[ Правила форума · Обновленные темы · Новые сообщения · Участники · ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Форум » Размышления » Еще былое не забыто... » ДАЛИДА
ДАЛИДА
Валентина_КочероваДата: Среда, 23 Янв 2013, 21:56 | Сообщение # 1
Группа: Администраторы
Сообщений: 6504
Статус: Offline
ДАЛИДА


Настоящее имя Далиды - Иоланда Джильотти.

Безработица, поразившая Италию в начале XX века, заставила Джузеппе Джильотти, дедушку Иоланды, перебраться с семьей в Каир. Почему Египет, а не на Новом Свет, куда большая часть его соотечественников уехали искать счастья? Причиной было отсутствие средств на столь дальнее путешествие, а дорога из Калабрии в Египет стоила дешевле. Семья портного Джузеппе Джильотти жила хоть и скромно, но в относительном достатке. В сорок лет дедушка Иоланды неожиданно умер и все тяготы по обеспечению семьи легли на плечи Пьетро Джильотти, который был талантливым скрипачом и долгие годы играл в оркестре Каирской Оперы первой скрипкой. Он женился на француженке Джузеппине, поселился с ней в Каирском квартале Шубре, и у них родилось трое детей: Орландо, Иоланда и Бруно.

Иоланда (Yolanda Gigliotti) родилась 17 января 1933 года. Девочка была обожаема своими братьями, которые были ее верными стражами и соратниками в жизни.

В начале тридцатых годов семья жила счастливо и беззаботно, но, как и повсюду, вторая мировая война оборвала тихую мирную жизнь, и особенно в семьях иммигрантов: англичане, хозяева страны, сгоняли граждан Италии и Германии в лагеря. Так случилось и с отцом Иоланды - Пьетро, после четырех лет заключения в лагере в пустыне - сломленный, постаревший, он стал чрезмерно раздражительным, даже опасным для окружающих, неспособным снова найти место в обществе. Пьетро Джильотти умер в сорок один год, когда Иоланде было двенадцать лет. В память о своем преждевременно ушедшем отце Далида споет такие великие песни, как «Скрипки моей страны» (Les violons de mon pays) и «Когда умолкают скрипки» (Quand s`arretent les violons).

В детстве Иоланда подхватила опасный вирус, поразивший ее глаза, когда ей было всего десять месяцев. Врач поставил диагноз «офтальмия», довольно распространенная болезнь в Египте, подверженном песчаным бурям. Лечение оказалось суровым: пришлось завязать ребенку глаза на несколько недель. Лишение зрения маленькой пытливой девочки стало жестоким испытанием и наказанием. Иоланде удалось сорвать орудие пытки, и тогда ей связали руки, чтобы помешать срывать повязку. Но это была бесполезная пытка: болезнь лечили слишком небрежно, инфекция достигла глазного нерва и развилась в конвергентное косоглазие. Когда болезнь ушла, глаз казался мертвым, и малышку мучили сильные головные боли. В восемнадцать месяцев Иоланде сделали первую операцию. Вторая была проведена в четыре года. Девочке пришлось носить огромные очки, чтобы защититься от яркого египетского солнца. В строгой католической школе девочку, мечтавшую стать киноактрисой, прозвали «четырехглазой». Поэтому будущая звезда, ни секунды не сомневаясь, делает третью операцию, которая, по идее, должна была подарить ей безупречную внешность. Позднее Иоланда вспоминала, что пошла на третью операцию «с большой смелостью, но и с досадой». (Четвертая, а потом и пятая операции будут сделаны в конце ее жизни. В начале 1980-х годов Далида больше не могла выносить постоянную угрозу со стороны слабеющего глазного нерва, и, рискуя потерять зрение, согласилась на двойную операцию). В шестнадцать лет она обнаружила, что косоглазие особенно проявляется в минуты усталости и этот особенный взгляд, казался окружающим шармом, свойственным только Далиде.


В шестнадцать лет, учась на курсах стенографии, Иоланда тайно приняла участие в конкурсе красоты, который выиграла, и для юной энергичной девушки - это событие стало освобождением от опеки слишком властного старшего брата, который заменил ей преждевременно ушедшего отца. Зато младший брат одобрял усилия сестры оторваться от «скучной повседневной жизни», причем настолько, что в 1970 году стал продюсером той, кем восхищался с раннего детства. Как только первый шок прошел (мама обнаружила свою «девчушку» в купальнике на обложке местного журнала), Иоланда помирилась с семьей, угодив и волкам, и овцам: по выходным она ходила на кастинги, и всю неделю была согласна выполнять служебные обязанности секретаря в фармацевтической фирме. Она так же временно станла секретаршей отца Жильбера Синуэ, который позже стал потом известным писателем и автором слов пяти ее песен. Впоследствии, верная старинной дружбе, приезжая в Каир, в благодарность к человеку, который одним из первых взял ее на работу, и который вращался в мире шоу-бизнеса, она всегда бесплатно выступала в его кабаре.

Следующие три года были богаты событиями: сначала она была манекенщицей, потом добилась небольших ролей в кино под псевдонимом Далила (Dalila), взятого из фильма «Самсон и Далила» (картина 1949 года с Хеди Ламарр, с которой Иоланда отождествляла себя). Местная продукция и в подметки не годилась Голливуду, но и конкуренция была не такой жесткой. И Далила быстро нашла свой путь в египетском кино. Она познакомилась с двумя начинающими актерами, которые было суждено недолго оставаться неизвестными: Омаром Шарифом и Юсефом Шахином. Кто мог тогда предположить, что в 1950 году через тридцать пять лет она снимется в фильме Шахина?

Иоланда стала Мисс Египет в 1953 году и снялась в нескольких фильмах. Египет было легко покорить, став национальной звездой всего за три года, и Далила лелеяла самые невероятные планы. Собрав свои скромные средства и положив в карман билет в Париж, подаренный французским режиссером Марком де Гастеном, который заметил ее на съемках, Далила отправилась покорять великий город. Мать Иоланды и старший брат были против того, чтобы она покидала Египет ради французской столицы, но «Далила» знала - ее зовет судьба. Она вернется в Каир лишь в 1958 году, чтобы спеть там и увидеться с семьей и друзьями.

Иоланде было почти двадцать два года, когда в канун Рождества 24 декабря 1954 года она высадилась в заснеженном Городе Света. Она рассчитывала продолжить свою карьеру киноактрисы, но по-прежнему пела при каждом удобном случае, и ее часто спрашивали, почему она не хочет попытать счастья в мире эстрады. В родной стране эта мысль показалась бы ей нелепой и непривлекательной, но в Париже этот путь стал для нее спасительным. Иоланда брала уроки пения у Ролана Берже, который видел в ней будущую звезду и советовал ходить на все возможные прослушивания и рассылать свое резюме. Те первые месяцы в Париже были довольно трудными: как многие артисты тех времен (Брель и Брассенс), она должна была, чтобы выжить, «гоняться за гонорарами», разрываться каждый вечер между двумя или тремя кабаре, «Золотое Сукно», «У Кароль» и «Вилла д’Эсте». Иоланда поменяла свой псевдоним на Далиду (эту поправку ей удачно подсказал сценарист и писатель Альбер Машар), но Париж по-прежнему не принимал ее. И вот она уже собиралась паковать чемоданы, когда судьба подарила ей удивительный знак: по случаю выхода во Франции фильма «Маска Тутанхамона» фотография Далиды появилась на обложке журнала «Cinemonde», и к Далиде пришла первая известность.


Бруно Кокатрикс первым протянул ей руку и пригласил выступить в Олимпии в программе «Звезды завтрашнего дня», которую организовала «Европа1». Среди влиятельных зрителей был замечен Эдди Барклай в компании своего друга Люсьена Морисса, делавшего сетку передач для молодой радиостанции. Кокатрикс, Морисс и Барклай стали трио, обеспечившее славу юной брюнетке с горячей кровью. Она исполнила только одну песню, «Чужестранка в раю» - достаточно плохо, но шарм исполнительницы подействовал, по крайней мере, на Эдди Барклая, чья фирма звукозаписи делала тогда первые шаги. В тот момент, когда Далида с досады собиралась работать с маленькой компанией «Вега», Барклай предложил ей гораздо более интересный контракт. В то же время, Люсьен Морисс, настроенный более скептично, пригласил ее на «Европу 1», чтобы она доказала, что он не напрасно поверил в нее: в офисе на улице Франциска Первого она пела а-капелла, и пела великолепно! Ей предложили перепеть популярную песню португальской певицы Амалии Родригес, «Черную лодку», которая на французском языке превратилась в «Мадону». Морисс, в свою очередь, был покорен артисткой, и в то же время влюбился в молодую женщину; но все было не так просто: Люсьен был старше ее на семь лет, и если Далида была свободна как ветер, то он был женат и растил дочь.

Тем не менее, это было начало долгой истории любви и дружбы, которая продлилась вплоть до трагической смерти Люсьена через четырнадцать лет. Люсьен Морисс обеспечил Далиде полную поддержку «Европы 1», в ожидании, пока другие радиостанции, все еще верные Глории Лассо и Марии Кандидо, последуют его примеру и освободят в своей сетке вещания место для восходящей звезды.

28 августа 1956 год – историческая дата: Далида записала свою первую пластинку в студии «Армориал» в сопровождении Вальберга и его оркестра. Первые записи Далиды ничего не говорили о ее итальянских и египетских корнях. Мода диктовала направление и стиль: Барклай ратовал за иберийские мелодии, причем, если возможно, в их названии должно быть слово «фламенко», так как соперницей Далиды была популярнейшая Глория Лассо, и нужно было сражаться с ней на ее же территории. Поскольку у Глории не было соперниц, она постоянно занимала верхние строчки в хит-парадах, но вскоре Далида потеснила Глорию Лассо на музыкальном Олимпе.


Ее песни на второй пластинке по-прежнему напоминали о Португалии - «Фадо». Об Испании - «Продавщица цветов» или «Цыганка», но им так и не удалось тронуть публику. Люсьен Морисс начал проявлять нетерпение: какой смысл и дальше копировать Глорию Лассо без видимых результатов? Он чувствовал, что у Далиды есть своя личность, которую окружающие отказываются видеть. Поэтому он предложил ей записать популярную песню знаменитого Марино Марини «Guaglione» («Малыш»), основанную на народной итальянской мелодии «Tu scendi dalle stelle». Увы, Глория Лассо уже приобрела права на потенциальный шлягер. Но Люсьен Морисс был упрям и отвоевал его себе. Так родился «Бамбино». Песня стала популярной не только на Рождество 1956 года, но и в течение следующего года. Так, благодаря этой песне Люсьен Морисс «создал» Далиду.

Настал час славы Дали, Черной Орхидеи, как ее уже прозвали поклонники. Но и критики юной звезды тоже начали поднимать голову: «Ее имя вызывает в памяти библейскую соблазнительницу и сорт ветчины» («Music-Hall»)».«Слишком накрашенная, слишком кокетливая... Дурной вкус, дурной пример для наших дочерей... Слишком полненькая...» Последнее замечание не оставило Далиду равнодушной; она избавляется от нескольких лишних килограммов, достигнув веса в 51 килограммов при росте 168 сантиметров. Эти данные, противоречат легенде о том, что Далида была «слишком высокой». Маленькая хрупкая женщина – умеющая себя преподнести, такой Далида запомнилась почитателям ее таланта.

Бруно Кокатрикс предложил певице выступить в «Олимпии» в компании Жоржа Гетари, однако тот тоже записал «Бамбино», и Далида отказалась. Она знала, чего хочет (некоторые скажут, что она «с характером» - выражение тем более подходящее, что она спела песню «У тебя не очень хороший характер», зато она участвовала в программе Шарля Азнавура, исполнив четыре песни перед закрытием занавеса).

Далида не отказывалась от кино, о чем свидетельствует выход в 1957 году фильма «Полиция нравов, где она снялась вместе с Фернаном Сарду и Эдди Барклаем. Она играла саму себя, певицу Далиду, которая выступает перед известным продюсером. В том же году она спела песню «Когда есть лишь любовь» молодого артиста Жака Бреля, в то время практически неизвестного во Франции. Нашлись критики, которых удивило, что «певичка шлягеров» замахнулась на произведение великого бельгийца. В 1966 году она признается журналу «Lui»: «Я не автор, не композитор. Мне нужно брать песни, которые мне подходят. Иногда я ошибаюсь. Случается, что я ненавижу свои песни. Я признаю, что исполняла слишком коммерческие песни, слишком простые. Но публика их любила, и, в конце концов, публика всегда права».


И действительно - успех певицы был так внушителен, что породил множество сплетен. Так журнал «Bella» опубликовал материал, в котором назвал Далиду французской шпионкой на территории Италии. Явная глупость, над которой сейчас можно только посмеяться, доставила Далиде массу неприятных минут. Ей пришлось нанять адвоката, чтобы прекратить сплетни и пересуды.

За хитом «Бамбино» последовал великолепный «Гондольер». (Gondolier)




Пока английская версия «With all my heart» только набирала силу в Великобритании в исполнении Петулы Кларк и в США в исполнении Джоди Сэндс, во Франции песня тут же взлетела на самую вершину. Песни «Гондольер» и «Бамбино» стали ее величайшим успехом в 1950-е годы, и за всю ее карьеру. Обе песни были итальянскими по происхождению (точнее, неаполитанскими), в обеих звучала мандолина и хор. С этого момента каждая новая пластинка Далиды уверенно раскупалась. Она не забывала и о кино - ее четвертым фильмом стал «Похищение во втором бюро», где звучали песни «Моя неизвестная любовь» и «Любовь поет». Но все же ее кинокарьеру нельзя было назвать удачной: все фильмы, в которых она снялась в 1950-е годы, относились к категории В, и сегодня не упоминаются ни в одной кинематографической энциклопедии.

Вскоре стала популярна еще одна песня в исполнении Далиды - «Любовь в Портофино» (Love in Portofino)




Так же ей была спета композиция в стиле «негро спиричуэлс» «Мои братья» (Mes freres). Эту последнюю песню Дали, привезла из Нью-Йорка, куда ездила в декабре 1958 года, и где агент Эллы Фицджеральд Норман Гранц предложил Далиде сногсшибательный контракт сроком на пятнадцать лет. Но по условиям этого контракта ей запрещалось менять макияж, прическу, одежду – и она отказалась, и продолжала петь во Франции. Если ей нравились песни других артистов, она исполняла их на другом языке; как, например, «Милорд» (Milord) на немецком и испанском языках. Это было не единственное заимствование из репертуара Эдит Пиаф: через год она спела «Нет, я ни о чем не жалею» на испанском языке (No me puedo quejar) и на итальянском языке (No dico no), а в 1964 году – «Жизнь в розовом свете» (La vie en rose). Эдит Пиаф ценила талант Далиды. Великая Эдит Пиаф пришла в «Олимпию», будучи уже тяжело больной, чтобы засвидетельствовать Далиде свою симпатию и восхищение, чтобы сказать, что именно Далида ее заменит.

В начале 1960-х годов Францию захлестнула волна «йе-йе», и Далиде пришлось приспосабливаться к новому музыкальному течению.

Это был сложный для нее период и в личной жизни. В 1961 году, после пяти лет помолвки, она вышла замуж за Люсьена Морисса, но уже через несколько месяцев Далида встретилась с поляком по происхождению художником Жаном Собески. Встреча произошла в тот момент, когда чувства к Люсьену прошли, осталась лишь благодарность и дружба, и развод был неизбежен. Далиде пришлось оставить Люсьену свою квартиру и переселиться в квартал Нейи, где соседи косо на нее поглядывали. В начале года она записала несколько шлягеров («Оставь для меня последний танец» - Garde-moi la derniere danse, «Испанские ночи» - Nuits d`Espagne, «24 тысячи поцелуев» - 24 000 baisers, хит Сан-Ремо 1961 года), но после развода с Люсьеном часть публики и СМИ отвернулась от нее. Не все готовы были одобрить, что женщина могла так быстро разорвать узы брака. И прежде всего Люсьен Морисс, который почти полностью бойкотировал Далиду на «Европе 1». Он начал размещать в сетке только те ее песни, которые уже устарели или выставляли ее не в самом лучшем свете. Лишь после триумфального концерта в «Олимпии» в декабре 1961 года, где Люсьен Морисс первым встал и зааплодировал ей, Далиде удалось вернуть расположение публики. Нельзя не отметить красивейшую песню «Что стало с цветами?» (Que sont devenues les fleurs), которую публика встретила с большой симпатией.




А в конце года Далиду ждал новый большой успех после исполнения песни Пола Анки из одноименного фильма о французском десанте 1944 года «Самый долгий день» (Le jour le plus long).

В том же 1962 году Далида приобрела дом на Монмартре: почти историческое здание, где жил известный писатель Луи-Фердинанд Селин, закончивший здесь свой роман «Путешествие к краю ночи»


Этот факт окажется тотальным предзнаменованием, ведь и сама Далида окончит здесь свою жизнь ночью 2 мая 1987 года. К тому времени во Францию переехали Джузеппина, мать Далиды, брат Орландо и кузина Рози Джильотти, ставшая в 1965 году ее секретаршей.

Далида продолжала исполнять песни в стиле твист или рок-н-ролл, но ей было трудно соперничать с молодыми кумирами, большинство из которых, впрочем, сейчас давно забыты. Она не была уже на вершине хит-парада, хотя и сохраняла круг верных поклонников. Шлягеры равные таким, как «Бамбино» или «Гондольер» пока не появлялись в ее карьере.

Несмотря ни на что, Далида оставалась любимой певицей французов: Пиаф умерла в 1963 году, Мирей Матье еще не появилась, а Глория Лассо покинула Францию. В 1965 году Далида, можно сказать, отвоевала свои позиции, благодаря таким песням, как «Молчание» (Il Silenzio, или Bonsoir mon amour на французском), «Фламенко» (Le flamenco), «Семейный скандал» (Scandale dans la famille). В июне Далида выступала с концертом в Марокко. Она не знала, что израильские песни здесь запрещены, и спела «Hava naguila». На сцену вышел комиссар полиции и попросил ее остановиться, а в зале начались стычки между арабами и евреями. На другой день Далиду вызвали в полицейский участок, но у нее лишь конфисковали обратный билет и часть гонорара.

В 1966 году она выпустила несколько довольно слабых пластинок (настоящим хитом стала только песня «Bang bang», но в Италии – во Франции ее уже исполняла Шейла, и Далида не хотела бесполезной конкуренции). Кроме того, в конце года она спела шлягер Сонни и Шер «Маленький человек» (Petit homme), но здесь ей было трудно соперничать с авторами, тоже записавшими французскую версию. В начале 1967 года появилась еще одна песня Сонни и Шер: «Мама» (La Mamma), которую Далида с большим успехом исполняла в Италии и Франции. Далида понимала, что ей нужен прорыв, новая вершина, которую можно покорить, и в январе 1967 года Далида первый и единственный раз выступила на знаменитом фестивале Сан-Ремо. Песню «Прощай, любовь, прощай» («Ciao amore ciao»), представленную там, Далида до конца жизни пела с огромным волнением и горечью. Ее написал молодой певец и композитор Луиджи Тенко, известный тогда лишь узкому кругу интеллектуалов. Сан-Ремо стал для него шансом получить признание. Далида согласилась сопровождать Тенко на фестиваль, и практически никто не знал, что у них был роман.

Песня «Прощай, любовь, прощай», слишком отличавшаяся от общего потока, была отвергнута жюри, и Луиджи Тенко в отчаянии покончил с собой, узнав результаты голосования. Потрясенная Далида месяц спустя тоже совершила попытку самоубийства. Это был первый шаг к пропасти, но ее чудом удалось спасти. «Мадемуазель Бамбино умерла», как написала Жаклин Картье. Но это было рождение новой артистки.


Далида после попытки самоубийства в 1967 году

После долгих месяцев лечения и реабилитации Далида вернулась на телевидение, спела с Шарлем Азнавуром дуэт «Когда любишь» (Quand on s’aime) на музыку Мишеля Леграна, и вернулась в студию звукозаписи, где все ждали ее с волнением и нетерпением. Эдди Барклай выделил всего четыре дня для новой пластинки, но произошло невероятное: она записала все песни за один день, хотя и боялась потерять голос. Песней, ознаменовавшей ее возвращение, стала баллада «Решетки моего дома» (Les grilles de ma maison), которую обессмертил Том Джонс (Green grass of hom»). Но шлягерами года стали песни «Я вернулась за тобой» (Je reviens te chercher) Жильбера Беко и «Банда» (La banda). Заслуживает отдельного упоминания песня «Далеко во времени» (Loin dans le temps) – ведь единственный раз за всю свою карьеру Далида сама написала слова. Это была песня Тенко «Lontano, lontano». Далида особенно любила ее; она настояла на том, чтобы исполнять ее в «Олимпии» в 1967 году.



В 1968 году она снялась в итальянском фильме «Я тебя люблю» (Io ti amo). Предполагалось, что это будет серьезная драматическая роль, но, как выяснилось в процессе работы - ее снова использовали как певицу (в фильме звучало несколько ее песен). Далида сочла себя обманутой, и с тех пор долгое время не снималась в кино.

В 1969 году Далида познакомилась с Арно Дежарденом, мыслителем, режиссером и путешественником, чья философия отвечала ее внутренним поискам. Эта встреча довершила перемену, которую она предчувствовала, читая книги Юнга и Фрейда. Тот год был отмечен такими песнями, как «2005 год» (L’an 2005), «Два голубя» (Deux colombes), написанная композитором Джанни Эспозито по мотивам «Божественной комедии» Данте (это была любимая песня Арно Дежардена), «Клан сицилийцев» (Le clan des siciliens) на музыку Эннио Морриконе, «Цвета любви» (Les couleurs de l’amour), положившая начало плодотворному сотрудничеству с Микаэле, будущим автором «Джиджи Ламорозо» (Gigi Lamoroso). Но все большее место в ее жизни занимал внутренний поиск своего я. Летом 1970 года Далида отправилась в Индию, и собиралась отказаться от карьеры певицы. Во всяком случае, Далида глубоко переменилась, и это сказалась на ее репертуаре. Пример – песня «Поющие голоса» (Chanter les voix), которую она намеренно доверила Мишелю Сарду (а он не слишком часто писал для других). Для критиков пришло время покаяться в упреках за пустые тексты. Далида по-прежнему исполняла легкие и танцевальные песни, но теперь она постоянно искала глубокие, интроспективные произведения.

В конце 1960-х годов Далида решила отказаться от сотрудничества с Барклаем, так как в он явно ею пренебрегал, отдавая другим артистам песни, которые она хотела записать сама. Ей приходилось исполнять их на других языках (как, например, «Последний вальс» (L’ultimo valzer), «О леди Мэри» (O lady Mary). Теперь ее продюсером стал ее младший брат Бруно, который взял себе в качестве псевдонима имя старшего брата Орландо. Он оставил успешную карьеру певца в 1966 году, чтобы заняться делами сестры. В то время вся «победная тройка», прославившая Далиду 13 лет назад, перестала ее поддерживать: Барклай отвернулся от нее, Люсьен Морисс покончил с собой в 1970 году, а Бруно Кокатрикс неоднократно высказывал сомнения в том, что Далида способна еще заполнить зал «Олимпии». Таким образом, в тот момент Далида находилась на перепутье, и ей оставалось либо исчезнуть окончательно, либо начать карьеру с нуля. Вопрос был – когда и как? А ответом стала песня «Darla dirladada», величайший шлягер года греческого происхождения, слова к которому написал Борис Бергман. Барклай пытался заявить о своих правах на эту пластинку: он уверял, что Орландо дал ему недостаточно времени, чтобы пересмотреть условия контракта. Впрочем, Далида и Барклай вскоре помирились; ни она, ни Орландо не держали на него зла, и старые обиды были забыты.


В сентябре покончил с собой Люсьен Морисс, Далида была глубоко потрясена его поступком, а через год, почти в тот же день, она потеряла свою мать. После развода Дали и Люсьен оставались близкими друзьями, и именно благодаря ему Далиду немедленно отправили в специальный госпиталь после попытки самоубийства в 1967 году - так он спас ей жизнь. Но долгая кома оставила серьезные осложнения, как, например, внезапные приступы глухоты и провалы в памяти (у нее появилась привычка записывать слова песен в блокнот). Публика никогда не осуждала ее за это. Как с юмором говорила сама Далида, зрителям казалось, что им разрешили присутствовать на репетиции. Но нет сомнений, что артистке, которая постоянно стремилась к совершенству, было невыносимо проявлять на публике свою слабость.
Прикрепления: 8207303.jpg(28.8 Kb) · 7521433.jpg(37.7 Kb) · 7025709.jpg(34.5 Kb) · 6530234.jpg(17.6 Kb) · 9201403.jpg(29.6 Kb) · 2349945.jpg(19.2 Kb) · 5055258.jpg(27.4 Kb) · 2934057.jpg(40.4 Kb) · 7596546.jpg(28.9 Kb) · 3304362.jpg(29.5 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Среда, 23 Янв 2013, 22:49 | Сообщение # 2
Группа: Администраторы
Сообщений: 6504
Статус: Offline

Ален Делон и Далида знали друг друга давно: оба они в 1954 году жили на улице Жан-Мермоз. Песню «Слова, слова» Делон часто слышал по радио, она ему нравилась, и он согласился записать дуэт. В результате французская версия полностью затмила итальянскую в самой Италии.



Следующим большим успехом Далиды стала песня «Я больна» (Je suis malade).



Удивительно, но впоследствии культовая песня не снискала одобрения публики в исполнении автора Сержа Лама. По радио предпочитали передавать более пикантную версию «Маленькие женщины с Пигаль» (Les petites femmes de Pigalle) . Песня была, как будто создана для Далиды - хотя бы из-за одной только фразы, так напоминающей ее собственное детство: «когда моя мать выходила по вечерам». После смерти отца Иоланда сильно привязалась к матери и приходила в полное отчаяние, когда та покидала ее, пусть даже ненадолго. Окружающие все же не советовали Далиде исполнять такую трагическую песню, но успех был оглушительным, и ободренный Серж Лама написал для Далиды еще одну песню, «О Господи». (O Seigneur Dieu)



1974 год стал великим для Далиды - она не только сохранила свое место в сердцах французов, но и побила все рекорды популярности за границей. Она была на первом месте в трех странах с песней «Ему только что исполнилось 18 лет», и в одиннадцати странах – с «Джиджи Ламорозо». Она продолжала жить с авантюристом Сен-Жерменом, умевшим нравиться женщинам. Он был художником и артистом в душе, с трудом воспринимал реальную жизнь и без конца транжирил деньги. И все же Далида расцветала с ним. Брат Орландо говорил о нем: «Этот человек сделал мою сестру очень счастливой. Расцвет длился шесть лет». В феврале 1975 года они записали дуэт «И любовь... любовь» (Et de l’amour… de l’amour). Таким образом Шамфре хотел отплатить за «оскорбление», которое, как он считал, ему нанесли, когда Дали спела с Аленом Делоном. В тот момент их союз казался нерушимым: даже их имена на обложке пластинки были написаны одинаковым шрифтом.

1977 год начался новой программой в «Олимпии» (Далида оставалась верной этому залу, хотя и не побила рекорд Беко, который выступал там 33 раза). Затем она отправилась на гастроли в Канаду, где чуть не стала жертвой сумасшедшего фаната, попытавшегося ее похитить. В августе Дали пела в Ливане. Окружающие советовали ей записать песню из египетского фольклора, которая могла бы примирить Восток и Запад, и ее стала песня «Salma ya salama», в аранжировке Тони Ралло. Чтобы исполнять ее на сцене, Дали заказала роскошное платье. Покоряя египетскую публику, она спела песню сначала по-арабски. Успех был таким, что песня была записана на четырех языках, а Дали стала настоящей посланницей мира и примирения народов.

В январе 1980 года по всему Парижу висели афиши, приглашавшие на шоу Далиды во Дворце Спорта. На этих афишах Далида была изображена верхом на стуле, в цилиндре и пиджаке. Одновременно утонченный и вызывающий образ. Поклонники были в восторге. Шоу посетило более 75 тысяч зрителей. Это был действительно грандиозный спектакль. Исполняя песню «Я – это все женщины» (Je suis toutes les femmes), она отражалась бесчисленное множество раз в зеркалах, расположенных на сцене. Намек на «разделение власти» между Далидой и Иоландой, которое она подчеркнет через два года в песне «Вместе» (Ensemble). Дали пела и танцевала, как никогда. Но еще на репетициях она заметила, что когда танцоры поднимают ее вверх в песне «Money money», ее голос начинает дрожать. Для этого номера, а также еще для нескольких песен, особенно когда она теряла голос от стресса, она использовала фонограмму. Некоторые профессионалы обратили на это внимание; в том числе певица Николетта, которая выразила возмущение в прессе. Орландо не без юмора ответил на это, что «Лучше бы Николетта пела вживую, а говорила под фонограмму!» Тем не менее, очень скоро две певицы примирились.

Чтобы отпраздновать двадцатипятилетие своей карьеры, в 1981 году Далида вернулась в «Олимпию». Она спела там «Комедия окончена» (Finie, la comedie) (песню группы La Bionda), «Дождь идет в Брюсселе» (Il pleut sur Bruxelles) (посвящение покойному Жаку Брелю) и «Женщина в сорок лет» (Une femme a 40 ans). Тема возраста особенно мучила ее. Она утверждала когда-то: «В 35 лет женщина молода, а певица стара», и вот скоро ей должно исполниться пятьдесят.


Далида, которая получила награду из рук генерала де Голля, ужинала с Жоржем Помпиду и пела для Жискара, в 1974 году согласилась выступить для Франсуа Миттерана. Тогда казалось, что это происшествие не будет иметь последствий, но через семь лет оно обернулось большими неприятностями. Между певицей и будущим президентом завязалась дружба, а в 1981 году его прозвали «Мими Ламорозо». Далида, сама того не желая, оказалась в ловушке. Когда появилась фотография, где она держала розу в руке, на нее повесили ярлык социалистки. Однако она никогда не принадлежала к какой-либо партии. 10 мая Миттеран стал Президентом Республики. Хотя Далида по-настоящему не участвовала в кампании, ее слава сыграла свою роль. Журнал «Figaro» писал, что «Далида повлияла на сомневающихся». Около двух лет образ певицы будет ассоциироваться с партией социалистов, настолько, что о ней говорили больше, чем о мадам Миттеран. Желтая пресса повесила на нее ярлык куртизанки. В этой обстановке предложений о концертах – как ни странно - стало меньше. Борясь с враждебностью «правой» прессы, Далида нашла выход: в течение года она выступала только за рубежом.

20 июля 1983 года совершил самоубийство живший в нищете и преследуемый налоговой полицией Ришар Шамфре. Со своей новой спутницей он заперся в автомобиле и задохнулся выхлопным газом. Это известие шокировало Далиду, ведь теперь уже трое мужчин ее жизни покончили с собой...

В начале 1984 года, после окончания съемок шоу «Идеальная Далида», она мрачно предсказала: «Это будет мое завещание», но тогда это не приняли всерьез. Между тем она чувствовала, что ее силы убывают, что зрение слабеет. Все чаще она появлялась в черных очках. Она стала меньше выступать, и это стало поводом для таблоидов обвинить ее в требовании чрезмерно высоких гонораров: «Далида стала «певицей для богатых», - писали газеты. На самом же деле ей нездоровилось физически и морально.

В апреле 1985 года Далида легла на операцию, которую считала своим последним шансом. Вот уже много месяцев она не показывалась на телевидении, боясь, что зрение подведет ее перед миллионами зрителей. В конце апреля врачи посчитали операцию успешной, но после дополнительного обследования признали свое поражение. Тогда они предложили оперировать здоровый глаз, который мог бы «направлять» больной. Далида согласилась. Эта, пятая в ее жизни операция прошла хорошо, и Далида снова воспаряла духом.


Последние дни Далиды

1987 год. Далида должна была впервые выступать с концертом в Москве. И кто знает, возможно бы тогда для многих, кто любит ее и кто узнал о ней много лет спустя, незабываемая встреча со звездой произошла бы намного раньше.

Далида снова хотела выступать перед своей публикой, как в самом начале своей карьеры без кордебалета, без блесток и страз, только с оркестром на сцене, сменить всего несколько платьев, чтобы доставить удовольствие публике, и петь свои песни «Умереть на сцене», «Уйти или умереть», «Браво». К тому времени она уже 5 лет не выступала в Олимпии и больше всего хотела, как певица, снова встретиться один на один со своей публикой, но ей этого не позволили, чтобы будущая премьера рок оперы «Клеопатра», которая была написана специально для нее, выглядела более грандиозной. Далида должна была записать новый альбом, для которого все было готово, и ей оставалось только записать на фонограмму свой голос. Для ее нового альбома были написаны легкие и радостные песни, чтобы он отличался от ее последних альбомов, особенно ей нравились песни «Магия слов» (La magie des mots) и «Урок обольщения» (La lecon de seduction) на слова Жан-Пьера Ланга. Эти песни так и не были нигде и ни кем исполнены, их слова неизвестны.

В 1987 году поэт и композитор Алис Дона также написала песню «Устала» специально для Далиды и пригласила ее послушать ее. Далида была тронута этой песней и ответила: «Я думаю, моя Алис, что стоит лучше немного подождать петь эту песню, сегодня я не смогла бы пойти до конца, потому что все слишком близко к реальности». Алис Дона пообещала Далиде подождать и оставить эту песню для нее. Алис Дона сдержала свое обещание: эту песню она не отдала никакому другому исполнителю. Музыка песни «Fatiguee» неизвестна.
Вот перевод это песни на русский язык:


Устала
И вот теперь, устала
В этом пустом доме среди беспощадных зеркал
Перед огромным пустым ложем уходов и сожалений
И воспоминаний ушедших счастливых дней
Устала
И вот теперь, устала
В потоке серых дней без любви
С белым роялем и тишиной наедине
Как будто из горла о помощи рвется крик

Приходи же,
Если ты где-то есть или дай мне хотя бы знак
Даже если я больше не верю в это, я хочу в это верить так
Верни мне желание, пусть это будет всего лишь взгляд,
Смеяться, петь и просто жить

Приходи же,
Если ты любишь меня чуть-чуть или лишь делаешь вид
Я буду от радости играть, я засияю вмиг
Ведь где-то в сердце мне только двадцать лет

Устала
И вот теперь, устала
Перед красным занавесом, что обнажает мой страх и боль
И мои опаленные глаза огнями прожекторов
И эту сломанную пружину на месте сердца

Устала
И вот теперь, устала
Играть див, когда не звонит телефон
С чувством, что я теперь никто
И обнаружить зиму, так и не увидев осень

Приходи же…


По случаю концерта Далиды в Анталии 28 апреля 1987 года для нее была также написана очень красивая одноименная песня, которую постигла та же участь. Что известно о последнем концерте Далиды, о котором ходит столько легенд? В понедельник 27 апреля аппаратура была отправлена рано утром, потом должны были улететь танцоры и музыканты. Далида вместе со своим импресарио Роланом Рибе и своей костюмершей и близкой подругой Жаклин должны были приехать позже. Когда они прибыли в аэропорт, Далида узнала, что аппаратура еще не была отправлена, так как один из техников проспал, поэтому ее сценические платья и часть декораций остались в Париже. Подобные происшествия всегда заставляли Далиду сильно нервничать. В аэропорту Истамбула она сделала пересадку на самолет в Анталию, где ее встретил турецкий импресарио и друг Ерканн Озерманн, которому показалось, что Далида больна, потому что она выглядела очень грустной, уставшей и слишком спокойной. Погода была необычно холодной и ветреной. До следующего дня рейсов из Парижа в Стамбул больше не было, и чтобы доставить оставшийся в Париже реквизит и платья Далиды, Ерканн Озерманн используя все свое влияние и связи, зафрахтовал небольшой военный самолет. В него не влезали большие ящики, поэтому их было решено оставить в ангаре аэропорта и сложить платья и костюмы в мешки для мусора. Но вылет самолета был так же задержан по причине загруженности воздушного пространства.

Далиде пришлось репетировать с неполной техникой, в джинсах и свитере, который по счастью удалось где-то раздобыть. На голове у нее, как обычно, были бигуди. Публика уже начала собираться, когда она заканчивала репетировать последнюю песню. Далида была в панике и бешенстве, что публика видит ее в таком виде. Она закричала, что публика не должна видеть ее такой, что это ломает всю магию. Она так же очень боялась за свой голос, так как ночью в отеле было холодно, и она замерзла на влажном белье. В последний момент ей принесли ее платья. Она вскрикнула, увидев свои платья в мешках для мусора. Далида надолго закрылась в своей гримерке, никто не осмеливался постучать в ее дверь. На ее концерт прибыл президент Турции Эврен. Концерт задерживался, но он твердо сказал, что Далида прибыла сюда и он останется здесь до последней минуты и не покинет зал раньше нее. Когда дверь гримерки наконец открылась, Далида стояла восхитительная и прекрасная, безупречно одетая и загримированная. В тот вечер она пела как никогда, особенно свою песню «Умереть на сцене», в которую она вкладывала невероятную силу. Публика была в исступлении и восторге. Концерт состоялся в античном театре Aspendos. По официальной версии этот концерт не был записан, по другим версиям его видеозапись существует и находится в архивах турецкого телевидения.

С 11 по 18 апреля 1987 года Далида провела время в Квибероне (Quiberon) в компании своей костюмерши и близкой подруги Жаклин, где певица прошла омолаживающий курс талассотерапии. Тем самым Далида хотела сменить обстановку, встретить новых людей, разорвать череду своих мрачных дней. В Квибероне Далида встретила Надин Ротшильд, Марину Влади и других известных людей из шоу-бизнеса. Позже Надин Ротшильд сказала, что она ещё никогда не видела такой грустной женщины. Далида постоянно сидела в своем кресле и почти не двигалась. Казалось, что познакомиться с кем-то стоило ей невероятных усилий, и только в последние дни своего пребывания на курорте Далида, казалось, вышла из своей летаргии.

По возвращении в Париж она снова казалась более энергичной, и как будто искала выход из своего состояния, снова планировала ужин на уик-энд со своими друзьями, как раньше по сложившейся многолетней традиции, интересовалась работой и новыми проектами, а главное ее близкие - брат Орландо и кузина Рози снова почувствовали, что она стала намного ближе к ним после долгих дней, когда Далида замкнулась в себе, и их как будто разделяла невидимая стена. В ее глазах снова появился блеск. Однако когда разговор заходил о новых встречах и возможных знакомствах, а также о докторе Франсуа, Далида обреченно отвергала эти мысли и снова возвращалась в свой кокон. Перед всеми Далида притворялась спокойной, как будто все хорошо и ничто ее не тревожит. Однако она призналась Орландо, что вяжет шарфы для него, старшего брата, Рози и Антуана (Анжелелли), чтобы у них «осталось что-то, сделанное моими руками», как это было несколько лет тому назад, когда Ришар Шамфре сидел в тюрьме, и она шила ему подушки, как в песне «Avec le temps»: «Укройся получше, не простудись…». Тогда Орландо спрашивал себя, не означает ли для Далиды шить и вязать конец любви.

7 марта 1987 года в Каннах Далида участвовала в церемонии вручения премий «Сезар». После стольких лет счастья и горя Далида, казалось, была убеждена, что в ее возрасте несчастье все больше будет брать верх. Без ребенка, уверенная, что уже слишком поздно встретить мужчину своей жизни, она проводила последние недели в состоянии, которое никогда не было ей свойственно. Она курила сигарету за сигаретой, страдала от бессонницы, просыпаясь лишь около 17 часов. До сих пор каждый раз поддержка и любовь публики убеждали ее вернуться на сцену. К той публике, о которой она сказала: «Семья для меня – это публика. Публика – мой муж». Но на этот раз волшебство не сработало. Каждый день она все больше склонялась к решению, которое уже приняла в 1967 году. Она больше не выходила из своего дома заполненного цветами и одиночеством. В ночь со второго на третье мая 1987 года Далида приняла смертельную дозу снотворного, запив его виски. На столе осталась её записка: «Жизнь для меня стала невыносимой. Простите меня». Её сердце остановилось 3 мая около 11 часов утра.

Ради Далиды все звезды песни и кино, представители всех политических партий собрались у церкви Мадлен. Ален Делон с влажными от переживаний глазами вспоминал, что в начале карьеры он жил в том же отеле, что и она, на улице Бальзака. «Под стразами и лазерными лучами Далида пыталась спрятать стресс от своего безжалостного одиночества» - говорил каноник Торель, согласившийся дать религиозное благословение той, что покончила жизнь самоубийством. Симфония Малера нарушала гнетущую тишину, а потом отец Боле, духовник артистов, вызывал в памяти «радужный» голос певицы. Во время мессы на паперть церкви Мадлен были возложены цветы, и такты песни «Прощай, прощай, малышка» торжественно сопровождали последние минуты этой горькой церемонии. Люди в толпе шептали: «Она умерла от любви...»

Ее растерянные друзья, присутствуя на похоронах, вдруг поняли, насколько они не понимали Далиду, и как поразил их ее уход. Тело певицы было предано земле на кладбище Монмартра, рядом с Оффенбахом, Стендалем и Франсуа Трюффо, у подножия того холма, который она так любила.


Ресторан «У Грациано» на улице Лепик, куда Далида часто приходила, объявил сорокадневный траур. В течение этого срока никто не занимал столик номер один, который был зарезервирован для нее. Уходя, клиенты покрывают розами столик Далиды.

Интервью брата Далиды Орландо в журнале Nous Deux 1 мая 1999 года.

«МОЯ СЕСТРА СТОЛЬКО ДАЛА ДРУГИМ, ЧТО БЫЛА ИСТОЩЕНА»


В доме на улице Оршан, отныне пустом, не тронули ничего. Как будто ждут возвращения Далиды. Орландо, ее брат, ходит кругами. Он не понимает. Последние образы сестры возникают у него в памяти. Он пытается найти объяснение произошедшему, но не находит, и снова ходит: «Далида вернулась из Квиберона в хорошее форме. Она задержалась в Париже, прежде чем уехать в Анталию, в Турцию. Она не пела уже два месяца, и должна была записываться в студии 8 и 9 мая. Все было готово для этого диска. Музыка Жака Морали была прекрасной, жизнерадостной, очень легкой, полной солнца. 3 и 4 мая мы должны были сделать снимки в разных местах Парижа. Для этого случая Далида надела бы короткий парик, как будто постригла волосы. Погода была слишком холодной, и мы перенесли фотосессию на 12 мая. Если бы погода была хорошей, она сделала бы эти фотографии, она бы начала работу над диском, и ничего бы не произошло. Но в воскресенье она покончила с собой...»

-У нее тем не менее было много проектов...

- Да. В сентябре она должна была начать репетиции «Мадам Филомены», пьесы, по которой снят фильм «Брак по-итальянски» с Софией Лорен. Это ее очень вдохновляло. Она никогда не играла в театре, и была очень увлечена. Ее партнером был бы либо Уго Тоньяцци, либо Мишель Галабрю.

- Она планировала еще сниматься в кино?

- Сначала в Марокко, в фильме «Эли Саарис» потом в телесериале «Слава Дины» по мотивам Мишеля дель Кастилло. Далида влюбилась в эту книгу. Мы должны были снять пять часовых серий.

- Она хотела заново обставить свой дом?

- Пятнадцать дней назад она добавила зеркала в гостиную и в столовую. В июне она хотела провести более важные работы. Я ничего не понимаю, у нее было столько планов...

- И все же ей часто случалось говорить о смерти...

- Эта мысль зародилась в ней три или четыре года назад. Все шло хорошо. Тем не менее, в ее мыслях что-то звучало, и она работала, чтобы заглушить этот голос. Знаете, самоубийцы могут строить утром грандиозные планы, а вечером – драма... Говорили о неком телефонном звонке. Я не думаю, что это была причина ее смерти. Скорее, это капля воды, переполнившая чашу. Для меня, видевшего ее каждый день, этот поступок необъясним. Она собиралась организовать дома обед 14 мая. Она пригласила Надин де Ротшильд, с которой познакомилась в Квибероне, Филиппа Барона, коммерческого директора «5», и Мари-Хосе Бобе. Но она всех нас обманула... Мы все знали, что она угнетена, но ее смерть нас оглушила, заставила по-другому посмотреть на прошлое. Уже четыре года она не была счастлива. Она бывала рассеянной. Порой за столом ее взгляд терялся. Она больше ничего не слушала, не слышала. Но она продолжала работать. Она не была подавлена постоянно, но жила с безымянной грустью. Она спрашивала себя, удастся ли ей создать пару, найти человека, с которым она состарилась бы... Она боялась, и она захотела уйти на пике славы.

- Она боялась старости?

- У нее была осиная талия, ее лицо было прекрасно, ей было 54 года, а выглядела она на 40-45! Она смотрела в зеркало и должна была себя видеть. Она не была ни полной, ни поблекшей, но она столько дала другим, что внутренне была истощена. Далида вошла в сердца французов. Ее очень ценили и за границей... Нельзя оставаться тридцать один год в сердцах людей только чудом.

Текст подготовила Татьяна Халина


17 января 1933 года - 3 мая 1987 года

http://chtoby-pomnili.com/page.php?id=1091

Bambino - Guaglione



Salma ya salama



Nostalgie



Darladirladada



La Mamma



Dalida & Julio Iglesias - La vie en rose



UN ENFANT



Telephone Moi



Pour Ne Pas Vivre Seul



Besame Mucho



HISTOIRE D'UN AMOUR

Прикрепления: 0094374.jpg(41.5 Kb) · 3527727.jpg(31.7 Kb) · 3827776.png(346.8 Kb) · 0574813.jpg(41.0 Kb) · 6179079.jpg(33.0 Kb)
 

Форум » Размышления » Еще былое не забыто... » ДАЛИДА
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск: