Вы вошли как Гость |
Группа "Гости"
Главная | Мой профиль | Выход

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Форум » Размышления » Любите ли вы театр? » МОСКОВСКИЙ ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ТЕАТР
МОСКОВСКИЙ ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ТЕАТР
Валентина_КочероваДата: Понедельник, 12 Янв 2015, 13:18 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 6221
Статус: Offline
Москва не есть обыкновенный большой город, каких тысячи; Москва не безмолвная громада камней, холодных, составленных в симметрическом порядке... нет! у ней есть своя душа, своя жизнь. (М.Ю. Лермонтов)

И частью этой души Москвы являются ее театры. День 14 октября (ст.стиль) 1898 г. - исторический. В этот день не только открылся новый театр, в этот день началась новая эра в истории театрального искусства.
17 июня 1897 г. известный драматург, критик и театральный педагог Владимир Иванович Немирович-Данченко писал актеру и режиссеру Константину Сергеевичу Станиславскому: " Говорят, Вы будете в Москве завтра, в среду. Я буду в час в "Славянском базаре" - не увидимся ли?"



Ресторан был в Москве на старинной улице Никольской, он и сейчас так называется. И прославился он тем, что ровно 115 лет назад в нем встретились два молодых интеллектуала: один – представитель пишущей богемы, писатель-драматург Владимир Иванович, а другой – выходец из богатейшей купеческой семьи Алексеевых, страстный актер-любитель Константин Сергеевич.



Они встретились и разговаривали почти сутки. Обсудили все – от творческой концепции будущего театра до выбора авторов и разделения обязанностей. В течение этого времени было не только решено организовать новый театр, но и выработаны его принципы, составлена труппа и определен репертуар. Наутро отправились на дачу к знакомому миллионеру Мамонтову для решения финансовых вопросов. Так был создан знаменитый МХАТ Немировичем-Данченко и Станиславским.

Итак, во главе Художественно-общедоступного театра стали В. И. Немирович-Данченко — директор-распорядитель и К.С. Станиславский — директор и главный режиссёр. Основу труппы составили воспитанники драматического отделения Музыкально-драматического училища Московского филармонического общества, где актёрское мастерство преподавал В. И. Немирович-Данченко (в том числе И.М. Москвин, О.Л. Книппер, М.Г. Савицкая, В.Э. Мейерхольд), и участники любительских спектаклей, поставленных К.С. Станиславским в «Обществе любителей искусства и литературы» (актрисы М.Ф. Андреева, М.П. Лилина, М.А. Самарова, актёры В.В. Лужский, Артём (А.Р. Артемьев), Г.С. Бурджалов и др. Но надо сказать, что будущие гениальные реформаторы русского театра в ту пору сами тогда еще не имели четкого представления, каким именно он должен быть.

В.Немирович-Данченко писал позже: "Мы были только протестантами против всего напыщенного, неестественного, "театрального", против заученной штампованной традиции".

Инициаторами была собрана молодая группа, которая уже через год активной работы перебирается из Москвы в Пушкино и обосновывается там в загородном доме режиссера Н.Н. Арбатова. В помещении деревянного сарая проходит проходит подготовка постановок для первого театрального сезона, поиски и разработка новых для отечественного театра направлений и новых художественных приемов. Этому молодому театру впоследствии предстояло сыграть огромную роль в развитии всей театральной жизни и России, и мира, а также сформировать качественно новые принципы сценического ремесла.

14 (26) октября 1898 года первой на московской сцене постановкой трагедии Алексея Толстого «Царь Фёдор Иоаннович». Спектакль был совместной постановкой К. Станиславского и Вл. Немировича-Данченко, заглавную роль в нём сыграл Иван Москвин. 26 января 1901 года состоялось юбилейное, сотое представление.

В архиве Станиславского сохранилась запись: «Успех „Царя Фёдора“ был так велик, что сравнительно скоро пришлось праздновать его сотое представление. Торжество, помпа, восторженные статьи, много ценных подношений, адресов, шумные овации свидетельствовали о том, что театр в известной части прессы и зрителей стал любим и популярен».

«Общедоступность» нового театра предполагала в первую очередь невысокие цены на билеты; поскольку найти необходимые средства не удавалось, решено было обратиться за субсидиями в Московскую городскую думу. Немирович-Данченко представил в Думу доклад, в котором, в частности, говорилось: «Москва, обладающая миллионным населением, из которого огромнейший процент состоит из людей рабочего класса, более, чем какой-нибудь из других городов, нуждается в общедоступных театрах». Но субсидии получить не удалось, в итоге пришлось обратиться за помощью к состоятельным пайщикам и повысить цены на билеты. В 1901 году слово «общедоступный» из названия театра было удалено, но ориентация на демократического зрителя оставалась одним из принципов МХТ.

Для первого сезона МХТ подготовил несколько разноплановых пьес: "Самоуправцев" Писемского, шекспировскую работу "Венецианский купец", "Антигону" древнегреческого автора Софокла и чеховскую "Чайку".

"Чайка", премьера которой была намечена на 17 декабря 1898 года, за два года до этого провалилась в Александринском театре. Усугубляли волнения и известия из Ялты: у Чехова обострился туберкулез, новый провал "Чайки" может убить его. По вопросу постановки "Чайки" единства у организаторов театра не было. Станиславский читает "Чайку" и не видит в ней сценичности, не понимает, как ее ставить. Только позднее он влюбился в текст Чехова, в его лиризм.

Для Немировича-Данченко " Чайка" - спектакль-легенда, самоутверждение, своеобразный Рубикон, решавший быть или не быть новому театру. Так же восприняли спектакль и актеры труппы. Именно на примере "Чайки" зритель увидел, что в театре нет маленьких ролей. Например, знаменитые актеры Москвин и Андреева сидели под сценой, чтобы в конце первого акта исполнить романс "Не искушай меня без нужды".

Как проходила премьера? Во время первого акта в зале шумок, кто-то выходил, хлопая дверью, кто-то выражал недоумение, кто-то подхихикивал, но в конце первого акта пьеса взяла зрителя за душу.

Станиславский придумал игру с паузой - это фирменный знак МХАТа. Он и Немирович-Данченко научили актеров держать паузу.

Константин Сергеевич так описывает этот спектакль: "Как мы играли - не помню. Первый акт кончился при гробовом молчании зрительного зала. Одна из артисток упала в обморок, я сам едва держался на ногах от отчаяния. Но вдруг, после долгой паузы, в публике поднялся рев, треск, бешеные аплодисменты. Занавес пошел, раздвинулся, опять задвинулся, а мы стояли как обалделые. Потом снова рев... и снова занавес... Мы все стояли неподвижно, не соображая, что нам надо раскланиваться. Наконец, мы почувствовали успех и, неимоверно взволнованные, стали обнимать друг друга, как обнимаются в пасхальную ночь... Успех рос с каждым актом и окончился триумфом. Чехову была послана подробная телеграмма."

Так родился новый театр - театр режиссерский, в котором все частности, все мелочи подчинены единому режиссерскому замыслу, театр, в котором обстоятельно прорабатывается каждый характер, даже в массовках, театр, в котором важна и речь актеров, и историческая точность в оформлении костюмов, и весь актерский ансамбль. В репертуаре театра было много пьес А.М. Горького, поэтому МХАТ стал носить его имя.

В 1902 г. Горький передал театру свою первую пьесу "Мещане", которой театр 25 октября 1902 г. открыл свой сезон в новом здании в Камергерском переулке. Переулок назывался Камергерским с XVIII века, когда оказалось, что на одной улице живут сразу два камергера (а всего при Российском дворе было 12 камергеров). Долгое время МХАТ называли "Художественный общедоступный театр в Камергерском". Затем по проекту видного архитектора Ф.О. Шехтеля для МХАТа был перестроен особняк в Камергерском переулке.



Московский Художественный театр обосновался в здании на Камергерском в 1902 году, после того как Савва Морозов арендовал его у Г.М. Лианозова на 12 лет. До этого у дома было много владельцев; его строили, сносили и перестраивали. Каким мы видим его сейчас, он стал в 1902 году после реконструкции, проведенной Ф.О. Шехтелем. По его рисункам отделали интерьеры и все убранство - вплоть до занавеса и надписей. Это было первое театральное здание в России, которое архитектор создавал в творческом союзе с художественными руководителями театра.

Существует легенда, что в середине XIV века участок земли, где стоит дом, принадлежал Иакинфу Шубе, полководцу Дмитрия Донского. В 1767 году владение перешло к князю П.И. Одоевскому и его наследникам. В 1851 году «мхатовский» дом стал принадлежать Сергею Римскому-Корсакову; в народе здание прозвали «домом Фамусова». По мнению литераторов, Римский-Корсаков был женат на двоюродной сестре Грибоедова, с которой был написан образ Софьи в комедии «Горе от ума».

Театральная история здания началась в 1882 году, когда по заказу Георгия Лианозова архитектор М.Н. Чичагов перестроил дом. Зрительный зал занял центральную часть задних комнат, а большая часть двора между зданиями превратилась в сцену. Лианозов сдавал помещение театру Ф.А. Корша и труппе госпожи Е.Н. Горевой; здесь пели знаменитые итальянцы Анжело Мазини и Франческо Таманьо. Впоследствии театр арендовали для кафешантанов разные владельцы подобных заведений, в основном Ш. Омон.

По выражению Станиславского, здание превратили в «изящный храм искусства». Савва Морозов потратил на перестройку дома 300 тысяч рублей, при этом Шехтель выполнил свою работу безвозмездно. Занавес в театре раздвигался в обе стороны, а не поднимался вверх, как было до тех пор во всех театрах России.

После реконструкции вместимость театра увеличилась до 1300 человек. Большая сценическая коробка заняла весь бывший двор. Для проектирования сцены был привлечен опытный антрепренер-режиссер, знаток сценических фокусов М.В. Лентовский; за техническое оснащение сцены отвечали братья Жуйкины. В результате получилась одна из самых совершенных сцен того времени.

К сожалению, проект Шехтеля по переделке фасада полностью осуществить не удалось. Существующая отделка сочетает в себе как элементы модерна, так и следы эклектичной обработки. Во время той отделки на первом этаже вставили оконные рамы с мелкой «клетчатой» расстекловкой (стекло разделено на маленькие квадраты). Между окнами первого и второго этажа повесили фонари-светильники кубической формы на изысканных кронштейнах. Для боковых порталов был разработан дизайн входных дверей с пластичными медными ручками. Было предложено интересное решение для правого входа: с обеих сторон он был облицован голубоватой керамической плиткой. Над его входом разместили скульптуру Голубкиной «Море житейское» – выполненную именно в духе нового искусства, стилистику и формальный язык которого воплощал Художественный общедоступный театр.

Оформление интерьеров восхитительное – это редкий сохранившийся пример русского модерна в театральной архитектуре. Приглушенная зеленоватая окраска стен, темное дерево, орнамент в стиле модерн, надписи, выполненные специально разработанным шрифтом – всё это создает уникальную атмосферу театра.



Федор Шехтель придумал занавес сцены со знаменитыми орнаментом в виде завитков и изображением чайки, которая стала символом МХТ. Это дань великому А.П. Чехову, чья пьеса «Чайка» была поставлена на сцене театра. 25 октября 1902 года спектаклем «Мещане» открылся сезон в новом здании театра в Камергерском переулке.


Зал Московского художественного театра после перестройки 1900—1903. Архитектор Фёдор Шехтель

С 1912 г. при театре стали создаваться студии, из которых в труппу театра вошли такие актеры, как: Андровская, Грибов, Степанова, Тарасова, Яншин, Прудкин - знаменитые "старики", которые создали славу театру и сами являлись его славой. В 1998 г. отмечалось 100-летие со дня рождения Марка Исаича Прудкина, который 76 лет отдал театру, исполняя с блеском и комедийные, и трагедийные роли. За такое творческое долголетие Прудкин вполне мог бы попасть в Книгу рекордов Гиннеса.



Художественно-общедоступный рождался, по свидетельству Леонида Андреева, как «крохотный театрик», был «оригинален и свеж», одни его горячо хвалили, другие столь же горячо ругали. «Но проходило время, — писал Андреев уже в феврале 1901 года, — всё глубже и глубже входил театрик в жизнь и, как острый клин, колол её надвое… Как-то незаметно из-за вопросов чистого искусства, вопросов специально театральных и иногда даже чисто режиссёрских стали показываться загадочные физиономии вопросов более серьёзного характера и уже общего порядка. И чем яростнее разгоралась брань, чем больший круг людей захватывала она, тем более и тем яснее Художественный театр претворялся в то, что он есть на самом деле — в символ… Смелый, добрый и яркий, он встал грозным memento mori сперва перед омертвевшей рутиной всех иных драматических (и даже оперных; даже балета коснулось его влияние) театров, а затем перед рутиной, спячкой и застоем вообще».

В период 1898—1905 годов Художественный театр отдавал предпочтение современной драматургии; наряду с трагедиями А.К. Толстого — «Царь Фёдор Иоаннович» и «Смерть Иоанна Грозного», со Станиславским в главной роли, программными для театра стали постановки пьес А.П. Чехова («Чайка», «Дядя Ваня», «Три сестры», «Вишнёвый сад», «Иванов») и А.М. Горького («Мещане», «На дне»), который именно по настоянию основателей МХТ обратился к драматургии.

Однако написанные в 1904 году «Дачники» в театре поставлены не были: Станиславский и Немирович-Данченко, по словам И. Соловьёвой, «были озадачены нарочитой поверхностностью новой пьесы, её прямой политизированностью». Поставив в 1905 году пьесу «Дети солнца», театр в дальнейшем на протяжении почти трёх десятилетий к драматургии Горького не обращался.

Заметное место в репертуаре Художественного театра занимали и современные зарубежные драматурги, прежде всего Г.Ибсен и Г.Гауптман.

В дальнейшем театр всё чаще обращался к отечественной и зарубежной классике: Пушкину, Гоголю, Л. Толстому, Достоевскому, Мольеру и др. В 1911 году Гордон Крэг поставил на сцене МХТ шекспировского «Гамлета» с Василием Качаловым в главной роли. М. Горькому в этот период театр предпочитал Леонида Андреева.


Финальная сцена «Гамлета» Г. Крэга, 1911год

В 1906 году Художественный театр предпринял свои первые зарубежные гастроли — в Германии, Чехии, Польше и Австрии.

С открытием Художественного театра для его основателей поиски в области режиссуры и актёрского мастерства только начались. Ещё в 1905 году Станиславский вместе с уже покинувшим театр Вс. Мейерхольдом создал экспериментальную студию, вошедшую в историю под названием «Студия на Поварской» (Театр-студия на Поварской). К работе в Студии, открытой 5 мая 1905 года, Станиславский привлёк В.Брюсова, композитора И.Саца и группу молодых художников — для поисков новых принципов оформления сцены; всю режиссёрскую работу при этом вёл Мейерхольд.

Однако, по словам Мейерхольда, «случилось так, что Театр-студия не захотел быть носителем и продолжателем убеждений Художественного театра, а бросился в строительство нового здания с основания», — в октябре 1905 года Студия прекратила своё существование.

В 1913 году была открыта первая, но не последняя официальная студия Художественного театра, позже получившая наименование 1-й Студии МХТ. В этой творческой лаборатории, руководимой Станиславским и Леопольдом Сулержицким, отрабатывались новые методы работы актёра, лёгшие в основу системы Станиславского; здесь же под руководством Сулержицкого ставили спектакли молодые режиссёры — Борис Сушкевич, Евгений Вахтангов и другие.

В 1920 году Художественный театр, наряду с Малым и Александринским, стал одним из первых драматических театров, возведённых в ранг академических, и превратился во МХАТ.

Между тем театр переживал непростые времена. Впервые обнаружившиеся в 1902 году, в ходе работы над спектаклем «На дне», разногласия между Станиславским и Немировичем-Данченко в 1906-м заставили их отказаться от совместных постановок, как это было принято с момента основания.

«Мы — оба главные деятеля театра, — писал впоследствии Станиславский, — сложились в самостоятельные законченные режиссёрские величины. Естественно, что каждый из нас хотел и мог идти только по своей самостоятельной линии, оставаясь при этом верным общему, основному принципу театра… Теперь каждый из нас имел свой стол, свою пьесу, свою постановку. Это не было ни расхождение в основных принципах, ни разрыв, — это было вполне естественное явление: ведь каждый художник или артист… должен в конце концов выйти на тот путь, к которому толкают его особенности его природы и таланта».

Но с годами пути расходились всё дальше. Новаторские открытия Художественного театра постепенно сами превращались в штампы; ещё задолго до 1917 года оба основателя констатировали кризис, но как причины его, так и пути выхода из кризиса видели по-разному, в результате реформы, необходимость которых сознавали руководители МХТ, оставались неосуществлёнными.

В годы Гражданской войны положение театра усугубилось расколом труппы: выехавшая в 1919 году на гастроли по провинции значительная часть труппы во главе с Василием Качаловым в результате военных действий оказалась отрезана от Москвы и в конце концов отправилась за рубеж. Лишь в 1921 году труппе удалось воссоединиться.

В начале 1920-х годов активизировалась студийная деятельность Художественного театра. Созданная Евгением Вахтанговым ещё в 1913 году любительская студия, поначалу терпевшая провалы и расколы, постепенно сформировалась в жизнеспособный коллектив и добилась признания как у публики, так и у руководства МХТ: в 1920 году она превратилась в 3-ю Студию МХАТ. В 1921 году группа актёров МХАТа организовала и 4-ю Студию.

Основатели Художественного театра распространили свою реформаторскую деятельность и на музыкальный театр: в 1919 году образовалась Оперная студия Большого театра под руководством Станиславского, Немирович-Данченко в том же году создал Музыкальную студию МХТ. Студии на протяжении двух десятилетий существовали параллельно, с 1926 года, уже преобразованные в театры, — даже под одной крышей, но лишь в 1941 году были объединены в Музыкальный театр имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко.

В 1922 году значительная часть труппы Художественного театра во главе со Станиславским отправилась на двухгодичные гастроли по странам Европы (Германия, Чехословакия, Франция, Югославия) и США, где МХАТ оставил группу своих актёров, решивших не возвращаться в СССР. Гастроли можно было назвать триумфальными, тем не менее Станиславский в октябре 1922 года писал Немировичу-Данченко из Берлина: «Если б это было по поводу новых исканий и открытий в нашем деле, тогда я бы не пожалел красок и каждая поднесённая на улице роза какой-нибудь американкой или немкой и приветственное слово — получили бы важное значение, но теперь… Смешно радоваться и гордиться успехом „Фёдора“ и Чехова… Продолжать старое — невозможно, а для нового — нет людей. Старики, которые могут усвоить, не желают переучиваться, а молодежь — не может, да и слишком ничтожна. В такие минуты хочется бросить драму, которая кажется безнадёжной, и хочется заняться либо оперой, либо литературой, либо ремеслом. Вот какое настроение навевают на меня наши триумфы».

За рубежом консервативный МХАТ принимали намного теплее, чем в родной Москве, где он проигрывал конкуренцию молодым коллективам, привлекавшим публику драматургией порою не самого высоко уровня, но актуальной. От учителей отдалялись и ученики: в 1924 году 1-я Студия превратилась в самостоятельный театр — МХАТ 2-й[10]; то же ещё раньше произошло с 3-й Студией[12].

В 1923 году Станиславский в письме Немировичу-Данченко поставил диагноз: «Теперешний Художественный театр — не Художественный театр. Причины: а) потерял душу — идейную сторону; б) устал и ни к чему не стремится; в) слишком занят ближайшим будущим, материальной стороной; г) очень избаловался сборами; д) очень самонадеян, верит только в себя, переоценивает; е) начинает отставать, а искусство начинает его опережать; ж) косность и неподвижность…»

Оставшийся в Москве Немирович-Данченко приступил к реорганизации: отпустив на волю 1-ю, 3-ю и 4-ю студии, давно боровшиеся за независимость, он слил с Художественным театром 2-ю студию. Станиславский июля 1924 года писал по этому поводу из-за рубежа: «Подчиняюсь и одобряю все Ваши меры. 1-ю Студию — отделить. Это давнишняя болезнь моей души требует решительной операции. (Жаль, что она называется 2-й МХТ. Она изменила ему — по всем статьям)… Отсечь и 3-ю Студию — одобряю…».

По поводу 2-й Студии Станиславский высказал сомнения: «Они милы и что-то в них есть хорошее, но, но и ещё но… Сольются ли конь и трепетная лань…». Однако по возвращении в Москву он солидаризировался с В. И. Немировичем-Данченко в том, что театр никогда ещё не имел такой разносторонне талантливой труппы.

Приём в труппу большой группы молодых артистов и режиссёров из различных студий МХАТа, преимущественно из 2-й (несколько человек пришли из 3-й студии, в том числе Юрий Завадский и Николай Горчаков), дал новый импульс развитию театра; в свою очередь, обращение к современной отечественной драматургии (первым опытом стал спектакль «Пугачевщина» по пьесе К. Тренева, поставленный Немировичем-Данченко в 1925 году), влекло за собой поиски новых средств выразительности.

Программным для Художественного театра советской эпохи стал спектакль «Дни Турбиных», поставленный в 1926 году под руководством Станиславского Ильей Судаковым, пришедшим из 2-й студии МХАТ. Событием театральной жизни стал и поставленный Судаковым в следующем году спектакль «Бронепоезд 14-69» по пьесе Вс. Иванова.


«Бронепоезд 14-69». Сцена из спектакля, 1927 год

Со второй половины 20-х годов современная отечественная драматургия заняла прочное место в репертуаре театра, причём создание многих произведений было инициировано самим руководством МХАТа, в первую очередь Немировичем-Данченко. Вместе с тем важными вехами в истории театра стали и новые прочтения классики: «Горячее сердце» А.Н. Островского, «Безумный день, или Женитьба Фигаро» Бомарше, «Воскресение» Л.Н. Толстого.

Разногласия между основателями Художественного театра привели к тому, что во второй половине 20-х годов Станиславский фактически самоустранился от руководства театром, редко ставил спектакли сам, в основном руководил работой молодых режиссёров и даже в этой роли с годами выступал всё реже, значительно больше внимания уделяя своему Оперному театру. В последний раз он переступил порог МХАТа в конце 1934 года.

Немирович-Данченко тем временем боролся с мхатовскими штампами: с актёрскими штампами житейского правдоподобия, которые он называл «правдёнкой», с измельчавшим за 30 лет мхатовским бытовизмом, добиваясь в своих спектаклях широких обобщений явлений и характеров. Продолжались поиски и в области сценографии: к работе в Художественном театре был привлечён молодой Владимир Дмитриев, один из лучших театральных художников 30—40-х годов, в 1941-м ставший главным художником МХАТа; многообразие сценических решений обеспечивало сотрудничество с самыми разными художниками, в том числе Николаем Крымовым и Константином Юоном, Петром Вильямсом и Вадимом Рындиным, позже Николаем Акимовым и Владимиром Татлиным.

В январе 1932 года официальное наименование МХАТа дополнила аббревиатура «СССР», обозначившая его особый статус, наряду с Большим и Малым театрами. В сентябре того же года театру было присвоено имя М.Горького. В 1937 году МХАТ СССР им. Горького был награждён орденом Ленина, в 1938 году — орденом Трудового Красного Знамени.

Со второй половины 30-х годов ситуация в Художественном театре вполне отражала ситуацию в стране: под пристальным вниманием высших партийных органов театр не мог избежать постановок слабых, но сервильных пьес, сочинений, «рекомендованных» Главреперткомом; иные актёры писали на своих коллег доносы, жертвами которых стали, в частности, Михаил Названов и Юрий Кольцов.



Присвоенное МХАТу в 1932 году имя М.Горького обязывало театр иметь его пьесы в своём репертуаре, и в 30-х годах, впервые после 1905-го, МХАТ вновь обратился к Горькому, поставив сначала инсценировку повести «В людях» (1933), а затем и его пьесы: «Егор Булычев и другие», «Враги», «Достигаев и другие». За постановку «Врагов» театр взялся по настоянию Сталина, и в 1935 году этот спектакль был признан эталоном социалистического реализма. «Он поражал, — пишет И. Соловьёва, — лаконичностью и мощью формы, законченностью характеров; при открытой и жестокой политической тенденциозности это был „театр живого человека“, в правде существования которого на сцене не приходилось сомневаться».

Начало Великой Отечественной войны МХАТ встретил в Минске, куда прибыл на гастроли 16 июня 1941 года. Спектакли продолжались до 24 июня, когда в результате массированных налётов немецкой авиации в течение дня был уничтожен почти весь центр города, погибли тысячи людей. Бомбой была разрушена часть здания театра, погибли все декорации и костюмы. Коллектив Художественного театра сумел самостоятельно выбраться из горящего города и вернулся в Москву 29 июня.

В октябре 1941 года МХАТ был эвакуирован в Саратов, где занял здание Саратовского ТЮЗа. Ответственность за труппу на этот период была возложена на Н.П. Хмелёва. Вл.И. Немирович-Данченко вместе с группой ведущих артистов МХАТа по решению Правительства в сентябре 1941 года эвакуировали в Нальчик, а затем в Тбилиси. В ноябре 1942 года МХАТ вернулся в Москву.
В 1943 году при театре была создана Школа-студия, получившая имя В. И. Немировича-Данченко.
Прикрепления: 1877049.jpg(23.1 Kb) · 5606900.jpg(15.2 Kb) · 1160011.jpg(22.4 Kb) · 6947613.gif(9.3 Kb) · 6066345.jpg(44.4 Kb) · 8266729.jpg(19.0 Kb) · 8262979.jpg(20.2 Kb) · 8387486.jpg(16.5 Kb) · 8615574.jpg(7.9 Kb) · 3819940.jpg(8.1 Kb)
 
Валентина_КочероваДата: Понедельник, 12 Янв 2015, 15:28 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 6221
Статус: Offline
Ещё в 1923 года при театре был создан музей, позже появились два филиала: Дом-музей К. С. Станиславского и Мемориальная квартира Вл. И. Немировича-Данченко.



http://www.mxatmuseum.com/

(Не знаю, как сейчас, но летом в Доме-музее К.С. Станиславского был ремонт: мне удалось посмотреть тогда только несколько комнат. Но побывать там стоит непременно... В.)

Фактически руководивший театром с конца 1920-х годов Вл. И. Немирович-Данченко умер в Москве 25 апреля 1943 года на 85-м году жизни. МХАТ возглавили два выдающихся актёра: Николай Хмелёв стал художественным руководителем, Иван Москвин — директором.



В 1940-х годах театр потерял своих выдающихся актёров — Л.Леонидова, М.Лилину, В.Качалова, М.Тарханова, Б.Добронравова, главного художника В.Дмитриева и постоянно сотрудничавшего с театром П.Вильямса.

В ноябре 1945 года ушёл из жизни Хмелёв, в феврале 1946 года не стало Москвина, художественным руководителем МХАТа был назначен Михаил Кедров, однако несколько лет спустя руководство театром взял в свои руки Художественный совет, состоявший из его ведущих актёров; членом Совета был и М. Кедров, с 1949 по 1955 год — главный режиссёр; но в 1955 году и эта должность была упразднена; художественное руководство театром осуществляли В.Станицын, Б.Ливанов, М.Кедров и Вл.Богомолов.

В послевоенные годы ещё более ужесточилась репертуарная политика; в изданном в августе 1946 году постановлении ЦК ВКП(б) «О репертуаре драматических театров и мерах по его улучшению» отмечалось, что пьесы советских авторов «оказались фактически вытесненными из репертуара крупнейших драматических театров страны» и, в частности, во МХАТе «из 20 идущих спектаклей лишь 3 посвящены вопросам современной советской жизни»; однако и те пьесы, которые шли в театрах, подверглись критике.

Уже в конце 40-х годов обозначилось противоречие: спектакли, получавшие официальное признание, не привлекали зрителей и не удерживались в репертуаре. По свидетельству М. Строевой, к концу сталинской эры билеты во МХАТ уже продавали «в нагрузку» к оперетте или цирку.

Беспокойство по поводу состояния труппы Немирович-Данченко высказывал ещё в 1943 году: «Их там 60 человек, из них десяти — двенадцати я верю». Слабая драматургия послевоенных лет стала плохой школой и для молодых артистов МХАТа; именно для талантов мхатовской школы, считает историк театра, было особенно важно, с чего начинать: с пьес Чехова, как первое поколение актёров, с «Дней Турбиных», «Горячего сердца», «Женитьбы Фигаро», как второе поколение в середине 20-х, или с лживых советских пьес послевоенных лет.

О первых выпускниках Школы-студии МХАТ, пополнивших труппу в конце 40-х годов, Инна Соловьёва пишет: «Набиравшие сценический опыт во „Второй любви“ Е.Мальцева, в „Чужой тени“ К.Симонова, в „Заговоре обрёченных“ Н.Вирты, в „Зелёной улице“ А.Сурова, в „Залпе Авроры“ М.Чиаурели и М.Большинцова, молодые актёры приучались к органичности без заботы о правдивости. Органичность без правдивости, органичность в лжи — поругание души МХТ, извращение его наследственной техники. Для тех, кто втянулся, возврата в общем-то нет».

В 1950—1960-х годах МХАТ переживал кризис режиссуры: и выбор пьес для постановки, и выбор исполнителей часто определялся интересами ведущих актёров; не имея продуманной репертуарной политики, театр ставил пьесы-однодневки: «Репертуар, — пишет И. Соловьёва, — строился так, что каждый спектакль не замечал соседства, тем более не рассчитывал на него, на какую-то перекличку нравственных и художественных мотивов, на какое-то развитие мыслей, взглядов на жизнь или искусство». К постановкам нередко привлекались непрофессиональные режиссёры — ведущие актёры театра. МХАТ терял зрителя, тем не менее, превращённый ещё в конце 1930-х годов в эталон и образец для подражания, он по-прежнему оставался вне критики, что усугубляло ситуацию.

По мнению И. Соловьёвой, во второй половине 1950-х годов, когда молодые выпускники его Школы-студии создавали «Современник», МХАТ как нельзя более соответствовал характеристике, данной ему Станиславским в период кризиса начала 1920-х годов.

К концу 1960-х годов МХАТ уже давно никого не баловал и сборами: зрительный зал заполняли «гости столицы», — труппа насчитывала полторы сотни актёров, многие из которых не выходили на сцену годами; расколотая на группировки, эта труппа изнемогала от внутренней борьбы. Наконец в 1970 году «свыше» решено было положить конец губительному для театра коллективному руководству, и по выбору старейших актёров МХАТа Министерство культуры назначило главным режиссёром театра выпускника Школы-студии МХАТ Олега Ефремова, создателя и художественного руководителя «Современника».



Как некогда Георгий Товстоногов в Большой драматический, Ефремов был назначен главным режиссёром для спасения театра, не получив, однако, тех полномочий, которыми обладал художественный руководитель БДТ: если Товстоногов в первый же год уволил треть труппы, то Ефремову кадровые вопросы пришлось решать за счёт дальнейшего расширения и без того раздутого штата.

Но он сумел вдохнуть новую жизнь в театр, поставить ряд значительных спектаклей, отчасти обновить труппу и привлечь во МХАТ выдающихся актёров — Иннокентия Смоктуновского, Андрея Попова, Евгения Евстигнеева, вернуть в Камергерский переулок зрителей; но преодолеть внутренние проблемы театра ему так и не удалось.

Труппа непомерно разрасталась, к середине 1980-х годов достигла 200 человек, и управлять ею становилось всё труднее; необходимость находить работу для возможно большего числа артистов в значительной мере определяла репертуарную политику: наряду с такими спектаклями, как ефремовская «Чайка» (1980) или «Тартюф» Анатолия Эфроса, появлялось и немалое количество проходных работ.

«Значительная часть актёров, — вспоминал Олег Табаков, — оказалась не востребована Олегом, он элементарно не мог найти работу для каждого, распределив роли равномерно между всеми… Если артист сидит без дела год, второй, третий, он начинает проявлять беспокойство и неудовольствие. Словом, проблемы долго накапливались, обстановка сложилась не самая творческая и благоприятная».

На деле внутри театра сложились две труппы, каждая со своим репертуаром и своими режиссёрами, — и в конце концов в марте 1987 года Ефремов поставил вопрос о разделе. Он предложил автономию двух трупп, из которых одна разместилась бы в Камергерском переулке, другая — в филиале на улице Москвина; партийное собрание театра вынесло решение о недопустимости раздела, однако общее собрание проголосовало за автономию. Ефремов, по свидетельству А.Смелянского, не имел внятного плана сосуществования двух трупп, однако меньше всего ожидал, что в результате в Москве образуются два МХАТа:
труппа под руководством О.Н. Ефремова, которая в 1989 году получила новое название МХАТ им. А. П. Чехова; труппа под руководством Татьяны Дорониной, которая и в настоящее время сохраняет историческое название МХАТ им. М.Горького.

На протяжении первых 35 лет своего существования Художественный театр давал спектакли на одной сцене; в 1933 году он получил в своё распоряжение здание бывшего Театра Корша в Петровском переулке (позднее — ул. Москвина) со зрительным залом на 1047 мест, где был открыт филиал театра.

Поскольку историческое здание в Камергерском переулке требовало реконструкции (и было закрыто в 1978 году на реконструкцию, длившуюся целое десятилетие), в 1973 году для МХАТа было построено новое здание на Тверском бульваре, 22, оснащённое новейшей театральной техникой, с гигантской сценой высотой более 30 метров и зрительным залом на 1472 места.



Таким образом, к моменту раздела МХАТ располагал тремя сценами: в новом здании на Тверском бульваре, в проезде Художественного театра (ныне Камергерский переулок) и филиалом на ул. Москвина, позже закрытым на реконструкцию.

http://velikayakultura.ru/russkiy....nchenko

http://screen.ru/moscow/mhat.htm

https://ru.wikipedia.org/wiki....0%F2%F0
Прикрепления: 3449708.jpg(14.4 Kb) · 1008908.jpg(21.5 Kb) · 5602880.jpg(10.9 Kb) · 9032267.jpg(17.8 Kb) · 4731626.jpg(13.0 Kb) · 5042221.jpg(20.3 Kb)
 
Валентина_КочероваДата: Вторник, 23 Июн 2015, 09:29 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 6221
Статус: Offline
"Воздух был тогда другой..."

Артисты 1-го выпуска школы - студии МХАТ вспоминают свою юность и учителей.



"Школа-студия МХАТ. Какое скромное название. Не институт, не университет, не академия искусств, не училище даже, а школа-студия. И в скромности этого рабочего названия - уже чувствуется надежность, скромность истинного мастера и уважение к понятию "Театр".

Т.В. Доронина



К.С.Станиславский и Вл.И.Немирович-Данченко принесли в театр "замечательное, неповторимое искусство", и это искусство надо было сохранить. Поэтому, несмотря на военное лихолетье, 20 октября 1943 года Постановлением Правительства была открыта школа-студия имени Вл.И.Немировича-Данченко. Представители молодого поколения артистов, которым сегодня за 70, с достоинством и ответственностью приняли знамя Художественного театра. Чем они жили? Чем был для них МХАТ? Об этом и многом другом студенты первого выпуска школы-студии Т.И.Васильева (Гулевич), О.Ю.Фрид, И.М.Тарханов беседуют с С.И.Шошиной.

С.Шошина: Какими были ваши первые впечатления от школы-студии?

Т.Гулевич: Какими могли быть впечатления? Решающий тур. Перед нами сидят все корифеи, вся труппа, включая вспомогательный состав. Волнение необыкновенное. П.В.Массальский спустился к нам и каждому говорил: "Я тебе желаю". Мы не знали закулисную жизнь МХАТа, а то, что видели, вызывало хорошую зависть, стремление к подражанию.

О.Фрид: Воздух здесь был тогда другой, наполненный восторгом, счастьем. И отношение к театру было другим...


М.Горький "Дети солнца" Учебный спектакль 1947г. Вагин - И.Тарханов

И.Тарханов: Это даже не касается верхов. Общественность, люди по-иному смотрели на Художественный театр. Он был необходим, артистов освобождали из действующей армии. Тогда к нам пришел солдат С.Булгаков, матрос В.Давыдов, сержант В.Монюков. Мы должны были в третьем поколении продолжить путь Художественного театра. Случилось ли это? Чуть-чуть, может быть, и случилось.

С.Шошина: Время как-то отражалось на студентах вашего поколения?

Т.Гулевич: Конечно. Дух нашего курса определяло военное время. Мы приходили рано, а уходили около девяти вечера, чтобы только успеть добраться домой до начала комендантского часа. Всего не хватало, тревоги, испытания, карточки...

О.Фрид: Еще нас кормили в школе-студии. Была такая система УДП (усиленное дополнительное питание), что мы переводили как "умрешь днем позже". Кроме того, давали какие-то вещи, ведь мы были просто нищими. Нашему сокурснику В.Дружникову купили ботинки. До этого он ходил в рваных, и чтобы хоть как-то это скрыть, мизинцы пальцев на ногах закрашивал черной тушью.


а.Н.Островский "Бесприданница". Дипломный спектакль 1947г. Л.Огудалова - О.Фрид

Т.Гулевич: Старшее поколение смотрело на нас с сожалением, как будто время нас чем-то обделило, а мы были одержимы любовью к театру, упивались своей молодостью. Я патриотка своей школы и считаю, что она сделала счастливыми многих людей.

С.Шошина: А что вы можете сказать о сегодняшних студентах школы-студии?

О.Фрид: На нас влияла дореволюционная интеллигенция, получившая образование в хороших гимназиях, институтах благородных девиц. Мы по сравнению с ними были, как сейчас говорят, "совки". Так вот нынешние студенты такие по сравнению с нами.

Т.Гулевич: Иногда я сижу на приемных экзаменах. Аргументами в пользу абитуриента у педагогов бывает: "он непредсказуемый, живой..." и так далее. А я сижу и думаю: а фрак на него можно надеть? Не на каждого мальчика сейчас фрак наденешь, как не каждую девочку обрядишь в "декольте".


А.П.Чехов "Вишневый сад". Дипломный спектакль 1947г. Аня - Т.Васильева (Гулевич)

О.Фрид: Когда мы приходили в студию, на нас с утра надевали корсеты. И ходи целый день...

С.Шошина: Расскажите, пожалуйста, о своих учителях.

Т.Гулевич: Наша школа - это был яркий высокий очаг, и для меня человеком, который поддерживал огонь в очаге, был В.Г.Сахновский. Необыкновенно эрудированный, он поощрял наше любопытство, подталкивал к знаниям. После его смерти во главе школы-студии стал Вениамин Захарович Радомысленский.



О.Фрид: Наш папа Веня. Он появлялся к 11 часам утра и обходил все помещения студии, проверяя, все ли в порядке. Когда он стал старше, ему трудно было уезжать домой обедать и он жил в школе. Он всегда следил за судьбой своих учеников, уже окончивших школу-студию.

И.Тарханов: Мне вспоминается такой случай. Обычный день, тишина, где-то слышен стук печатной машинки, и вдруг открывается дверь и раздается страшный крик Вениамина Захаровича. Я захожу к нему в кабинет и спрашиваю, что случилось. Он в ответ: "А что такое?" Я говорю: "Почему вы так реагировали, на что?" "Понимаешь, уж очень тихо..."

Т.Гулевич: У нас практиковалась такая система: курсового педагога не было, студенты были прикреплены к разным учителям. У меня педагогами были замечательные актрисы В.А.Вронская и М.И.Кнебель. Я благодарна этим людям, их любви, заботе обо мне.

О.Фрид: Мы все обожали Иосифа Моисеевича Раевского - человека с невероятным юмором. Однажды я в магазине встретила свою знакомую. Она сказала мне, что Раевский умер. Я была так потрясена, что упала.

Т.Гулевич: Вообще в наше время была замечательная практика. Актеры МХАТа и педагоги принимали участие в спектаклях школы-студии. Это было для них так ответственно, что они волновались больше, чем студенты.



О.Фрид: Я любила работать с П.В.Массальским. Просто так к нему на занятия не пойдешь, надо было привести себя в полный порядок. При том, что он был очень простым в общении человеком, выглядел Павел Владимирович празднично, нарядно. Когда он шел, было впечатление, что идет сама красота. Настоящий аристократ!

И.Тарханов: Мы с ним были достаточно близки. У него был такой флакончик с золотой пробочкой, которой он немного смачивал руки и усики. Заметив это, я критически поглядел на него и говорю: "Павел Владимирович, а что это вы, как дама?" Он мне ответил: "Ты ничего не понимаешь, ты же характерный актер, да еще плохой. Я же, когда обнимаю Аллу (Тарасову) или Ангелину (Степанову), хочу, чтобы им не было противно". Амплуа у него было другое.

О.Фрид: Был у нас такой предмет - манеры, который вела настоящая княгиня - Волконская. Больше всего мы боялись попасть с ней за стол, в ее присутствии как-то неудобно было есть. Но однажды она позвала нас к себе в гости и на стол поставила несколько банок консервов, а рядом положила вилки: "Девочки, я посуду мыть не люблю, давайте есть прямо из банок".

Т.Гулевич: Мы благодарны учителям, они были мастерами своего дела. Мы благодарны школе-студии, которая сделала нас всех счастливее...

С.И. Шошина

http://www.mosjour.ru/index.php?id=699
Прикрепления: 7318092.jpg(20.6 Kb) · 0447141.jpg(15.9 Kb) · 0937825.jpg(11.3 Kb) · 1729511.jpg(14.3 Kb) · 6053752.jpg(30.3 Kb) · 0350607.jpg(12.6 Kb) · 5040854.jpg(11.1 Kb)
 
Валентина_КочероваДата: Вторник, 23 Июн 2015, 09:47 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 6221
Статус: Offline
Мхатовские иды

Театральный критик размышляет о том, сохранил ли нынешний МХАТ свое творческое лицо.

Зачем еще один юбилей, притом столь внушительно круглый, как не для оценки сегодняшнего состояния театра и для прогноза его жизни на будущее?

Надо, разумеется, почтить память предшественников, отдать должное основателям и первопроходцам, чье детище оказало мощное воздействие на всю мировую сцену ХХ столетия. Но - тем более в таком живом и быстро меняющемся деле, как театр, - сопоставление необходимо: без него невозможно полностью представить весь столетний путь Московского Художественного.

Сравнение, впрочем, может показаться некорректным: лица прошлого - признанные величины, а современников редко величают великими, даже если они того заслуживают. Задачу облегчают сами основатели МХТ: и Вл.И.Немирович-Данченко, и К.С.Алексеев-Станиславский, приступая к главному делу своей жизни, были уже людьми зрелыми (одному - тридцать пять, другому под сорок) и довольно известными, но из общего ряда людей искусства не слишком выделялись. Деятели и их дело оказывали взаимное влияние друг на друга: масштаб замысла окрылял сотрудников, а вклад каждого - не только зачинателей - прибавлял силы и блеска их созданию. Так что параллель между прошлым и настоящим здесь тоже имеет право на существование, причем сравнивать день сегодняшний стоит не с неудачами (МХАТ, да и МХТ знали и провалы), а с достижениями театра. Правда, все осложняется тем, что сравнивать придется сегодня два театра (разъединение единомышленников - вещь обычная, но размножение делением, почкованием всяческих творческих коллективов и союзов - завоевание, кажется, нашей эпохи), совершая прогулки с Тверского бульвара в Камергерский переулок и обратно.



Знамя

По утверждению давнего литературного вдохновителя чеховской части МХАТа Анатолия Смелянского, для театра солидного, устоявшегося программа, хотя бы и неписаная, необязательна - это удел начинающих. Вряд ли это так, но в любом случае театру желательно иметь все же собственное лицо (или хотя бы его выражение) - иначе чем отличается он от себе подобных? Что подтверждает и мировая практика - даже на последнем, не слишком удачном Международном театральном фестивале в Москве, посвященном той же мхатовской дате, безусловный интерес вызвали как раз те труппы, которые отчетливо заявили свое творческое кредо. Так что главный вопрос остается: чем живет сегодня МХАТ, некогда бывший властителем дум, что несет он теперь своему зрителю?
Отчасти о том повествует афиша; отчасти - потому что в современном театре драматург занимает более подчиненное положение, нежели в конце прошлого века.

В репертуаре МХАТа имени Чехова сегодня около тридцати названий (включая спектакли Новой, читай - малой сцены). "Законные" постановки чеховских пьес перемежаются поделками типа "Злодейка, или Крик дельфина", вершины мировой классики сочетаются с национальными шедеврами, но не обходится и без облегченных, развлекательных пьесок. В общем - вполне академический репертуар.
Настораживает лишь то, что широта охвата порой смахивает на всеядность: иногда просто трудно понять выбор театра. И еще то, что большинство - постановки последних лет (за исключением юбилейного сезона, в который театр - поразительный случай - не выпустил ни одной премьеры); очень мало спектаклей-долгожителей.
Знак динамичности, насыщенной жизни труппы? Если просмотреть премьеры этой половины театра со времен раздела (тому уже свыше десятка лет), то ощущение репертуарной чехарды неизбежно, тем более, что сменяются пьесы и авторы подозрительно часто. Еще заметен след прежних приоритетов - "общественно-политической линии", ее открытой публицистичности; последний ее всплеск - "Мишин юбилей" (премьера 1995 года). С этой поры отказ от злободневности полный.

Взамен пришла, похоже, классика, что подтверждается и заявлением Олега Ефремова. Тут и "Борис Годунов", и "Горе от ума", и недавние "Женитьба" и "Маленькие трагедии". Отличием это назвать трудно - еще в советские времена в афишной разнарядке присутствовала соответствующая графа, а в новый период о предпочтении классического наследия заявляли самые разные труппы - от Вахтанговского до Малого (у последнего, к слову, вполне разумный подход: шедевры - на основной сцене, эксперимент - в филиале). У МХАТа же в Камергерском переулке приходится констатировать отсутствие собственной оригинальной идеи.

На Тверском (Татьяна Доронина) картина определеннее. Здесь тоже встречаются разные имена - от Ануя до Радзинского, от Малягина до Кальдерона, однако ведущей остается "национальная тема". МХАТ имени Горького оказался после разрыва в более тяжелом положении, нежели былые сотоварищи: большинство спектаклей "единого и неделимого" составляли постановки Ефремова и те, в которых заняты его сторонники. Срочно надо было обновлять репертуар, и "доронинскому" это удалось - как за счет восстановления "доефремовских" постановок, так и новыми постановками. Как известно, этот театр близок к политической оппозиции, отчего мысль о судьбе России прослеживается в его постановках отчетливо. Дополняется афиша горьковского МХАТа спектаклями, рассчитанными также на его ведущую актрису.

Чеховская часть предстает скорее европейским театром, горьковская - российским. По оригинальности названий они примерно в равном соотношении, хотя последние годы МХАТ на Тверском несколько более активно занимается поисками неординарной драматургии. Меньше там и случайных пьес, а потому спектакли держатся дольше; однако рекорд недолговечности принадлежит все же им: "Батум" Булгакова сошел после трех представлений. Слишком незлободневно?

Труппа

В любой труппе всегда зримо взаимоотражение славы коллектива и популярности его актеров. Когда-то "актер МХТ" звучало гордо, как потом - "актер Таганки", весомее иных государственных званий. При распаде того театра, что немного не дотянул до своего 90-летия, большинство известных и любимых актеров старого МХАТа пошли за Ефремовым. В другой половине оказались, быть может, и не менее талантливые, но не столь знаменитые и именитые. Только художественный руководитель нынешнего Горьковского Доронина могла соперничать в славе с Татьяной Лавровой и Ириной Мирошниченко, Вячеславом Невинным и Андреем Мягковым, Олегом Табаковым и Евгением Киндиновым.

Но время неумолимо: некоторые звезды, потеряв поддержку почти исчезнувшего кино, померкли, закатились, зажглись новые. В Чеховском МХАТе многие актеры заняты непропорционально мало своему дарованию и не в тех ролях, которых заслуживают. Одни (Анастасия Вертинская и Екатерина Васильева) покинули его стены, другие (Александр Калягин и Олег Табаков) создали собственные труппы и поэтому на мхатовские подмостки выходят нечасто. Вероятно, по этой причине культивируется практика приглашения в штат театра актеров из других трупп (Наталья Тенякова, Виктор Гвоздицкий) или на роли (Оксана Мысина) - последнее прежде для МХАТа было немыслимо. Впрочем, приглашенные не перестают играть в других труппах, а значит - размывается основа, костяк МХАТа.

Частые внутренние реорганизации приводят к тому, что трудно уловить, кто есть в данный момент полноправный актер, кто, пользуясь старомхатовским термином, "сотрудник". На афишах и в программках это не указывается, зрителя во внутренние проблемы не посвящают; несомненно лишь, что мало кого можно причислить сегодня к ведущим актерам из молодых. Пожалуй, одна Дина Корзун, столь звонко дебютировавшая в кино (театральные ее работы менее ярки), претендует на звание мхатовки нового образца. Есть еще Ефремов-младший, но тут весомее фамилия, а не имя. Со времен "Современника-2", который Михаил Ефремов возглавлял, он остается актером для МХАТа недостаточно тонким и известным скорее скандалами, последний из которых привел его сначала к громкому изгнанию, а потом к тихому возвращению. Отсутствие молодых знаменитостей - симптом для театра тревожный, тем более, что у "ефремовцев" есть постоянная подпитка из собственной Школы-студии.

У "доронинцев" такого притока нет: как и большинство столичных трупп, они берут молодежь из всех вузов. Отношение к ним - в творческом плане - на Тверском несколько лучше, здесь есть нечто вроде "визитной карточки" на Большой сцене - спектакль "Ее друзья". Новых знаменитостей не появилось пока (а из старшего поколения принят только Игорь Старыгин), однако кандидаты наличествуют, хотя и проявляются больше на других сценах.
Совершенно новое явление - массовая работа под маркой другого театра, в первую очередь, антрепризы. Для старого МХТ - феномен невозможный, да и в позднейшие годы почти исключительный. Оно и понятно: художественная вера не должна размениваться, даже к съемкам в кино старики МХТ относились неодобрительно. Ныне число столичных актеров, выступающих не на подмостках своего только театра, достигло внушительной цифры и продолжает расти. Причины здесь не только экономического характера, имеется и профессиональная заинтересованность актера: рост его популярности и, как следствие, самоуважения, открывающиеся перспективы и т.п. В Чеховском МХАТе это касается больше мастеров, а не молодых: Наталья Тенякова играет на сцене "Школы современной пьесы" (как и Михаил Ефремов), Евгений Киндинов - в "Табакерке" (театр под управлением Олега Табакова); у Горьковского МХАТа более востребована скорее молодежь. И там, и там потенциальные звезды есть, но чтобы их увидеть, нужны хорошие постановки.

Лидер

Режиссура - последний, но в этом разговоре о Художественном - едва ли не решающий компонент. Если, скажем, Малый театр - испокон веку актерский, то не забудем, что МХТ - колыбель современной режиссуры, он родоначальник нового толкования профессии. Из мхатовского гнезда в большую театральную жизнь вылетели и Мейерхольд, и Вахтангов, не говоря уже о десятках других, менее известных, но внесших весомый вклад в национальную (и не только) режиссуру именах.

Историческую память сохраняют крупнейшие режиссеры мирового театра, которые сами предлагали в этот знаменательный юбилейный сезон принести дань уважения на алтарь МХАТа - поставить спектакли на его прославленной сцене. Среди высказавших пожелания - первые театральные величины: Петер Штайн, Питер Брук, Юрий Любимов, однако их предложения не были приняты. Взамен на афише Чеховского МХАТа появляются другие имена, подчас мало что говорящие зрителю и не задерживающиеся в его памяти.
Хорошо, что сцена в Камергерском открыта для многих, но не в этой ли доступности, творческой невзыскательности, невысоком уровне постановок и кроется причина недолговечности спектаклей? Исключения - работы Романа Виктюка ("Татуированная роза", недавно возобновленная), Анатолия Эфроса ("Тартюф"), несколько постановок Олега Ефремова. МХАТ в Камергерском принадлежит к типу организации "лидер и окружение", но, поскольку творческая активность Ефремова в последние годы невелика, количественно преобладают спектакли невысокого уровня. Из постановок последнего времени радует, пожалуй, лишь "Маскарад" Николая Шейко - стильная и умная, хотя и холодноватая работа, а властвует на подмостках либо архаика (и унылое "Преступление и наказание" не спасают актеры), либо развязный примитив - и тогда изречение одного из авторов "Злодейки, или Крика дельфина" Гарика Сукачева: "Мы решили ворваться во МХАТ, как фашисты в Европу" - приобретает убийственную и недвусмысленную убедительность.

Однако на Тверском с режиссурой едва ли не проблематичнее. Еще три года назад по результатам рейтинга, проведенного среди столичных критиков (Ефремов там близок к первой десятке), худрук Горьковского не была признана режиссером. Впрочем, сама Татьяна Васильевна неоднократно публично признавалась в том, что не владеет этой профессией. Была, мол, вынуждена за нее взяться, когда после раскола ее театр оказался практически без репертуара. Но если эти доводы можно было принять на первых порах, остается совершенной загадкой, почему и теперь вновь и вновь появляются спектакли, подписанные ее именем. Постановки, отрицающие самые основы той режиссуры, которые были заложены основателями МХТ, не говоря уже о современном ее уровне.

К счастью, в последние годы стали возникать режиссерские имена "со стороны": например, В.Усков и Э.Лотяну, но в общем, эта составляющая тоже носит довольно случайный и хаотичный характер. А поскольку достойных преемников Олега Николаевича пока не наблюдается, ни одного из наследников МХАТа нельзя признать удовлетворительным по разряду режиссуры. Оба театра все более походят на толпу случайно встретившихся артистов - без объединяющего их начала. Режиссерские эксперименты - и победы - все чаще обходят оба здания, что не только тоскливо, но и вносит тревогу за будущее новаторов. Профессии режиссера и актера неуловимо, но тесно связаны, упадок одной неминуемо влечет за собой снижение уровня другой (что мы и наблюдаем не только в столичном, но и в общероссийском масштабе), а значит оба МХАТа ожидает дальнейшее измельчание.

Атмосфера

Выставив на всеобщее обозрение разногласия внутри былого МХАТа, кто-то сделал себе карьеру, кто-то поддержал пошатнувшийся авторитет, кто-то возбудил к себе обывательский интерес. На театральной атмосфере подобная гласность отразилась самым печальным образом. Бесстыдство скандалов заразительно (вот уже расщеплен Ермоловский, распят МТЮЗ, поделена Таганка), и обе половины понесли трудновосполнимый ущерб. Храм остается храмом, даже когда его жрецы устраивают свару, но в общественном мнении остается рана. И авторитарные наклонности Дорониной, подтверждаемые время от времени протестами актеров с Тверского, и глухие отзвуки столкновений в Камергерском не воспринимаются ныне как ЧП ни внутри театра, ни вне его. Вероятно, это самое тягостное: периоды спада возможны в искусстве, но в недрах Художественного родилось и само учение о театральной этике (еще до его открытия, в том памятном разговоре в "Славянском базаре", когда отвергались зараженные "каботинством" актеры), - этике, без которой Константин Сергеевич не представлял своего детища. Видимо, по этой причине оба МХАТа невысоко котируются, и неслучайно новые звезды зажигаются в других театрах.

"...Не может быть актер МХАТ такого вида, не может быть старость настолько неблагообразной, а молодость настолько расхристанной" - слова одного из тонких знатоков актерского искусства.

При всей расслоенности сегодняшней зрительской аудитории нельзя не заметить, что как искушенные театралы, так и неофиты предпочитают другие театральные адреса. Кому-то по сердцу престижный Ленком или задорный "Сатирикон", другим ближе добротный Малый или изящные "фоменки", третьи спешат на разудалую антрепризу или в изощренную "Школу драматического искусства". Ряды поклонников МХАТов - независимо от их расположения - редеют. Оба театра не принадлежат пока к числу аутсайдеров, но и во главе столичной, тем более российской, сцены мы их не обнаружим. Столетний опыт театра остается капиталом, который не приумножается, но только растрачивается.

Оба МХАТа пока ни сливаться, ни закрываться не собираются - переживают срединное время - иды по древнеримскому календарю. Время тоскливое, тусклое, особенно в сравнении с блеском юбилея.

Г.Г. Демин. Московский журнал, 01.10.1998

http://www.mosjour.ru/index.php?id=710
Прикрепления: 3026674.jpg(25.4 Kb)
 
Валентина_КочероваДата: Пятница, 26 Окт 2018, 21:12 | Сообщение # 5
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 6221
Статус: Offline
МХАТ и МХТ ОТМЕЧАЮТ ЮБИЛЕЙ

Легендарный МХТ имени Чехова отмечает 120 лет со дня основания

В конце XIX века труппа, собранная Станиславским и Немировичем-Данченко, громко заявила о себе. В честь круглой даты в фойе откроют памятник другому выдающемуся деятелю, который руководил театром последние почти два десятилетия - Народному артисту Олегу Табакову. На легендарной сцене блистали самые разные звездные актеры, а зрителей познакомили с драматургией Горького, Булгакова, Чехова. Именно его «Чайка» и стала визитной карточкой театра. Чем он живет сейчас?



https://www.youtube.com/watch?v=HwZgVjEmS2Y

Творческий вечер, посвящённый 120-летию МХАТ имени М.Горького



Юбилейный вечер состоится 27 октября в 18:30 на Основной сцене театра.

В первом отделении вечера к зрителям обратится с приветственным словом художественный руководитель-директор МХАТ им. М.Горького, Народная артистка СССР Т.В. Доронина, а артисты театра представят сцены из спектаклей «Три сестры» А.П. Чехова и «Гамлет» У. Шекспира. Во втором отделении МХАТ им. М.Горького примет поздравления с юбилеем. Участвует вся труппа театра.

Купить билет: http://www.mxat-teatr.ru/buy-tickets/index/#/buy/1484

50-летний юбилей МХАТ, 1948 год



https://www.youtube.com/watch?v=eN8wSqPES2c
Прикрепления: 9415086.jpg(14.3 Kb)
 
Валентина_КочероваДата: Вторник, 06 Ноя 2018, 20:24 | Сообщение # 6
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 6221
Статус: Offline
Театральный поезд к юбилею МХТ запущен в московском метро

Тематический состав в честь юбилея МХТ им. Чехова начал курсировать по Замоскворецкой линии столичной подземки.



Поезд будет перевозить пассажиров до конца апреля. Каждый вагон состава посвящен людям и событиям, связанным с МХТ им. Чехова. Поезд раскрашен в фирменные цвета театра - коричневый и бежевый, а элементы на бортах повторяют орнамент на театральном занавесе. В ходе поездки пассажиры смогут услышать из стандартных динамиков голоса известных актеров МХТ, которые будут декламировать фрагменты спектаклей, поставленных на сцене театра в разное время.

Ожидается, за все время театральный поезд перевезет более 2 миллионов пассажиров, а в день состав сможет перевозить до 20 тысяч человек.

Презентация юбилейного поезда символично прошла на станции "Театральная" в ночь со 2 на 3 ноября. Прямо на платформе молодые актеры МХТ им. Чехова прочли фрагмент из "Этики" К.С. Станиславского в жанре хип-хоп.



Иван Пышечкин
03.11. 2018. Российская газета


https://rg.ru/2018....ro.html
Прикрепления: 9151174.jpg(23.3 Kb) · 7362989.jpg(26.1 Kb)
 
Форум » Размышления » Любите ли вы театр? » МОСКОВСКИЙ ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ТЕАТР
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:

Савченкова Анастасия © 2018
Сайт управляется системой uCoz