[ Правила форума · Обновленные темы · Новые сообщения · Участники · ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Форум » Размышления » Пост с молитвой сердце отогреет... » "РУССКИЙ ИСХОД"
"РУССКИЙ ИСХОД"
Валентина_КочероваДата: Вторник, 15 Дек 2015, 16:11 | Сообщение # 1
Группа: Администраторы
Сообщений: 6064
Статус: Offline
Памяти участников трагической эвакуации Русской армии и гражданского населения из Крыма в 1920 году.
"РУССКИЙ ИСХОД"


95 лет назад сотни тысяч людей покинули Россию. Генералы, офицеры, солдаты, казаки, священники и профессора, члены их семей, простые беженцы. Как будто крупный город снялся с места и уплыл из России. Можно сказать, Белый Китеж переместился в дальние края…

По России прокатился вал из конференций, круглых столов, сборников и газетных статей, посвященных 95-летию Русского Исхода. Миллионы людей находят в этом глубокий смысл, нескончаемым потоком идут споры в Сети. Так что именно отмечают? В цифре 95 нет никакой магии. Не миллениум… Более того, сама дата, если рассматривать ее со всей научной строгостью, вроде бы начинает расплываться.

Что такое «Русский Исход»? Отъезд за границу тех, кому не милы советская власть и правительство большевиков? Но таких отъездов было множество. Иногда маленьких, никому не заметных: собрал человек харчи, накопил денег, нанял проводника и встал на маршрут, скажем, из охваченного голодом революционного Петрограда в Финляндию. Но порой и масштабных. Таков прорыв белых на ледоколе «Козьма Минин» и пароходе «Ломоносов» со сданного ими Русского Севера в Норвегию; или, например, отплытие эскадры в 30 кораблей из Владивостока осенью 1922 г. В обоих случаях от «карающей длани» новых властей спасались тысячи беглецов. А с помощью знаменитого «философского парохода» советская власть по собственному желанию избавилась от неугодных: сотня ученых и писателей была выслана по морю в Германию. Тоже ведь своего рода исход… Много было исходов, но Исход - один. А именно Крымский, произошедший на закате 1920 г.

Красная армия и махновцы стремительно вливались на просторы полуострова. Белый Крым агонизировал. Многим из тех, кто ранее нашел там пристанище, в течение нескольких дней, а то и нескольких часов пришлось решить для себя, остаются они или уплывают вместе с Русской армией Врангеля, только что раздавленной превосходящими силами неприятеля. И в ноябре-декабре путешествие вдаль от родных берегов предприняли, по официальным данным, около 150 тысяч человек на 126 судах. Возможно, больше. Цифра впечатляющая. Даже владивостокская эвакуация вывела из зоны досягаемости большевиков раз в пятнадцать меньше народу! Казаки отправились страдать от голода и холода на греческий остров Лемнос, армейцы бедовали в большом лагере близ турецкого городишки Галлиполи, белые моряки отправились вести нищенский образ жизни в тунисский порт Бизерту. Жители провинциального североафриканского городка с изумлением увидели настоящий боевой флот у своих пристаней: два линкора, два крейсера, новенькие нефтяные эсминцы, подводные лодки, громадный транспорт-мастерская «Кронштадт», десятки других судов… По разным местам раскидала Крымская эвакуация Русскую армию и многое множество гражданских лиц. Многие ждали: еще вернемся, еще сразимся под знаменами Белого дела, не всё потеряно! А десятки тысяч оставшихся в Крыму - тех, кто понадеялся на милость соввласти, - ожидала лютая расстрельщина. Самая безжалостная, самая масштабная изо всех карательных акций, волна за волной обрушивавшихся на нашу страну с 1917 г. Историки называют разные цифры: 50 тысяч, 70 тысяч и даже 80 тысяч жертв. Выбрать самую «скромную» из них - и та будет ужасна.

Никакой иной акт расставания белых с Родиной не сплачивал столь значительное число людей. Ни на одном фронте Гражданской войны поражение не вызывало таких последствий. И нигде наивные люди, ждавшие милосердия от победителей, не испытали подобных ужасов. Но Исходом с большой буквы оставление России через крымские врата называют далеко не по одной лишь причине его многолюдства и не только из-за трагедии, разразившейся сразу после него. Есть и другая причина. Те, кто вышел из Белого Крыма, отличались от беженцев из прочих областей, опаленных Гражданской войной, не столько количеством, сколько качеством. В этом всё дело. Исход избрали, по словам белого поручика-артиллериста С.Туржанского, «те, кто никогда не найдет общего с большевиками языка», т. е. «квинтэссенция контрреволюционного элемента». В первую очередь - непримиримые добровольцы. Точно так же смотрели на суть Исхода представители «пролетарской диктатуры». По их словам, в Крыму времен барона Врангеля сконцентрировался самый последовательный «контрреволюционный элемент». Те, кто не хотел примирения с новой властью ни при каких обстоятельствах. Не по драчливости, не из-за каких-то материальных интересов или эстетических разногласий, а из-за того, что видел в ней беспросветное зло. Бесовщину. Тьму. Те, для кого «старый порядок», то есть православная Империя с царем - помазанником Божьим во главе и русской культурой в основе общественного быта, выглядел, при всех, быть может, недостатках, все-таки цитаделью нормальной человеческой жизни. Местом, где сила - не главное, выше нее стоит забота о душе, о ее спасении. Местом, где народ - через Церковь - прочно связан с Господом Богом.

Новая власть принялась разрушать это место. Для начала сокрушила защитников старой России, а затем, сноровисто закатав рукава, принялась перекладывать в стране каждую стенку кирпич за кирпичом. Утопия, воплощавшаяся в жизнь многолетними усилиями, уже тогда, в 1920-м, очень многим казалась адом на земле, и вот они-то в первую очередь не захотели жить в аду. А потому ушли из России, когда старая Россия скончалась, а на месте новой вспухли бесконечные гекатомбы. Эти сто пятьдесят тысяч беженцев влились в русскую эмиграцию, во-первых, как живой запал непримиримости к большевистскому режиму и, во-вторых, как живая чаша, в которой старая Россия еще оставалась жива. Они влияли на общественную мысль, хранили культуру, обычаи, даже старую речь, быстро обернувшуюся новоязом в стране победившего лозунга. Они с необыкновенной бережностью относились к исторической памяти, надеясь, что когда-нибудь смогут ее вернуть новым поколениям русских. Они холили и лелеяли старинную церковность. В той же Бизерте, например, новый православный храм был возведен русской общиной к осени 1938 г. Что творилось тогда с храмами России советской?! Они, наконец, слагали стихи о высокой трагедии страны - и о своей личной, связанной с исчезновением отечества. Один из тех, кто покидал Тавриду в 1920-м, белый поэт Н.Туроверов, ( выразил боль расставания с родиной, которая безвозвратно исчезает у тебя за спиной:
Уходили мы из Крыма
Среди дыма и огня,
Я с кормы все мимо, мимо
В своего стрелял коня.

А он плыл, изнемогая,
За высокою кормой,
Все не веря, все не зная,
Что прощается со мной.

Сколько раз одной могилы
Ожидали мы в бою.
Конь все плыл, теряя силы,
Веря в преданность мою.

Мой денщик стрелял не мимо,
Покраснела чуть вода…
Уходящий берег Крыма
Я запомнил навсегда.

А в наши дни те остатки старой России, совершенно другого мира, отличающегося от нашего и в мелочах, и в главных смыслах, мира, сохраненного наследниками Исхода, пришли к нам и смогли исполнить давнюю мечту беглецов 1920 года: кое-что передать нам. Вот слова одного молодого современного общественного деятеля, встретившегося с архиепископом Женевским и Западноевропейским Михаилом, наследником Исхода по прямой: «Потомок русского казака, вынужденного покинуть Россию после революции и Гражданской. Мне повезло отвозить владыку в аэропорт, когда вылетали из Москвы, и он стал первым увиденным мной вживую русским, который не знал на своем личном опыте, что такое Советский Союз. Русский, который хоть и прожил всю сознательную жизнь вдали от Родины, но которого совершенно не коснулась советизация нашей нации, нашего сознания, этот страшный социальный эксперимент. И вот что я вам скажу, братцы. Другие люди… Другая речь. Другое мышление. Другие манеры. Всё немного другое. Более глубокое какое-то. Более утонченное и в то же время совершенно простое, естественное».

Не было бы Крымской эвакуации, не случилось бы этой встречи и многих тысяч таких - России нынешней и России старой. Так что же сегодня отмечают те, кому важна цифра 95 лет? Прежде всего, то, что Исход сохранил для нас дореволюционную русскую культуру в ее первозданном виде. Ничего не надо выдумывать, не требуется романтических мифов, когда потомки крымских беглецов живы и готовы делиться своим духовным наследием. И еще одно. Не за горами дата алая, дата огненная - 2017 год. Как много зазвучит голосов: «До чего же хороша была советская Россия, которую мы потеряли! Какой там был рай! И как всё злодеи растоптали! Неуважение к собственной истории… предатели… каленым железом… возродить… запретить… и т. п.».
Но за окном - не девяностые. Страна уже идет по иному пути и на прежний не вернется. Сложилось сообщество людей, которые не поддавались и не поддадутся очарованию багровых знамен. Так вот, они отмечают событие, состоявшееся 95 лет назад и подарившее нашему времени твердые свидетельства того, как из этого «рая» бежали в ужасе и омерзении сто пятьдесят тысяч русских людей. Те, кому выпал счастливый шанс - бежать.
Так не пора ли склеить позвонки двух столетий - XXI и XIX - переболев XX и счастливо излечившись от него?

ЛИЦА РУССКОГО ИСХОДА

Александр Алексеевич Ханжонков (1877–1945)


Один из пионеров русского кинематографа, задолго до революции прославился как создатель множества отечественных кинолент и масштабной сети проката иностранных фильмов. В 1911 г. он выпустил знаменитый фильм «Оборона Севастополя». Между 1917 и 1920 гг. он продолжает снимать фильмы в Крыму, при белом правительстве. Разгром Врангеля приводит его в Константинополь, Ханжонков вновь занимается кинематографией. Рискнув вернуться несколько лет спустя в Советскую Россию, он попал под суд и лишился прав работать в сфере кино.

Анастасия Александровна Бизертская (1912–2009)


Дочь русского офицера в детские годы после Крымской эвакуации была увезена в Бизерту. Более 70 лет она оставалась российской подданной - жила с паспортом беженки, отказываясь принять французское гражданство. Верила, что Россия возродится, стряхнув большевиков. В глубокой старости она посетила Россию, родные места и получила новый паспорт - Российской Федерации. Умерла, оставив книгу воспоминаний о русской общине Туниса «Бизерта. Последняя стоянка».

Генерал Александр Павлович Кутепов (1882–1930)


Убежденный монархист и православный человек, в кровавых боях Февраля 1917 г. до последней крайности отстаивал дело государя Николая II. Во время Гражданской войны он стал не только одним из ведущих белых полководцев, но и личностью, обладавшей безусловным нравственным авторитетом в среде добровольчества. В эмиграции возглавил Русский общевоинский союз, продолжал борьбу с большевиками. В 1930 г. был похищен советскими агентами в Париже, принял мученическую смерть за свои идеалы.

Николай Николаевич Туроверов (1899-1972)


Донской казачий офицер. прошел три войны - Первую мировую, Гражданскую и Вторую мировую. Был непримиримым противником большевиков, получил несколько ранений на фронте. После Крымской эвакуации 1920 г. вместе с тысячами других белоказаков отправился на остров Лемнос, а оттуда - во Францию. Прославился в 1920 - 1940 гг. как поэт, выступавший в роли истинного рыцаря Белого дела.
Дмитрий Володихин,
02.11. 2015. журнал "Фома"

http://foma.ru/russkiy-ishod.html

«ОКТЯБРЬ 1917-ГО НЕ ПРИШЕЛ НЕОЖИДАННО»
Накануне годовщины событий октября 1917 г. мы беседуем с князем Зурабом Чавчавадзе о том, случайны ли они были или же трагедию России ХХ в обусловили определенные причины. Советский период российской истории – это повод только для проклятий, или нужно уметь видеть и положительные стороны того времени? И как не допустить возможных очередных страданий Отечества?


– Зураб Михайлович, обернулся ли 1917 г. трагедией для России? Или, может быть, все-таки освобождением от нежизнеспособного общественного строя с его недостатками? Не были ли эти события своеобразной «хирургической операцией» по удалению «раковой опухоли»?
– С духовной точки зрения, события 1917 г. явились масштабной катастрофой не только для России, но и для всего вселенского христианства. Потому что с момента крушения Византии вплоть до уничтожения Российской империи наша страна оставалась единственным в мире государством, национальные идеалы которого прочно зиждились на христианском вероучении. В знаменитой уваровской триаде «Православие, самодержавие, народность» принципиально не только то, что Православие стоит в ней на первом месте, но и то, что два других ее члена насквозь пронизаны православным содержанием. Ведь самодержавие здесь обусловлено богоданностью власти Помазанника Божия, а народность мыслится как соборное единение государствообразующего народа, ответственного перед Богом за устроение общенационального дома на христианских основах справедливости и милосердия. С потерей своего статуса всемирного христианского бастиона Россия лишилась апокалиптической функции «удерживающего», развязав тем самым руки апостасийным силам, обрекшим народы мира на неисчислимые страдания в ходе жесточайшего ХХ столетия и продолжающим ныне сеять повсюду вражду, разделения, духовное и моральное растление.

Тезис о том, что русская революция, возможно, явилась «освобождением от нежизнеспособного общественного строя с его недостатками», напоминает мне анекдот о гильотине как эффективном средстве от головной боли. Назвать «нежизнеспособным» общественный строй, который обеспечил России небывалый взлет в царствование Николая II, у меня лично язык не поворачивается. А по поводу «устранения недостатков» хорошо высказался великий Столыпин, предвидевший всестороннее процветание России при условии обеспечения ей мирных 20 лет. Понятно, что такое процветание не мыслилось без устранения недостатков. И, наконец, о революции как хирургической операции по удалению «раковой опухоли». Такое сравнение правомерно только, если допустить, что хирургом оказался не доктор-целитель, а медик-изверг, который вместо «раковой опухоли» удалил из организма все его здоровые жизнетворные органы. Так случилось с уникальнейшим русским генофондом, который оказался на грани полного исчезновения после большевистской «операции» по физическому истреблению или принуждению к бегству из страны лучших представителей всех сословий – трудолюбивого крестьянства, образованной аристократии, просвещенного духовенства, предприимчивого купечества, вольнолюбивого казачества, земской, творческой и научной интеллигенции.


И.А. Владимиров. Революция (зарисовки из альбома). 1917-1918.

– Если это была беда, трагедия, катастрофа, то пришла ли она вдруг, незаметно, нежданно-негаданно? Жил себе народ-богоносец, и вдруг беда на него свалилась – можно ли здесь провести какие-то параллели с историей ветхозаветной, а то и с Византией, с христианским Римом?
– Беда на народ-богоносец, конечно, свалилась. Только не извне, а изнутри. Народ в своей совокупности, начиная с верхов, средних прослоек и, наконец, в широких массах крестьянства, начал постепенно отходить от традиционных основ жизни, которые веками теснейшим образом были связаны с церковными установлениями, требовавшими поверять свои поступки непреходящими вероучительными принципами. Именно поэтому не можно, а нужно проводить параллели с ветхозаветными и христианскими эпохами, дабы внушать общественному сознанию мысль о том, что любое массовое отступление от божественных заповедей неизбежно оборачивается трагическими событиями в жизни народа Божия. Однако «незаметно, нежданно-негаданно» эти беды приходили только для тех, кого уроки истории переставали учить. Этот момент хорошо исследован в фильме Н.Михалкова «Солнечный удар». Вспомним лучезарного мальчика, который, соблазнившись революционным духом, из ангелоподобного существа превращается в отъявленного убийцу. Эта трагедия одной отдельно взятой личности становится прообразом гигантской трагедии целого народа. И главное здесь в причинно-следственной связи: обе трагедии предопределены фактом отступничества. Для бывшего семинариста, как и для многих «рефлексирующих» (сегодня их назвали бы «креативными») и духовно оскудевших интеллигентов, трагические события в России действительно явились незаметно. Но были и другие русские люди, которые не порывали с жизнью во Христе. Они неустанно призывали общество задуматься и предупреждали о неотвратимости Божией кары за отступничество.


– Святитель Феофан Затворник писал в конце ХIХ в.: «Знаете ли, какие у меня безотрадные мысли? И не без основания. Встречаю людей, числящихся православными, кои по духу вольтериане, натуралисты, лютеране и всякого рода вольнодумцы. Они прошли все науки в наших высших заведениях. И не глупы и не злы, но относительно к вере и к Церкви никуда негожи. Отцы их и матери были благочестивы; порча вошла в период образования вне родительского дома. Память о детстве и духе родителей еще держит их в некоторых пределах. Каковы будут их собственные дети? И что тех будет держать в должных пределах? Заключаю отсюда, что через поколение, много через два, иссякнет наше православие».
Кричали о предстоящей беде и святой праведный Иоанн Кронштадтский, и святитель Игнатий (Брянчанинов), и великие русские писатели. Чем же, на ваш взгляд, была вызвана их тревога, предчувствие грядущей катастрофы? Ведь Русь, Россия может, наверное, служить достойным примером мужественного и христианского перенесения всевозможных материальных трудностей – какие причины побуждали наших святых со скорбью говорить о предстоящем времени?


Демонстрация в Петрограде.18 июня 1917.

– Именно этих перечисленных вами русских святых я и имел в виду, когда говорил о тех, кто тревожился за судьбы русского Православия. К ним бы я еще добавил и Оптинских старцев, и большинство наших знаменитых славянофилов. Их тревога была основана как раз на умении извлекать уроки из горьких исторических примеров как ветхозаветного, так и христианского периодов, не исключая и тех печальных страниц отечественной истории, которые связаны с междоусобицами русских князей и Смутным временем. С великим сожалением следует признать, что большая часть русского дореволюционного общества не прислушалась к тревожным предупреждениям наших духовных гигантов, лишний раз подтвердив справедливость известного положения о том, что «нет пророков в своем отечестве». Не могу не согласиться, что, действительно, Россия не раз являла образцы стойкого христианского несения тяжелого креста, когда на нее обрушивались всевозможные материальные невзгоды и трудности. Но этот факт ни в коей мере не мог ослабить тревогу наших святых, со скорбью возвещавших о предстоящих временах. Потому что скорбели и тревожились они не об изъянах в чертах русского характера, таких как, скажем, малодушие, слабоволие или трусость, а о верности народа Христу и Его учению. Именно в этом они усматривали главное призвание русского православного человека. А всё усиливавшееся с каждым поколением пренебрежение этим призванием и побуждало их скорбеть о грядущем. Кстати говоря, та же озабоченность хранением верности Христову учению звучит и из уст практически наших современников, прославленных ныне в сонме российских Новомучеников и Исповедников. В своих наставлениях пастве и в письмах духовным чадам из заточения они постоянно призывали укреплять веру, учили не искать иных причин воцарившегося безбожия, кроме оскудения на Руси веры православной, и говорили, вслед за преподобным Серафимом Саровским, о важности стяжания «духа мирного» как залога не только личного спасения, но и восстановления православного отечества на путях духовного возрождения.

– В советское время страна достигла многих успехов, начиная с электрификации (газификация, правда, отстает) и кончая освоением космоса и прочая, и прочая, – этим всем мы можем гордиться. Так, может быть, именно благодаря советской власти были достигнуты эти успехи? Да, ценой, как говорят, многочисленных жертв, но, может, они оправданны, эти жертвы?


Строительство Беломорско-Балтийского канала

– Как бы ни относиться к советской власти, трудно не признавать тех объективных успехов, которых ей удалось достичь. Зацикленные на ненависти к этой власти люди нередко высказываются в том смысле, что успехи-то достигались вовсе не благодаря, а вопреки ей, имея в виду, что народные таланты, воля, трудолюбие и энтузиазм делали свое дело наперекор беспомощной гос. власти. Трудно себе, однако, представить, как можно, помимо гос.власти, воплотить в жизнь архисложные план ГОЭЛРО или, скажем, ядерные и космические программы? Речь, на мой взгляд, надо вести вовсе не об отсутствии успехов у советской власти, которые она несомненно демонстрировала, а о том, каких успехов добилась бы Россия, скажем, к 1930 г., не случись революции в 1917-м, а значит: а) когда Россия стала бы победительницей в Первой мировой войне; б) когда в ней не произошло бы гражданской войны, революционного террора, оттока и гибели ценнейших людских ресурсов, голода, разрухи, утраты церковных и музейных художественных ценностей и т.п.; в) когда победный дух овладел бы всей нацией и воодушевил бы ее на послевоенное восстановление экономики! Мне представляется, что, вопреки расхожему мнению о том, что у истории нет сослагательного наклонения, подобная постановка вопроса вполне корректна. Именно с этого ракурса становится понятной нелепость идеализации советской власти и умилительных рассказов о том, что «Сталин принял Россию с сохой, а сдал с атомной бомбой». Никакие революционные перемены не в состоянии обеспечить благоденствия и процветания, они всюду деструктивны и всегда отбрасывают страну назад по всем параметрам государственного бытия. Для меня лично отрицательное отношение к советской власти, при всём признании ее объективных достижений, определяется тем, что она продолжила антинациональную линию революции на уничтожение фундаментальных ценностей исторической России и на ликвидацию ее православной первоосновы. Что же касается «оправданности многочисленных жертв», то сошлюсь на глубокую мысль Федора Михайловича о том, что никакие благие, пусть и самые великие, цели не оправдываются слезой даже одного младенца. Я бы предложил говорить не об оправданности жертв, а об их духовном значении в том возрождении веры на Руси, которое сегодня осуществляется и таинственно, и явственно. Поклонимся благодарно их жертвенному подвигу и их молитвам!

– Мы беседуем накануне дня примирения и единения. Вы, как человек, которого напрямую коснулись последствия Октябрьского переворота, можете ли сказать, что и примирение, и единение в нашем обществе есть? Нет ли у вас тревоги за будущее России – не очевидны ли симптомы духовной болезни общества, не слишком ли они похожи на те, что были накануне 1917-го?
– Увы, утвердительного ответа относительно воцарения в нашем обществе примирения и согласия я дать не могу. Но не отметить положительных сдвигов в этом направлении не могу тоже. Вспомните лихие 1990-е г. Тотальная либерализация общественных настроений, доведенный до абсурда культ западного образа жизни, низведение высокого патриотического чувства до уровня «последнего пристанища негодяев», шельмование человека в военной форме вне зависимости от его ведомственной принадлежности, идеализация поколения, «выбравшего пепси», разнузданная пропаганда насилия и разврата. Какому оптимисту-мечтателю могло тогда прийти в голову, что спустя всего-то 10 лет это самое общество подавляющим (более 80%) большинством изберет своим национальным лидером человека, публично и последовательно низвергающего все эти уродливые антирусские и антиправославные псевдоценности?! И всё же вы правы относительно присутствия тревоги за будущее России. Духовное состояние нынешнего общества действительно напоминает ситуацию накануне 1917 г. Но утешают два обстоятельства. Во-первых, тот неоспоримый факт, что доморощенные горе-либералы, алчно понаслаждавшись властью в 1990-е г., напрочь и надолго дискредитировали либеральную идею в умах и сердцах наших современников. И, во-вторых, фактор прогрессивно растущего числа молодых людей, наполняющих православные храмы по всей Руси великой. Эти два обстоятельства принципиально отличают предреволюционную ситуацию от нынешней. Они же, на мой взгляд, явились первопричиной сокрушительного краха «белоленточной» пятой колонны: либеральные лозунги всем изрядно поднадоели, а молодежь в основной своей массе отказалась поддержать «болотное» движение.

– Ваше мнение: предотвратима ли возможная катастрофа? Что можно сделать, чтобы ее не допустить?
– Нам заповедано не унывать и жить по принципу «поступай по-христиански и будь, что будет». Попустит ли Господь катастрофе обрушиться на русскую землю, если на ней, как в былые добрые времена, будут подвизаться праведники? Вопрос, на мой взгляд, риторический. А праведники – это ведь не только те, кто уходит из мира на подвиг отшельничества, затвора и молитвы. Это и активно живущие в миру добросовестные труженики, воспитывающие и обучающие детей, защищающие отечество, исследующие тайны мироздания, создающие облагораживающие душу произведения искусства, добывающие полезные ископаемые, то есть люди самых обычных профессий, но живущие со Христом, сторонящиеся греха и соблюдающие главную Христову заповедь о любви к Богу и ближнему. Таких людей у нас по всей стране, слава Богу, многие тысячи. Подобное соработничество русских людей с Божиим замыслом о сотворенном мире – основа нашего упования на благовремение и торжество вечных христианских истин.
Беседовал Петр Давыдов
06.11. 2015. Православие.ру

http://www.pravoslavie.ru/jurnal/87444.htm
Прикрепления: 1444539.jpg(23.0 Kb) · 7489035.jpg(16.2 Kb) · 5414346.jpg(15.6 Kb) · 5210674.jpg(17.1 Kb) · 9956080.jpg(17.1 Kb) · 1383861.jpg(7.3 Kb) · 5692983.jpg(25.1 Kb) · 3663647.jpg(10.8 Kb) · 9776895.jpg(15.4 Kb) · 8696726.jpg(18.5 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Суббота, 28 Ноя 2020, 13:30 | Сообщение # 2
Группа: Администраторы
Сообщений: 6064
Статус: Offline
«МЫ НЕ В ИЗГНАНИИ – МЫ В ПОСЛАНИИ»


4 декабря 2016 г. во французской столице был освящен новый кафедральный Троицкий собор на территории Российского православного духовно-культурного центра на набережной Бранли. Это событие многие называют историческим.


Мы поговорили с князем А.А. Трубецким, председателем «Ассоциации Императорской Гвардии», ярким представителем русской диаспоры в Париже, о значении этого события для России и Европы, русской идее и русской эмиграции.

– Александр Александрович, вы присутствовали как за богослужением, так и на самой церемонии освящения храма. Как бы вы охарактеризовали произошедшее?
– Слово «историческое» имеет здесь особое значение. Для каждого отдельного человека какое-то событие может быть названо историческим, а вот то, что случилось в столице Франции – теперь в середине Парижа стоит храм с культурным и духовным центром – это не для нас, это не для наших детей и внуков, но это по-настоящему историческое событие для многих поколений людей вперед, которые будут проезжать мимо этого храма, по набережной Сены, где недалеко расположен мост Александра III, а напротив него – мост Альма, который напоминает о первом сражении времен Крымской войны. Так что, действительно, сейчас Россия находится, можно сказать, в центре Парижа. Особенно же – православная Россия. Поэтому это событие действительно можно назвать историческим событием.


- Когда мы сегодня в России говорим о Франции, конечно же, вспоминаем «волны» русской эмиграции: первую, вторую и последующие… Уходят люди, уходит, если можно так выразиться, «русская часть» сегодняшней Франции. Сказывается ли это как-то на наших взаимоотношениях с французами, на том, что действительно происходит сегодня во Франции - стране некогда христианской и отчасти «русской»?
- То старое поколение, которое покинуло некогда Россию, его фактически уже нет. Я, например, представляю второе поколение эмиграции, но есть уже и третье, и четвертое поколения нашей эмиграции. Самое удивительное, я считаю, то, что первое поколение русских действительно смогло передать многим своим потомкам память о России, значение ее, понятие «русская идея». То понятие русской идеи, о которой писали Ильин и Бердяев, о котором начинал писать Соловьев. Про русскую эмиграцию, я считаю, замечательно сказал Бунин: «Мы не в изгнании – мы в послании». В том храме, который освящал Патриарх Кирилл, со мной рядом стояло очень много потомков, храм был полный, а молитвенное настроение охватывало такое, что я стоял во время Литургии и представлял, что это совсем не первая служба, не освящение храма, а будто бы служба здесь совершается уже давно, что мы молимся в намоленном русском храме. Я думаю, что это тоже связано с тем, что мы как потомки ушедшей уже русской эмиграции получили их «послание» с такой силой, что мы ясно осознаем себя носителями этой русской идеи, у нас есть понимание того, что ее необходимо защищать, что ее необходимо пропагандировать и объяснять во Франции и вообще в Европе, где сейчас постепенно забывают Бога. Следовательно, забывают все значение наших общих христианских корней европейских. Поэтому сегодняшнее историческое событие, думаю, – это некий знаковый сигнал: чтобы они не забывали, что даже такие чудеса, как освящение нового русского храма, могут происходить в такой исторический период, когда люди забывают Бога и забывают веру. Об этом в произнесенной проповеди ярко говорил Патриарх Кирилл. Он подчеркнул, что в России сто лет тому назад случилось то, что люди захотели создать какой-то новый порядок, основанный на человеческой мысли, но не на Божией мысли. И эту мысль он последовательно развивал. Я видел, как у людей, слушавших это слово Патриарха, на глазах выступали слезы…

– Очень много копий было сломано по поводу предполагаемого строительства этого культурного центра и храма еще до того, как этот проект был осуществлен. Ругали и архитектуру и говорили, что она нетрадиционна для центра Парижа, что это чудовищно, некрасиво, не органично для Франции вообще. Как бы вы оценили, даже с художественной точки зрения, то, что предстало вашему взору?
– Если говорить о художественной части, то мне посчастливилось войти в группу сподвижников, которым уже с 2004 г. начали говорить о том, что надо было бы построить храм в Париже, потому что наша епархия не имеет своего собора. Собор на улице Петель, который нами использовался до сих пор, представляет собой совсем маленькую церковь, построенную еще эмигрантами. Вначале она располагалась в гараже, потом она фактически переместилась внутрь одного дома. И, конечно, для развивающейся русской диаспоры нужен был настоящий храм, настоящий кафедральный собор. Мне также посчастливилось участвовать в проекте в качестве члена жюри при выборе вариантов храма. И потом я сталкивался со всеми трудностями осуществления проекта. Все они проходили у меня на глазах. Первые трудности были, когда появлялись такие проекты, осуществление которых было бы просто оскорбительным. А их продвигала, между прочим, в том числе, и мэрия Парижа. Они были даже не просто оскорбительными, но, вероятно, даже и кощунственными. И вот, против этого нам надо было бороться. Надо было бороться и против того, чтобы не прошли проекты, которые вообще не напоминали о том, что такое русская церковь.

Надо было бороться с тем, что было сказано: «Храм должен стоять так, чтобы его было не видно». А получилось совсем наоборот: его сейчас со всех сторон прекрасно видно, так что это тоже победа! То, что он не соответствует вполне тому, к чему мы традиционно привыкли, это можно понять. Ведь понятно, что в центре Парижа было бы нецелесообразно построить, например, Успенский собор или храм классической русской церковной архитектуры.
Была идея (ее поддерживал даже сам Святейший Патриарх), чтобы присутствовал при строительстве стиль XXI в. Так и получилось: смесь модернизма с традиционными, видными снаружи, золотыми куполами, напоминающими о том, что это – храм Божий.


Внутри собора пока поставили временный иконостас, постепенно начинаются росписи стен, затем будет окончательный иконостас из мрамора. Можно уже сказать, что внутри храм будет очень привлекательным, очень теплым. В храме хорошая акустика, за богослужением пели два хора – хор нашей Корсунской епархии и хор наших семинаристов. Был, конечно, и хор самого духовенства, который вступал в богослужение, когда это положено по уставу. И я думаю, что те люди, которые критиковали и ругали наш проект, называя его слишком современным, каким-то «каменным блоком», сами присутствуя на службе, были под впечатлением всего произошедшего и постепенно изменили свое мнение.

– Храм довольно вместительный, как вам кажется, кто будет его прихожанами?
– Да, он вместительный. Сначала, я думаю, будет такой период энтузиазма, когда люди будут приходить туда или из любопытства, или чтобы узнать новый приход. Но, думаю, все это утрясется. Кроме того, не забывайте о том, что во Францию сейчас приезжают новые поколения эмиграции, много у нас и смешанных семей, в которых родители водят детей в церковь. Если сравнить наш новый собор с католическими храмами – они большие и часто пустые. Что же касается наших церквей – они всегда полны. Их всегда посещает достаточно большое количество прихожан. Думаю, что так будет и впредь.

– Благодарю вас, дорогой Александр Александрович! В конце нашей беседы хотел бы услышать несколько слов от вас как от представителя русской эмиграции – от человека, который видит нас со стороны, но помнит вот это «послание», о котором вы уже сказали. И не просто помнит, но несет, сохраняет его для России. На будущий год мы вспоминаем столетие этой страшной большевистской смуты, когда рухнула православная Империя. Что бы сегодня ни происходило на политической арене, мы все-таки пытаемся услышать и сказать правду, пытаемся «собрать камни» старой России. Какой бы вы могли дать «прогноз» для сегодняшних православных людей, живущих в России?
– Не прогноз, а рекомендацию, если мне будет позволено это сделать. Меня, может быть, обвинят в недостаточном смирении, но я хотел бы всем напомнить: после Смутного времени Православная Церковь всегда совершала Чин покаяния. Покаяние – это не просто попросить прощения в содеянном грехе, это – прийти в себя. Понять и осознать то, что было и чего не должно быть в будущем. 2017 г. – столетие русской смуты: я думаю, Россия должна подойти к этой дате с чувством покаяния. Для меня это самое важное, я повсюду защищаю эту идею…

– А в чем бы это могло выразиться, на ваш взгляд? Как это воплотить?
– Как воплотить? Недавно я прочел, что на одном православном конгрессе, проходившем в Ставрополе, кто-то выступил и сказал: «А вы знаете, что в свое время Патриарх Тихон получил деньги на то, чтобы выкупить Царскую Семью у большевиков, и эти деньги присвоил?» С одной стороны, мы видим, что идут такие ни на чем не основанные нападения только для того, чтобы кидать грязь в лицо православной России. С другой стороны, я уверен, что мы должны бороться против так называемого «православного сталинизма». Мы должны понять и осознать, чем являлось Православие и чем являлась победа во Второй мировой войне. И чем был Сталин как один из главных действующих лиц богоборчества. Поэтому мы должны подойти к этой дате с чувством осознания всего происшедшего. Не с чувством примирения! С примирением я тоже не согласен! У Куприна есть цитата: «С одной стороны, это была Россия, с другой – Интернационал». Как можно это примирить?! Это принять и примирить трудно! Нужно, чтобы сама Россия покаялась, чтобы впредь в будущем никогда не повторилась та катастрофа, которая ощущается до сих пор, – это, я думаю, самый важный момент. Желаю счастья всем читателям и всем русским людям!
Беседовал Николай Бульчук
22.12. 2016. Православие.ру

http://www.pravoslavie.ru/99639.html

СОЛЬ ЗЕМЛИ. РОЛЬ И МЕСТО СТАРЧЕСКИХ ДОМОВ В КУЛЬТУРНОМ НАСЛЕДИИ БЕЛОЙ ЭМИГРАЦИИ
Это безусловно обширная и до сих пор совершенно не исследованная тема. Дома для престарелых русских эмигрантов, или, как их называли прежде, «старческие дома» – особая страница в не написанной еще подробной и правдивой истории первой послереволюционной волны русской эмиграции. Этот рассказ о русских старческих домах еще ждет своего часа. И моя статья - рассказ живого свидетеля ушедшей в прошлое эпохи, который просто хочет поделиться своими воспоминаниями, наблюдениями и кое-какими выводами. Я смело могу утверждать, что на сегодняшний день я единственный человек на Западе, который многое может рассказать об этих домах и их пансионерах. Я не просто остаюсь сегодня последним свидетелем; я и 40 лет тому назад был единственным молодым французом-славистом, который не просто академически заинтересовался, но и с головой погрузился в исследование наследия русских белоэмигрантов и их вклада в отечественную и мировую культуру, философию, литературу. Мое повествование лучше всего строить в хронологическом порядке.

Итак, первый русский старческий дом, который мне довелось посетить, находился в Каннах, недалеко от центра, в фешенебельном районе. То был большой четырехэтажный особняк Le Régina, окруженный парком. Напротив через дорогу разместился филиал – дом поменьше.


Поблизости на бульваре Александра III высилась русская православная церковь Св. Архангела Михаила Архистратига, освещенная в 1894 г. В этих двух домах, благодаря Толстовскому фонду и А.Толстой, дочери Л.Н.Толстого, в конце 50-х годов нашли приют более ста русских апатридов с нансеновским паспортом главным образом из русского Китая, из Харбина и Шанхая. Это был островок ушедшей России на чужбине, и конечно была русская библиотека и домовая церковь с иконостасом работы известного художника и иконописца Д.С. Стеллецкого, перевезенным из русской церкви, построенной казаками Лейб-Гвардии Атаманского полка в рабочем предместье Канн Ла Бокка после ее закрытия.

  
Я лично знал оперного певца В.И. Каравья (скончался в Каннах в 1969 г.) и балерину Ю.Н. Седову, солистку Мариинского театра. Несмотря на свой преклонный возраст, Юлия Николаевна продолжала преподавать, и ее ученицы неизменно принимали участие в ежегодных праздниках русской культуры, устраиваемых отцом Игорем Дулговым (1923-2003), молодым настоятелем Храма Михаила Архангела, ставшим на старости лет архиепископом Серафимом. Я сам принимал участие в этих спектаклях, 45 лет тому назад, страшно подумать!, - играл роль Лжедимитрия в сцене у фонтана в «Борисе Годунове». Конечно, были там и военные - офицеры царской и добровольческой армии; один из них, мой добрый знакомый, был библиотекарем старческого дома. Конечно, были там и военные - офицеры царской и добровольческой армии; один из них, мой добрый знакомый, был библиотекарем старческого дома. Другой старческий дом - русского Красного Креста был в Ницце. Сейчас в нем доживает Нина Гейт, родственница М.Булгакова, мать теперешнего настоятеля Св.Николаевского собора. Сразу признаюсь, что я там не бывал.

 
С 1964 г. я часто посещал еще один русский уголок на чужой стороне - «Русский Дом» Братства Св.Анастасии в Ментоне. Этим домом заведовал мой тесть, А.Д. Зербино, инженер-химик по профессии, доброволец Белой армии, воевавший против красных вместе с будущим писателем Гайто Газдановым. Поблизости находится изящная Скорбященская церковь, освященная в 1883 г., где висят замечательные иконы Д.С. Стеллецкого. В этом приюте, основанном еще задолго до революции, тогда жило много интересных людей. В их числе - военный писатель Е.Масловский (1876-1971), генерал-майор Генштаба, помощник генерала Н.Юденича, с 1940 г. заведовавший в Ницце церковной библиотекой на улице Лоншан. Доживала там свои дни и Е.П. Достоевская, супруга писателя, которая скончалась в Ницце в больнице 3 мая 1958 г. В 1999 г. в Петербурге вышла ее книга «Письма из Maison Russe», написанная в соавторстве с А.Фальц-Фейн. При мне сюда переехала на жительство и прекрасная художница А.А. Дюшен-Волконская (род. в Петербурге в 1891 г.). В 1922 - ом она оказалась во Франции, а уже в 1927 г. у нее была персональная выставка в престижной галерее на улице Сены; выставлялась она на Осеннем салоне и салоне Независимых. Ее работы были показаны на выставке русского искусства 1932 г. в галерее Ла Ренессанс. Сохранился замечательный каталог выставки с обложкой И.Билибина, где воспроизведены все выставленные картины.

В этом Доме, в гостиной которого был красный угол с иконами и лампадой и где висели портреты царя, императрицы и наследника Алексея, а также большая фотография Иоанна Кронштадского с его автографом, я часто встречался и со старыми парижскими друзьями: актерами В.Субботиным, С.Гурейкиным (умер в Ментоне в 1979 г.), историком И.Бобарыковым (1890-1981). В.Субботин был в Париже актером «Интимного театра» Дины Кировой и одновременно фотографом. Он подарил мне сделанную им художественную фотографию И.Бунина с надписью ему. В гостеприимный дом бывшего штабс-капитана С.Гурейкина я часто приходил в бытность его в Париже, где он жил с супругой Марией Владимировной на улице Мадемуазель в 15-м «русском» округе. Гурейкин был учеником Н.Массалитинова, играл в Русском драмтеатре в зале на авеню Йена; после войны он выступал как конферансье и чтец-декламатор. Его репертуар включал произведения Н.Тэффи, А.Аверченко, М.Зощенко, А.Пушкина, А.Чехова, И.Бунина. Он часто выступал в Русской консерватории им. Рахманинова на литературных вечерах, устраиваемых эмигрантским союзом писателей и журналистов под бессменным председательством Б.Зайцева. Как и его сосед И.И. Бобарыков, до глубокой старости он зарабатывал на хлеб насущный ночным таксистом в Париже вплоть до переезда на Лазурный берег. В той же тихой ментонской пристани доживал свой век корнет, бывший кадет Суворовского кадетского корпуса С.Г. Двигубский (1897-1981), с которым я не раз встречался и беседовал о судьбах России.

Был еще один Русский дом, тоже Толстовского фонда, на юге в городе Сен-Рафаэль с русской православной церковью, построенной там же в саду уже после Второй мировой войны, но там я не бывал. В русские старческие дома под Парижем я попал позже, в 1967 г., благодаря И.Одоевцевой, с которой я познакомился на Пасху у патриарха русской словесности Б.Зайцева (ул.де Шалэ в Пасси). Она меня пригласила в Ганьи в Русский дом Общества «Быстрая помощь», в котором жила уже давно. Именно там, на востоке от Парижа, я познакомился с поэтом и критиком Ю.Терапиано (1892-1980) и его музой - поэтессой А.С. Шиманской (1903-1995). Там же мне довелось общаться с казачьим поэтом Н.Евсеевым (1891-1974), участником мировой и гражданской войны, выпустившим в эмиграции два сборника стихов: «Дикое поле» (1963) и «Крылатый шум» (1965).


И..Махонин и И.Одоевцева

Другое незабываемое знакомство - инженер-конструктор И.И. Махонин (1895-1973), женат на артистке Ермоленко-Южиной, в свое время друживший с К.Коровиным и Ф.Шаляпиным. Он был гениальный изобретатель, волею неисповедимой судьбы закончивший свою фантастическую жизнь в этом же Доме. В Ганьи образовался самый настоящий литературный цех. Так, Ю.Терапиано был присяжным литературным критиком газеты «Русская Мысль», куда каждую неделю отправлял рецензию или статью. Он вел обширную переписку со многими литераторами Зарубежной России. Это по его настоянию И.Одоевцева (1895-1990) стала писать свои воспоминания, сначала книгу «На берегах Невы», а потом второй том «На берегах Сены», отрывки которых печатались в «Русской Мысли», а также в нью-йоркском «Новом Русском Слове» и в «Новом Журнале». Без старческого дома в Ганьи, где все они жили спокойно на всем готовом, может быть, эти замечательные памятники мемуарной литературы ХХ в. так и не увидели бы свет. Одоевцева и Терапиано широко печатались не только в парижском журнале «Возрождение», но и в канадском «Современнике», в мюнхенском альманахе «Мосты» и, конечно, в «Новом Журнале». Тогда же они выпустили по четыре сборника стихов - одним словом, жили, как говорится, «интенсивной творческой жизнью». Своими воспоминаниями о литературной жизни довоенного русского Парижа и о блистательном русском Монпарнасе 20-х и 30-х годов они охотно делились со мной, молодым французским славистом.

Считается, что в старческих домах по идее грустно и тихо. А вот в Ганьи бывало очень весело. И.Одоевцева умела превращать будни в праздники. Благодаря ей там непрестанно устраивались литературные встречи, на которые приезжали друзья из Парижа. В их числе - художница и писательница Е.Рубисова с богатым мужем, который тоже писал и прозу, и музыку; появлялась и поэтесса С.Прегель. А с 1971 г. я стал устраивать у себя Медонские вечера под бессменным председательством Ю.Терапиано. Непременными участниками этих вечеров были: И.Одоевцева, художники Ю.Анненков, С.Шаршун, М.Андреенко, Д.Бушен, Н.Исаев, Е.Рубисова, критик С.Эрнст, поэт А.Величковский, писательница Н.Ровская, писатели В.Варшавский, Я.Горбов. Недалеко от Ганьи в городке Шелль в старческом доме Русского Красного Креста доживал свой век поэт В.Мамченко (1901-1982), завсегдатай «Зеленой лампы» Мережковских, которому З.Гиппиус посвятила стихи «Последний круг» и называла «другом номер один». Он был дружен с Л.Шестовым, Н.Бердяевым и А.Ремизовым. Мы с Ю.Терапиано (и иногда с И.Одоевцевой) частенько его навещали. Бывал я и в Инвалидном доме в северном парижском пригороде Монморанси, где я встречался с директором капитаном В.Рагимовым, который очень трогательно мне подарил царские ордена. Дожив до 90 лет, как многие его сверстники и соратники, он теперь покоится на русском кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа рядом с памятником-часовней русским воинам, служившим в рядах французской армии в годы Второй мировой войны.

Неподалеку, в пригороде Нуази-ле-Гран, был еще один Русский дом для призреваемых, основанный матерью Марией, в котором скончался К.Бальмонт, но в нем я не бывал. На западе от Парижа, в Кормей-ан-Паризи, и по сей день находится большой старческий дом Земгора. Там жили драматическая актриса Е.Рощина-Инсарова (1883-1970), которая играла на сцене Малого и Александринского театра и известный художник Н.Зарецкий (1876-1959), который даже устроил там несколько выставок своих работ. Позже я навещал художника А.Орлова (1899-1979), ученика С.Мака и друга С.Шаршуна, который меня с ним и познакомил. Также бывал я там у известной оперной певицы М.Давыдовой (1889-1987), артистки театра Музыкальной драмы (1912-1918), которая пела в Париже в театре Елисейских полей вместе с Ф.Шаляпиным.
Ну и, наконец, о самом известном из старческих домов - о «Русском Доме» в южном пригороде Парижа, в Сент-Женевьев-де-Буа. В этом прославленном приюте жили художники: Д.Стеллецкий (1875-1947), Н.Исцеленнов (1891-1981) с супругой, художницей М.Лагорио (1893-1979), с которыми я дружил еще когда они жили в Париже в Латинском квартале, недалеко от Монетного двора. Бывал я и у жившего там искусствоведа и бывшего хранителя Национального музея в Фонтенбло Б.Лосского (1905-2001), кавалера ордена Почетного легиона, сына философа Н.Лосского (1870-1965), умершего в этом же доме, и у писательницы и журналистки З.Шаховской (1906-2001), вместе с которой я смог подготовить к печати и издать в 1981 году «Русский Альманах» - подлинный памятник русской культуре в изгнании. К сожалению, когда кончились деньги, вырученные от продажи ее архива американскому меценату Томасу Уитни, племянники Зинаиды Алексеевны - И.Набоков и Д.Шаховской -насильственно отправили ее в этот дом, где директором была «красная» княгиня А.Мещерская.
Прикрепления: 5065144.jpg(17.4 Kb) · 2921504.jpg(15.1 Kb) · 3781293.jpg(16.1 Kb) · 5703910.jpg(12.5 Kb) · 1901256.jpg(8.0 Kb) · 3306971.jpg(5.2 Kb) · 6277525.jpg(8.7 Kb) · 1281896.jpg(15.5 Kb) · 9581540.jpg(14.7 Kb) · 7178160.jpg(8.8 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Суббота, 28 Ноя 2020, 13:38 | Сообщение # 3
Группа: Администраторы
Сообщений: 6064
Статус: Offline

З.А. Шаховская (Париж)

Несмотря на свой преклонный возраст Зинаида Алексеевна, офицер ордена Почетного легиона, три раза оттуда убегала, ведь она, свободолюбивая и непокорная и на склоне дней, насилия над собой не могла вынести и минуты! Грустен конец этой мужественной, энергичной и талантливой женщины.
В таких домах, что естественно, доживали век русские бездетные эмигранты, у которых зачастую просто не было иного выбора. И все же, благодаря этим старческим домам, русские творческие люди смогли общаться с миром, поняв исторический заказ, писать мемуары. Этому блестящий пример воспоминания актрисы Суворинского Малого театра в Париже основательницы «Интимного театра» Д.Кировой (1886-1982) «Мой путь служения Театру», написанные в «Русском доме» в Сент-Женевьев-де-Буа, где она провела 36 лет. Эти мемуары были наконец изданы в 2006 г. благодаря стараниям моей помощницы В.Кошкарян - за что ей большой читательский поклон.

Перед этими обитателями старческих домов - хранителями памяти - должна почтительно склониться мемуаристика русского зарубежья. Сколько воспоминаний было там написано! Сколько писем оттуда было отправлено - друзьям, коллегам, товарищам по перу или по оружию, которых судьба разбросала по всему миру. У этих адресатов порой - великие имена, порой безвестные. Но эти письма, все, без исключения, бесценны, ибо составляют часть эпистолярного наследия Белой эмиграции. Практически, литературы о старческих домах до сих пор нет. В книгах о русской эмиграции, которые сейчас выходят в таком невероятном количестве, старческим домам тоже места пока не уделено, а жаль, ведь эта тема очень большая, сугубо «русская». И здесь рассчитывать на французских исследователей не приходится: они, увы, как не интересовались, так и не интересуются этим пластом русской культуры ХХ в. В свое время все они делали ставку на СССР и игнорировали, часто презирали, а иногда открыто ненавидели белых эмигрантов, которых, подпевая Советам, клеймили «жалкими отщепенцами», «обломками империи», то бишь ненавистной им царской России. Французские профессора-слависты так ни разу и не пригласили выступить перед студентами Сорбонны или Института восточных языков и цивилизации ни И.Одоевцеву, ни Ю.Терапиано, ни даже Б.Зайцева, Г.Адамовича, В.Вейдле, Ю.Анненкова, С.Шаршуна. По шкурным интересам предпочитали приглашать и ублажать лекторов из СССР, разных литературоведов «в штатском» и прочих эмиссаров-комиссаров. Отчего открестилась от этих людей доцент Сорбонны В.Лосская, дочь православного священника? А где был доцент университета Париж Х Н.А. Струве, внук П.Б. Струве? До конца 80-х годов он не обращал внимания на культурное наследие первой эмиграции, которое он игнорировал и прозевал.

Простой пример, когда Б/Зайцев был жив, Струве ни разу его не навестил и отказывался от его приглашений на литературные вечера. Это уже потом, в конце перестройки, когда стало безопасно и выгодно, эти недостойные «дети эмиграции» стали вдруг интересоваться, а тогда... Не говоря уже об университете Париж VIII - там-то десятилетиями царствовали коммунисты и правила бал инфернальная пара - члены ФКП проф. Клод Фриу, автор позорной книги о В.Маяковском, и его бездарная жена Ирэн Сокологорская. Оба - ректоры этого «красного» университета, ненавидели лютой ненавистью Белую эмиграцию и естественно, не брезгали печататься в одиозной советской газетенке «Голос Родины» и в журнале ассоциации «Франция – СССР», издания известно каких ведомств. И иже с ними, с позволения сказать, «коллеги» - махровые коммунисты и их попутчики От них зависела карьера детей и внуков белоэмигрантов, их продвижение, повышение и, конечно, зарплата и пенсия. Из страха потерять все это, они вынуждены были молчать и не высовываться. Черная книга французской славистики, ее компромиссов с советской властью, ФКП (и зачастую КГБ) до сих пор не написана, да и вряд ли написана будет. Этому постараются всячески помешать те, кто так активно мешали на протяжении десятилетий сохранению памяти о бесценном культурном наследии Белой Эмиграции - в угоду большевикам. Но нет худа без добра. Тем самым они оставили историкам сегодняшнего дня Свободное Поле. Я же сохраняю о всех этих белых эмигрантах благодарную память. Ведь они все – великие, неизвестные и великие известные – оставались до конца подлинными российскими интеллигентами, доброжелательными, чистыми, наивными идеалистами – тургеневскими «лишними людьми». И эти «лишние» – соль земли.
Герра Ренэ
Ницца, 25.10. 2008. журнал "Иные берега"

http://www.inieberega.ru/node/212


https://youtu.be/ygsJB5JIANA


 


Кутепов Александр Павлович, (1882 – 1930), генерал, военный деятель


Кумиром молодого Саши Кутепова был герой Шипки и Плевны генерал Скобелев. После военного училища Кутепов уходит в действующую армию на русско-японскую войну и служит в разведке. Три ордена – это оценка тогдашних его заслуг, но главная награда – перевод в знаменитый лейб-гвардии Преображенский полк, где к 1911 г. он стал штабс-капитаном. Ему доверяют воспитание молодых унтер-офицеров полка, с чем он блестяще справляется. В годы Первой мировой Кутепов уже полковник гвардии, командир батальона преображенцев, а затем и всего полка. В боях получил три ранения, имел несколько наград. По словам современников, "имя Кутепова стало нарицательным. Оно означает верность долгу, спокойную решительность, напряжённый жертвенный порыв, холодную, подчас жестокую волю и… чистые руки - и всё это принесённое и отданное на служение Родине". В декабре 1917 г. полковник Кутепов собственным приказом расформировал Преображенский полк, не считая возможным служить при власти большевиков. С группой офицеров уезжает на Дон. Активный участник Добровольческой армии с самого начала ее формирования, он участвовал в "Ледяном походе" 1918 г., командовал Корниловским полком. После взятия Белой армией Новороссийска был произведен в генерал-майоры и назначен черноморским генерал-губернатором. В 1919 г. он был командиром корпуса в армии А.И. Деникина, потом возглавил Добровольческую армию, затем командовал 1-й армией у П.Н. Врангеля. В 1920-ом с остатками врангелевской армии эвакуировался из Крыма в Галлиполи (Турция). Галлиполийский лагерь представлял собой узкую полоску земли между проливом и невысокими горами, отведенной для русских войск правительством Турции. По лагерю ходили хмурые люди в шинелях, собирали щепки для костров и продавали на местном базаре личные вещи. Честь уже не отдавалась, еще несколько дней, и от армии не останется и следа... Казалось, что все уже потеряно. Кутепов был единственным, кто мог что-то изменить. Он приказал строить лагерь по уставам Русской Императорской Армии. Снова поддерживал дух и вел себя так, словно за ним не корпус эмигрантов, а родной Преображенский полк. Ставились полковые палатки, строились церкви, появились библиотека, театр, баня и лазарет, склады и мастерские, гимназия и детский сад, спортивные и технические кружки, фотография и литографический журнал. Части постепенно сплачивались в своеобразный Белый Орден, была видна всеобщая тяга к очищению.

Нелегко жилось в Галлиполи: вставали в шесть утра, завтракали и шли на работы или на учения, а рядом был Константинополь, где многие русские беженцы быстро опускались на дно... Но армия продолжала существовать. Впервые в истории люди, лишенные Отечества, начали строить его на чужой территории, сохранив себя как национальное целое. По словам очевидцев "русское национальное чудо совершилось в несколько месяцев, при самых неблагоприятных условиях, остатки армии генерала Врангеля создали крепкий центр русской государственности на чужбине, блестяще дисциплинированную и одухотворенную армию...". В 1924 году генерал Врангель образовал Русский Общевоинский Союз (РОВС), который связал в одну организацию всю русскую военную эмиграцию. Кутепов переехал в Париж и возглавил работу по засылке добровольцев для подпольно-диверсионной деятельности в "красной" России. Но здесь его ждал провал. На "невидимом фронте" ГПУ оказалось хитрее и сильнее. РОВС был опутан сетью большевистских агентов, которые фактически им манипулировали (операции "Трест", "Синдикат-2"). На самого Кутепова готовили покушение. 26 января 1930 г. он был похищен в Париже агентами советской разведки. По одним версиям он скончался "от сердечного приступа" на советском корабле по пути из Марселя в Новороссийск, по другим умер еще в Париже, вступив в борьбу с похитителями.

На кладбище Сент-Женевьев-де-Буа находится символическая (пустая) могила генерала Кутепова, а где он в действительности погребен, до сих пор неизвестно. Могила входит в Галлиполийский мемориал. Это не братское захоронение - организация бывших военных выкупила участок, где установили общий памятник героям Белого движения, а вокруг него под однотипными надгробиями захоронены офицеры, служившие в разных частях, иногда также и их родственники. Таких мемориалов на кладбище несколько.

Кудрявцев Василий Васильевич (1890-1968)
Кудрявцев Николай Васильевич (1888-1963)
Добровольцы Русской Северной армии из г. Опочка Псковской губернии

 

Оболенская Вера Апполоновна (ур. Макарова Vicky) (24.06. 1911 – 04.08. 1944) княгиня


Княгиня, манекенщица, участник Сопротивления, поэтесса, лейтенант Французской армии, кавалер орденов Почетного легиона и Отечественной войны I-й степени, она попала во Францию девятилетней девочкой, вращалась в кругах "золотой" молодежи в 1917 г., стала княгиней Оболенской в 1926-ом и участницей французского Сопротивления в 1940-ом. В подполье была известна как «Вики». Входила в «Гражданскую и военную организацию» (OСM), которая занималась разведывательной деятельностью, а также организацией побегов британских военнопленных. Обладавшая феноменальной памятью Оболенская была генсекретарём ОСМ, в её ведении находилась связь с другими подпольными группами и деголлевским командованием в Лондоне. С 1943 г. ОСМ начала работу с советскими военнопленными. Занимался этим муж Вики князь Николай Оболенский (кличка "Ники"). В конце декабря 1943 г. гестапо арестовало В.Оболенскую. В тюрьме ей долгое время удавалось вводить следователей в заблуждение, а потом она вообще отказалась давать какие-либо показания, получив прозвище "Princessin ich weiss nicht" ("княгиня Ничего-Не-Знаю"). После высадки союзников в Нормандии ее перевезли в Берлин. 4-го августа 1944 г. Вера Апполоновна обезглавлена в тюрьме Плетцензее, тело ее после казни было уничтожено.

Личинко Максим Николаевич (28.04. 1893 – 02.03. 1969) поручик Алексеевского пехотного полка.
Личинко Наталия Ивановна (ур. Дехтярева) (11.08. 1896 – 09.05. 1965) сестра милосердия, супруга М.Н. Личинко
Брикар Ольга Максимовна (Личинко) (15.10. 1918 – 15.01. 2000) дочь М.Н. и Н.И. Личинко

Прикрепления: 8848407.jpg(11.9 Kb) · 8852083.jpg(17.8 Kb) · 0720611.jpg(23.6 Kb) · 3976599.jpg(32.6 Kb) · 9126363.jpg(24.9 Kb) · 7401131.jpg(15.9 Kb) · 3472536.jpg(18.4 Kb) · 3025900.jpg(33.1 Kb) · 4970347.jpg(27.8 Kb) · 0933180.jpg(22.4 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Суббота, 28 Ноя 2020, 21:33 | Сообщение # 4
Группа: Администраторы
Сообщений: 6064
Статус: Offline
Смирнов Михаил Николаевич (5.08.1861 - 18.04.1933) генерал-лейтенант
Смирнова Ольга Николаевна (1873 – 08.12. 1935), вдова генерал-лейтенанта М.Н.Смирнова


Происходил из известной казачьей дворянской фамилии Войска Донского. Служил в лейб-гвардии Атаманского дивизиона. В 1901 году полковник, а с 1911 – генерал-майор.До 1917 г. был окружным атаманом Черкасского округа Войска Донского. После оставления казаками Новочеркасска в феврале 1918 г. Смирнов остался в городе и был арестован большевиками. Содержался в тюрьме, потом был приговорен к расстрелу. Освобожден в апреле 1918 г. восставшими казаками станицы Кривянской, которые выбили большевиков из Новочеркасска. После этого М.Н. Смирнов вступил в ряды Донской армии. В сентябре 1918 г. произведен в генерал-лейтенанты. Занимал должности начальника военной милиции Войска Донского и председателя комиссии по борьбе с большевизмом. Умер в Русском доме в Сент-Женевьев де-Буа.

Яганов Илларион Давидович (23.03. 1890 – 31.03. 1960) есаул Уральского Войска


Происходил из казаков ст. Бударинской Уральского казачьего войска. Воевал в белых войсках Восточного фронта в Уральской отдельной армии. В 1919 г. стал подъесаулом. Был близок к атаману уральского казачества В.С.Толстову. Участник последнего гибельного похода Уральского Войска, когда после взятия Красной армией Гурьева в январе 1920 г., казаки во главе с атаманом Толстовым направились на соединение с войсками Деникина. Зимний поход в безлюдной ледяной пустыне при тридцатиградусном морозе закончился печально: из 15-тысячного отряда к форту Александровскому вышли лишь две тысячи обмороженных, изморенных голодом людей. Они преодолели 1200 километров, но к этому времени поход уже утратил какой-либо смысл, поскольку на юге России Белое движение потерпело поражение. Около шестисот оставшихся на ногах уральцев ушли в Персию, откуда их разбросало потом по всему свету. Осенью 1925 г. в составе Терско-Астраханского казачьего полка И. Яганов оказался в Болгарии, а затем эмигрировал во Францию, где и прожил до своей кончины.

Семенникова Тамара Стефановна (Семенкова-Володарская) (24.03. 1914 – 15.10. 1936) балерина


Окончила Белградскую балетную школу Е.Поляковой - знаменитой солистки Дягилевской труппы, покорившей Париж в 1910 г. После революции Полякова выступала в Константинополе, Салониках, Скопле, Любляне. Ее концертмейстером был С.Прокофьев. После триумфального выступления ей было предложено остаться в Белграде. Полякова стала прима-балериной, хореографом, режиссером в Народном театре и педагогом классического балета в актерско-балетной школе, основанной в 1921 г. После Белграда Т.Семенникова брала уроки у другой знаменитой русской балерины – Ольги Преображенской, которая блистала на сценах Мариинки и Ла Скала, преподавала в Милане, Лондоне, Буэнос-Айресе, Берлине, а с 1923 г. – в Париже. У нее училась и Семенникова. Но осенью 1936 г. у Тамары случился приступ аппендицита. Ее оперировали, и все прошло как будто удачно, но… через некоторое время (во время танца?) разошлись швы на ране. Тамара Семенникова скончалась в госпитале Сент-Антуан в возрасте 22 лет...

Мережковский Дмитрий Сергеевич (02.08.1866 – 09.12. 1941) писатель, философ
Гиппиус Зинаида Николаевна (08.11. 1869 – 09.09. 1945) поэтесса, критик


История литературы и мысли не знает, пожалуй, второго такого случая, когда два человека составляли в такой степени одно. И Мережковский, и жена его, З.Гиппиус, признавались, что они не знают, где кончаются его мысли, где начинаются ее. Они жили вместе, как пишет она в своих мемуарах, 52 года, не разлучившись ни на один день. И поэтому его сочинения и ее – это, пожалуй, тоже что-то единое. Современники утверждали, что их семейный союз был в первую очередь союзом духовным, и никогда не был по-настоящему супружеским. Телесную сторону брака отрицали оба. При этом у обоих случались увлечения, влюбленности, но они лишь укрепляли семью. Зинаиде Николаевне нравилось очаровывать мужчин и нравилось быть очарованной. Но никогда дело не шло дальше поцелуев, для нее самым важным всегда было равенство и союз душ – но не тел. З.Гиппиус была известным критиком. Обычно она писала под мужскими псевдонимами, но все знали, кто скрывается за этими масками. Проницательная, дерзкая, в иронически-афористичном тоне, она писала обо всем, что заслуживало хоть малейшего внимания. Ее острого языка боялись, ее многие ненавидели, но к мнению прислушивались все. Стихи, которые она всегда подписывала своим именем, были написаны в основном от мужского лица. В этом была и доля эпатажа, и проявление ее действительно в чем-то мужской натуры (недаром говорили, что в их семье Гиппиус – муж, а Мережковский – жена; она оплодотворяет его, а он вынашивает ее идеи), и игра. Зинаида Николаевна была непоколебимо уверена в собственной исключительности и значимости, и всячески пыталась это подчеркнуть. Она позволяла себе все, что запрещалось остальным, носила мужские наряды – они эффектно подчеркивали ее бесспорную женственность.

Алеша Димитриевич (24.04. 1913 – 21.01. 1986) цыганский артист, певец, музыкант
Валя Димитриевич (11.05. 1905 – 20.10. 1983) цыганская певица

 
Могилы Алеши и Вали находятся в разных концах кладбища, но они – одна семья и практически всю жизнь выступали на сцене вместе. Дмитриевичи эмигрировали из России в 1919-м. О первом появлении семейства в Париже вспоминает А.Вертинский: "Табор Димитриевичей попал во Францию из Испании. Приехали они в огромном фургоне, оборудованном по последнему слову техники, с автомобильной тягой. Фургон они получили от директора какого-то бродячего цирка в счет уплаты долга, так как цирк прогорел, и директор чуть ли не целый год не платил им жалованья. Их было человек тридцать. Отец, глава всей семьи, человек лет шестидесяти, старый лудильщик самоваров, был, так сказать, монархом. Все деньги, зарабатываемые семьей, забирал он. Семья состояла из четырех его сыновей с женами и детьми и четырех молодых дочек. Попали они вначале в "Эрмитаж", где я работал. Сразу почувствовав во мне "цыганофила", Димитриевичи очень подружились со мной. Из "Эрмитажа" они попали на Монпарнас, где и утвердились окончательно в кабачке "Золотая рыбка". Речь здесь идет о конце 20-х начале 30-х годов. В те годы Алеша много выступал, но еще не как певец. Он был незаурядным танцором и акробатом, его не раз приглашали в цирковые труппы, а его коронным номером было двойное сальто. Во время немецкой оккупации случилась новая эмиграция. Теперь путь лежал в Южную Америку. Ансамбль Димитриевичей выступает на подмостках театров Бразилии, Аргентины, Боливии и Парагвая, Спустя пять лет Алеша отделяется от семьи, он меняет профессии, много путешествует, танцует в знаменитом кабаре "Табарис" в Буэнос-Айресе. В 1960 г. умер его отец, сестра Маруся и брат Иван. В эти дни из Парижа пришла весть от сестры Вали, она страдала от одиночества и звала Алешу к себе. Он приехал в Париж в 1961 г. и вскоре начал петь. Ему было около пятидесяти. Редкий случай - рождение певца в таком возрасте. Но Алеша объяснял это просто. "Пение это дар". Дар, который в нем проснулся поздно, но развивался стремительно и ярко.

Из статьи А.Вереина: "В Париже Димитриевичи выступали в ресторанах, но их творчество ни в коем случае не было кабацким. Им создавали прекрасные условия, соответствующее у них было освещение, внимательные, очарованные слушатели, застывшие в благоговейном почтении, и никто в момент исполнения романсов не подавал еды на стол, и никто не жевал. Поэтому Димитриевичи никогда не были ресторанными, кабацкими певцами в привычном (и дурном) для нас смысле. Только неискушенный и малоподготовленный слушатель может усмотреть в их творчестве нечто пошлое и недостойное. На самом же деле их искусство отличалось удивительной чистотой и искренностью. Искренность была вообще их отличительной чертой. Жили они жизнью семейной, клановой, прививали своим детям какие-то свои артистические цыганские ценности. Я помню, как покоренный пением очень красивой дочки Вали - Терезы, уже сильно "офранцуженной", даже по-русски говорившей с акцентом, богатый англичанин передал ей очень значительную купюру, и она таким царственным жестом передала эту бумажку в оркестр... Это вызвало, конечно, уже совершеннейший экстаз, это такой петербургско-цыганский жест, который воспет у Блока, но который, я думаю, не многие видели на Западе и в России..."
Почти до самой кончины Алеша и Валя пели в "Распутине". У Алеши было огромное количество друзей, среди которых были М.Шемякин и Жозеф Кессель, М.Влади и В.Высоцкий, Ю.Бриннер и Омар Шериф. Алеша и Высоцкий хотели записать совместную пластинку, но этому помешала смерть Высоцкого...

Соколова Нина Александровна (ур. Палькевичь) (? - 3.10. 1959) Сестра милосердия. Георгиевский кавалер
Полещук Георгий Емельянович ( 04.04. 1895 – 11.05. 1970, штабс-капитан Алексеевского пехотного полка.

  

Мемориал Алексеевцев

  

Алексеевский пехотный полк был одной из наиболее известных частей Добровольческой армии. Он был сформирован как партизанский полк под командой генерал-майора А.П. Богаевского в конце февраля 1918 г. в станице Ольгинской из нескольких партизанских отрядов, в состав которых входила исключительно учащаяся молодежь: студенты, гимназисты, реалисты. Полк получил боевое крещение в кубанском (ледовом) походе, геройски проявил себя во время неудачного штурма Екатеринодара в конце марта 1918 г. В память о создателе и верховном руководителе Добровольческой армии генерала М.В. Алексеева, умершего в октябре 1918 г. в Екатеринодаре, полк получил название Партизанского генерала Алексеева. В числе других частей Добровольческой армии в апреле 1920 г. полк попал в Крым, где получил наименование Алексеевского пехотного. В составе Русской армии Врангеля полк также продолжал участвовать в боях, вплоть до эвакуации в ноябре 1920 г. в Галлиполи. Полк продолжал существовать и в эмиграции – сначала как воинская часть, а затем как организация в составе РОВСа. Алексеевский пехотный полк принадлежал к числу так называемых "цветных частей" Добровольческой армии, то есть частей, имевших в силу своих боевых отличий особые цвета обмундирования. Для Алексеевского полка ими стали традиционные цвета русской учащейся молодежи, белый и голубой: фуражки с голубым околышем и белой тульей и голубые погоны, на поле которых была прикреплена буква "А" славянской вязью.
Прикрепления: 0737829.jpg(19.4 Kb) · 3853907.jpg(16.2 Kb) · 5806162.jpg(24.3 Kb) · 9334739.jpg(24.1 Kb) · 8484651.jpg(17.7 Kb) · 9383219.jpg(8.7 Kb) · 0930920.jpg(17.3 Kb) · 4615041.jpg(14.6 Kb) · 6751689.jpg(15.3 Kb) · 0191620.jpg(23.0 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Суббота, 28 Ноя 2020, 21:53 | Сообщение # 5
Группа: Администраторы
Сообщений: 6064
Статус: Offline
Мемориал Дроздовцев


«Дроздовцы», воины Добровольческой армии, носили на малиновых погонах вензель и на мотив марша Сибирских стрелков (хорошо известный нам по песне «По долинам и по взгорьям») пели свой, Дроздовский марш:
Из Румынии походом
Шел Дроздовский славный полк,
Для спасения народа
Нес геройский, трудный долг.

Полковник Генштаба М.Г. Дроздовский (1881-1919) в декабре 1917 г. в Румынии начал формировать из русских, воевавших на Румынском фронте, добровольческий отряд. В марте 1918 г. отряд, называвшийся 1-й отдельной бригадой русских добровольцев, выступил из Ясс на Дон. «Впереди лишь неизвестность дальнего похода. Но лучше славная гибель, чем позорный отказ от борьбы за освобождение России!» - напутствовал своих бойцов Дроздовский. Дроздовцы совершили 1200-верстный поход, с боями заняли Новочеркасск и Ростов и в июне 1918 г. присоединились к только что вышедшей из Ледяного похода Добровольческой армии генерала Деникина. Полковник Дроздовский принял командование 3-й дивизией, основу которой составил его отряд. В ноябре 1918 г. в бою под Ставрополем Дроздовский был ранен и 14 января 1919 -го умер от заражения крови в ростовском госпитале. Тело его было перевезено в Екатеринодар и похоронено в Войсковом соборе. В память М.Г. Дроздовского, перед смертью произведенного в генерал-майоры, его шефство было дано стрелковому и конному полкам. В марте 1920 г. в Екатеринодар, уже занятый красными войсками, ворвался отряд дроздовцев и вывез гроб генерал-майора, чтобы не повторилось неслыханное надругательство, какое в апреле 1918-го да в том же Екатеринодаре было учинено над прахом генерала Корнилова. Гроб с телом генерала Дроздовского морем был вывезен из Новороссийска в Севастополь и там в сокровенном месте похоронен. Где - теперь этого уже никто не знает...
Дроздовские части были одними из самых боеспособных. За три года гражданской войны дроздовцы провели 650 боев. Их стихией были особые атаки - без выстрелов, во весь рост, впереди - командиры. Более пятнадцати тысяч дроздовцев осталось лежать на полях сражений братоубийственной войны, ставшей трагедией России. Последние дроздовские части закончили свое существование в Болгарии, куда попали после эвакуации галлиполийского лагеря. А на участке, именуемом «дроздовским», похоронены рядом друг с другом уцелевшие в гражданскую «дрозды», как они себя называли, и на чужбине сохранившие верность своему полковому братству.
http://www.infrance.ru/paris....ve.html


https://youtu.be/o561RTnPRFI


https://youtu.be/uwaYj3l6FdQ

ИНТУИЦИЯ РОДИНЫ
Не сломила судьба нас, не выгнула,
Хоть пригнула до самой земли…
А за то, что нас Родина выгнала,
Мы по свету ее разнесли.

Алексей Ачаир

В 1920 г. Печорский уезд Псковской губернии по условиям Тартусского мирного договора вошел в пределы Эстонии. Доля этнических русских здесь составляла 65% населения. По словам писателя И.Шмелева, этот «русский до глубочайших корней» край, включающий Печоры, Городище, Изборск, часть побережья Чудского и Псковского озер, давал эмигрантам первой волны, тоскующим по Отчизне, уникальную возможность подышать родным воздухом и физически ощутить Россию. Когда в 1935 году русский публицист и философ И.Ильин через 13 лет после изгнания читал в Эстонии лекции, он не упустил возможности приехать на границу с советской Псковщиной. Ильин просунул руку через перегородку и «нарвал русской травки на память». Потом, забравшись на вышку, увидел вдалеке – в 20 верстах – очертания Псковского собора. «Было туманно. Он предстал как видение, я – прошептал: “Верьте и надейтесь”…». – писал он Шмелеву в знаменитой «Переписке двух Иванов». Верили и надеялись на скорое возвращение в разных уголках мира все, кто был вынужден покинуть Россию после смуты 1917 г. Чемоданы в домах русских изгнанников хранились наготове десятилетиями.


худ. В.Серов. К.Коровин. 1891, из коллекции И.А. Морозова

Верил и надеялся художник К.Коровин, прозябающий в «столице Русского Зарубежья» Париже: «Летит время. В тайне жизни сменяются настроения, а душу не покидает надежда. И пролетают воспоминания ушедшего времени, краса страны родной. Конечно, хотя я пишу и Париж, пишу красками и нахожусь в Париже, но душой живу больше в Охотине (дача художника под Переславлем-Залесским) и вижу, как теперь опали листья сада, пахнет сыростью, землей и осенними листьями, а в бочку кладут рубленую капусту и засаливают грузди, и будто я ем рыжики в сметане. У сарая нахохлились от дождя куры. Дорога грязная, и в воздухе слышен запах дыма от овина и стучат цепи – молотят рожь».


Верил и надеялся И.Шмелев, который осенью 1936-го отправился по стопам Ильина в Эстонию. В рассказе «Рубеж» он описал свои впечатления о Печорском уезде: «Видел Россию-Русь. Она была тут, кругом – в проселках, в буераках, деревеньках, в песнях, в голых полях, в древних стенах Изборска, в часовенках, столбушках у перекрестка дорог, в глазах любопытной детворы… – о, эти глаза узнаешь из тысячи глаз! – в благовесте, в березах, в зорях. Помню, первое ощущение, что я здесь, что это земля – родная, испытал я на ощупь, еще ничего не видя… Я сразу узнал осенний воздух родного захолустья – вспомнил. И стало родное открываться – в лае собаки из темноты, в постуке – где-то там – телеги, в окрике со двора бабьим визгливым голосом: “Да черти, штоль, тебя, окаянного, унесли… Мишка-а?”, в дребезге подкатившего извозчика. И стало так покойно, укладливо, уютно на душе и во всем существе моем, будто всё кончилось и теперь будет настоящее…» А потом он, как и его друг И.Ильин, отправился «до проволоки колючей». На границе с Россией в мимолетном луче солнца ему также открылся Псковский собор, но только на мгновенье: «Блеснул оконцем, белизной стен, жестью. И – погас. Странное чувство – ненастоящего, какой-то шутки, которая вот кончится. Так я воспринимаю это заграждение, “предел пути”. Всё кругом дышит знакомым, родным, моим. Мой воздух, древние мои поля, родимые. Рубеж… – сон, наважденье, шутка? И горечь, горечь».

Верил и надеялся Г.Иванов. Скитаясь по Европе, он тоже нашел Родину в прибалтийской стране, но не в Эстонии, а в Латвии, где бывал в 1930-х годах. В своем эссе «Московский форштадт» он описывает одноименный район Риги, где издавна селились русские купцы и ремесленники: «Маленький островок, уцелевший от погибшего материка, он в неприкосновенности сохранил черты той России, которой давно не существует».


В.Ходасевич и Н.Берберова в Сорренто на вилле Горького

Верил и надеялся В.Ходасевич, рождая незабвенные строки: «А я с собой свою Россию в дорожном уношу мешке». Осиротевшие люди разнесли Россию по всему миру. Г.Мелихов в книге «Русский Харбин» очень точно подметил: «Бережение своего быта – эта черта была органически присуща российской эмиграции в Манчжурии». И не только в Манчжурии. Тэффи в рассказе «Летом» упоминала о мадам Яроменко, устроившей под Парижем загородный пансион. Он превратился в «дачу в окрестностях Тамбова», потому что там воцарился русский старосветский быт: «В каком жардене какой виллы услышите вы звонкие слова: “Манька, где крынка? А-а? Под кадушкой?”».
В другом ее рассказе, «Ностальгия», есть такие строки: «У нас каждая баба знает: если горе большое и надо попричитать – иди в лес, обними березоньку – крепко, двумя руками, – грудью прижмись, и качайся вместе с нею, и голоси голосом; словами, слезами изойди вся вместе с нею, с белою, со своею, с русской березонькой!.. Переведите русскую душу на французский язык… Что? Веселее стало?».

Писатель Гайто Газданов, долгое время работавший таксистом во французской столице, в своих «Ночных дорогах» отмечал, что в Париже открывались десятки русских магазинов и ресторанов, издавались русскоязычные газеты и журналы, регистрировались наши общественные организации. Но он признавался: «…мне трудно было дышать, как почти всем нам, в этом европейском воздухе, где не было ни ледяной чистоты зимы, ни бесконечных запахов и звуков северной весны, ни огромных пространств моей Родины…»
Как писал видный общественный деятель нашего Зарубежья В.Даватц, «В “русском исходе” ушли со своих насиженных мест миллионы людей, людей совершенно различных общественных положений, занятий, партийных группировок, навыков, вкусов, образования. Люди эти рассеялись по миру, неся с собою всюду элементы старой русской культуры, спасенной от катастрофического шквала. И потому, куда бы они ни заносились, они несли с собой аромат Родины…». По разным подсчетам, после большевистского переворота Россию покинуло от 2 до 3 млн. человек. Кого-то вышвырнули насильно, кто-то уехал по своей воле, спасаясь от репрессий со стороны новой власти. Это было насильственное расчленение русского народа, потому что «за бортом» оказался целый срез общества – люди самых разных идеологий, взглядов и сословий.

И.Бунин сокрушался: «Была Россия, был великий, ломившийся от всякого скарба дом, населенный огромным и во всех смыслах могучим семейством, созданный благословенными трудами многих и многих поколений, освященный Богопочитанием, памятью о прошлом и всем тем, что называется культом и культурою. Что же с ним сделали? Заплатили за свержение домоправителя полным разгромом буквально всего дома и неслыханным братоубийством, всем тем кошмарно-кровавым балаганом, чудовищные последствия которого неисчислимы и, быть может, вовеки непоправимы». Показательно, что в те времена из их среды не вышло ни одного криминального сообщества. А многотысячная армия боевых офицеров и солдат, обстрелянная на полях сражений Первой мировой и Гражданской войн, в 1920–1930-х могла бы создать на Западе серьезную конкуренцию самым влиятельным национальным мафиям. Но у изгнанников первой волны оказался самый низкий процент преступности среди остальных диаспор, чего не скажешь о так называемых «новых русских», хлынувших «за кордон» в лихих 1990-х. При этом подавляющее большинство русских изгнанников, оторванных от Родины, не имели средств к существованию, и им приходилось начинать жизнь с нуля. Представители самых разных слоев населения, включая дворянскую элиту, выживали, зарабатывая на хлеб у заводского станка, за рулем такси, грузчиками, посыльными, разнорабочими, дворниками, уборщиками. Кто-то из русских солдат и офицеров уходил служить во французский Иностранный легион, другие вербовались добытчиками на рудники в южноафриканской Родезии, третьи отправлялись на сельскохозяйственные работы в Южную Америку. Граф А.Орлов, офицер Добровольческой армии, оказался с семьей в Швейцарии. Чтобы самому не умереть с голоду и прокормить близких, он устроился санитаром в больницу для бедных, где в число прочих обязанностей входило мытье и чистка уборных. Граф это делал добросовестно, с честью и достоинством, присущими настоящему русскому дворянину. Он совсем не стеснялся такой работы, о чем не раз говорил своему сыну Петру: «Зато мои полы и туалеты были самыми чистыми».

В изгнании оказалась значительная часть российской интеллектуальной элиты, цвет нашей интеллигенции: больше половины философов, литераторов, художников, композиторов и актеров, проживавших в те времена в России. В результате вместо «крестных отцов» мафии Русское Зарубежье подарило миру четырех Нобелевских лауреатов: И.Бунина – за достижения в области литературы, И.Пригожина – в химии, С.Кузнеца и В.Леонтьева – в экономике. В мировой науке прогремели и другие имена наших выдающихся ученых-новаторов.


Среди них изобретатель вертолета И.Сикорский, создатель современного телевидения В.Зворыкин, экономисты А.Билимович и С.Маслов, физик-механик С.Тимошенко, судостроитель В.Юркевич, инженер-строитель К.Белоусов и мн.др. гении мысли. В изгнании оказались Ф.Шаляпин, С.Рахманинов, И.Стравинский, И.Репин, К.Коровин, М.Чехов, И.Мозжухин, А.Павлова, Е.Суворова, В.Нижинский, С.Дягилев, В.Воскресенский, С.Волконский, И.Ильин, Н.Бердяев, С.Булгаков.
За пределами Родины рассеялась целая плеяда русских литераторов: кроме Бунина, Шмелева, Тэффи, Газданова, Ходасевича, Иванова, это Набоков, Зайцев, Ремизов, Куприн, Бальмонт, Мережковский и множество других выдающихся прозаиков, поэтов и публицистов. Трудно переоценить, какой вклад русская эмиграция первой волны внесла в мировую науку и культуру. Многие из русских скитальцев не выдерживали горькой разлуки с Родиной и вернулись, несмотря ни на что. В 1921 г. из Константинополя в Новороссийск прибыл пароход «Рашид-паша» с первой партией желающих вернуться в Россию эмигрантов. Из 1500 человек 500 были расстреляны большевиками. В том же 1921 г. в Праге вышел в свет литературный сборник «Смена вех», где русские публицисты искренне призывали собратьев по изгнанию примириться с советской властью и убеждали немедленно возвращаться домой.

Трое идеологов издания – Н.Устрялов, Ю.Ключников и А.Бобрищев-Пушкин – так и сделали. Они приехали в Страну советов, где их впоследствии обвинили в шпионаже и расстреляли. С 1921 по 1931 год в Россию вернулось более 180 000 эмигрантов, и многих из них в результате постигла схожая участь. С приходом в Европу в конце 1930-х годов коричневой чумы Русское Зарубежье поразило трагическое разделение: одни решительно выступили против Гитлера в рядах союзнических армий и партизан, но нашлись и те, кто с воодушевлением шел в рядах Вермахта освобождать Россию от другой чумы – красной. Примечательно, что идея назвать «Сопротивлением» (фр. Résistance) освободительное движение в оккупированной Франции принадлежит молодым русским эмигрантам Б.Вильде и А.Левицкому, героически погибшим от рук фашистов. А другая наша соотечественница, живущая в Пятой республике, певица А.Смирнова-Марли написала гимн французского Сопротивления «Песня партизан». Многие из тех, кто искренне верил в шанс освобождения России от красного режима с помощью Вермахта, горько заблуждались, не ведая, какая страшная участь подготовлена Гитлером для русских людей согласно «Генеральному плану Ост». Для глубоко отчаявшихся людей, насильно оторванных от Родины, это было настоящее искушение патриотизмом. Но прежде, чем их проклинать, следует хотя бы отчасти понять, какая черная бездна отчаяния затянула многих из них. Об этом можно судить по страшным стихам Г.Иванова, пронизанным мрачной иронией и роковой безысходностью:
Хорошо, что нет Царя.
Хорошо, что нет России.
Хорошо, что Бога нет.
Только желтая заря,
Только звезды ледяные,
Только миллионы лет.

Хорошо – что никого,
Хорошо – что ничего,
Так черно и так мертво,
Что мертвее быть не может
И чернее не бывать,
Что никто нам не поможет
И не надо помогать.

И всё же, несмотря на то, что большевики вместе с Родиной украли у этих людей всё, одного – самого главного – они отнять не смогли – веры в Бога, потому что «Царствие Божие внутри нас есть». Как говорил в одной из своих проповедей настоятель Свято-Никольского кафедрального собора в Вашингтоне протоиерей Димитрий Григорьев,«вера Божия не исчезает с Земли, и Церковь стоит непоколебимо».


Архиепископ Шанхайский Иоанн (Максимович)

А другой величайший миссионер Русского Зарубежья архиепископ Шанхайский Иоанн (Максимович) отмечал: 
«Очутившиеся за границей русские люди пережили большие душевные потрясения. В душах большинства произошел значительный перелом, ознаменовавшийся массовым возвращением интеллигенции к Церкви. Многие храмы за рубежом наполнены по преимуществу ею. Интеллигенция заинтересовалась вопросами духовной жизни и стала принимать активное участие в церковных делах». Там, где селились русские изгнанники, в первую очередь обустраивалась домовая церковь, потом возводился храм, так что, наряду с научной и культурной миссией, они несли по миру проповедь Православия. Кроме архиепископа Иоанна Шанхайского среди выдающихся миссионеров Русского Зарубежья просияли имена архиепископов Иоанна (Шаховского) и Феофана (Быстрова), епископа Василия (Родзянко), митрополитов Антония Сурожского, Вениамина (Федченкова), Евлогия (Георгиевского), Анастасия (Грибановского), Антония (Храповицкого), архимандрита Киприана (Керна), протоиерея Александра Шмемана, иерея Александра Ельчанинова, богословов Владимира Лосского, Ивана Андреева и многих других видных деятелей Православной Церкви. Приходы и монастыри, основанные в самых отдаленных уголках Земли, стали островками Святой Руси. Неслучайно на чужбине при строительстве храмов часто укладывали в фундамент мешочек русской земли вместе с иконой, как было сделано при закладке церкви Александра Невского в Бизерте (Тунис). На сегодняшний день РПЦ за границей принадлежит более 400 приходов и около 40 монашеских общин, рассыпанных по всему миру.

«Рассеянные по всему свету, мы сохраняем данные нам Богом особенности духа», – писал архиепископ Иоанн (Максимович), но в то же время мудрый пастырь констатировал печальное явление: «Проживая в новых условиях, среди других народов, многие из русских за истекшие годы успели почти забыть свое Отечество, свой язык и свои обычаи и слиться с массой, среди которой проживают». Увы, естественным образом со сменой поколений«бережение русского быта» среди потомков белоэмигрантов сошло на нет. Их дети, внуки и правнуки, рожденные на чужбине, обрели другую Родину. Потомок известного дворянского рода, живущий во Франции, граф Андрей Мусин-Пушкин признал:«Эмиграция была обречена на исчезновение или ассимиляцию. Старики умерли, молодые постепенно растворились в местной среде, превращаясь во французов, американцев, немцев, итальянцев… Иногда кажется, от прошлого остались лишь красивые, звучные фамилии и титулы: графы, князья, Нарышкины, Шереметьевы, Романовы, Мусины-Пушкины…». Но те старики умирали не просто так. Когда-то писательница Н.Берберова от имени русских эмигрантов первой волны отметила: «Мы не в изгнании, мы в послании». И это послание как никогда актуально звучит сейчас – через сто лет после того, как они вынесли на своих плечах историческую Россию из пылающего дома.

По-настоящему любить свою Отчизну могут только те, кто эту любовь выстрадал, а нам учиться любить никогда не поздно. Опыт Русского Зарубежья первой волны явственно показывает, что патриотизм и любовь к Родине – категории не политические, а духовные. Как писал И. Ильин, - «Родина есть нечто от духа и для духа. И тот, кто не живет духом, тот не будет иметь Родины; и она останется для него темною загадкою и странною ненужностью». А слова Б.Зайцева, написанные в изгнании в ту далекую эпоху, звучат культурным завещанием тем, кому предстоит строить будущее России: «Возможно, приближаются новые времена – и в них будет возможно возвращение в свой, отчий дом. Так что вот: блеск культуры духовной в древности, своеобразие, блеск ее и в новое время, величие России в тысячелетнем движении и ощущение – почти мистическое – слитности своей сыновней с отошедшими, с цепью поколений, с грандиозным целым, как бы существом. Сквозь тысячу лет бытия на горестной земле, борьбы, трудов, войн, преступлений – немеркнущее духовное ядро, живое сердце – вот интуиция Родины. Чужбина, беспризорность, беды – пусть. Негеройская жизнь обывателя, но под нею нечто. Думается и так: те, кому дано возвратиться на Родину, не гордыню или заносчивость должны привезти с собой. Любить – не значит превозноситься. Сознавать себя “помнящим родство” – не значит ненавидеть или презирать иной народ, иную культуру, иную расу. Свет Божий просторен, всем хватит места. В имперском своем могуществе Россия объединяла и в прошлом. Должна быть терпима и не исключительна в будущем – исходя именно из всего своего духовного прошлого: от святых ее до великой литературы все говорили о скромности, милосердии, человеколюбии…»
Денис Халфин
25.12. 2019. Православие.ру

http://www.pravoslavie.ru/126660.html
Прикрепления: 5424632.jpg(25.1 Kb) · 5734710.jpg(11.9 Kb) · 8751375.jpg(6.3 Kb) · 3753022.jpg(13.0 Kb) · 6210735.jpg(9.3 Kb) · 9335354.jpg(12.9 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Вторник, 01 Дек 2020, 12:54 | Сообщение # 6
Группа: Администраторы
Сообщений: 6064
Статус: Offline
К 100-летию ухода русской флотилии из Крыма

Этой трагедии – век. Она описана в исторических исследованиях, воспоминаниях, содержится в не слишком точных статистических данных, отражена в искусстве – кино и литературе. И если вокруг исторических трактовок, мемуаров и статистики до сих пор ведётся полемика, то художественные образы в этом смысле исчерпывающи и бесспорны. Именно в образах трагедия утраты Родины предстаёт во всём своём ужасающем масштабе....

«Мы шли в сухой и пыльной мгле
По раскаленной крымской глине.
Бахчисарай, как хан в седле,
Дремал в глубокой котловине
И в этот день в Чуфут-кале,
Сорвав бессмертники сухие,
Я выцарапал на скале:
Двадцатый год - прощай Россия!»

Н.Туроверов

Первый поток эмигрантов, сформировавшийся на почве революционных процессов, направился из России в январе-феврале 1917 г. в сторону преуспевающих европейских стран. В его основном составе были наиболее обеспеченные и предусмотрительные слои населения. Прихватив с собой немалые средства в драгметаллах, драгоценностях и валюте, эти деятели смогли вполне комфортно устроиться за рубежом. Их новым пристанищем стали респектабель -
ные европейские столицы Берлин и Париж.Во втором, наиболее массовом потоке эмиграции покинули страну тысячи офицеров и солдат Белой армии. Исторически в этом процессе выделяют несколько этапов. Первый связан с эвакуацией остатков воинских частей вооружённых сил Юга России вместе с Генштабом и главнокомандующим А.И. Деникиным из Новороссийска в марте 1920 г. Второй ознаменован самым крупным единовременным исходом белых войск за весь период антибольшевистской войны: в ноябре при поддержке французов барону П.Н. Врангелю удалось вывезти из Крыма более 135 тыс. человек. Третий поток белоэмигрантов шел с Дальнего Востока в 1920–1922 годы.


Погрузка частей Русской армии на пароход «Саратов». Севастополь. 15–16 ноября 1920.

Ноябрь 1920-го… Перекоп взят красными, последний кусочек «старой» России - Крым – Белая армия удержать не смогла. Противостоять натиску красных не было ни сил, ни возможности. Единственное спасение для остатков белых частей, как бы горько и трагично это ни звучало, – эвакуация, бегство. Главнокомандующий Русской армией барон Врангель был поставлен перед роковым выбором: либо умереть, либо оставить Россию. В советской литературе эвакуацию остатков Белой армии из Крыма изображали как массовое паническое бегство полностью деморализован -
ных и дезорганизованных антибольшевистских вооруженных формирований. На самом деле командование белых войск было готово принять поражение и полностью осознавало необходимость покинуть Россию ради спасения тех, кто остался предан идее служения своему Отечеству. В Севастополе, Феодосии, Керчи, Ялте, других крымских портах для эвакуации было подготовлено более 150 кораблей. Генерал Врангель принял на себя ответственность за военных и гражданских лиц, за всех последовавших за ним в эмиграцию. Вместе с тем он предупреждал о неизвестности дальнейшей судьбы отъезжающих, поскольку ни одно из иностранных государств не дало согласия на приём русских беженцев, а правительство Врангеля не имело возможности оказать им помощь ни в пути, ни в дальнейшем устройстве.


Эвакуация Русской армии. Севастополь. 15–16 ноября 1920.

Эвакуация проходила одновременно из нескольких портов Крыма. Войска должны были садиться на корабли без лошадей и тяжёлого вооружения, только с личным оружием, пулеметами и патронами. Отъезд солдат и офицеров Русской армии был естественным исполнением служебного и гражданского долга, однако вместе с военными погрузились на корабли тысячи гражданских лиц (члены семей военнослужащих, чиновники, духовенство), которые в сложившихся обстоятельствах были поставлены перед сложным жизненным выбором. Эти люди до самого последнего момента не осознавали, что придётся расстаться с привычными жизненными устоями и шагнуть в неизвестность. По словам иностранных наблюдателей, «в Севастополе, где ещё 10 ноября танцевали, население не казалось обеспокоенным». Будущие эмигранты психологически, морально не были готовы к экстренным сборам, решение об отъезде принималось ими поспешно, в последние часы, минуты…Погрузка на суда в Севастополе в основном закончилась 14 ноября. Первыми погружались раненые, старики, женщины и дети, затем военные. Заполненные сверх всякой меры суда одно за другим уходили в море, увозя с собой по 3500–4000 человек. Все дальше и дальше отплывая от родного берега, они утешали себя надеждой, что весь кошмар, который пришлось пережить, – времен -
ная необходимая мера, никто тогда не мог предположить, что оставляет Россию безвозвратно, навсегда. Эта картина тяжёлого расставания с Родиной запечатлена известным эмигрантским поэтом Н. Туроверовым:

Помню горечь соленого ветра,
Перегруженный крен корабля;
Полосою синего фетра
Уходила в тумане земля;
Но ни криков, ни стонов,
ни жалоб,
Ни протянутых к берегу рук -
Тишина переполненных палуб
Напряглась, как натянутый лук,
Напряглась и такою осталась
Тетива наших душ навсегда.
Черной пропастью
мне показалась
За бортом голубая вода.


На кораблях Черноморского флота, французских военных кораблях, судах Добровольного флота, русских и французских коммерческих судах было эвакуировано в Константинополь более 135 тыс. человек. Когда суда зашли в Босфор, в их составе не обнаружили эскадренного миноносца “Живой”. Из-за неисправности машины он самостоятельно идти не мог, его «вел» буксир “Херсонес”. Команда буксира отказалась эмигрировать и осталась в России, поэтому вместо штатного экипажа им управлял экипаж “Живого”, который не имел опыта управления буксировочным судном. На самом “Живом” остались несколько членов штатной команды (лейтенант Е.Нифонтов, корабельный гардемарин В.Скупенский), пять моряков, прибывших в Крым из Владивостока, и 250 пассажиров. 5 ноября “Живой” на буксире “Херсонеса” покинул Крым, а в ночь с 6 на 7 ноября попал в семибалльный шторм. Буксировочный трос, соединявший “Живого” с “Херсонесом”, лопнул, находившихся на корабле людей не удалось спасти. Из-за отсутствия радиотелеграфа о катастрофе стало известно лишь по приходу кораблей в Константинополь. Были организованы поиски, но безуспешно. “Живой” бесследно исчез в пучине штормовых вод...


Командующий Черноморским флотом контр-адмирал М.А. Кедров и главнокомандующий Русской армией генерал барон Врангель на борту крейсера «Генерал Корнилов» во время эвакуации. 15–17 ноября 1920 г.

Крымская эвакуация стала тяжёлой человеческой трагедией, разделив на «до» и «после» тысячи жизней и судеб. Однако, несмотря на отрыв от родной земли, эмигранты не теряли надежды на возращение, сохраняя духовную связь с Родиной.


Офицеры крейсера «Генерал Корнилов». Бизерта, 1923 г. Фото из книги А. Ширинской «Бизерта. Последняя стоянка»

Военная эмиграция существенно пополнила и качественно изменила состав беженцев, что способствовало переходу деятельности эмигрантов в новое русло. Бывшее командование Белой армии не считало борьбу за Россию завершенной, оно надеялось на её продолжение при изменении политической конъюнктуры. Именно поэтому Врангель сделал всё возможное, чтобы сохранить боевой дух армии, поддержать её организационное и идейное единство. Начинался новый период истории «русского зарубежья» …
Наталья Антоненко, доктор исторических наук
20.07. 2020

https://historyrussia.org/sobytiya/velikij-iskhod.html

ОБМАНУТЫЕ
«Говорить правду – это мелкобуржуазный предрассудок, ложь, напротив, – часто оправдывается целью» (Высказывание Ленина, по воспоминаниям Ю.Анненкова)
Отец лжи – диавол (Ин. 8, 44)

В ноябре 1920 г. масса народу (военных и беженцев) скопилась на Крымском полуострове. И вот, с наступлением Красной армии перед многими встал вопрос: покидать Родину или остаться. 11 числа генерал Врангель издал указ о начале эвакуации. Так начинался Русский исход…
Надо сказать, что большинство из тех, кто был настроен непримиримо в отношении новой власти, сумели покинуть Крым. В то же время многие из оставшихся были вдохновлены масштабом перемен и «громадьем» планов. Казалось, что, в самом деле наступает время, когда должна восторжествовать, наконец, справедливость и все «порабощенные» должны получить «освобождение». Только достичь этой «вселенской справедливости» предлагалось «своею собственной рукой», то есть путем решительных действий. И если поначалу мало кто понимал, что это означает на самом деле, то с наступлением эпохи «военного коммунизма» и «красного террора» многие отшатнулись в ужасе от новой власти, осознав, что место совести у нее заступает классовое чутье и партийная целесообразность. И всё-таки у многих еще оставалась надежда, что страшная жестокость военного времени вскоре сменится благоразумной сдержанностью мирного строительства. Но это, увы, оказалось не так…


В числе поверивших новой власти, но затем обманутых и уничтоженных людей оказался и мой двоюродный дед – Б.Шишкин. Это был молодой писатель, вернувшийся с фронтов мировой войны, далекий от политики, мечтавший о творческой работе, полный надежд и замыслов…Незадолго до своего расстрела 6 ноября 1921 г. Борис успел написать стихотворение под названием «Врангелевцам»:

Как гробы, саркофаги, корабли,
Набитые мятежными войсками,
По морю, темными волнами
Качаемые, скорбно отошли
И к берегам иной земли
Пристали медленно. Толпа сбежалась
На мертвецов приставших посмотреть.
Сквозь сумерки мерцала медь
Заката. Взялся ветер, и смеялись
В гробах глухие голоса.
Как в небеса,
Команды громко раздавались.
И генерал повел их сквозь дворцы
К гробницам мраморным Скутари…

(Скутари – предместье Стамбула, известное, кроме прочего, своим крупнейшим кладбищем)

Примечательно, что Борис не рискнул написать название стихотворения полностью, а только обозначил его, поставив дефис между начальными и конечными буквами. Это ведь тоже примета времени, когда степень ожесточения, непримиримости достигает своего пика, так что за малейшую оплошность в поведении или характерную черту одежды и внешнего вида, за одно неосторожное слово можно поплатиться жизнью. Очевидно, он это понимал. И тем не менее поверил, остался… Как и многие десятки тысяч людей, которые не то что не могли, а и не хотели покидать Родину, в надежде на разумную гуманность новой власти. Многие ведь и не воевали даже напрямую, а в той или иной степени оказались втянуты в хаос гражданского противостояния. Из текста стихотворения можно догадаться, что Борис сочувствует новой власти и Белую армию называет «мятежными войсками». Дело их и само расположение духа считает безнадежным и даже мертвым по духу и перспективам. Отсюда образ кораблей, как саркофагов, гробов. Да и самих приставших к чужому берегу он называет «мертвецами»… Тяжелое стихотворение, по настроению безнадеж -
ности которым (что примечательно) Борис характеризует не собственное положение, но положение покинувших Родину.
Сейчас понятно, что в своей оценке будущего эмиграции как безнадежного Борис ошибался – хотя бы уже потому, что русская эмиграция сыграла свою роль в распространении русской культуры и русской мысли по всему миру. Но очевидно и то, что такой пессимистический взгляд на покинувших Родину соотечественников был присущ многим оставшимся на полуострове россиянам. Тем более горько осознавать, что большинству из них предстояло на себе узнать, что значит действительная безнадежность и попрание веры, не только в религиозном, но и общечеловеческом, нравственном отношении…

Незадолго до взятия Крыма войсками Красной армии, 12 сентября 1920 г., в газете «Правда» было опубликовано «Воззвание к офицерам, солдатам, казакам и матросам армии Врангеля», в котором всем добровольно сдавшимся участникам Белого движения была обещана амнистия. «Честно и добровольно перешедшие на сторону Советской власти, - говорилось в нем, - не понесут кары. Полную амнистию мы гарантируем всем переходящим на сторону Советской власти». Позже, 12 ноября, уже в условиях начавшейся эвакуации, командование Красной армии опубликовало новое обращение, где, кроме прочего, говорилось:«…мы не стремимся к мести. Всякому, кто положит оружие, будет дана возможность искупить свою вину перед народом честным трудом. Нами издается приказ по советским войскам о рыцарском отношении к сдающимся противникам». Уже через несколько дней после водворения в Крыму Советской власти, когда было объявлено о необходимости регистрации всех «сомнительных элементов», эти воззвания сыграли свою роковую роль, поскольку люди шли на регистрационные пункты и заполняли анкеты «с открытым забралом», в надежде на снисхождение и обещанную амнистию. Но то, что произошло дальше, не поддается не только описанию, но и простому человеческому осмыслению.

В Крыму 1920–21-х годов была организована самая настоящая кровавая бойня. Уничтожались не только офицеры и солдаты, служившие в Белой армии, и даже не только те, кто так или иначе вынуждены были сотрудничать с ней, но и масса гражданского населения, не имевшего прямого отношения к военному противостоянию, начиная с сестер милосердия и заканчивая всеми, кто не вписывался в новую жизнь по «классовому признаку». Человека запросто могли расстрелять просто за то, что он был служащим того или иного ведомства Царской России, предпринимателем, священником, учителем. 17 ноября 1920 г. Крымревком опубликовал приказ № 4 об обязательной регистрации в трёхдневный срок иностранцев, лиц, прибывших в Крым в периоды отсутствия там советской власти, офицеров, чиновников и солдат армии Врангеля. Пошел «записываться» и Борис. Сохранилась заполненная им собственноручно анкета от 11 декабря, где он чистосердечно и простодушно признается, что «в 1920-м году служил в Белой армии в Алуште при комендатуре писарем», кроме того, он называет себя «сочувствующим Р.К.П.», то есть Российской компартии.


В чем же был смысл этого «сочувствия», если учесть, что Борис был далек от политики? Думается, он был настроен трудиться и жить в условиях «нового мира», что называется, без «камня за пазухой», потому что ему, в общем-то, нечего было терять в прошлой жизни, не за что было «цепляться». Он происходил из среды обедневшего дворянства. Высшего образования не получил, в том числе и потому, что финансовое положение семьи было довольно скромным. На жизнь смолоду зарабатывал физическим, а позднее – писательским трудом. Первая мировая война, участие в ней привели его к осознанию высшей ценности человеческой жизни и мирного сосуществования людей и народов. Вдохновляла его и надежда на устранение вопиющего неравенства между горькой нищетой «трудящихся и обремененных» и праздной роскошью, самодовольством «сильных мира сего»...Но новая власть не собиралась вникать в подробности душевного устроения «чуждого элемента», так что большинство добровольно пришедших на регистрацию были уничтожены в последующие месяцы с поистине демонической и беспощадной энергией. В результате грандиозного обмана, по приблизительным подсчетам (точного числа, конечно, никто уже не установит), в Крыму только в начале 1920-х годов было уничтожено по разным оценкам от 20 до 120 тыс. человек, что само по себе говорит о чудовищном масштабе и ожесточенности бойни, жертв которой попросту невозможно сосчитать.


Старая Ялта

Страшно даже представить, что же это должно было происходить на благословенной Крымской земле, какая страшная и безжалостная машина должна была вращать шестернями, чтобы осуществить всю эту «работу адову». Но 120 000 – это еще только имена жертв красного террора, так сказать, по плоти, многие из них, как мы надеемся, своими страданиями и смертью искупили многие грехи и приобрели Царство Небесное. Но с духовной точки зрения страшнее говорить о тех, кто подписывал смертные приговоры, о тех, кто пытал, мучил и расстреливал с бешеной энергией и решимостью. Все эти палачи и сотрудники всевозможных «чрезвычаек», «троек» и «особых отделов»… А сколько миллионов советских людей затем было воспитано в безбожии? Вот о ком действительно нужно плакать! Вот в чём самое страшное преступление не только новой власти, но и тех, кто подготавливал её приход, - в гибели бесчисленного числа душ для вечности! Страшная плата за сомнительное счастье построения «самого справедливого в мире общества»
По свидетельству родных и близких, потрясенный ужасами Великой войны и гражданского противостояния, Борис мечтал хоть чем-то помочь самым беззащитным жертвам безумия взрослых – детям. Помочь и творчеством своим, и служением. Этим мечтам не суждено было осуществиться, но после смерти Бориса родная его сестра Вера Анатольевна Шишкина, воплощая замыслы брата, пошла работать в Ялтинский детский дом и проработала там много лет.


Сейчас много говорят о необходимости примирения, условно говоря, Белой и Красной России. В Севастополе даже начали строить соответствующий памятник, но строительство это идет трудно. Истоки таких суждений понятны: стране надо жить дальше, развиваться, строиться, а это в условиях перманентного разногласия и тлеющей вражды невозможно. Но если и можно говорить о необходимости единения потомков белых и красных в строительстве новой страны, то надо прямо признать, что фундаментом нового строительства может быть только Камень «уже положенный», то есть Христос, Православная вера и возросшая на ее почве мощнейшая и многообразная русская культура. Всё остальное – более или менее очевидный обман.
Священник Димитрий Шишкин
16.11.  2020. Православие.ру

https://pravoslavie.ru/135328.html

Док. фильм Феликса Разумовского об истории Крыма во время Революции и Гражданской войны. После прорыва красных на полуостров возможности для обороны Крыма исчерпаны. 11 ноября 1920 г. начинается погрузка на суда женщин и детей, раненых и больных из лазаретов. В ночь на 14 ноября к пристаням организованно подходят армейские части. Через два дня более сотни перегруженных кораблей берут курс на Константинополь.


https://youtu.be/1W9u2jq3uyw
(первую серию смотреть по ссылке)


https://youtu.be/koaXolFXUE4


https://youtu.be/7OFNE-8WOo4


https://youtu.be/QLGFd7bPSOg
Прикрепления: 6045930.jpg(23.7 Kb) · 7824226.jpg(7.2 Kb) · 8664462.jpg(12.9 Kb) · 8219882.jpg(11.8 Kb) · 3018732.jpg(16.6 Kb) · 5797423.jpg(11.0 Kb) · 6838230.jpg(14.7 Kb) · 1850236.jpg(8.4 Kb) · 0705262.jpg(26.2 Kb)
 

Форум » Размышления » Пост с молитвой сердце отогреет... » "РУССКИЙ ИСХОД"
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск: