочности. Ерунда. Все, кто видел меня каждый день, знали, что Мулявин в полном порядке, как обычно работает и пишет музыку. Мерзкие слухи - часть этой кампании по экспроприации «Песняров». Грязь. Хуже того. Мою машину подожгли. В феврале разгромили дачу. Потом через друзей передали, что меня «заказали» ореховской мафии…

- Маленькая Беларусь должна гордиться вами как достоянием. А тут - такая дикая травля…
- Все дело в том, что я стал костью в горле очень влиятельных чиновников из Минкультуры. 5 лет вопреки правительственным решениям ничего не делали для поддержки «Песняров», но рапортовали об успехах наверх. Я со своими челобитными сначала раздражал их, а потом и просто стал угрозой: а вдруг придется отвечать за волокиту? Меня решили попросту убрать с поста. И не только с поста.

- Но ведь вы же - Мулявин! Да и, говорят, у вас особые отношения с президентом Лукашенко…
- Александр Григорьевич действительно помогает «Песнярам». Это он в конце концов через 5 лет выделил деньги на профессиональную аппаратуру. После встречи с ним, организовать которую, кстати, помогла одна из публикаций в вашей газете, меня восстановили в должности директора «Песняров».

- И проблемы разрешились?
- Если бы… Говорят же - жалует царь, да не жалует псарь. Мои гонители в высоких кабинетах министерства остались на своих постах. Я вот сейчас вырвался отдохнуть к своим старым друзьям Леше Борткевичу, Оле Корбут, Толе Кашепарову, а сам с напряжением жду - что они еще предпримут? Оказывается, жду не зря. Мне сообщили, что «Лжепесняры» появились и выступили на «Кинотавре». После этой халтуры, очередных посещений кабинетов чиновников, чувствую, будто вывалялся в грязи.

- Так, может, стоит плюнуть на все и уехать в Россию? Многие у нас просто не знают, что Мулявин родом из Свердловска.
- Иногда нынешние обстоятельства в самом деле заставляют меня подумывать - не вернуться ли на историческую родину. Но ведь вся моя судьба связана с Беларусью. Это для кого-то «Песняры» стали теперь торговой маркой, для меня они - моя жизнь. Уехать в этой ситуации - значит подарить победу тем, кто выживает меня из моего дома. Все что я хочу сейчас - по-прежнему заниматься музыкой, не тратя время на дрязги.
Андрей Кабанников
Штат Флорида. 08.07.1999


14 мая 2002 г. В.Мулявин попал в автокатастрофу под Минском, в результате чего получил перелом позвоночника и был полностью обездвижен. Авария произошла примерно в 12.30 на 25-м км дороги Колодищи -Заславль вблизи деревни Луполово Минского района, где находится его дача. После операции, проведенной Мулявину в Минском Институте травмотологии и ортопедии был поставлен диагноз «закрытый перелом, вывих шестого позвонка, повреждение спинного мозга с нарушением функций тазовых органов, ушибленная рана затылочной области». Он был парализован. Затем проходил курс лечения в больнице Управления делами президента Беларуси, а в сентябре 2002 г. при содействии И.Кобзона был переведён в Москву в клинику Бурденко. По оценкам врачей, его состояние «несколько стабилизировалось, но оставалось тяжелым». Появилась надежда, за несколько дней до дня рождения Владимира Георгиевича навестили журналисты и взяли интервью …это было последнее интервью..  С В.Мулявиным беседовала Светлана Лепешкова.


- Владимир Георгиевич вы редко бываете в Москве, а Белоруссия сейчас - отдельное государство. Когда вы приезжаете к нам, вы чувствуете себя иностранцем, или для вас все осталось по-прежнему?
- Для всех нас все сегодня такое, как и прежде. Это политики меняют жизнь, а у нас ощущение такое, что когда мы в Москве - мы дома.

- «Песняры» - это культовая группа, вы всегда пользовались у зрителя любовью, славой, неимоверной популярностью. Вы ощущаете на себе эту ‘звездность’?
- Я человек скромный. У меня никогда не было звездной болезни.

- Поколение ваших первых слушателей уже в преклонном возрасте. А сегодняшняя молодежь вас слушает?
- Я люблю наблюдать за публикой. Наша аудитория очень широкая - от 15-летних до глубоких стариков. И это нас очень радует.

- Скажите, а откуда взялась другая группа «Белорусские песняры»?
- Это проделки перестройки. Некоторые наши ребята захотели самостоятельности и отделились. Но меркантильные интересы меня не волнуют. Мне интересно творчество. Я не возмущался по этому поводу. Я всегда знал одно - нам надо работать, ведь лет осталось мало. А жить хочется даже из любопытства.

- Солист ‘Песняров’ Л.Борткевич в свое время уехал в Америку. А у вас никогда не было таких мыслей?
- У меня были сомнения на этот счет. Меня не раз приглашали туда. А в 1977 г. даже предложили остаться. Я был в Америке и по приглашению Лени, жил у него какое-то время, но для себя понял, что уезжать поздно. Это надо делать лет в 18, чтобы встать на ноги.

- А если говорить о месте под солнцем - где вам легче всего творится? Какой город самый любимый?
- Я люблю Минск. А Москву не очень люблю. Она не соответствует моему характеру. Москва стала похожа на западный город: в 12 ночи у вас ходят люди. А у нас в Минске в 10 вечера уже пустые улицы. И поведение вашей публики обязывает жить по вашим законам. А это не по мне.

- Сегодня с развитием шоу-бизнеса, новых групп, новых направлений, музыка шагнула далеко вперед по сравнению с теми временами, когда вы начинали. Современная молодежная музыка как-то влияет на вас?
- Конечно, влияет. Но наши базовые вещи мы сохраняем. Некоторым сегодня не нравится, как мы работаем, что поем. Но мы все равно стараемся придерживаться своего стиля. Для меня все новое - это будто не свою рубашку надел. Нам бы этого не хотелось. А перевернуть все и сделать по-новому - это уже поздно для нас. Надо поддерживать тот профессиональный уровень, с которого мы начали.

- А для души какую музыку слушаете?
- Слушаю западную музыку. Слушаю классику - в ней есть все.

- Во всех ваших песнях очень хорошие стихи. А вы сами не пробовали писать?
- Один раз пробовал. Больше не буду. Не нравится. Я абсолютно по-другому устроен, нежели поэт. Я должен заниматься тем, чем наградил меня Бог. Меня вполне устраивают те поэты, которые пишут для нас. Это и российские авторы, и белорусские.

- Вам больше нравится петь по-белорусски или по-русски?
- Одно время у нас были перегибы и нас заставляли петь по-белорусски. А когда нам приказывали, мы делали наоборот. В искусстве нельзя приказывать. Сегодня мы поем и на одном, и на другом языке.

- Какое самое яркое воспоминание детства у вас сохранилось?
- Мама говорила: «Что ты все время бренчишь? Когда делом займешься? Работой?» Однажды ко мне приехал друг и сказал: «Тебе надо работать в оркестре, ты будешь зарабатывать в 2 раза больше, чем токарь на заводе». Так я стал работать в оркестре, а было мне 16 лет.Надо было идти своим путем. Меня не устраивала эстрада в том виде, в котором она была тогда. Это был не наш путь. Мы взяли народные песни. Я их много слушал, впитывал в себя все лучшее. Мы добились успеха потому, что не были ни на кого похожи. Официально мы стали первой группой, с которой начался жанр ВИА.

- Владимир Георгиевич, а что вы в жизни еще любите, кроме музыки?
- Я люблю многое и хочу взяться за все. Но нет времени. Я люблю рыбалку. Люблю копаться в саду. У меня дом в деревне. Яблоки растут. На цветы, правда, не хватает терпения.

- Любите ходить на концерты ваших коллег?
- Нет, не люблю. Люблю футбол. Я футбольный фанатик. Всегда болел за минское «Динамо». Сейчас это, правда, слабая команда, но они поднимаются. Я хожу на все матчи. Живьем это увидеть - не то что по телевизору. Здорово смотреть на стадионе - понимаешь сразу, как это тяжело дается людям.

- А театр вы любите?
- Я не могу не любить театр. У меня жена актриса. Мы часто ходим в театры, хотя я некоторые спектакли тяжело выдерживаю. Моя жена - Светлана Пенкина - снималась в кино.

- Расскажите, как вы познакомились.
- Нас познакомил поэт А.Мстиславский, это он ‘виноват’. Он участвовал в съемках фильма «Хождение по мукам», и Светлана там играла. Саша передавал через Свету стихи для моих песен, так и познакомились. Через какое-то время мы поженились. Она бросила театр. Занималась с ребенком. Сейчас сын уже самостоятельный - ему за 20.


- Чем он собирается заниматься? Не пойдет по вашим стопам?
- Я хотел, чтобы он стал музыкантом, но не получилось. Он закончил музыкальную школу и сказал: «Я никогда в жизни больше не открою крышку рояля». Хотя учился хорошо и сдал все на ‘отлично’. Руки у него прекрасные, как у настоящего пианиста. Но он стал компьютерщиком. Он это дело любит фанатично.

- Вы помните, как впервые объяснились Светлане в любви?
- Слов ведь не надо было. По глазам все стало ясно.

- Почему вы именно ее выбрали в жены? Что в ней такого необычного?
- В ней много уникального. Она не похожа на других женщин. Она имеет свой разум, свое мнение.

- А как вы решаете семейные проблемы?
- Все решается в спорах. Но все-таки я чаще уступаю ей.

В.Мулявин мечтал встать на ноги и вернуться на сцену. В середине января 2003-го наступило ухудшение, и его опять перевели в реанимацию. 26 января 2003 г. Владимира Георгиевича Мулявина не стало... Прощались с Великим Песняром в Москве 27 января и в Минске 28 января. Похоронен в Минске на Восточном кладбище.


В 2006 г. на Восточном мемориальном кладбище Минска открыта надгробная скульптурная композиция В.Мулявину работы скульптора А.Кастрюкова и архитектора С.Федченко.


Осенью 2014 г. в Екатеринбурге был открыт памятник «белорусскому песняру с сибирскою душою». Монумент В.Мулявину установили и в Минске возле филармонии, в которой он проработал более 40 лет.


Литературное обозрение, 2019.
https://litobozrenie.com/2019....chast-i
https://litobozrenie.com/2019....-menya-
https://litobozrenie.com/2019....ya-oni-
https://litobozrenie.com/2019....-menya-

ПРОЩАНИЕ С ПЕСНЯРОМ. ВЛАДИМИР МУЛЯВИН



Прикрепления: 5781783.jpg(22.9 Kb) · 7745673.jpg(17.7 Kb) · 4975334.jpg(25.3 Kb) · 7301428.jpg(20.0 Kb) · 5538877.jpg(9.3 Kb) · 4790442.jpg(24.3 Kb) · 2638722.jpg(14.5 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Вторник, 19 Янв 2021, 11:53 | Сообщение # 3
Группа: Администраторы
Сообщений: 6074
Статус: Offline

«…Меня очень тревожит вопрос: что останется после меня, что будет с ансамблем? Молодежь сегодня не знает, что такое белорусская народная песня и насколько она прекрасна… Я не думаю о себе в бессмертии, я радею за песню, поверьте. Это дело всей моей жизни».

Анатолий Вейценфельд: «Если меня спросят, есть ли, или был в нашей эстрадной музыке (в самом широком ее жанровом и стилевом понимании) человек, которого можно было всерьез назвать гениальным, я бы назвал только одно имя. Назвал бы не задумываясь, и 25 лет назад, и десять, и сегодня. Это Владимир Мулявин, руководитель ансамбля "Песняры", один из последних народных артистов СССР. ..."Песняры" никак не помещаются в узкие рамки "ретро". И сегодня их записи четвертьвековой давности звучат ...нет, не современно - вневременно! ...Эмоциональный заряд, присутствующий в каждой ноте, спетой и сыгранной "Песнярами", пробивает толщу десятилетий и делает их творчество актуальным и для нашего времени, и для будущего. Они "слушаются" и сейчас, и не как ретро, а как классика - в самом прямом смысле этого слова. Уверен - их будут слушать и завтра, и послезавтра. Хотя и не все - только ценители красоты в музыке. "

И.М. Лученок:  «Он был самородок. У него была интуиция, гитара и душа.»

Владимир Ткаченко: «Мало кто по-настоящему понимает, что делал в музыке Мулявин…И до сегодняшнего дня, я считаю, нет у нас музыковедов, которые могут внятно сказать, откуда Мулявин взял свои идеи… Народный вокал - это не то, чем «Песняры» поразили, не он был козырем.»

А.Н. Пахмутова: «Когда появились «Песняры» - это была единственная группа… настолько индивидуальна, настолько уникальна… Это явление планетарное.»

ВЛАДИМИР МУЛЯВИН. Я ЛИШЬ ПЕСНЯР



Прикрепления: 5650689.jpg(6.4 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Вторник, 19 Янв 2021, 12:58 | Сообщение # 4
Группа: Администраторы
Сообщений: 6074
Статус: Offline


























 

Валентина_КочероваДата: Среда, Вчера, 22:56 | Сообщение # 5
Группа: Администраторы
Сообщений: 6074
Статус: Offline
НЕ СТАЛО ВОКАЛИСТА "ПЕСНЯРОВ" ЛЕОНИДА БОРТКЕВИЧА


«Золотой голос» Песняров» Леонид Борткевич умер 13 апреля на 72-м году жизни в одной из больниц Минска. У артиста был сахарный диабет, он и стал причиной кончины музыканта.

Именно Л.Борткевич - высокий, красивый кудрявый блондин спел в "Песнярах" их многие хиты. Его голос был высок, приволен, моментально запоминаем. Столько в нем порой было то нежности, то лиричности, а то удали и озорства. Вдвоем с В.Мулявиным в начале 70-х они были признанными лидерами коллектива, прославившегося такими песнями как "Косил Ясь конюшину", "Ой рано на Ивана", "Ты мне весной приснилась" и, конечно же, "Беловежской пущей" А.Пахмутовой. Чуть позже прозвучал и их "Березовый сок" - возможно, одна из лучших в истории песен о Родине - тогда еще СССР. Было время - Леонид уезжал в США: жил и выступал в этой стране, но потом вернулся на родину и продолжал свою славную карьеру уже в родной Беларуси.


Леонид Борткевич - личность легендарная. Был востребованным архитектором - стал знаменитым музыкантом. В лицо и по голосу одного из солистов "золотого состава" ансамбля "Песняры" знал весь Советский Союз.

Родился 25 мая 1949 г. в Минске.  Мать - бухгалтер. Отец рано умер, мать воспитывала его в одиночку. С ранних лет обладал отличным слухом и голосом. Его способности к пению были замечены и он стал солистом в хоре мальчиков Дворца пионеров Минска. Позже был солистом хорового ансамбля «Юность» при Минской консерватории. Окончил муз. школу по классу трубы.


После окончания школы закончил архитектурный техникум.  Во время учёбы в техникуме был солистом местного оркестра, в дальнейшем стал вокалистом созданного вокально-инструментального ансамбля «Золотые яблоки». Работал архитектором в «Белниигипросельстрой».
В 1970 году попал в ВИА «Песняры», где проявил себя как один из лучших вокалистов ансамбля.


- Вы по образованию архитектор. Ходят слухи, что минский к/т "Октябрь", где долгие годы шумел кинофестиваль "Лiстапад", построен по вашему проекту...


- По моему дипломному проекту. Он хранился много лет в техникуме, а в годы, когда я жил в США, его использовали, правда, не указав мою фамилию. Диплом у меня был еще в 1968 г., очень понравился В.Королю - председателю Госстроя БССР. В годы моего детства за Академией наук располагался к/т "Зорька", мы жили недалеко. И мама меня всегда по субботам-воскресеньям водила в кино. Вот как раз на месте этого кинотеатра и построили новый, "Октябрь". А мне, когда я был маленький, в кино всегда мешали высокие дядьки, которые своими головами заслоняли экран. Поэтому в планировке я сделал стадионные входы и ступеньки повыше, чем типовые, чтобы решить эту проблему.

- Как вас нашел Владимир Мулявин? 
- Я пел в самодеятельном ансамбле "Золотые яблоки" - в ту пору в Минске ансамблей, чаще всего гитарных, было множество. Мы где-то давали концерт. Знаете, были капустники под Новый год, "голубые огоньки", Мулявин меня услышал и позвонил потом. На работу, в отдел - а работал я архитектором. Голос по телефону у него был похож на голос моего друга Толика, конструктора, который работал этажом ниже. И я ему ответил: "Что-то, Толик, плохо ты подделываешься под Мулявина, иди-ка ты!" На следующий день снова звонок, звонит мой товарищ, который осветителем работал: "Что ж ты, - говорит, - Мулю послал, он тебя пригласить хочет!" Так я и попал к Мулявину. Он меня послушал, мы спели с ним вместе - и все, он тут же написал для меня песню "Александрина", а через два дня я уже ехал в Москву, выступать в Доме Союзов. Затем на гастроли на Дальний Восток на 3 месяца, вот так вся жизнь и прошла.

- Две творческие профессии - архитектора и музыканта - у вас были, но ведь вы и режиссурой хотели заниматься, даже из-за учебы в ГИТИСе покинули "Песняров" в свое время...
- В 1986-м хотел открыть в Минске театр, мне давали помещение, но тогдашний замминистра культуры все время вставлял палки в колеса. Я чуть не поседел, постоянно какие-то мелочи все тормозили. И вот один старый режиссер мне сказал: "Ленечка, зачем тебе это надо!" - и я с ним согласился и оставил эту идею. А потом уехал в Штаты.

- Трудно пришлось в эмиграции?
- Я уезжал со своей 2-ой женой, олимпийской чемпионкой по гимнастике О.Корбут, ее пригласили работать по контракту. Нам было очень классно. Ее везде приглашали, на руках носили, она учила спортсменов, показывала технику - как делать сальто на бревне, "петлю" на брусьях...

- А ваша собственная творческая жизнь в Штатах складывалась? 
- Что вы, я там не пел вообще! Нас с Ольгой как-то пригласили на MTV, я спел там пару белорусских песен, но они не пошли. Чтобы там петь, надо там родиться. Никто из наших профессиональных певцов за океаном не был востребован. Это иллюзия, что ты приедешь и на тебя яблоки с неба посыплются. А я занимался живописью, большинство моих картин в жанре сюрреализма до сих пор хранятся в США.

- В Беларусь в конце 90-х вы решили вернуться ради "Песняров"?
- Я вернулся ради Мулявина - это была главная причина. Тогда на него было много нападок: и в пьянстве его обвиняли, и что только не писали в газетах...

- Мулявин как хУДРУК - каким он был? 
- Гениальный человек. Играл на всех инструментах. Был совершенно бескорыстным, постоянно куча дел, планов... Песню отрепетировали с утра - и если вечером на концерте ее провожали какими-то не такими, на его взгляд, аплодисментами, все, она выбрасывалась, он начинал работать над новой. Мы его любили и уважали, называли ласково Мулей. Но он, если что-то не то, как посмотрит - держись!.. Его слово было законом.

- А по-человечески?
- Он был шутник, послушает какие-нибудь наши анекдоты: "Хамы вы, лабухи!" - и тут же сам что-нибудь расскажет. Мы по полчаса так хохотали. С песней "Березовый сок" был казус. Ее написали Баснер и Матусовский для фильма "Щит и меч", где мой друг Любшин играл. Вернее, было 2 песни - "С чего начинается Родина" и "Березовый сок". первая пошла в фильм, вторая нет. Но немного позже снимали на "Беларусьфильме" картину "Мировой парень" о ребятах с Минского автозавода, которые надолго едут в зарубежную командировку. Вот там песня Баснера пригодилась. И дали мне ее спеть. Причем аранжировку Мулявин сделал за полчаса, пока мы распевались в студии. Записали с одного дубля, но мы часто так писали. И вот прошел год, мы даем концерт, и нам несут записки из зала - просят спеть "Березовый сок". Что за песня, думаем, может, "Самоцветы" что-то поют, а зрители перепутали? А в это время на экраны как раз вышел "Мировой парень", его крутили в кинотеатрах. И нам пришлось пойти в кино, взять магнитофон, записать собственную песню, восстановить ее и исполнять.

- "Вероника", "Александрина", "Березовый сок" - по ним вас опознают и в Беларуси, и в России. А у вас самого есть любимая композиция?
- У меня 600 песен! Я первый исполнил "Домик на окраине" В.Мигули, записал его же "Первое апреля" (тут Мигуля меня слегка обманул, впервые эту вещь спел не я, а Ободзинский), да много всего! Но, как ни выступаешь, требуют "Александрину", "Косил Ясь конюшину", "Молодость моя - Белоруссия".

- Публика консервативна, если что-то полюбила, это и желает слушать.
- Да, "Вологда", например, с ней "Песняры" ассоциируются. А Мулявин ее терпеть не мог, считал слишком простой, ему ближе были рок-оперы: "Песня про долю", "Гусляр". К сожалению, люди плохо знают наш репертуар, а ведь какие потрясающие композиции были у "Песняров", это ж с ума можно сойти!

- Насколько "Песняры" и Мулявин были чувствительны к критике в прессе, к негативным отзывам?
- Это не влияло на нашу работу. Мулявин никогда не отвечал ни на какие нападки. Переживал, конечно, но молча. Да и просто не до того было! У нас жизнь кипела, Мулявин - это был такой двигатель! На мелочи просто не оставалось времени.

- Вы сохраняете связи с Россией?
- Конечно! Недавно у меня было 22 концерта на Дальнем Востоке, в Калининграде - полный аншлаг. Сейчас люди ностальгируют по старым песням. Причем молодежи приходит какое-то невероятное количество! Это очень радует.
Ирина Овсепьян
27.03. 2019. РГ

https://stuki-druki.com/authors/Bortkevich-Leonid.php
https://rg.ru/2019....hi.html

ЛЕОНИД БОРТКЕВИЧ: «ЧТО-ЛИБО ДОКАЗАТЬ МОЖНО ТОЛЬКО СВОЕЙ РАБОТОЙ, СОБСТВЕННЫМ ТВОРЧЕСТВОМ»
13 апреля ушел из жизни Леонид Борткевич - голос великих «Песняров», а возможно, и один из лучших вокалистов Советского Союза. Музыканту был 71 год. В память о нем «Культура» публикует фрагменты интервью, которое он несколько лет назад дал газете.


- В классическом составе «Песняров» вы были второй по узнаваемости, да и по значимости - фигурой. Груз ответственности не давил?
- Определенная ответственность перед слушателем, да и перед самим собой, несомненно, была. Когда выступал уже без В.Мулявина, незримо ощущал его присутствие рядом - на сцене он, как правило, стоял слева от меня. Порой на концертах возникали определенные заминки, казусы, огрехи – в таких случаях всегда думал: а как бы поступил Мулявин, какой нашел бы выход из положения? И чаще всего решение приходило. Что, наверное, неудивительно: ведь мы очень долго работали вместе, тесно общались, а потому его привычки, вкусы, характер мне известны досконально.


Если же говорить о преемственности, то меня, как «правую руку» Мулявина, конечно, не могла не удручать ситуация с многочисленными клонами «Песняров», которые беззастенчиво использовали и продолжают использовать прославленный бренд. А ведь большинство из них не то что никогда не работали с Мулявиным - в глаза его не видели. Я же всегда старался бережно относиться к наследию «Песняров».

- Вы - первый вокалист, которого Мулявин пригласил в свой ансамбль…
- Да, и было это так. Володя как-то услышал группу «Золотые яблоки», в которой пел я. Заинтересовался и пригласил на прослушивание. Похвалил, отметив, что до меня «проверил» уже порядка 40 человек, среди которых были и выпускники консерватории, но никто его не устроил. А мой голос ему сразу понравился, после чего он предложил мне исполнить песню «Белая Русь ты моя», которая стала одной из первых в репертуаре «Песняров». Однако поначалу его предложение присоединиться на постоянной основе я вынужден был отклонить, поскольку тогда трудился архитектором и должен был еще пару лет отработать. «Хорошо, я решу этот вопрос», - сказал Мулявин. И действительно, вскоре он пришел к нам в отдел и в ходе беседы с начальником убедил, что я больше пользы принесу как музыкант, нежели как архитектор. В пении я действительно находил больше творчества, чем в проектировании. Словом, директор меня отпустил, и после этого на долгие годы моя жизнь была неразрывно связана с «Песнярами».

У Мулявина мы все были как солдаты. Владимир Георгиевич - чрезвычайно деятельный, шустрый и организованный человек. Проведу параллель с собой. Бывало, просыпался и начинал прикидывать план на предстоящий день: чем бы сегодня заняться? А у Володи таких вопросов не возникало - он вставал рано и был как заведенный до позднего вечера. Единственное, чего ему не хватало - времени.
Он был необычайно требовательным руководителем. Если, допустим, какая-то песня, на его взгляд, получала недостаточно радушный прием у слушателя (мол, аплодисменты не те), то безжалостно с ней расставался. Причем порой, как мне казалось, довольно опрометчиво. Потому что частенько отсеивались и настоящие жемчужины. Вы даже не представляете, сколько у меня в голове шикарного муз. материала, написанного Мулявиным, но до сих пор не реализованного…Ведь очень многие идеи в рамках «Песняров» так и остались не воплощенными в жизнь. Хотя, уверен, ряд программ был бы встречен на ура не только в нашей стране, но и за рубежом. Помню, когда я был в гостях у Харрисона…

- У Харрисона? Того самого, Джорджа?
- Да, а что вы удивляетесь, на концерты «Песняров» приходили и Д.Леннон, и П.Маккартни. Но с Джорджем другая история. Я, как многим наверняка известно, был в течение 25 лет женат на гимнастке О.Корбут, и одним из ее поклонников был вице-президент компании 20th Century Fox, друг нашей семьи. Однажды он пригласил к себе в гости на Гавайи, и по времени поездка совпала с моим днем рождения. И вот этот друг задает вопрос: «Что тебе подарить?» Отвечаю, что у меня пропала пластинка Abbey Road , а это мой любимый битловский альбом. Нельзя ли, мол, посодействовать? «Хорошо, - слышу в ответ. - Сегодня ты получишь этот диск с автографом». После полудня сели на вертолет и полетели в город Хана, известный тем, что там любили отдыхать многие художники, музыканты, киноактеры. В общем, приехали мы в дом Харрисона, он презентовал мне пластинку и попросил что-нибудь спеть. Я исполнил «Ой, цветет калина», и они с Э.Клэптоном (который у него, кстати, тоже тогда гостил) буквально обалдели: дескать, ну надо же, какие-то две ноты, простенькая секвенция, а как здорово звучит! Я не без гордости отвечаю: «Да, вот такие у нас в России замечательные композиторы»… Потом Джордж и Эрик поделились своими планами организовать серию концертов под названием «Прощай, ХХ век». Предполагалось собрать все «сливки» мировой поп- и рок-сцены, от The Rolling Stones до Элтона Джона. Сказали, что с удовольствием пригласят и «Песняров». Но, к сожалению, планам не суждено было осуществиться, поскольку через пару лет Джорджа не стало, и как-то сама собой идея заглохла.

- Как вам кажется, что сегодня подпитывает интерес к знаменитым вокально-инструментальным ансамблям прошлого? Можно ли считать движение ВИА по-прежнему актуальным музыкальным феноменом или интерес поддерживается только ностальгической привязанностью людей старшего поколения?
- Конечно, второе. Никто ведь не помогает, не хочет в эту отрасль вкладываться. Мы всегда считали, что выпячиваться не надо: что-либо доказать можно только своей работой, собственным творчеством. А сейчас без рекламы никуда не сунешься. Но мы не так были воспитаны, чтобы всеми правдами и неправдами выбивать себе эфирное время. Конечно, довольно обидно, что средства массовой информации практически перестали уделять нам внимание. Вместо этого стали показывать рок-концерты каких-то «Акварелей»…

- «Аквариума», вы хотите сказать?
- Ну, «Аквариума» (смеется). Но все же это чистой воды любительство, откровенно говоря. Разве можно подобные коллективы сравнить с «Песнярами»? Весь этот молодняк еще под стол пешком ходил, когда мы уже Америку покорили. А сегодня такое впечатление, что нас хотят выпихнуть на обочину истории. Несомненно, по реакции зала мы чувствуем, что до сих пор любимы. Но сколь долго еще это продлится? Мы ведь уже пожилые люди, и через некоторое время ездить с гастролями не сможем чисто физически. И что дальше? Возникает опасение, что «Песняры» будут преданы забвению.

- Вот насчет этого можете не волноваться. Оно вам точно не грозит.
- Что ж, будем надеяться. В конце концов, что еще остается...
https://portal-kultura.ru/article....hestvom















Прощание с  Леонидом Борткевичем состоится 15 апреля в Минске, в Белгосфилармонии.
Похоронят его на Восточном (Московском) кладбище.
 

Прикрепления: 6680930.jpg(8.8 Kb) · 9824110.png(27.7 Kb) · 6423135.jpg(15.6 Kb) · 9467909.jpg(11.4 Kb) · 3325315.jpg(27.1 Kb) · 4718031.jpg(10.4 Kb) · 8860361.jpg(13.8 Kb) · 4284221.jpg(19.2 Kb)
 

Форум » Размышления » Еще былое не забыто... » "ПЕСНЯРЫ" ВЛАДИМИРА МУЛЯВИНА (К 80-ЛЕТИЮ ВЛАДИМИРА МУЛЯВИНА)
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск: