[ Правила форума · Обновленные темы · Новые сообщения · Участники · ]
  • Страница 2 из 4
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • »
Форум » Размышления » О других интересных или важных событиях » МОСКВА, КОТОРОЙ НЕТ...
МОСКВА, КОТОРОЙ НЕТ...
Нина_КорначёваДата: Воскресенье, 23 Сен 2012, 22:25 | Сообщение # 16
Группа: Проверенные
Сообщений: 217
Статус: Offline
  
Бассейн был открыт круглый год, даже зимой. Температура воды поддерживалась путём искусственного подогрева... Воспоминания dedushkin1: "Зимой, помню, страшно было с суши смотреть на "сумасшедших", плещущихся на 20-ти градусном морозе в клубах пара. Но сам не раз ходил зимой. Вода была тёплая, совершенно не холодно было. Только нырять приходилось часто, а то волосы начинали льдом покрываться."
Бассейн имел столь огромную площадь испарения водной поверхности, что был причиной коррозии у соседних зданий. Особенно это проявлялось зимой, когда над всем сооружением постоянно стояла стена из пара. Бассейн располагался напротив Пушкинского музея, от последнего поступали жалобы, что подобное соседство портит находящиеся в нём экспонаты.

  
Это детская ванна ("плескательница") на бортике 4-го (мужского) павильона бассейна. Температура здесь поддерживалась 32-34 гр.

Последние годы…
Центральный плавательный бассейн "Москва" прекратил свою деятельность за 4 года до его сноса. В 1991 г. цены на горячую, холодную воду и электроэнергию взлетели неимоверно, стоимость обслуживания стала нерентабельной. Более 3-х лет чаша бассейна стояла без воды, что привело к деформации температурных швов. Трубопроводная сеть сильно корродировала. Я как раз 16 сентября 1994 г. сидел в кабинете у директора бассейна, когда главный бухгалтер привезла из Спорткомитета приказ о ликвидации бассейна.

  
Состояние температурных швов бассейна после того, как несколько лет он простоял без воды (фото №3)

Прикрепления: 8290695.jpg(19.6 Kb) · 1394143.jpg(28.2 Kb) · 7382972.jpg(10.3 Kb) · 8150808.jpg(20.4 Kb) · 4571486.jpg(18.9 Kb) · 1896334.jpg(8.6 Kb) · 4741974.jpg(17.7 Kb) · 8940275.jpg(20.3 Kb) · 2927967.jpg(15.6 Kb) · 2335002.jpg(19.2 Kb)
 

Нина_КорначёваДата: Воскресенье, 23 Сен 2012, 22:39 | Сообщение # 17
Группа: Проверенные
Сообщений: 217
Статус: Offline
Сняв бетонную подушку бассейна, строители обнаружили огромные приямки, оставшиеся от опор ДС, забитые мусором и залитые грунтовыми водами.
  
Рассказ очевидца: "Когда очистили бетонное основание ДС, то пригнали малый буровой станок для исследования подстилающего грунта. И когда вынули буровой инструмент, из отверстия ударил фонтан воды на высоту 10-15 см. Кода я в тот день пришёл на стройку, отверстие было заткнуто деревянной пробкой. И так в нескольких местах. Ещё до начала строительства мы прогнозировали сильный подпор фундамента грунтовыми водами, это не только подрусловый сток загнанного в трубу ручья Черторый (именно подрусловый, т.е. не вошедший в коллектор). Но регистрировалось ещё одно направление – со стороны Музея изобразительных искусств на Волхонке. /---/ Ранее я считал, что пройти бетон будет очень трудно, ведь для него разработан был цемент марки "ДС". Но инструмент бурового станка с лёгкостью прошил массив основания. На высказанное моё удивление главный инженер стройки ответил, что бетон может быть и хорош, но вот качество песка оставляло желать лучшего…"
http://zyalt.livejournal.com/620811.html

МОЙ АРБАТ - РАНЬШЕ И СЕЙЧАС


Сегодня у меня необычный поход в ЖЖ: я сняла 1-й в своей жизни видеоролик. В 85, оказалось, не поздно. Ролик этот посвящен не каким-то важным общественным событиям, а тому, что рядом со мной - Арбату. Вот посмотрите. Ролик длится всего 3 мин., а рассказывать об Арбате можно бесконечно. Поэтому к непривычному мне средству общения через видео добавляю гораздо более привычный для меня текст.


https://youtu.be/cRYJqBp5TZk

С Арбатом у меня, как у Б.Окуджавы, связана та часть жизни, когда впечатления наиболее яркие и запоминаются навсегда. Эта улица менялась вместе со всей страной. Во времена Пушкина Арбат был дворянским районом. С конца XIX в. дворянские особняки постепенно уступали место 4-5 этажным доходным домам с огромными квартирами. В них селились модные адвокаты, врачи, успешные художники и литераторы. После революции их квартиры стали коммуналками или были разделены на 2-3-х-комнатные и предоставлены партработникам и советским чиновникам высокого ранга. Начиная с 1990-х годов почти всех жильцов арбатских коммуналок отселили в отдельные квартиры на окраине Москвы, а огромные эти квартиры купили нынешние богачи. Но проходя по нынешнему, выложенному плиткой, ухоженному Арбату, я не могу не вспоминать памятные мне места, теперь уже не существующие. На том месте, где сейчас высотка МИДа, до войны был крохотный кинотеатр «Арс», в котором я по нескольку раз смотрела трогательную мультяшку «Бемби» и очень впечатливший меня американский док. фильм о войне США против Японии. В сценах побед американцев публика каждый раз дружно аплодировала. Тогда мы любили американцев, ведь они были нашими союзниками в войне.

Рядом с кино «Арс» был букинистический магазинчик. Во время войны букинистические магазины изобиловали редкими книгами. Многие обладатели больших библиотек ушли на фронт, уехали в эвакуацию. Родственники и соседи продавали книги из таких библиотек, чтобы прокормиться в голодные военные годы. В этом букинистическом магазинчике в 1943-м году я увидела лежавшие на прилавке маленькие изящные сборники стихов А.Ахматовой, изданные в 1920-е годы – «Белая стая», «Четки», «Anno Domini». Кто такая Ахматова, я тогда не знала. Но я раскрыла один из сборников и не могла оторваться. Читала, стоя у прилавка, все подряд. Букинист понимал, что девочка в нелепом потертом пальто и ужасной обуви вряд ли купит эти книжечки. Но великодушно позволял мне читать. Так, не один раз стоя у прилавка, я выучила наизусть почти всю раннюю Ахматову и много помню до сих пор.

В магазине "Консервы" очередь за фруктами формировалась в прилегающем к магазину дворе. Всегда находился доброволец, который составлял список. Номер, под которым в списке значилась твоя фамилия, писали на ладони химическим карандашом. Переклички устраивались через промежутки в 2 часа, так что можно было сбегать домой. Но опоздаешь на перекличку – потеряешь очередь. Не всегда удавалось до закрытия магазина получить в свои руки вожделенные 2 кг. Я постоянно отстаивала эти очереди, когда в 1947 г. родился мой старший сын Сережа. Конечно, только для него были эти яблоки и апельсины, по одному в день. А потом – снова в очередь. Тогда я не знала, что почти напротив магазина «Консервы», в доме №43 прошло детство Б.Окуджавы, моего любимого барда. Да он тогда и сам не знал, что станет всемирно известным бардом и поэтом. Он стал петь ближе к концу 1950-х годов. А сейчас каждый год 9 мая я обязательно прихожу во двор дома №43. В это день у меня собираются друзья, ведь это самый светлый праздник в году, годовщина окончания войны. И - какое поразительное совпадение – день рождения Булата Шалвовича. В этот день в воспетом им арбатском дворе собираются его верные поклонники. Это понятные и симпатичные мне люди. Допоздна хором поют его песни под аккомпанемент нескольких гитар. Как-то раз я остановилась поглазеть на витрину комиссионного магазина, уставленную антиквариатом. Очень скоро ко мне подошел какой-то дядечка и строго сказал: «Девочка, здесь нельзя стоять, проходи». Ведь Арбат был правительственной трассой, по Арбату Сталин ездил из Кремля на свою дачу в Кунцево. Чуть не у каждого фонарного столба стояли топтуны, оберегали драгоценную жизнь «дорогого вождя» от «благодарного народа».

Ностальгия по Арбату времен моего детства и молодости очень умаляют мои воспоминания о топтунах, о хмурых лицах прохожих, которые «каблуками стучат, по делам спешат», об очередях, которые я выстаивала за фруктами в магазине «Консервы» и за говяжьей печенью в диетическом магазине на месте нынешнего кафе «Му-му». Но нравится мне, что здесь, на Арбате, прошедшим летом около памятника Окуджаве несколько дней продолжался ОккупайАрбат. Молодые лица участников этого Оккупай внушают надежду на лучшее будущее Арбата, Москвы, России. Мне приятно, что ролик об Арбате, довольно ностальгический, вызвал такие отклики. Вообще, об Арбате можно рассказывать бесконечно. То, что уложилось в прошлое сообщение - это лишь малая часть. Не всё из того, что помнят арбатцы о прежнем Арбате, я знаю. В частности, не помню кинотеатр Юного зрителя. А вот топтунов запомнила не только я, хотя с тех пор сколько лет прошло.

А вот что я действительно хорошо помню - это зоомагазин. Конечно, я тоже туда ходила смотреть и на птичек, и на белых мышек, и на прочую живность. И наверное многим, бывавшим на Арбате, этот магазин запомнился. Ведь и Окуджава в одной из песен о нынешнем Арбате, которого он не любил, писал «и ходят оккупанты в мой зоомагазин». У меня в связи с этой строчкой Окуджавы всегда возникают собственные воспоминания. В июле 1941 г. меня, тогда 13-летнюю девочку, отправили в эвакуацию в Казахстан, и там я слушала по радио сообщения о том, что фашисты стоят под Москвой, в районе Химок. А я в Химки ездила с бабушкой в гости к её знакомым на трамвае. Было такое впечатление, что если не сегодня, то завтра фашисты в Москве окажутся. Я помню тогдашние свое твёрдое намерение: если фашисты захватят Москву, я убегу из интерната, проберусь в Москву и убью хотя бы одного из оккупантов. Как я сделаю это, я себе не представляла. Но пробраться в Москву я должна была именно с этой целью. При этом самой невыносимой для меня была мысль (как и у Окуджавы): «Это значит, они ходят в зоомагазин на Арбате?!» Но, конечно, сейчас трудно представить, что та девочка тоже была я.

Мои прогулки по Арбату во взрослом возрасте (мы переехали с Арбата, когда мне было 33 года), как правило, были связаны с походами по магазинам, чтобы раздобыть какое-нибудь пропитание для семьи. Запомнился один из таких походов, когда пришлось ходить с моим старшим сыном, которому тогда было 3 года. Дело было зимой, он был в тёплом пальто и в валеночках, он устал, капризничал, и всё говорил: «Мама, пойдем домой». Чтобы как-то его подбодрить, я ему сказала в рифму: «Серёженька, понимаешь, я нуждаюсь до зареза в паре банок майонеза.» (Тогда это был дефицит, и не один магазин надо было обойти, чтобы эту пару банок найти, да ещё и очередь отстоять.) Ребёнок так был потрясён произнесённым мною стихотворением, что остановился как вкопанный, задрал мордочку вверх и сказал с изумлением: «Мама, так ты у меня пУэт?». Это было более 60 лет назад, а ведь запомнила.
Людмила Алексеева
http://lm-alexeeva.livejournal.com/20702.html
http://lm-alexeeva.livejournal.com/20891.html

СНЕСЕН ПОСЛЕДНИЙ ДАЧНЫЙ ВОКЗАЛ РОССИИ


8 октября 2012 г. произошло не очень заметное, но очень печальное событие. РФ полностью, окончательно и бесповоротно лишилась целого класса своего историко-культурного наследия – небольших пригородных деревянных вокзалов «дачного» типа. Развязка наступила на платформе Ильинское Усовской железнодорожной ветки, относящейся к Белорусскому направлению Московской железной дороги. Во 2-й половине XIX в. в России возникает такое явление, как дачники – люди, которые постоянно жили в городах, а на лето выезжали в сельскую местность, где у них было своё или съёмное жилье – та самая дача. С развитием транспорта всё чаще и чаще путь из города на дачу пролегал по железной дороге, которая, в свою очередь, шла навстречу растущему числу дачников и организовывала остановочные пункты для пригородных поездов в районах массовой дачной застройки. Появление таких остановок служило импульсом для появления новых дачных посёлков, вслед за которыми возникали новые «дачные» платформы.

 
Строить на них полноценные вокзалы не имело смысла – с наступлением холодов поток дачников полностью исчезал, чтобы вновь появиться весной. Эти остановочные пункты не имели путевого развития, на них не было никакой другой работы, кроме посадки и высадки дачников. Поэтому для них был разработан специальный тип вокзала, больше напоминающий остановочный павильон: небольшой зал ожидания, обычно отапливаемый, и пристроенные к нему лёгкие навесы для защиты пассажиров от дождя и солнца. А больше ничего и не требовалось – пассажиры приходили на платформу ко времени прихода поезда, садились в него и уезжали. В обратную сторону процесс происходил точно так же – приехавшие с пригородным поездом пассажиры не задерживались на платформе. Строились такие вокзалы очень быстро, обычно они были деревянными. К началу ХХ века любой более-менее крупный город имел свои дачи и своих дачников, в стране насчитывалось огромное количество пригородных остановок, а, следовательно, и дачных вокзалов. 

Войны и революции заметно убавили как количество дачников, так и число дачных вокзалов. Однако с возвращением жизни в мирное русло вернулись и те, и другие. Электрификация головных участков железных дорог только способствовала развитию пригородного движения. Строительство дачных вокзалов продолжилось и в 1930-е годы, их облик принципиально не отличался от дореволюционного: те же небольшие деревянные здания с печами и открытыми навесами-верандами. Переломным моментом в судьбе дачных вокзалов следует считать послевоенные годы и период реконструкции железных дорог. Появление высоких пассажирских платформ, повсеместное внедрение типовых железобетонных конструкций сделали старые дачные вокзалы неприспособленными к современной жизни, послужили причиной утраты многих из них. Конечно, этот процесс не был одномоментным, но он был массовым. Поворот произошёл, количество деревянных вокзалов-павильонов стало стремительно уменьшаться. История сохранила названия последних трёх дачных вокзалов России – платформы Александровская и Курорт на Сестрорецкой линии под Санкт-Петербургом и вокзал Ильинское в ближнем Подмосковье. 


Судьба первых двух зданий сложилась печально – вокзал платформы Курорт сгорел в середине 2000-х годов, тогда же был снесён и вокзал платформы Александровская. До наших дней дошёл единственный дачный вокзал Ильинское. Длительные поиски не дали никаких результатов – других дачных вокзалов в России больше не было. Что же мы знаем об этом вокзале? Был ли он «одним из многих»? Безусловно. Но оказалось, что это здание имеет и свою собственную, уникальную и неповторимую историю, связанную с именами многих известных людей нашей страны.
Прикрепления: 1691698.jpg(22.2 Kb) · 6951961.jpg(23.7 Kb) · 5113989.jpg(12.4 Kb) · 0666124.jpg(6.9 Kb) · 7297334.jpg(23.5 Kb) · 9758871.jpg(27.0 Kb) · 9343865.jpg(22.7 Kb) · 2891004.jpg(24.3 Kb) · 7874918.jpg(21.7 Kb) · 0223709.jpg(20.4 Kb)
 

Нина_КорначёваДата: Воскресенье, 23 Сен 2012, 22:43 | Сообщение # 18
Группа: Проверенные
Сообщений: 217
Статус: Offline
 
Платформа Ильинское Усовской железнодорожной ветки расположена в дачном посёлке Жуковка, а название получила по одноимённому селу, расположенному на противоположном берегу Москвы-реки. Эта железнодорожная линия проходит через посёлки, названия которых известны далеко за пределами московского региона: Раздоры, Барвиха, Жуковка, Ильинское, Усово и др. Рядом с платформой были построены дачные посёлки Совмина СССР, ЦК КПСС и небольшой посёлок академических дач. В разные годы здесь жили авиаконструктор А.Яковлев, академики А.Сахаров и В.Челомей, министр культуры Е.Фурцева, дочь Л.Брежнева Галина. Здесь в 1960-х на даче у Ростроповичей нашёл приют опальный тогда писатель А.Солженицын. После отставки до самой смерти здесь жил В.Молотов. Для обеспечения удобной связи дачных посёлков с Москвой в 1924 г. на Усовской железнодорожной ветке было организовано пригородное пассажирское движение.

В середине 1930-х годов на станциях Ромашково и Усово были построены полноценные железнодорожные вокзалы, а здания на промежуточных платформах Раздоры, Барвиха и Ильинское носили пригородный, дачный характер, являясь, скорее, остановочными павильонами, чем вокзалами. Вокзал в Ильинском был построен в 1935 г. В своих воспоминаниях известный историк и коренной житель Барвихи А.В. Рудомино пишет: «В электричке можно было увидеть и бывших первых лиц государства, часто опальных, но продолжавших жить на Успенке. В.Молотов обычно скромно сидел в купе, ни на кого не обращая внимания. Иногда от Ильинского в усовском поезде ездил Н. Булганин, 2-й человек уже в хрущевской иерархии. К нему подсаживались рабочие с филёвских заводов и вели бесконечные разговоры о светлом коммунистическом будущем. В конце 1960-х годов в усовской электричке можно было видеть А.Солженицына, жившего на даче М.Ростроповича в Жуковке, и других известных людей».

Вокзал в Ильинском был построен полностью из дерева и состоял из капитальной средней части и 2-х симметрично пристроенных к ней летних веранд с навесами для защиты пассажиров, ожидающих поезд, от дождя и солнца.


В средней части здания находился отапливаемый зал ожидания с помещениями билетной кассы и технической комнатой. Перед вокзалом была устроена низкая деревянная платформа. При электрификации участка Кунцево – Усово в 1957 г. новая высокая пассажирская платформа была построена в стороне от исторического здания вокзала, поэтому его не снесли, а продолжили использовать в качестве пригородной кассы.

 
До нашего времени полностью сохранялась объёмно-планировочная структура здания – его центральный объём и 2 навеса для пассажиров. Вокзал ни разу не ремонтировался капитально, поэтому все его детали оставались подлинными. Сохранялись элементы деревянного декора обоих навесов и основной части здания, а также оригинальные оконные переплёты и двери. Сохранялись оригинальные деревянные накладные буквы названия платформы в верхней части здания. Общее состояние здания можно было оценить как предаварийное. Вокзал был закрыт и не использовался для обслуживания пассажиров. Здание было полностью отключено от инженерных коммуникаций и, по существу, являлось заброшенным. Когда-то использовавшиеся для отопления зала ожидания и билетной кассы печи демонтировали.

В августе 2012 г. ОАО «РЖД» начало масштабную реконструкцию Усовской железнодорожной ветки. В рамках работ был запланирован, в том числе, и снос старого вокзала платформы Ильинское. Зная отношение ОАО «РЖД» к своей истории и предвидя развитие событий, Архнадзор совместно с подмосковным отделением ВООПИиК направили письмо в РЖД о ценности и уникальности вокзала платформы Ильинское, о недопустимости его сноса, так как вместе с этим вокзалом утрачивался целый класс вокзальных зданий. Параллельно мы готовили материалы для придания вокзалу статуса объекта культурного наследия, который он, конечно, заслужил.

 
Наш сегодняшний выезд в Ильинское должен был стать чисто рабочим – фотографирование недостающих видов вокзала, уточнение его расположения по системе координат. На слушаниях в Общественной Палате РФ, которые проходили 15 октября, совсем недавно, вице-президент ОАО «РЖД» Олег Тони высказался о вокзале Ильинское, скорее, вопросительно, чем отрицательно. Обсуждение судьбы вокзала на таком высоком уровне вселило некоторую надежду. Оказалось – зря.
Сегодня, 20 октября 2012 года, выйдя из электрички, мы обнаружили вместо здания бесформенную кучу брёвен и нескольких рабочих около неё. Руководитель работ объяснил, что вокзал снесён в четверг, 18 октября 2012 г., по указанию РЖД строительной компанией «Арсенал», представителем которой он и является. Вот так ответили железнодорожники на просьбу сохранить их собственное наследие. Ну, а наша рабочая поездка в Ильинское оказалась прощальной. Мы опоздали. Простите.
Благодарим Д.Соболева за помощь в подготовке публикации.
Фото: Ю.Егоров, Д.Соболев, А.Светлов

http://www.archnadzor.ru/2012....-rossii

СТАРАЯ МОСКВА: РЕАЛЬНАЯ И ВЫДУМАННАЯ
А.Стародубов. Городской пейзаж

Эти картины завораживают истинных почитателей московской старины - наш город выглядит на них неотразимо красивым своими старинными особняками, узкими улочками, какой-то волшебной булгаковской прелестью задумчевых деревьев и жемчужно- туманного горизонта. Вглядитесь и, несомненно, Вы не пожалеете, что прикоснулись к самобытному творчеству московского художника А.Стародубова. (Ю.Шатин)

Александр начал писать поздно. После окончания МАИ служил в Вооруженных силах. И только после 30 лет начал работать как профессиональный художник и вступил в профсоюз независимых художников. Его произведения экспонировались на многих выставках, находятся в разных коллекциях в России и за рубежом. Серию его работ приобрел даже музей Булгакова в далеком канадском Торонто, чтобы показать посетителям дух старой сказочно-фантастической столицы России. Такой своеобразный взгляд на Москву: немного книжный, немного сказочный, немного ностальгический...

  
Сказки Старого Арбата. Поварская  В старом Городе
http://www.artpreview.ru/Works?author=99
Прикрепления: 6099702.jpg(27.2 Kb) · 9485829.jpg(14.9 Kb) · 2628089.jpg(13.5 Kb) · 4184081.jpg(28.9 Kb) · 8324708.jpg(28.4 Kb) · 9398121.jpg(19.5 Kb) · 6842540.jpg(16.2 Kb) · 6155854.jpg(18.6 Kb) · 9619399.jpg(38.9 Kb) · 0931413.jpg(18.8 Kb)
 

Нина_КорначёваДата: Понедельник, 29 Окт 2012, 23:47 | Сообщение # 19
Группа: Проверенные
Сообщений: 217
Статус: Offline
ВОКРУГ АРБАТСКОГО ТУННЕЛЯ
Арбатская площадь - одна из самых страшных площадей Москвы. Даже не площадь, а какое-то бессмысленное скопление случайных фасадов случайных же зданий.

  
Ресторан «Прага».

Судьба Арбатской пл. - крушения и разрушения. Так уж вышло, что она словно притягивает необратимые трагические события. Практически каждая из достопримечательностей этой площади вошла в историю подобным образом. Дом №2 по Калашному пер. (его хорошо видно от к/т «Художественный») строился еще до революции как доходный дом некоего Титова, но не достроился - в 1913 г. газета «Копейка» писала: «Обращённая в Калашный пер. стена этого каменного великана зашаталась и через какие-нибудь 5 мин. на мостовой лежали горы кирпичей».
Чудом никто не пострадал. Развалины же рухнувшего дома пролежали здесь вплоть до начала 20-х годов, после чего их вё же разгребли, а на освободившемся месте выстроили так называемый «Дом Моссельпрома», вошедший в историю как первый советский небоскрёб.

На противоположной стороне Воздвиженки, рядом с к/т «Художественный» и ст. м. «Арбатская» Арбатско-Покровской линии, до войны располагался симпатичный домик, вошедший в историю русской культуры. Именно в нем начала действовать Московская консерватория, основанная Н.Рубинштейном. Этот дом тоже был разрушен - в 1941 г. во время фашистской бомбардировки. Вообще говоря, в столице было не так много зданий, полностью уничтоженных фашистской авиацией. Символично, что одно из них располагалось на Арбатской пл.


Летом 1963 г. на Арбатской пл. вскрывали толщенный слой асфальта для прокладки тоннеля под Новым Арбатом с помощью САУ на базе Т-34, не останавливая движения по площади троллейбусов № 15 и 31. Экзотика для окрестных пацанов! А рядом с этим местом в 1983 г. было завершено строительство главного здания Минобороны - не лёгкой промышленности, не пищевой, а именно обороны. Самое суровое из всех возможных министерств. Любопытно, что автором этого здания был архитектор М.Посохин, под руководством которого несколько ранее был уничтожен приличный кусок старой Москвы, один из самых привлекательных фрагментов исторической застройки, знаменитые арбатские дворики и переулки. Вместо них появился Новый Арбат - широченный проспект, явно не украшающий город. Новый Арбат берёт свое начало всё от той же Арбатской пл.

В торце Гоголевского бульвара - памятник Николаю Васильевичу работы скульптора Н.Томского. Здесь-то, казалось бы, что? Да ничего особенного. Просто на рубеже 1980–1990-х годов именно эта площадочка под памятником сделалась традиционным местом жесточайших драк между панками и люберами. Точнее, местом избиений панков люберами, что, конечно же, ещё страшнее. Даже ресторан «Прага» - и тот внёс свою лепту в историю площади. Именно здесь окончательно рассорились два некогда дорогих друга - А.Белый и А.Блок. А.Белый писал: «Звонок: это - красная шапка посыльного с краткой запискою: Блок зовет в «Прагу»; свидание - не обещает; спешу: и- взлетаю по лестнице; рано: пустеющий зал; белоснежные столики; и за одним сидит бритый «арап», а не Блок; он, увидев меня, мешковато встаёт; он протягивает нерешительно руку, сконфузясь улыбкой, застывшей морщинками; я подаю ему руку, бросаю лакею: - «Токайского». И мы садимся, чтобы предъявить ультиматумы; он предъявляет, конфузясь, и в нос: мне-де лучше не ехать; в ответ угрожаю войною с такого-то; это число на носу; говорить больше не о чем; вскакиваю, размахнувшись салфеткой, которая падает к ногам лакея, спешащего с толстой бутылкой в руке; он откупоривает, наполняет бокалы, в то время как Блок поднимается, странно моргая в глаза мало что выражающими глазами; и, не оборачиваясь, идет к выходу; бросивши десятирублёвик лакею, присевшему от изумленья, - за ним; 2 бокала с подносика пеной играют, а мы опускаемся с лестницы; он - впереди; я - за ним; мы выходим из «Праги»…»
Красиво, в духе пресловутого Серебряного века. Но и жестоко притом.


фото - 1957.
После открытия «новой» Арбатско-Покровской линии метро и открытия на ней ст. «Арбатская» перед вестибюлем был установлен фонтан в окружении садовых скамеек. Говорили, что фонтан «Мальчик с дельфином» - трофейная скульптура. В 1970-е здесь был выстроен комплекс зданий Минобороны, который поглотил вестибюль метро, одновременно уничтожив фонтан и площадку перед вестибюлем. Ильф и Петров именно в «Прагу» поместили ключевой момент сюжета своего самого известного романа «Двенадцать стульев». Сюда Ипполит Матвеевич Воробьянинов притащил бедную Лизу Калачёву. Поначалу Воробьянинов был неловок и зажат: «Однако, - пробормотал он, - телячьи котлеты - 2, 25, филе - 2, 25, водка - 5 рублей. - За пять рублей большой графин-с, - сообщил официант, нетерпеливо оглядываясь».

На противоположной стороне посохинского Нового Арбата, в доме №7 по Никитскому бульвару прожил последние годы не придуманный, а вполне реальный персонаж, писатель Гоголь. Здесь он сжёг 2-й том «Мертвых душ», здесь же он и умирал - в страшных физических и нравственных мучениях. Бредил, выкрикивал бессвязное, забывался, снова бредил. Такую смерть, как у него, что называется, врагу не пожелаешь. Видимо, неспроста сама Арбатская пл. внешне - одна из самых страшных площадей Москвы. Даже не площадь, а какое-то бессмысленное скопление случайных фасадов случайных же зданий. А в центре площади - не памятник, не фонтан, не столп, как следовало бы, безумное пространство, занятое туннелем, подземными и наземными переходами, светофорами, развязками, автомобильными пробками и прочими вещами, которые вовсе не радуют глаз.
Алексей Митрофанов
http://www.novayagazeta.ru/society/54547.html

РОМАНТИЗМ ПАТРИАРШИХ ПРУДОВ
Медовый месяц А.Блока и Л.Менделеевой, знакомство И.Бунина с В.Муромцевой, история Мастера и Маргариты…

  
Патриаршие пруды считаются одним из самых романтических московских мест. Именно на берегу этого пруда (он на самом-то деле единственный, никакие они не пруды) и в его окрестностях происходит действие романа М.Булгакова «Мастер и Маргарита». Сегодня он уже, что называется, не в тренде, а на рубеже 80-х-90-х годов прошлого столетия им зачитывалась вся Москва, и история любви Мастера и Маргариты почиталась образцовой. Михаил Афанасьевич, приехавший в Москву уже будучи взрослым, состоявшимся человеком и отнюдь не будучи столичным краеведом, разумеется, не мог знать историю здешних мест. Знать не мог, но вероятно, чувствовал.

  
Вот, например, дом на развилке Спиридоновки и Гранатного пер. Здесь писатель БюЗайцев - автор «Голубой звезды», пронзительной повести о жизни московской богемы и полубогемы, - снимал квартиру у купцов Армянских. Эта квартира пользовалась славой одного из популярнейших литературных мест Москвы. Сам Зайцев об этом писал: «В доме Армянских много у нас уже бывало народу… И Бальмонт, Сологуб, Городецкий, Чулков, Андрей Белый… - и все Зиночки, Васеньки, Машеньки прежних времен. И, конечно, бывал здесь И.А. Бунин. Дух был богемский и бестолковый. Путано, шумно, нехозяйственно, но весело. И весьма молодо». Так вот, именно здесь Бунин нашел свою судьбу - познакомился с В.Н. Муромцевой, ставшей впоследствии его супругой, и брак их был счастлив.

Увы, нельзя назвать счастливым брак А.Блока и Л.Д. Менделеевой, дочери знаменитого химика, которому в наши дни то приписывают изобретение водки, то отбирают у него это более чем почётное авторство. Их медовый месяц проходил в 100 м. от квартиры Зайцева, в доме Марконет (Спиридоновка, 6). С.Соловьёв, родственник этих Марконет, вспоминал: «За неимением места у меня, я предложил Блоку остановиться в квартире Марконет. Успех Блока и Любови Дмитриевны в Москве был большой. Днем я водил Блоков по кремлёвским соборам, мы ездили в Новодевичий монастырь». В день прибытия Блока в Москву, прежде чем везти его к Марконет, Соловьёв познакомил Александра Александровича со своим другом А.Белым. Это знакомство стало роковым - союз Блока и Менделеевой очень быстро превратился в любовный треугольник, от чего очень сильно страдали все его фигуранты. А ведь всё так мирно и красиво начиналось. А.Белый вспоминал: «В руках А.А. были верхние рукавицы, которые он неловко затиснул в руке, быстро сунув куда-то; вид его был визитный; супруга поэта, одетая с чуть подчёркнутой чопорностью, стояла за ним; Александр Александрович с Любовью Дмитриевной составляли прекрасную пару: весёлые, молодые, изящные, распространяющие запах духов».


Неподалёку, в Трёхпрудном, прошло детство и юность поэта М.Цветаевой. Ее маленький домик стоял на месте нынешнего дома №8. Маленький, 2-этажный, из переулка он казался вообще 1-этажным. Над домом - тополь. Во дворе - утки, которых разводил дворник Лукьян. Кусочек сельской пасторали, чудом затерявшийся в центре Москвы. Марина Ивановна была влюблена в этот дом, посвящала ему волшебные стихотворения:

Был заповедными соснами
В тёмном бору вековом
Прежде наш домик любимый.
Нежно его берегли мы,
Дом с небывалыми вёснами,
С дивными зимами дом.


Комната же самой Марины выглядела так: «Комната с каюту, по красному полю золотые звеёды (мой выбор обоев: хотелось с наполеоновскими пчёлами, но так как в Москве таковых не оказалось, примирилась на звёздах), к счастью, почти сплошь скрытые портретами Отца и Сына - Жерара, Давида, Гро, Лавренса, Мейссонье, Верещагина - вплоть до киота, в котором Богоматерь заставлена Наполеоном, глядящим на горящую Москву. Узенький диван, к которому вплотную письменный стол. И всё». Напротив же располагалась типография, в которой в 1910 г. вышел 1-й сборничек Цветаевой «Вечерний альбом». Типографией владел А.Левенсон, он называл её «скоропечатней». Недостатка во вкусе Левенсон не испытывал - в качестве архитектора пригласил остромодного Шехтеля, само же здание уподоблялось средневековому замку, правда, с учётом «всех последних слов новейшей техники, гигиены и архитектурного искусства». Иначе предприимчивый издатель-немец своё дело и не мыслил. Да и сам М.Булгаков, воспевший Патриаршие пруды, жил рядом, в доме №10 по Б.Садовой ул. Именно здесь, в квартире Михаила Афанасьевича, проходило действие «Мастера и Маргариты». В частности, знаменитый бал у Воланда.

В действительности та квартира была небольшая, а Булгаков со своей первой супругой занимал в ней маленькую комнату. Потом он переехал - в тот же дом, в подъезд напротив. Дом стал как будто родственником Михаилу Афанасьевичу. Некогда здесь, во дворе, находился романтичный фонтанчик -мальчик и девочка под зонтиком. Но со временем фонтан куда-то подевался, зато память о доме Пигита (так его в то время называли, в честь дореволюционного хозяина, владельца табачной фабрики «Дукат») переживёт, что называется, века.
Алексей Митрофанов
19.10 .2012. Новая газета

http://www.novayagazeta.ru/society/55007.html

ПИРОГОВКА И ГРАНИТ НАУКИ 
От дома Толстого - до Клинического городка: просветительский и образовательный центр Москвы


Пирогов перед Медицинской академией им. Сеченова 

Вышло так, что район Пироговки (а не Козихи и не Б.Никитской ул., как многие ошибочно утверждают) сделался образовательным центром Москвы. Козиха с её университетскими общагами, Никитская с консерваторией и университетом, с их традициями, с их пафосом, политическими и общественными амбициями - больше знак, символ, фикция, и это потрясающим образом выражено в чеховской повести «Скучная история» и рассказе Бунина «Муза Граф», не говоря уж о трилогии Белого «Москва». Никитская - протабаченная и пропитая богема со слабыми лёгкими и запахом из ушей. Пироговка - крепкая, полезная профессия, утренняя бодрость, азартное потирание ладоней - ну-с, приступим. 

Основа места - так называемый Клинический городок. Официальный адрес - Б.Пироговская ул., 2, но он не больше чем условность. Это и впрямь огромный город, где обучают врачей. Городок основан был в 1887 г., когда здесь открыли психиатрическую больницу Московского университета. Для обучения студентов требовались в большом количестве и пациенты. Их поставляла сама жизнь. Здесь, например, лежал А.Белый, Чехов, когда у него впервые пошла горлом кровь, был помещён именно сюда, на Пироговку. И навещал Антона Павловича Л.Н. Толстой. Чехов писал: «В клинике был у меня Лев Николаевич, с которым вели преинтересный разговор, преинтересный для меня, потому что я больше слушал, чем говорил. Говорили о бессмертии». Впоследствии здесь разместилось множество образовательно-практикующих медицинских учреждений, которые и задают ауру здешних мест. 

Здесь же (М.Пироговская ул., 1) находится ещё одно старое доброе образовательное учреждение - Московский педагогический гос. университет. Вырос он из женских курсов В.Герье, открытых здесь в 1872 г. Программа поначалу была так себе, а продолжительность обучения составляла всего лишь 2 года. Учащихся Герье не интересовала слава Ковалевской и М.Склодовской-Кюри. Привлекал скорее толстый кусок хлеба с маслом, который обеспечивался почитаемым учительским трудом. Курсы закрывали, открывали, снова закрывали. А после революции их преобразовали во Второй московский гос. университет, ставший затем профильным педагогическим вузом.
Прикрепления: 3736402.jpg(17.7 Kb) · 2090464.jpg(21.7 Kb) · 7987777.jpg(20.6 Kb) · 8106916.jpg(17.8 Kb) · 7207721.jpg(19.0 Kb) · 7070945.jpg(9.5 Kb) · 5434566.jpg(19.9 Kb) · 9521376.jpg(23.6 Kb) · 0860437.jpg(15.4 Kb) · 2940293.jpg(20.7 Kb)
 

Нина_КорначёваДата: Вторник, 01 Янв 2013, 22:49 | Сообщение # 20
Группа: Проверенные
Сообщений: 217
Статус: Offline

Лепнина на здании педагогического университета

Атмосфера же здесь была своеобразная. Ю.Трифонов писал об этом образовательном учреждении в повести «Студенты»: «В пединституте, куда поступил Вадим, девушек было значительно больше, чем ребят, а от этой шумной, юношески весёлой, насмешливой, острой среды Вадим, надо сказать, здорово отвык в армии». Ничего, привык быстро. Впрочем, ещё до появления курсов Герье, в 1866 г. на Зубовской ул., 14, находилось Усачёвско-Черняевское женское училище. Само оно существовало с 1827 г. и преследовало цели образовательно-благотворительные - давало профессию бедным девицам. А рядом - одно из престижнейших военных образовательных учреждений, Военная академия им. м.Фрунзе.

Не удивительно, что здесь, в средоточии таких объектов, стоит памятник одному из символов русского просвещения - Л.Н. Толстому. Его автор - скульптор А.Портянко. Статуя была открыта в 1972 г. Поначалу планировалось сделать памятник больших размеров, но кусок гранита при транспортировке треснул, и размеры пришлось корректировать.


Памятник Толстому в сквере Девичьего Поля

Ранее же на этом месте возвышался другой памятник Толстому, работы скульптора С.Д. Меркурова, сделанный ещё в 1913 г. Тот памятник был интереснее - скульптор использовал посмертную маску, а также слепки с головы и рук, снятые им с писателя в ноябре 1910 г. на ст. Астапово. В.Гиляровский так писал о нём: «Как из земли вырастает фигура с характерным контуром Толстого. К этой простой фигуре идут те простые линии, которые даёт могучий гранит… Просто, понятно и необычайно сильно. Толстой из гранита. Сила земли. Массив».
Сам Лев Николаевич проживал неподалёку, в доме № 21 (по нынешней ул. Л.Толстого). Он был построен в 1806 г., Толстой же поселился здесь в 1882 г. и прожил в этом доме 20 лет, написал «Крейцерову сонату», «Воскресение», «Смерть Ивана Ильича» и множество других не менее пронзительных произведений.


Домик Толстого

Его маленький дом воспринимался современниками в первую очередь как возможность приобрести некие полезные для жизни знания, прикоснувшись к быту их современника и признанного мудреца. От паломников отбою не было. И даже после смерти писателя, когда дом стал музеем. И недаром зимой 1921 г., когда хоронили Кропоткина и процессия двигалась от Дома Союзов к Новодевичьему кладбищу, главную остановку сделали именно возле домика, где жил Лев Николаевич. Несколько раз спели «Вечную память» - и двинулись дальше. Тело одного великого философа удалялось от музея другого.

P.S. Рядом со сквером Девичьего Поля расположен храм Архистратига Михаила при Клиниках. Его история неразрывно связана с бывшим Клиническим городком медицинского факультета Московского университета. Именно от него начиналась «Аллея жизни» - небольшая улица, по которой везли пациентов в клиники Московского университета. Больных доставляли на подводах, а чтобы не мешать покою жителей и пациентов, мостовую выкладывали соломой. Аллея шла мимо 1-го здания Клинического городка - родильного дома, и далее - клиники урологии, внутренних болезней, хирургии и заканчивалась у порога патологоанатомического корпуса. Храм был построен на деньги врачей и пациентов. Строительство завершили в 1897 г. В эти годы в клиниках городка трудились такие выдающиеся российские учёные-медики, как Н.В. Склифосовский, И.М. Сеченов, В.П. Сербский, Ф.Н. Иноземцев, В.Ф. Снегирёв, Н.В. Филатов, Ф.Ф. Эрисман.

Судьба храма в советский период трагична. Его закрыли, в нём были спортзал, аптека, склад. Только в конце 1980-х - начале 1990-х врачи и пациенты уже ММА им. Сеченова вернули свой храм к новой жизни. Были восстановлены росписи, достроена колокольня. Однако год назад новое руководство Первого медицинского университета затеяло строительство в непосредственной близости от храма и на церковной земле. Вырыли котлован, и уже год храм нельзя обойти крестным ходом. Дальше котлована дело не идёт, но с наступлением осени между колокольней и храмом появилась трещина. Настоятель храма, протоиерей Андрей Шумилов, сообщал об этом проректору по хозчасти и ректору Сеченовки. Установили алебастровые маячки, и они сигналят, что трещина растёт. Храм ждёт защиты.
Алексей Митрофанов
30.11. 2012. Новая газета

http://www.novayagazeta.ru/society/55667.html

ПОТАПОВСКИЙ И ЕГО ЛЕГЕНДЫ
Люди в коже, Die аlte Hexe, В.Фаворский, В.Мессинг и другие гости переулка


Угол Архангельского и Потаповского, 1980-е годы

Писать о Потаповском пер., типичном городском проезде, расположенном в границах Бульварного кольца Москвы, есть множество причин - как естественных, так и надуманных. Остановимся на 2-х: здесь находится редакция «Новой газеты» и много лет назад родился автор этих строк. На самом же деле родился я не в Потаповском, а рядом, на Покровке, в «Доме-комоде», бывшей усадьбе Апраксина-Трубецких, превращённой в советский роддом (ныне здесь НИИ акушерства и гинекологии), но сразу же за этим событием был перемещён в дом №8 в упомянутом переулке, где провёл счастливое дошкольное детство в кругу семьи. Квартиру пять в доме №8 нанимал мой дед с осени 1917 г., переехав с семьей из недалёкого Милютинского пер. (одно время ул. Мархлевского). По старому адресу было неспокойно, бабушка до конца жизни вспоминала октябрьские события в том жилье на 1-ом этаже во дворе «французской» церкви. Квартира удобно выходила чёрным ходом на Лубянку, что живо использовалось то юнкерами, то большевистскими отрядами для скрытого подхода к московской телефонной станции в Милютинском.

Служил дед учёным-агрономом, никого не угнетал, имел 3-х детей, и его непритязательная по тем годам 5-комнатная квартира никого особо не интересовала. Повреждённый, однако, большевистскими идеями (хоть в партии никогда не состоял), дед, повстречав где-то в начале 30-х во дворе бездомную женщину с 2 крошками, решил, как это называлось, «самоуплотниться», отдав Марфе - так звали сокровище - 1 комнату. Вскоре у Марфы объявился муж по фамилии Березовец, провинциальный чекист, и пришлось расстаться с ещё 1 комнатой. Марфа рожала детей, а у чекиста, устроившегося «в московские органы», засиживались за полночь люди в коже. Но однажды пришли другие люди в коже, которые увели с собой Березовца, а Марфа, которую моя тётушка к тому времени иначе как Die alte Hexe («старая ведьма») не называла, навсегда прекратила репродуктивную деятельность. В освободившуюся комнату въехала мирная семья Винокурихи — смотрительницы за трамвайными путями на Чистых прудах; а в Марфе действительно, видимо, было что-то инфернальное: получив в 50-е «хрущёвку», она сгорела при взрыве газовой колонки.

Начать рассказ мне поначалу хотелось лексикой путеводителей: с Покровки перспектива Потаповского пер. открывается… Но дело в том, что никакая перспектива не открывается, и вообще переулок первоначально справедливо звали Кривой (вместе с соседними Погаными прудами, близким Кривоколенным - топонимы ещё те), а в конце XVII в. стали именовать Большой Успенский, в честь воздвигнутого на углу с Покровкой храма Успения Божией Матери, что в Котельниках (хотя еще и на плане 1862 г. он значится как Кривой). Был ещё и Малый Успенский, примыкавший к Большому как раз за углом нашего дома, однако со всем этим религиозным безобразием было покончено в 1922 г., когда храм, судя по фотографиям, изумительный образец нарышкинского барокко - был снесён (якобы он мешал транспорту на Покровке), а переулки были переименованы соответственно в Потаповский и Сверчков. Грустный идиотизм «атеистического» переименования состоит в том, что создал храм крепостной архитектор П.Потапов, а выстроена была церковь на деньги купца И.Сверчкова.

  
Сквер на углу Покровки и Потаповского на месте храма Успения. Дом №8, усадьба Головиных

Дом №8 объединял несколько строений: простой наш кирпичный 3-этажный корпус, такой же во дворе и сохранившуюся поныне жемчужину переулка, усадьбу Головиных, более поздними пристройками уходящую в Сверчков. По легендам, услышанным тогда от местных старушек, в усадьбе осенью 1812 г. квартировал то ли Мюрат, то ли Даву - словом, кто-то из наполеоновских маршалов: видно, воспоминания были ещё живы! Отмечу лишь, что облик её со времен моего детства изменился. Так, исчезли ампирные металлические решётки под окнами 1-го этажа портика коринфского ордера. Впрочем, как и сам особняк «врос» в землю - в начале 50-х прошлого века переулок, как и большинство в центре Москвы, был мощён булыжником, а ныне наросли слои асфальта. По этой же причине практически не виден во дворе подъезд - именно подъезд! - от ворот к крыльцу парадного дома в виде пандуса, ограниченного белокаменными тумбами и такой же белокаменной лестницей в 3 - тогда - ступени посередине.


Двор дома №8,1934 год, офорт Т.Рейн

В глубине двора располагались старые роскошные каретные сараи, на переднем плане - послереволюционные, выстроенные из всякого хлама, когда калориферное отопление заменили на «прогрессивное» дровяное. 1-этажный павильон, глядящий в Потаповский пер., нынче завалившийся на спину, появился в 1920-е вместо вырубленного сиреневого сада. В середине прошлого века там располагалось «Ателье по пошиву». Это уродливое строение арочкой соединено с вереёй, если здесь это слово подходит, ворот усадьбы. Сомневаюсь, потому что верея - обычно столб, здесь же решётчатые ампирные ворота висят на белокаменных башнях с обрамлёнными колоннами нишами, где пустуют невысокие постаменты. Выяснить, что же за статуи украшали некогда въезд в усадьбу, мне не удалось, зато матушка моя, Т.Рейн, которая в 30-е училась в преобразованном из ВХУТЕИНа Полиграфическом институте на недалёкой Мясницкой, рассказывала, что иногда после институтских вечеров её провожали домой, и сокурсники любили забираться на постаменты, изображая статуи. Не отставал и их профессор, В.А. Фаворский, принимая при этом «античные позы».

Провожать девушек бывало необходимо потому, что в те годы парадные подъезды в домах почти повсеместно были заперты или наглухо заколочены и идти надо было через тёмный двор и чёрную лестницу. Мне довелось застать время запертых подъездов. Как-то подходя с родителями к нашему чёрному ходу, мы в густых сумерках увидели, как оттуда выскользнули двое мужчин, которые было приступили орошать ближайший куст, но заметив нас, скрылись.
- По-моему, это Шурка, - неуверенно произнесла мама, имея в виду мужа своей сестры.
Дома, заложив руки за спину, набычившись, расхаживал из угла в угол дед, крепкий, невысокий, и возмущённо сопел, бабушка невозмутимо вязала, а мой кузен Олег, сын того самого Шурки, загадочно улыбался. Оказывается, Александр Евгеньевич в тот вечер привел своего старого друга, известного мистификатора и артиста, выступавшего с психологическими опытами, В.Мессинга. То, что мужчины пришли навеселе, дед терпел. То, что Мессинг предсказал моему брату судьбу великого человека, - тоже. Но когда оба закурили, дед не выдержал и изгнал обоих. Так что видеть величайшего гипнотизёра и телепата своего времени мне довелось лишь с тылу в позиции у сиреневого куста.

Открывался Потаповский пер. на углу с Покровкой садиком (на месте снесённого храма Успения) с клумбами, усаженными редким нынче душистым табаком, и завершался таким же на перекрёстке с Кривоколенным и Телеграфным. В этом садике находился зелёный душевой павильон, в который меня отправляли мыться, поскольку горячая вода в нашей ванной была упразднена, вероятно, во времена борьбы с буржуазным калориферным отоплением. Эти маленькие зелёные пространства были прибежищем так называемых детских групп. Дело в том, что детских садов всегда не хватало, а тут война всего несколько лет как отгремела. Но спрос, как известно, рождает предложение. Пожилые дамы, как сегодня представляется мне, «из бывших», собирали группы - человек по 6-8 детей и за небольшую мзду выгуливали, кормили и даже укладывали на дневной сон. Как это терпели соседи, ума не приложу. Меня со сверстниками выгуливала дама из Сверчкова пер., отличавшаяся, как представляется, садистскими наклонностями.
- Мне надо, - сообщал воспитанник.
- Скажи по-французски, - требовала дама.
- Хочу pour le grand, - приплясывал от нетерпения страдалец. - Или, как это… grand chose!..
- Terriblement!
- морщилась воспитательница. - Иди!

Так вот, гуляли мы и в Абрикосовском садике дома №6 в Потаповском, и в том, на углу, что некогда вмещал помывочное учреждение. Интереснее, однако, было другое: располагавшаяся рядом с угловым садиком типография «Московской правды», где вечерами сквозь большие, до земли, окна можно было наблюдать, как работают линотипы, печатая завтрашнюю газету. Из ворот выезжали маленькие почтовые «Москвичи»-«броневички», в жёлто-коричневых деревянных недрах которых направлялись по адресам пачки, остро пахнувшие типографской краской. На здании редакции, в квадрате, где сейчас ржавый жестяной лист, влево поверх голов целеустремлённо глядели 2 профиля - вождя усопшего и вождя ещё пока действовавшего (Ленин позади, несколько выступая из-за усатого). Вообще Потаповский пер. тесно связан с периодической печатью. Некогда на углу с Покровкой жил П.Бартенев, издатель «Русского архива», а в воздвигнутом в 1930 г. и называемом местными «Военном доме» располагалась редакция журнала «Красная звезда».


Семейный вечер в Потаповском, 1949., рис. Т.Рейн

Жилой монстр, кооператив «Военный строитель», воздвигнутый по проекту К.В. Аполлонова в стиле конструктивизма времён упадка, занял квартал между Чистыми прудами, Покровкой и Потаповским пер. Из архитектурных изысков на сером фоне здания в переулок глядел лишь маленький серебряный бюст на невысоком постаменте. Для непонятливых ниже бюста блестела золотом надпись: «Ленин». Нынче стоит лишь пустой постамент - всё остальное исчезло. Предки рассказывали, что в конце 30-х большинство окон по вечерам не горели, стоит ли объяснять, почему. Трагедия, также связанная с «Военным домом», о которой сегодня забыли, произошла и летом 1955 г. Тогда задумали отремонтировать фасад здания, для чего над тротуаром вдоль Покровки (она называлась тогда ул. Чернышевского) возвели мощный навес из толстых бревен. Как-то днём конструкция на всем протяжении рухнула, погребя под завалом десятки человек. До сих пор помню грохот и облака пыли: я находился в сотне метров от места крушения… Потаповский пер., впрочем, как и многие другие московские проезды, соединил в себе разные архитектурные стили: и ампирные особняки головинских владений, и рядовую, без видимых изысков, кирпичную застройку 2-ой половины XIX в., и модерн псевдоготики рубежа веков, и конструктивизм «Военного дома», и здания типографии, и барачный стиль начала хрущёвской эпохи. Даже фабрика по производству солода была на углу с Телеграфным, ныне Архангельским пер.

В памятную многим весну 1953 г. моему отцу, проживавшему в проходной комнате коммуналки на Б.Молчановке, как семейному гражданину доверили и 2-ю, непроходную комнату. Наша маленькая семья наконец-то воссоединилась. Было начало марта, отец как-то подготовил жильё, и под вечер мы отправились на Арбат. Не помню уже, кажется, метро не работало, и мама предложила пройтись Бульварным кольцом. С высоты Рождественского бульвара открылась панорама народного буйства на Трубной пл.- хоронили Сталина. Сперва мы решительно двинулись вперёд, но по мере приближения к людскому водовороту энтузиазм наш падал. Пришлось вернуться в Потаповский.
Долгие годы ещё, пока живы были мои близкие, я приезжал в родной дом, где было так уютно среди привычных предметов и вещей. За окном раскачивался уличный фонарь, наполняя комнату загадочным светом, освещая знакомые дома напротив. Изменился ли Потаповский пер. с тех пор? Однозначного ответа не найду: и да, и нет. Со времен моего детства в переулке не построили ни одного нового дома, пёстрая, но привычная архитектурная среда оказалась нетронутой. Однако исчезли дворы, превратившиеся в автомобильные стоянки, зачахли, превратившись в пустыри или точки питания, бывшие сады, ремонтно-реставрационные работы выхолостили, сделали празднично-безликими старые фасады. Впрочем, и мы стали другими.
Владимир Потресов
10.01. 2013. Новая газета

http://www.novayagazeta.ru/society/56181.html

КОНДИТЕРСКИЙ ПЕРЕКРЕСТОК
Прогулка вокруг площади Мясницких ворот 

Площадь Мясницких ворот - кондитерский перекрёсток Москвы. Еще в XVIII в. в самом его центре, там, где в наши дни располагается павильон ст. м. «Чистые пруды», располагался постоялый двор, в котором путешествующим подавали чай с различными забавами - пряниками, бубликами, сухарями и медовыми коврижками. Ближе к советскому времени здесь открылся трактир - разумеется, всё с тем же кондитерским ассортиментом. 


Главным, однако же, объектом был не постоялый двор и не трактир, а знаменитая кондитерская г. Эйнема. Она располагалась там, где ныне м. «Сретенский бульвар». Московский поэт с немосковской фамилией Дон Аминадо посвящал ей стихи: 

В этот день у Эйнема пекли пироги. 
Византийские. Пышные. Сдобные. 
Петербуржцы на что уже были брюзги, 
А и те говорили: в Москве пироги - 
Чудеса в решете! Бесподобные!.. 

Шёл ванильный, щекочущий 
дух приворот, дух чего-то знакомого, личного, 
От Мясницких ворот до Арбатских  ворот 
И до самого Дорогомилова.
 

Эти пироги, а также прочие Эйнемовы затеи - торты, шоколад, конфеты, вафли, какао, кофе, карамель, пастила, мармелад, глазированные фрукты и компоты - славились на всю страну. Славились также альбертики (так называли сухое печенье) под названием «Кинг». Рядом была ещё одна кондитерская - Абрикосова. Обе любил посещать академик И.Каблуков. С ним, кстати, однажды приключилась такая история. Будучи уже в годах, академик сделался крайне рассеянным. Путал всё, в том числе начало слов. И как-то раз порадовал студентов таким вот замечательным рассказом: 
- Взял я свою любимую трость с набалдым золоташником и пошёл к Эйнему. Оттуда - к Абрикосову. Потом хватился: а где моя любимая трость? Нету! Вернулся к Абрикосову: отдайте мою трость с набалдым золоташником. А мне говорят: не видели. Пошёл к Эйнему: отдайте трость с набалдым золоташником. Вот, говорят, пожалуйста. Обидно: немец-то честнее русского оказался

Жаловали москвичи и Абрикосова. Искусствовед И.Шнейдер писал: «Если вы покупали коробку конфет в кондитерской Абрикосова, то помимо обязательного приложения к её содержимому в виде засахаренного кусочка ананаса и плиточки шоколада «миньон», завёрнутой в серебряную фольгу, в коробочке лежала ещё небольшая толстенькая плитка шоколада в обёртке из золотой бумаги с наклеенной на неё миниатюрной фотографией Шаляпина или Лины Кавальери». Трогательный весьма рекламный ход.
Прикрепления: 7762839.jpg(140.5 Kb) · 4068880.jpg(13.9 Kb) · 0067501.jpg(19.0 Kb) · 1542518.jpg(20.4 Kb) · 3543424.png(118.5 Kb) · 4435841.png(93.6 Kb) · 0309596.png(86.0 Kb) · 5829293.png(79.2 Kb) · 5126321.png(82.2 Kb) · 3995077.jpg(11.4 Kb)


Сообщение отредактировал Нина_Корначёва - Вторник, 01 Янв 2013, 22:54
 

Нина_КорначёваДата: Суббота, 02 Фев 2013, 21:49 | Сообщение # 21
Группа: Проверенные
Сообщений: 217
Статус: Offline

Рядом же располагался самый известный в Москве чайный магазин - куда ж без чая-то. Его нынешний адрес - Мясницкая, 19, и он до сих пор украшает Москву. В.Катаев так писал об этом феномене: «Рядом с ВХУТЕМАСом, против Почтамта, чайный магазин в китайском стиле, выкрашенный зелёной масляной краской, с фигурами 2-х китайцев у входа. Он существует до сих пор, и до сих пор, проходя мимо, вы ощущаете колониальный запах молотого кофе и чая». С.Перлов, чаеторговец, ожидал прибытия в Москву высокого китайского сановника Ли Хун Чжана. Он него зависели поставки, а также связанные с ними скидки и иные преференции. Перлов хотел, чтобы сановник остановился у него. Дабы привлечь столь полезного гостя, он заказал архитекторам Гиппиусу и Клейну дом в виде китайской пагоды.


Мясницкая, 19. Чудесный чайный магазин

Увы, расчёт был неудачный. Чем-чем, а уж китайскими пагодами Ли Хун Чжана было не удивить. Он остановился у конкурента (тоже, кстати говоря, Перлова, но Василия) на Мещанской ул. Но «китайская пагода» сделалась сверхпопулярной у москвичей: «Доподлинный дворец из драгоценного фарфора, как в андерсеновском «Соловье», - сказка, расцветшая золотым цветком в серо-каменной пустыне деловой улицы». Дела мясницкого Перлова пошли вверх. Затраты на чудесный магазин довольно быстро окупились.
А в одном из ближайших дворов (Огородная слобода, 6) до сих пор стоит особнячок, принадлежавший ещё одному знаменитому чаеторговцу и чаепромышленнику - Д.Высоцкому. Тот особнячок построен был всё тем же архитектором - Р. Клейном. Домашним учителем у его дочерей был юный Б.Пастернак - большой любитель альбертиков «Кинг». Хвастался: «В доме оплачивали мои беседы на самые непредвиденные темы». Тайно ухаживал за старшей дочерью. Конечно, безо всяких перспектив.

После революции сюда вселился главный в Москве Дом пионеров. Писатель Ю.Трифонов писал о здешней атмосфере: «Что за вечера были, когда мы сидели перед большим столом и, обсуждая чей-нибудь рассказ, уносились в своих разговорах в поднебесье. Тут вспоминались имена тысячи писателей, начиная от Гомера и кончая Катаевым. Наш руководитель, редактор журнала «Пионер» товарищ Ивантер, так интересно объяснял нам ошибки друг друга». На столе, ясное дело, присутствовали скромные - время было непростое - сладости.


Огородная слобода, 6. Первый Дом пионеров

А во дворе особняка Высоцкого в 1970 г. поставили памятник Ленину работы скульптора В.Е. Цигаля. Ильич изображён здесь в нежном возрасте - под стать советским пионерам, посетителям особняка. Это один из немногих памятников Ленину-ребёнку. Ленину, который отдавал предпочтение не взрослым кушаньям, а всяческим кондитерским изделиям.


Ленин-гимназист

Алексей Митрофанов, писатель, краевед
01.02. 2013. Новая газета

http://www.novayagazeta.ru/society/56538.html

АРБАТСКАЯ ЛЕЧЕБНИЦА
На Арбат к белорозовому дому с аптекой (№ 25) я пришел на этот раз, держа в руках старую, прекрасного качества фотографию, сделанную в начале нашего века, когда еще по булыжной мостовой не громыхали трамваи. Тогда фотограф, установив свой треножник, мог не волноваться за судьбу громоздкой аппаратуры. На противоположном углу, со Староконюшенным пер. - ему "позировала" лошадь, запряженная в телегу. С любопытством смотрели в объектив сидящие на ступеньках крыльца продавцы в белых халатах, ожидавшие покупателей у входа в лавку на углу дома (теперь он ведет в магазин "Драпировка"). Тогда здесь располагалась "Мясоторговля", а над окнами виднелись вывески с фамилией хозяина - Данилова. Мостовая выглядела пустынной) посредине ее, глядя в аппарат, застыл полицейский, дозволивший эту съемку, которая производилась для издания книги, посвященной полувековому юбилею Общества русских врачей.


Какая связь между "Мясоторговлей" и этим обществом? Такая же, как между ним и располагавшейся за другой дверью еще одной лавкой - "Рамки и картины". Дело в том, что нижние помещения этого дома на Арбате, принадлежавшего Обществу русских врачей, арендовали торговцы. Но не только они. На фотографии с помощью лупы читаю над окном 2-го этажа еще одну надпись "Классы рисования и живописи". Это некогда популярная студия художника К.Юона, открытая здесь с начала века, памятная многим нашим живописцам, сделавшим на углу Арбата и Староконюшенного первые шаги в искусстве. Художникам было тесно: занимали-то они всего небольшую часть 2-го этажа, но и на этом маленьком пространстве развили бурную деятельность: учились, обсуждали работы, устраивали собрания, выставки, издавали журнал. Верхний, 3-й, этаж сдавался под квартиры. И только парадный ход с Арбата вел в Общество русских врачей и его аптеку. Их знали многие в Москве. Много раз менялись вывески на фасаде дома, но одна из них - аптеки - на своем месте вот уже 2-й век. История ее восходит к теперь уже далекому прошлому.

Построил этот кирпичный дом с окнами разной формы по проекту архитектора Р.А. Гедике, отошедшего от привычного для Арбата классицизма, бывший гвардейский офицер А.А. Пороховщиков, прославившийся строительным размахом. На его средства сооружались здание "Славянского базара", известной гостиницы и ресторана, большие жилые дома. По тем временам 3-этажный дом Пороховщикова на Арбате выглядел среди соседних с ним особняков внушительным зданием. Этот новый дом в 1870 г. сняло в аренду Общество русских врачей, ставшее широко известным в городе за 5 лет до этого, когда оно впервые обосновалось на Арбате, открыв общедоступную лечебницу и аптеку. Сначала они появились в 200 саженях от дома Пороховщикова, в другом, тоже 3-хэтажном, частном доме, где внизу фармации оборудовали по последнему слову того времени аптеку, а на 2-ом этаже отделали зал. По вечерам в нем собирались для научных заседаний члены Общества русских врачей. Этот зал днем принимал "приходящих больных". Отсюда они расходились по кабинетам врачей разных специальностей. Открытие лечебницы и аптеки было широко отмечено в прессе, отпраздновано по всем канонам тогдашнего этикета: с молебном, окроплением помещений "святой водой" и угощением. То было событие, важное не только для Москвы, но и всей России.

Появлению этого общества предшествовало создание в белокаменной Общества немецких врачей, имевших тогда в городе свою влиятельную корпорацию. Выходцам из Германии принадлежало и большинство аптек. Возникновение отечественной ассоциации врачей, и особенно ее аптеки, было встречено в штыки влиятельными иностранными врачами и аптекарями. Учредителям Общества русских врачей потребовался не один год усилий, мужество, настойчивость, чтобы доказать свою правоту, разработать и утвердить устав. В новой лечебнице доктора брали "за совет" небольшую, сравнительно с обычными гонорарами, плату 20 коп. Те, кто не имел этих копеек, мог получить помощь бесплатно. Точно так же и аптека выдавала бедным лекарства без денег. Вскоре лечебницу, завоевавшую признание, стали называть Арбатской. Однако из-за разногласий с хозяином дома врачам пришлось искать себе другое помещение. Причем обязательно нужно было найти помещение для аптеки поблизости, чтобы не возбудить ярость конкурентов, воспринимавших такой переезд как посягательство на свои устоявшиеся доходы.

Несмотря на такое противодействие, Общество русских врачей перевело аптеку и само перебралось в другой дом, а еще через несколько лет, окрепнув финансово, с помощью полученного кредита купило у испытывавшего финансовые трудности Пороховщикова дом и земельный участок на Арбате. Новое здание стоило дорого, его застраховали от огня на 200 тыс. руб.! Так среди многих строений по Арбату, принадлежавших, как писали в справочниках, "двор", "п. двор", что значило дворянам и почетным дворянам, купцам разных гильдий, здешним храмам, появился собственный дом у Общества русских врачей. Его устав был утвержден в памятном 1861 г., когда страна искала пути к обновлению, дождавшись освобождения крестьян и отмены крепостного права. Вот тогда московские врачи решили объединиться, чтобы не только сообща решать свои проблемы, но и помогать малоимущим. У истоков общества стоял известный и чтимый многими московский хирург профессор Ф.И. Иноземцев. Он 1-м произвел операцию под эфирным наркозом, основал "Московскую медицинскую газету", 1-ю поликлинику, свершил много других важных в истории отечественной медицины деяний. 2-м основателем общества называют бальнеолога С.А. Смирнова, чье имя носит целебная "Смирновская" вода, открытая им среди источников Железноводска. Вокруг них объединились многие врачи.

В Арбатской лечебнице безвозмездно работали врачи разных специальностей. Так, консультантом по хирургии почти 40 лет являлся Э.Э. Клин, работавший гл. доктором горбольницы. В его честь был оборудован отличный хирургический кабинет, носивший имя этого врача. В Арбатской лечебнице впервые появилось отделение "для лечения электричеством", ставшее прародителем нынешних физиотерапевтических отделений. В отчете 1909 г., для которого выполнялась упомянутая фотография дома на Арбате, сообщается, что лечебница за годы существования оказала помощь 1300000 с лишним больным, причем свыше 50 тыс. из них сделали операции. Арбат стал колыбелью московской медицинской науки. Общество издавало свою газету, труды, в его среде возникла идея созывать всероссийские съезды врачей и естествоиспытателей, сыгравшие важную роль в развитии отечественной науки. На Арбат приходили с 1-ми научными докладами молодые врачи, ставшие в будущем гордостью медицины. Здесь начинали путь в науке А.И. Абрикосов, П.А. Герцен и мн. др. За каждым таким именем - школа, ученики, новые методы лечения, тысячи спасенных жизней.

На Арбате стремились расположиться и другие, возникшие позднее, врачебные общества. На углу с Калошиным пер., в небольшом, сохранившемся до наших дней доме № 53 открылся бесплатный городской родильный приют, появились частные лечебницы и кабинеты. И здесь выявляется интересная, никем еще не отмеченная деталь: Арбат поставил рекорд по числу проживающих в его домах врачей. В 1913 г. их насчитывалось 74, а спустя 3 года, как свидетельствует справочник "Вся Москва", стало 87. Еще больше проживало врачей в арбатских переулках. В то же время художников насчитывалось на этом же пространстве всего человек 15! Вот и выходит, что Арбат к началу XX в. стал в первую очередь улицей медиков, а уж потом - поэтов и художников, так его прославивших. В дни первой мировой войны по Арбату шли с музыкой полки, направлявшиеся для погрузки в вагоны на Брянский (Киевский) вокзал. Обратно те, кому повезло, возвращались ранеными. Трамваи их везли на Арбат; на улице и в переулках возникали тогда госпитали, новые лечебницы. И сейчас они встречаются здесь. В М.Николопесковском пер. в хирургическом отделении косметической лечебницы только за год делают 10 тыс. операций. Другая арбатская поликлиника - у театра Вахтангова.

Интересно, сохранился ли тот дом, где Общество русских врачей начало свою деятельность на Арбате? Да. Пройдя от аптеки "200 сажен", как отмечал старый справочник, я подошел к началу улицы, к дому, расположенному недалеко от "Праги", под № 4. Он сохранился, как был. В конце прошлого века его купил генерал-майор А.Шанявский и благодаря этому дому сыграл свою роль в истории народного просвещения. Он был завещан городу, что позволило основать народный университет
Лев Колодный "Хождение в Москву"
http://www.kulichki.com/arbat/vzglyad07.html


В доме на углу Арбата и Денежного пер. родился и жил поэт А.Белый, здесь собирался кружок московских символистов «Аргонавты». Квартира поэта охраняется государством. В основе нынешнего дома – старый усадебный дом, построенный еще до пожара 1812 г. В конце 1870-х гг. он был перестроен по проекту архитектора М.А. Арсеньева и стал доходным, именно здесь в квартире №7 в 1880-м году в семье профессора математики Н.Бугаева родился Борис Николаевич, прославившийся впоследствии как А.Белый – поэт, писатель, критик, одна из ярких фигур русского символизма.
«Помнится прежний Арбат, Арбат прошлого: он от Смоленской аптеки вставал полосой 2-этажных домов, то высоких, то низких; у Денежного – дом Рахманова, белый, балконный, украшенный лепкой карнизов, приподнятый круглым подобием башенки: 3 этажа. В нем я родился, в нем 26 лет проживал» - вспоминал потом поэт. В советские годы дом был надстроен 4-м этажом, башенка исчезла, но мемориальная квартира А.Белого сохранилась, сейчас там музей.

Отец будущего поэта, Н.Бугаев, был заметной фигурой тогдашней Москвы – он увлекался не только математикой, но и философией, психологией, историей, сочинял шуточные стихи и даже написал либретто оперы «Будда». В его квартире часто собирались гости, круг общения составляли профессора Московского университета, но не только они - бывал здесь, например, и Л.Толстой, и композитор С.Танеев. Соседом Бугаевых был М.Соловьев, брат философа В.Соловьева. Именно у Соловьевых Борису придумали звучный псевдоним – Андрей Белый. Начинающий поэт учился тогда на физико-математическом факультете (как и отец), но все больше увлекался литературой, поэзией, философией; ближе всех ему были символисты с их эстетикой и особым отношением к искусству. Знакомство с Брюсовым и Соловьевым – идеологами русского символизма, оказало на него сильное влияние. В 1903 г. здесь, на квартире у Белого, возник литературный кружок «Аргонавтов» - «единственные московские символисты среди декадентов», как они сами себя называли – главными идейными вдохновителями кружка был сам А.Белый и его друг поэт Эллис (Л.Кобылинский). Каждое воскресенье у поэта собирались многочисленные гости, кто здесь только не побывал – поэты К.Бальмонт, М.Волошин, В.Брюсов, В.Иванов, Ю.Балтрушайтис, художник В.Борисов-Мусатов, философ П.Флоренский и мн. др.; здесь в 1904 г. состоялось знакомство Белого с А.Блоком. В 1906-м А.Белый уехал из этой квартиры, в последующие годы сменилось много жильцов, пока в 2000 г. здесь не был открыт мемориальный музей А.Белого, который существует и поныне.
http://um.mos.ru/houses/2001/

1. МОСКВА НЕГЛИННАЯ
Я знал тебя, Москва, ещё невзрачно-скромной,
Когда кругом пруда реки Неглинной, где
Теперь разводят сквер, лежал пустырь огромный,
И утки вольные жизнь тешили в воде…



Моё отношение к этому широко известному стихотворению Брюсова - сугубо личное, потому что я родился и вырос как раз у той самой Неглинной реки - пусть давно уже запрятанной в трубу. И знал её как реку, вполне ещё способную вырваться из своей трубы и затопить всю нашу неглинную окрестность. Помню мальчишек, плывущих на самодельных плотах от Театрального проезда до Трубной пл. - мимо притопленных троллейбусов и автомобилей - и охотничью плоскодонку, возможно, выплывшую на Неглинку прямо из магазина «Охотник».
Самым главным магазином на Неглинке был «Охотник», где продавалась дробь - калибром от мелких бусинок до крупного гороха. Эту дробь так же, как и капсулы для патронов, мы, бывало, украдкой притыривали - сколько поместится в горсти. Дробью мы стреляли из рогаток, а капсулы клали на трамвайные рельсы. Старожилы Рождественского спуска наверняка помнят, какая вдруг раздавалась стрельба вслед едущему трамваю «Аннушке» или №1.

Рождественский спуск. Здесь, на углу Жданова и Рождественского бульвара, стояла моя начальная школа - во дворе Рождественского монастыря. Каждой весной учащиеся и учителя школы производили кощунственные работы по озеленению школьной территории, расположенной как раз на месте бывшего кладбища. Взрыхляли землю, копали ямки для саженцев. Известно: сохранившуюся до сих пор стену нашего монастыря можно увидеть и на картине Перова «Тройка»: трое ребят тащат тяжёлую бочку с водой - вверх по Рождественскому бульвару. Жил я в 3-м Неглинном пер., в доме 3. А в окне дома напротив, в доме 4, сидела девушка, всё время глядящая в моё окно. Её я помню ещё маленькой девчонкой с куклой на руках. Со временем она, конечно, изменилась, но по-прежнему глядела сюда, на меня. Однажды эту девушку я показал своим гостям как достопримечательность моего дома, точнее - его вида из окна. Гости говорили:
- Действительно, сидит, смотрит.
Один из гостей помахал ей рукой.
- Эй! - крикнул он. - Не реагирует. Оглохла? Слушай, а может, она - слепая? Вот и смотрит в одну точку.
- Нет, не слепая.
- А откуда такая уверенность?
- Оттуда. Я там был
.

Был в их квартире. Много лет назад. Мы тогда всем классом, а точнее , отрядом макулатуру собирали, ходили по домам: «Нет ли у вас старых газет и журналов?» Однажды какая-то женщина, открывшая мне дверь, сказала, что она меня знает. Ведь я - это тот, кто из окна напротив все время смотрит в её окно. Так же смотрел в её окно, но много лет назад мой родной дядька, дядя Юра, военный лётчик. Он развлекал её тем, что ловил голубей - прямо из своего окна, расстелив на карнизе петлю из лески с накрошенным хлебом внутри петли. Поймав, он снова выпускал их на волю, высоко подбрасывая вверх.
- А ведь, бывало, во время войны голубей ели, потому что голод не тётка, — неожиданно сказала женщина. - А это - моя дочь.
В глубине комнаты, у окна я заметил знакомую мне «эту» девочку. Она даже не повернулась в мою сторону, занятая своими делами, наверное, уроками, одновременно поглядывая в телевизор. Я понял, что этот-то взгляд я и принимал на свой счёт, сидя в окне напротив, за своим письменным столом. Отсюда мой стол не был виден, но о нём можно было догадаться по настольной лампе, купленной моим дедом еще в 20-х годах; диван был виден, но наполовину закрытый оконной занавеской цвета морской волны, которая отсюда выглядела как бледно-салатовая. И тут чья-то рука в моём окне задёрнула эту занавеску.
- Чья?
- В том-то и дело, что - чья-то!

Долго я стоял там как заворожённый, разглядывая своё собственное окно с доселе недоступной мне точки зрения. Одновременно и узнавая его, и не узнавая. Хотя ничего особенного в этом зрелище не было - ну, окно с занавеской. А такая рука могла принадлежать кому угодно из нашей семьи. Хоть мне, например.

Приснился страшный сон: я вхожу в свою комнату не через реальную дверь, а через несуществующую, замурованную. Раньше эта дверь вела в комнату Татьяны Вячеславовны. После её смерти выяснилось, что жила она в условиях, не соответствующих санитарным нормам, и что подселять туда никого нельзя, но наша семья имеет право присоединить её жилплощадь к своей. Возвращаюсь к сну: в комнате я встретился с Татьяной Вячеславовной и её испепеляющим взглядом. Взгляд - угроза всему сущему. Ясно, что передо мной - нечистая сила и, чтобы она сгинула, её надо перекрестить. Так я и сделал, но Татьяна Вячеславовна не исчезла. Соображаю: перекрестить-то я её перекрестил, но как это надо делать правильно - справа налево относительно нечистой силы или -себя? Пытаюсь повторить крестное знамение, но чувствую, что рука моя онемела - таково парализующее действие её ужасного взгляда. И тут я проснулся. Смотрю: я лежу с поднятой рукой, пальцы мои сжаты в щепоть. Признаюсь, что я презирал себя за этот сон. Клеветнический! Ведь Татьяна Вячеславовна всегда была человеком безобидным и в силу своего воспитания и глубокой старости - чудаковатым. Помню, перед тем как прийти к нам слушать Ван Клиберна по нашему телевизору или там же смотреть похороны президента Кеннеди на Арлингтонском кладбище, Татьяна Вячеславовна обильно пудрилась и надевала, как в концерт, самое лучшее, что у неё было, - горжетку с мордами 2-х мангуст. Знаю, в своё время к ней обращались: «Ваше превосходительство!» (несколько открыток на её имя до сих пор хранится в моём письменном столе).

Ольга Дмитриевна, другая соседка, сказала, что подобные кошмары естественны для моей комнаты, потому что там некогда располагалась операционная её отца, хирурга. Раньше вся квартира принадлежала им. Здесь же отец Ольги Дмитриевны вёл частную практику. «А в перевязочную заселился Владимир Миронович!» Известно, что Владимир Миронович «сидел» за спекуляцию гэдээровскими бра и торшерами. Тогда по разным статьям могла быть «привлечена» и вся наша квартира. Моя мама, например, подрабатывала тем, что втайне от фининспекции шила на заказ дамские платья, а Ольга Дмитриевна незаконным образом расписывала анилиновыми красками ситцевые косынки.
Однажды, узнав о том, что меня будут показывать по телевизору, Мироныч обратился ко мне с неожиданной просьбой: специально для него подать с экрана условный знак, например, почесав переносицу и слегка поклонившись. Я возмутился: все интонации и жесты давно уже отрепетированы и доведены до автоматизма. Какая тут может быть отсебятина?! Однако на премьере (Шаболовка, прямой эфир) я только о том и думал, как бы произвести эти контрабандные действия. И произвёл-таки! Вся квартира наблюдала за моим выступлением, усевшись перед нашим телевизором, как в зрительном зале, в несколько рядов. Жаль, что тогда Мироныч сразу же задремал, а непосвящённые соседи будить его не стали. Несмотря на то, что впоследствии этот спектакль не раз крутили в записи, Владимир Миронович своего знака так и не увидел. А ведь знак-то был!

Да, это - неудобство-  жить без горячей воды. Но - удобство - жить рядом с Сандуновскими банями. Сандуны давали правильное представление о том, что такое - жить по высшему разряду - плавать в бассейне. В низших разрядах бассейн не предусматривался. Однажды все купальщики выскочили прочь, и я остался в бассейне один, потому что не расслышал: «Лопнула труба с хлором!» Среди отравившихся я был самым тяжёлым. Лежу, ничего не вижу, безудержно рыдаю - ожог слизистой глаза? Ни вздохнуть, ни выдохнуть - паралич дыхательных путей? Слышу гулкие, с эхом, сочувствующие голоса и один осуждающий: «Нехорошо ученикам ходить в высший разряд, неприлично!» Зато потом на формальный вопрос: «Как жив?» - я отвечал неформально: «Погибал в Сандунах, как броненосец «Потёмкин»!» Ну не сам броненосец, а его макет - во время комбинированных съемок. Его сам Эйзенштейн снимал, ещё до войны - в нашем бассейне! Так говорили банщики.

«Встретимся у болвана!» Это значит - у приворотной тумбы. «У баобаба!» - на «Курской» (у широкой колонны, поддерживающей сводчатый потолок). «У головы!» - у бюста Ногина на ст. «Площадь Ногина». «Под хвостом!» - коня Ю.Долгорукого на пл. им. Моссовета. «Под рукой!» - у того же Юрия и у деда - на «Белорусской». «У трёх …дей!» - у 3-х вокзалов на Комсомольской пл. У тех же 3-х - возле скульптуры «Песня» на Цветном бульваре. И возле конюшни - выставочного зала на Манежной лошади. Иногда так и говорили: вместо площадь - лошадь. Получалось лучше, чем площадь. Например: Старая лошадь. Так же нормально выглядит Пушкинская лошадь, непривычно - лошадь Хо Ши Мина. Загадка - Новоконная лошадь. Не всегда политкорректны Славянская и Грузинская лошади. Лошадь Революции, Красная лошадь - метафорические скакуны. Самые надёжные - Суворовская лошадь и Крестьянская. Болотная лошадь - гиппопотам. Песчаная лошадь - верблюд.

В доме на Петровке (угол Петровского бульвара) - находилась наша детская стоматологическая поликлиника, впоследствии ставшая нашим вытрезвителем. В разное время мне пришлось побывать и там и, увы, там. «Увы, там» - из-за планового хозяйства: как-то возвращаясь ночью с вечеринки, я вдруг столкнулся, уже возле родного дома, с ментами, разговорился, а у них - план по доставке в вытрезвитель недовыполнен. Загрузили в «газик», свезли на Петровку. Помню эти с детства знакомые мне лица: нарисованного на стене зайчика с перевязанным флюсом и рядом - доктора Айболита. Не успели закрасить или нарочно оставили - для пущего вытрезвления? Вряд ли такое могло присниться. Утром обнаружил у себя привязанную к ноге - не помню, к щиколотке или к большому пальцу, - бирку с цифрой 5, нарисованной чернильным карандашом. Кому ни расскажу, все в один голос: «Отличник!»

Дом политпросвещения на Цветном бульваре. Его задний фасад выходил на Трубную ул., где когда-то в старом 2-этажном доме располагалась наша с Д.Константиновым художественная мастерская - просторное место для живописных занятий и дружеских посиделок. Помню, тогда мы говорили «метафизика» - если пиво давали в нашем ближайшем угловом, и «диалектика» - если пива нигде не было, но, говорят, что где-то скоро будет. Эта мастерская простояла бы в своем привычном для неё старом виде ещё лет 100, если б рядом не возвысился Дом политпросвещения, который заслонил нам всё солнце. Отчего мастерская окончательно захирела: канализация её лопнула, стены её пошатнулись и мастерскую как угрозу прохожим сровняли с землёй. Впоследствии Дом политпросвещения разделил судьбу нашей мастерской - его снесли. Жаль, что впоследствии снесли, а не тогда, когда его только что построили. Теперь, говорят, на этом месте встанет «многофункциональный комплекс», общей площадью более 100 тыс. кв. м., из коих половина - подземная. Думаю: «Это сколько же времени и сил потребуется для сноса такого гигантского, вросшего в землю сооружения? И какие катаклизмы повлечёт за собой его снос? И доживу ли я до того времени?» Ясно одно: мысль остановить нельзя. Ни прогрессивную мысль застройщиков, ни мою - обывательскую, ретроградную. Наверное, о таком единстве и борьбе противоположностей когда-то говорили и в Доме политпросвещения: «Диалектика!» Диалектика, которая на своём новом витке перешла в метафизику. В том смысле, что пива теперь везде - хоть залейся.

В 1974 г. при переезде в Отрадное (ввиду угрозы сноса дома) было много чего разбито и поломано, в том числе пианино «Линдэ энд Вайнберг», дедушкино приобретение начала века. «Эта рухлядь трещит по швам! - сказали грузчики, кое-как спустив пианино с 3-го этажа на улицу. - В машину мы его загружать не будем: такое развалится - всех прибьёт». Оставили в подворотне, за приворотной тумбой.

2. Отрадный край


Похожих мальчишек я увидел и в Отрадном, плывущих на пенопластовых плотах по заболоченному котловану, возле нашего нового дома. Как привет от старого, на Неглинке. Кстати, «вольные (дикие) утки» и тут - «жизнь тешили в воде», как у Брюсова. Ну и «пустырь огромный» - тут же лежал. Универсам на Декабристов. Стою в очереди ветеранов ВОВ, чтоб отовариться по именным талонам. Вижу, в очередь встраивается какой-то смуглый мужик в замотанном вокруг головы платке, возмущается: - Почему мне тут нельзя стоять? It’s discrimination!
Я ему объяснил: - Вторая мировая война. Участники. Вот очередь. Талон. The order, not discrimination!
А он: - Ты, что ли, участник, воевал?
- Не я участник — мама воевала. Вот её удостоверение. Как сын имею право, have a right!

А у него, оказывается, дед тоже воевал против английских поработителей, на стороне немцев, у Роммеля. И сам он воюет на Ближнем Востоке, против продажного американцам режима!
- Обкуренный, - сказала очередь, - пить им нельзя.

Китайский след в Отрадном: Великая китайская стена, идущая от старого Универсама по Корсакова-Римского к Алтушке длиною свыше километра дом. И Институт Пути. Пути - как дао. Этот путь начинался от остановки «Институт Пути», шёл по ул. Декабристов и заканчивался в Бескудниково. Был построен в 1900 г. и в 1987 г. уничтожен массовой жилищной застройкой, как анахронизм. Вдоль Пути стоял яблоневый сад. Из окон четырёхвагонной электрички пассажиры могли видеть, как рядом с поездом бежала лающая на поезд овчарка, охранявшая сад. Когда Пути не стало, благодарные отрадненцы поставили ему памятник - фрагмент рельсов со шпалами, и на рельсах - колёсную пару. С овчаркой, сидящей на рельсах, - дорисовывает моё воображение.

На долгое время дворники оказались изъятыми из нашей жизни, чтобы вернуться туда опять, когда в нашей, уже новой жизни в спальных районах никаких дворов не было. Моего «нового» дворника звали Николой. Бывало, Николай мне говорил: «Вот, опять какой-то придурок, ты извини, я не про тебя…» На поприще наведения порядка он иногда поступал вопреки здравому смыслу и тому же порядку. Помню его высказывание, написанное у лифта на зелёной стене красной масляной краской: «Плевать и блевать строго воспрещается!» Надпись ему велели замазать. А недавно на входной двери нашего дома появилась табличка, набранная на компьютере: «Какая б… срывает пружину?» Сорвали и табличку. После Николая была Дуся, а уже потом - иностранцы.

Октябрь 1991-го. Встал в очередь за сухим молоком для новорождённой дочки. Ровно в 6 утра всем сказали: «Не стойте! Пункт взломан и разграблен!» А институт высоковольтных испытаний (проезд Высоковольтный, д. 13)? Кого он там пытал высоким вольтом? Не нас ли, жителей Отрадного, на прочность? Как жахнет по ушам - электротреск! Спасибо, от прямого попаданья всегда Великая нас защищала китайская стена. Но от контузии никто не уберёгся.

Пришёл на приём к директору детского сада Светлане Петровне. Услышав о том, что я хотел бы выписать дочку из детского сада, Светлана Петровна меня невзлюбила. «Вы какой-то напряжённый, - сказала она, глядя мне поверх головы. - У вас аура нездорового цвета». Аура. То-то я смотрю, что у неё на столе лежит книга с портретом Шри Бхагаван Раджниша (Ошо) на обложке. Я съязвил: «Интересно, а зачем детскому саду книги о тантризме?» «Вы знаете Ошо?» - изумилась Светлана Петровна. Я процитировал одно из его изречений: «Нельзя включить тьму!» С этого момента Светлана Петровна меня полюбила: «Непременно приходите к нам после закрытия -расслабитесь!» Оказывается, она ведет для продвинутых родителей кружок по изучению тантры - здесь, после 21.00, когда никаких посторонних уже нет. Теоретические занятия чередуются с практическими, в частности, по снятию с психики человека некоторых зажимов, в том числе и сексуальных. И все эти удобства - в минуте ходьбы от моего дома. В шаговой близости. Думаю, неплохая перспектива - ходить всегда расслабленным и со здоровой аурой, но существовала и другая вероятность: облава, ОМОН отволакивает всех кружковцев в кутузку: продвинутых родителей, как тоталитарных сектантов, а Светлану Петровну - еще и как содержательницу притона. Вот такой детский сад.

Давно уже стемнело, а этот мальчишка по-прежнему сидит в песочнице, возится с грузовичком. Спрашиваю: «А где твоя мама?» «В… в… вот» (мальчик заикался) - он достал из нагрудного кармана записку. Читаю: «Колпин Вова, ул. Бестужевых, д. такой-то, кв. 112». Это значит, что Вову надо отвести по указанному адресу. Я взял его за руку. По пути к своему дому он упирался, тянул меня назад.
- Нет уж, - говорил я, - домой так домой.
- Это ваш? - спросил я, когда 112-я дверь наконец открылась.
- Мой, - сердито ответила заспанная женщина в сильно разобранном домашнем виде. Вова прошёл, дверь захлопнулась; через секунду отворилась:
- Спасибо! - крикнула женщина мне вдогонку так же сердито.
Возвращаясь домой через детскую площадку, я понял, что имел в виду тянувший меня назад Вова, - его грузовичок, забытый нами в песочнице.

Вся наша отрадненская жизнь проистекала под знаком декабризма. Тут тебе и главная наша улица - Декабристов, и просто улицы: Бестужевых и Пестеля, и проезд Якушкина. Сейчас их портреты висят высоко под сводом м. «Отрадное». Живопись по жести. Помню, из-за многих недоделок открытие новой ст. «Отрадное» всё время откладывалось. В конце концов в марте 1991 г. состоялось. С одним вроде бы несущественным для движения поездов недостатком - с недоделанной живописью по жести - под потолком. Тогда она произвела впечатление грубого подмалёвка, «недокрашенного». Бросались в глаза огрехи в цвете: в светлых местах - дикорастущий импрессионизм, а в теневых - непролазная грязь. «Потом доделают», - подумал я. 22 года прошло - так и недоделали. А зачем? Люди в метро вверх не смотрят, идут плотной толпой, глядя исключительно себе под ноги, чтоб не споткнуться. И правильно поступают. А живопись по жести, наверное, такая капризная техника, что для героических портретов не годится, только - для картинок в стиле наивный реализм.

На общем собрании жильцов нашего дома звучали однообразные шутки в духе «жилец - нежилец», но одна из них мне всё-таки понравилась: - Ну как жив-здоров?
- Путём! Путём жильца.

Какого жильца? Адама, выселенного из рая к чёрту на рога. И жильца Одиссея, который полжизни потратил, чтобы добраться до своего дома. Старый дом на Неглинке, между прочим, стоит там же до сих пор. И люди там живут, как мы, бывало. Нет, туда я, конечно, не ходил - узнал из «Яндекса»: дому присвоен статус ценного градоформирующего объекта. Что еще? Пишут, что в доме располагается «За барханами» - сирийский ресторан. Понимаю: за барханами - оазис.
Виктор Коваль
http://www.novayagazeta.ru/society/60841.html

ПОДЛИННАЯ ИСТОРИЯ «ДЕНИСКИНЫХ РАССКАЗОВ»
Денис Драгунский - «О том, как всё было на самом деле»


1 декабря исполняется 100 лет со дня рождения В.Драгунского. К этому юбилею издательство АСТ выпускает необычную книгу: В.Драгунский - «Денискины рассказы» и Д.Драгунский - «О том, как всё было на самом деле». Это рассказы с комментариями прототипа, который сам уже стал журналистом и писателем. Д. Драгунский написал 5 больших очерков - «Квартира», «Двор», «Школа», «Улица» и «Дача», которые помогают увидеть тогдашнюю жизнь в реальных подробностях. Это правильная затея, потому что современным ребятам в «Денискиных рассказах» уже не все понятно. Откуда соскакивают кляксы? Что такое «прием стеклотары»? Куда ведет «черный ход»? Почему папа берет у сына «две копейки на автомат»?
Иллюстрации сделал совсем молодой - ему только 17 лет! - художник А.Воронцов. Он очень точно сумел показать черточки того времени - школьную форму, коридор коммунальной квартиры, дачный дворик, улицу 1960-х… «Новая» публикует отрывки из очерков Д.Драгунского.


Мы переехали в «правительственный дом». В нем в огромных квартирах жили министры, маршалы и всякое другое начальство. Эти квартиры парадными дверями выходили на парадную лестницу, с малиновыми дорожками, которые были пришпилены к мраморным ступеням латунными прутками с шариками на концах, а кухней выходили на черную лестницу без лифта. А прислуга, то есть, дворники, водопроводчики, шоферы и охранники - жили в подвальных коммуналках. Эти коммуналки выходили только на черный ход. Поэтому вход в нашу квартиру был через кухню. Мы жили в такой коммуналке, потому что мой дедушка Вася был шофером в правительственном гараже. Этот дом был построен давно, еще при царе. Тоже для богатых людей. Моя бабушка Аня - жена дедушки Васи и мамина мама - рассказывала: когда она была совсем молодой, а это было сто лет назад! - она работала «конторской барышней». То есть, секретаршей. Она шла на работу как раз мимо этого дома. И видела, как за красивым чугунным забором вокруг фонтана гуляли красиво одетые дети с нянями. Няни были одеты в русскую народную одежду - в длинные сарафаны, а на голове - кокошник. Зачем? Наверное, чтобы няню сразу отличить от мамы или бабушки, то есть от барыни, от хозяйки.

Вот моя бабушка Аня, когда была молоденькой бедной девушкой, шла мимо и думала: «Ах, пожить бы в таком доме… Ах, напрасные мечты!» Потом они с дедушкой Васей поженились. Потом случилась революция. Он стал правительственным шофером и им дали жилье в этом самом доме. Правда, всего одну комнату. В подвале. То есть мечты сбываются. Но - наполовину. Мы с ребятами сначала катались на великах, а потом садились на скамеечки вокруг фонтана, отдохнуть и поговорить. Разговаривали про всё на свете.
Прикрепления: 5298064.jpg(21.4 Kb) · 0343958.jpg(19.3 Kb) · 4420719.jpg(30.7 Kb) · 7413308.jpg(17.3 Kb) · 2752876.jpg(16.8 Kb) · 6006435.jpg(22.7 Kb) · 5080044.jpg(11.6 Kb) · 5643731.jpg(18.3 Kb) · 7054163.jpg(6.1 Kb) · 0416122.jpg(19.2 Kb)


Сообщение отредактировал Нина_Корначёва - Суббота, 02 Фев 2013, 21:56
 

Нина_КорначёваДата: Воскресенье, 10 Ноя 2013, 13:54 | Сообщение # 22
Группа: Проверенные
Сообщений: 217
Статус: Offline
Но в основном про войну (какой маршал был главнее) и про девчонок (какие они все дуры). И еще, конечно, про почтовые марки. Тогда почти каждый мальчишка собирал коллекцию марок. Ребята все время менялись марками. Марки далеких заморских стран считались самыми ценными. В рассказе «Он живой и светится» Мишка говорит Дениске, что за игрушечный самосвал даст ему «одну Гватемалу и два Барбадоса». Это значит - марки этих стран. Про девчонок и про марки - это нормальный разговор, а про маршалов - это было, наверное, только в нашем дворе. Потому что у нас в доме жило самое маленькое - 6 маршалов. А может, и больше. Когда мы только приехали в этот дом и я в первый раз вышел во двор, ко мне подошел какой-то мальчик. Мы познакомились, и он спросил:
- А у тебя дедушка кто?
- Шофер, - сказал я.
- А у меня маршал,
- сказал он.
Я подумал: почему он спросил про дедушку? Ведь ребята всегда хвастаются папами. Потом я понял. Потому что папа у него, наверное, был обыкновенный. Инженер или врач, а если военный, то вполне возможно - майор или подполковник, всего-навсего. А мой папа тогда еще не был писателем, а был артистом эстрады. Вот, например, сказал бы он про своего папу: «Мой папа инженер». А я бы сказал: «А мой папа артист!» Вот это да! То есть мой папа оказался бы главнее. Поэтому он решил бить без промаха - дедушкой-маршалом. Один-ноль. Я несколько раз приходил в гости к моим дворовым товарищам, которые были внуками маршалов. Там были бескрайние квартиры со стеклянными дверями. С мраморными каминами и малиновыми коврами, на которых хватало места для игрушечной железной дороги. В углу стояли большие часы с маятником и гирями.
- А гири золотые? - спросил я один раз.
- А ты как думал! - ответил мой приятель.
Значит, мы сидели на лавочках и рассуждали о маршалах. Выходило, что всех главнее маршал Жуков. Это никому не было обидно. Тем более что маршал Жуков тоже когда-то жил в этом доме, а потом уехал. То есть «его уехали, понял?» - сказал один мальчик. Я понял.

И вот один раз мы так сидели, побросав велосипеды на землю, и вдруг кто-то из ребят сказал:
- Уй ты! Жуков приехал!
- Где?
- Да вон, вон! У подъезда!

Жуков был в обыкновенном пальто. Стоял и разговаривал с каким-то человеком в генеральской шинели. А может быть, и в маршальской. Мы тут же сели на велики и стали кататься вокруг. Доезжали до него, делали разворот, отъезжали и возвращались снова. А сами смотрели на него во все глаза.
Потом он ушел. Мы снова сели на лавочку.
- А почему он в штатском? - спросил я.
- Ты что, не знаешь? - ответил мне кто-то из ребят. - Его Хрущ из армии выгнал!
И шепотом: - Хрущ его забоялся.
Хрущ - это Н.С. Хрущёв, самый главный человек в СССР. Он тоже был прописан в нашем доме. Но жил, конечно, на даче. То есть в загородной резиденции. Его жена, Нина Петровна, тоже была прописана здесь. И состояла на учете в домовой партийной организации. А в партийной организации у каждого было партийное поручение. У Нины Петровны поручение было - политинформация. То есть рассказывать работникам домоуправления о важных событиях в стране и в мире. И вот примерно 2 раза в месяц она приезжала к нам в дом. Ее машина останавливалась на улице, хотя обычно машины въезжали во двор. Но Нина Петровна пешком шла через двор в небольшую пристройку, где было домоуправление. Там была большая комната с плакатами и портретами, которая называлась «красный уголок». В этом «красном уголке» Нина Петровна выступала перед электриками и пенсионерами. Я отлично ее помню - седую, в синем платье в цветочек, как она идет по двору с сумкой, а из сумки торчит газета «Правда».

Домработниц во дворе звали по именам хозяев. Были Надька Конева, Машка Рокоссовская, Нинка Косыгина и так далее. Они выходили на черный ход полузгать семечки и порассказать о капризах хозяек. Капризы были, например, такие: - Я ей ночные рубашки постирала, погладила, несу. А она говорит: «Безобразие! Только грязь развела! Перестирать немедленно!» Я молча забираю, в кухню несу, часа через 2 водичкой сверху побрызгаю, подглажу. Принесу. Она довольная такая: «Вот! Теперь другое дело!» Все подруги-домработницы начинали хохотать и что-то такое же рассказывать. Было похоже на народную сказку - про глупую барыню и хитрую служанку.

Один раз мама была на гастролях в Египте и привезла мне оттуда маленькую дубленку. Коричневую, с бежевой меховой оторочкой. Мне было лет 7. Я оделся и вышел во двор. Меня обступили ребята и стали смеяться: - Ой, полушубок!
- Как в деревне!
- Ты что, деревенский?
- Колхозник, колхозник! Деревня, деревня!

Они бы меня совсем задразнили, но тут подбежала чья-то мама. Какого-то мальчика с верхних этажей.
- Вы что! - крикнула она на ребят. - А ну кыш отсюда! А ну бегом!
Даже ногой на них топнула. Она меня защитить хотела. Наверное, подумала, что богатые нарядные дети дразнят бедного плохо одетого мальчика. Ребята разбежались. Она оглядела меня и сказала с доброй улыбкой: - А правда, настоящий деревенский тулупчик.
Я сказал: - Это мне мама из Египта привезла. Это заграничное зимнее пальто.
Она сказала: - Да? Интересно! Но ты все равно как «мужичок с ноготок», знаешь стишок?
- Знаю,
- сказал я и пошел домой. Дома я спросил у мамы, а нельзя ли достать что-нибудь попроще? Не из Египта, а наше, советское? Мама сказала: «Не выдумывай!» А я мечтал о нормальном зимнем пальто. Чтобы драповое, на вате, с куцым синеватым воротником. Чтобы как у всех.
http://www.novayagazeta.ru/arts/61214.html

Москва 1890-1910-ые годы
ЦвЪтныя фотографіи дореволюціонной Москвы:


http://retromoscow.livejournal.com/14496.html

Старая Москва 1900-1910 годов


http://retromoscow.livejournal.com/29683.html?page=2

"Улица, похожая на реку..." (М.Цветаева)
ПОВАРСКАЯ УЛИЦА


Поварская ул., связывающая Новинский бульвар с Новым Арбатом, свое название мало оправдывает: заведений общепита на ней практически нет. Зато есть целых 3 культурных заведения -худ. музыкальный колледж им. Гнесиных, театр киноактера и театр «Открытая сцена». К началу XX в. Поварская ул. стала одной из самых представительных. Она была средоточием аристократических усадеб, буржуазных особняков и респектабельных доходных домов. Нет ничего удивительного в том, что такие великие архитекторы эпохи модерна, как Л.Кекушев, А.Зелигсон, Р.Клейн, А.Эрихсон и В.Дубовской, считали за честь проектировать дома именно на этой улице.


В начале 1910-х годов напротив бывшей большой усадьбы князей Хованских для постройки доходного дома купил по адресу Поварская, 20 землю И.Кальмеер. Сын купца, окончивший Гейдельбергский университет и сделавший в Москве хорошую адвокатскую карьеру, был не только прекрасным юристом, но и активным общественным деятелем, которому не были чужды романтические устремления. На приобретенном участке Кальмеер задумывал возвести здание, которое должно было стать ни много ни мало «Домом Искусств», где, как он мечтал, будут жить знаменитые художники и поэты.


Воплотить мечту предстояло популярному архитектору В.Дубовскому, построившему на тот момент более 10 доходных домов с выразительными фасадами и прекрасным оформлением. Он создал собственную интерпретацию стиля модерн, которую сочетал с оригинальным переложением мотивов готики и романской архитектуры, так что для его творчества были характерны явные реминисценции Средневековья. 6-этажный дом Кальмеера на Поварской, возведенный в 1914 г., был решен в неоклассическом стиле. Симметричный фасад здания сочетает 2 масштаба декора: 1-е 2 этажа оформлены мощным рустом (имитацией грубо отесанного камня) с полуколоннами коринфского ордера, поддерживающими крупный антаблемент, которому соответствует «античный» скульптурный фриз над окнами 6 этажа. Муфтированные полуколонны в 2 этажа фланкируют собой входной портал с 2-х сторон. Также фасад оформлен четырьмя гранеными эркерами, тянущимися со 2-го по 5 этаж.


Во внутреннем убранстве дома, по замыслу самого хозяина, должны были сочетаться разные художественные стили, начиная от древнеегипетских и античных мотивов. Большие (более 200 кв. м) квартиры были богато декорированы расписными кессонированными потолками, лепниной, мраморными колоннами. Столь же пышно была оформлена и парадная. Эскизы для росписей потолков и стен были выполнены известным художником-декоратором И.Нивинским, участвовавшим в создании интерьеров Музея изящных искусств (сейчас ГМИИ им. Пушкина), гостиницы «Метрополь», особняка Тарасова на Спиридоновке и др. В дальнейшем Нивинский прославился как театральный художник, работавший с Малым театром, театрами им. Вахтангова и «Эрмитаж», а также оформил траурный зал в Мавзолее Ленина.


В 1918 г. дом Кальмеера, как и все частновладельческие дома, был национализирован, И.Кальмеер был арестован и расстрелян большевиками, почти все обитатели дома были выселены, а большие квартиры превратились в коммуналки. Новые жильцы к удивительным интерьерам относились с небрежением: росписи закрашивались, лепнина сбивалась, - в результате такого обращения часть первоначальных интерьеров погибла безвозвратно, однако кое-что уцелело (интерьеры парадной и нескольких квартир) и было отреставрировано уже в новейшее время, когда дом был признан объектом культурного наследия. В известной степени мечта Кальмеера о «Доме Искусств» сбылась: здание на Поварской известно как дом художника Б.Мессерера, чья мастерская вот уже 40 с лишним лет располагается в мансарде дома. Она стала настоящим 2-м домом для него и его жены Б.Ахмадулиной и культовым местом для советской творческой интеллигенции.

Потом я вспомню, что была жива,
зима была, и падал снег, жара
стесняла сердце, влюблена была -
в кого? во что?
Был дом на Поварской
теперь зовут иначе)... День-деньской,
ночь напролет я влюблена была -
в кого? во что?
В тот дом на Поварской,
в пространство, что зовется мастерской
художника.
Художника дела
влекли наружу, в стужу. Я ждала
его шагов. Смеркался день в окне.
Потом я вспомню, что казался мне
труд ожиданья целью бытия,
но и тогда соотносила я
насущность чудной нежности - с тоской
грядущею... А дом на Поварской -
с немыслимым и неизбежным днем,
когда я буду вспоминать о нем...


Сюда любили захаживать В.Высоцкий, Б.Окуджава, А.Вознесенский, В.Аксёнов, М.Плисецкая и Р. Щедрин. В гостях у знаменитой пары бывали и мировые легенды: будь то Ф.Феллини или Т.Гуэрра. Здесь же зародился замысел известного самиздатовского альманаха «Метрополь», изданного в 12 экз. в 1979 г.


На его страницах, оформленных Мессерером и художником Д.Боровским, появились не допускавшиеся к официальной печати произведения Ахмадулиной, Г.Сапгира, В.Ерофеева Ю.Кублановского, Ф.Искандера и др.


Другим известным жильцом дома на Поварской был актер и режиссер А.Кайдановский, человек широчайшей эрудиции и разнообразных интересов. Особенно запомнившийся по своим ролям в фильмах «Сталкер» А.Тарковского и «Свой среди чужих, чужой среди своих» Н.Михалкова Кайдановский прожил здесь последние 13 лет своей жизни. В театральной жизни Москвы дом Кальмеера имеет особое выдающееся значение. В 1-й половине XX в. в полуподвале здания размещались мастерские театра им. Моссовета. Принципиально отказавшись от включения в свой репертуар классических произведений, театр работал только над новыми советскими пьесами, сосредоточивал все усилия на воплощении образа современного человека. В 1987 году в том же полуподвале открылась организованная А.Васильевым «Школа драматического искусства», которая впоследствии расширила свои площади за счёт нескольких квартир дома и находилась здесь вплоть до его переезда в 2001 г. в новое здание. В 2006 г. в его бывших помещениях разместилась театральный проект «Открытая сцена».
http://www.gdeetotdom.ru/article....t-boris

НЕ ТОЛЬКО ВОДКА, НО И КОФЕ
Памяти «Литературной кофейни» Москвы. Глава из книги «Охотный Ряд и Моховая»

Для многих талантливых людей такие понятия, как творчество и алкоголь, неразделимы. Но оказывается, что нередко приходу вдохновения способствует и употребление кофе. Когда-то в давние годы в Москве среди творческой интеллигенции была очень популярна «Литературная кофейня» на Охотном Ряду, известная также как кофейня Печкина или Бажанова.  А.Фет, бывая здесь еще студентом Московского университета, писал: «Кто знает, сколько кофейня Печкина разнесла по Руси истинной любви к науке и искусству». А.Писемский называл кофейню «главным прибежищем художественных сил Москвы» и «самым умным и острословным местом». .Держателем кофейни был, правда, совсем не купец 3-й гильдии И.С. Печкин (он владел соседним большим трактиром по прозвищу «Железный»), а московский купец-ресторатор И.А. Бажанов, задумавший создать под боком у Театральной пл. что-то вроде приюта комедиантов, артистов близлежащих московских театров.
Сохранился словесный портрет Бажанова – «росту средняго, лицом бел, глаза серые, волосы на голове рыжеваты, бороду бреет». Сам Бажанов до 1812-го торговал в Москве серебряной посудой, но пожар Москвы превратил его в нищего. Тогда и задумал он открыть новое дело, да такое, которое наверняка приносило бы ему прибыль. А кушать, как известно, хочется всегда, вот и решил он вложить денежки, но не в трактир, а в кофейню, коих в Москве можно было по пальцам пересчитать.

Москвичи больше любили чай, но почитатели кофе тогда тоже водились, причем они готовы были ехать на другой конец города, чтобы насладиться колониальным напитком. Так зачем же дело стало – вот и завел Иван Артамонович кофейню, и не где-нибудь, а в самом центре Белокаменной. Кофейня Бажанова (или «кофейная» – так говаривали в те благословенные времена) находилась на 2-ом этаже ныне не существующего дома, выходящего углом на Воскресенскую пл. Посетители поднимались в кофейню по крутой и узкой лестнице. Состояло заведение из 4-х комнат разной величины, включая бильярдную с мягкими диванами, и соединялось специальным переходом с трактиром Печкина, откуда и доставлялись заказанные кушанья. Сама же кофейня славилась своими пирожными, печеньем и вареньем. Так, В.Белинский спрашивал М.Бакунина в письме от 16 августа 1837 г. из Пятигорска: «Ты уже не лакомишься у Печкина вареньями и сладенькими водицами?»


Но все-таки в кофейню приходили не есть и закусывать, а разговаривать на различные темы за чашечкой приятного кофе – о последней театральной премьере, о литературной новинке, а еще почитать свежую прессу, выписываемую хлебосольным хозяином, газету «Северная пчела», журналы «Отечественные записки» и «Библиотека для чтения», приносимые официантами (половыми). Когда кончался кофе, принимались за шашки и шахматы и говорили, обсуждали, изрекали… Это был своего рода интеллектуальный клуб московской творческой и научной интеллигенции.Фет накрепко запомнил, что при входе в кофейню за одним из столиков вечно сидел ее неизменный страж – совершенно седой старик, белый как лунь, по прозвищу Калмык. Его видели всегда в одной и той же позе – всем телом он как бы наваливался на стол, а лоб его опирался на поставленные друг на друга кулаки. Его все жалели, поили и кормили за свой счет (он предпочитал солянку), а новичкам рассказывали душещипательную историю о том, что когда-то Калмык был куплен из милосердия некоей доброй московской барыней и жил у нее чуть ли не в качестве домашнего слуги. А когда одинокая старуха умерла, он оказался на улице. И однажды, приведенный кем-то из посетителей в кофейню, Калмык так и остался при ней в качестве живого экспоната. Время от времени он нарушал свое молчание и издавал один и тот же возглас: «Ох-ох-ох!», пока кто-нибудь не угощал его любимой солянкой.

Критик А.Галахов вспоминал: «Обычные посетители делились на утренних, дообеденных, и вечерних, послеобеденных. Я принадлежал к числу первых, потому что компания тогда была интереснее. Собирались артисты и преподаватели, из которых иные сотрудничали в журналах – петербургских или московских. Тех и других сближал двоякий интерес: театральный и литературный. Если тогда было еще немало театралов из числа лиц, преданных литературе, то и меж артистов находились искренно интересовавшиеся литературой. Достаточно указать на Щепкина и Ленского. Первый вращался в кругу профессоров и писателей, был принимаем как свой человек у Гоголя, Аксакова, Грановского. Беседою с ними он, насколько это возможно, развивал себя и образовывался. Второй, обладая самым скудным сценическим дарованием, выходил, однако ж, по образованию из ряда своих товарищей: он хорошо знал французский язык и отлично перелагал с него водевили и другие драматические пьесы; кроме того, бойко владел пером в том сатирическом и эротическом роде, в каком известны у нас Соболевский и Щербина. Часто можно было встретить ранним утром Мочалова».

П.Мочалов в кофейне познакомился со своей будущей женой – мещанской дочкой Н.Бажановой. Однако прожили молодые недолго, свежеиспеченная супруга не удовлетворяла духовных запросов лицедея. «Пленившись лицом, я не заглянул в душу человека. И скоро нашел, что ошибся я!» – жаловался Мочалов в письме Грановскому. Мещане Бажановы, пусть даже со своей личной кофейней, стали для актера сущим испытанием, темным царством. К тому же тесть-охотнорядец был по своим взглядам ярым поклонником домостроя. А Павел Степанович-то привык к другой жизни, любил и покутить, и выпить. Творческая натура актера требовала эмоциональных потрясений, постоянного обновления чувств. И в 1822 г. Мочалов бросает жену, увлекшись коллегой по сцене – актрисой Пелагеей Петровой, дочерью инспектора Театрального училища. Он уходит к той единственной, которая способна понять его. В новом неофициальном браке актер даже бросает пить. В кофейне он не появляется. А И.Бажанов не дремал, задумав вернуть зятя в семью (и в кофейню) любым способом. Ведь многие специально приходили поглазеть сюда на Мочалова. Актер был чем-то вроде талисмана заведения, а теперь этот талисман потерялся. Бажанов не придумал ничего лучше, как поплакаться самому А.Бенкендорфу, начальнику III отделения, а тот доложил царю. Когда Николаю сказали, что от законной жены у актера был еще и ребенок, император расчувствовался. Он не мог допустить, чтобы дочь росла без отца (а еще говорят, что он был жестоким – Николаем «Палкиным»!). Меры были приняты незамедлительно, Бенкендорф вызвал Петрову и приказал ей разойтись с Мочаловым, рассказывавшим позднее: «Я полюбил одну девушку, которая стала негласной женой моей. И как любила меня она! Она была хороша собой, скромна, умна. И как я был счастлив! Я молился всегда на коленях и благодарил Христа за счастие, посланное мне. Ее насильно оторвали от меня. Последнее расставание наше было при чужих: два квартальных торопили меня и они же на рассвете привели меня к жене моей». 

После насильного возвращения к жене Мочалов вновь стал бывать в кофейне (а куда денешься!). Здесь он устраивал импровизированные репетиции новых постановок, нередко декламировал монологи из спектаклей. Внимали этому друзья артиста, среди которых был и Белинский. После одного такого вечера критик написал: «Благодаря Мочалову мы только теперь поняли, что в мире один драматический поэт – Шекспир, и что только его пьесы представляют великому актеру достойное его поприще, и что только в созданных им ролях великий актер может быть великим актером». На фоне несчастной семейной жизни сцена была для актера настоящим спасением, в ней пытался он найти отдушину, но для появления перед рампой сперва надо было найти силы после очередного запоя, что удавалось ему с трудом. С годами Мочалов стал еще больше пить, и не только кофе с чаем. В конце концов водка свела его в могилу. Умер он в 1948 г., 47 лет от роду.

В кофейне случались и другие встречи. Году в 1846-м здесь познакомились актер Малого театра Пров Садовский и мелкий чиновник московского суда А.Н. Островский. Садовский уже был довольно популярен у московской публики, его узнавали на улице: «Этот артист успевает беспрестанно и часто в самой незначительной роли выказывать природный талант. Москва сделала в нем прекрасное приобретение». Садовский слыл в Москве непревзойденным мастером устного рассказа. Благодарная аудитория всегда ожидала его в «Литературной кофейне», где он рассказывал свои знаменитые истории о Гамлете, о Наполеоне и о мужике с мухой. Его приходили послушать многие московские литераторы. За одним из таких рассказов Садовского и застал Островский. К тому моменту будущее «драматическое светило в русской литературе», как его называли критики, уже сочинило немало сцен из купеческого да мещанского быта. В проекте уже была первая комедия «Несостоятельный должник», впоследствии известная под названием «Свои люди – сочтемся!». Можно смело сказать, что в Охотном ряду актер и драматург нашли друг друга. Дело даже не в том, что их фамилии были похожи, образуя рифму Садовский-Островский, что, согласитесь, не часто встречается в театральной среде.

Пров Михайлович стал первым актером Островского, открыв труппе Малого театра его творчество. Всего в первых 28 постановках пьес Островского Садовский сыграл 29 ролей. А некоторые премьеры он играл в свой бенефис, в частности «Бедность не порок» и «В чужом пиру похмелье». Сам Островский говорил о кофейне так: «Общество здесь делилось на две половины: одна половина постоянно говорила и сыпала остротами, а другая половина слушала и смеялась. Замечательно еще то, что в эту кофейную постоянно ходили одни и те же люди, остроты были постоянно одни и те же, и им постоянно смеялись».
В 1840-е годы в кофейне часто можно было увидеть шахматные поединки между двумя общепризнанными гроссмейстерами, одним из которых был профессор Дм.Перевощиков, выдающийся ученый, преподававший в Московском университете с 1818 г., а с 1848 по 1851 год исполнявший в нем должность ректора. Это был тот самый Перевощиков, что разбудил в М.Лермонтове интерес к математике в период учебы поэта в Благородном пансионе. Но с кем же сражался профессор за шахматной доской? Противником его был не менее подкованный в древней игре восточный человек по имени Кирюша, то ли выходец из Персии, то ли армянин. Кирюша обычно был одет в суконный черный архалук с разрезанными рукавами. Он говорил по-русски с сильным акцентом, что, впрочем, не мешало ему обыгрывать Перевощикова. В таких случаях он поднимал вверх руку (будто готовясь произнести тост) и провозглашал: «Тут без матэматикэ не обойтись!» Нужно ли говорить, что шахматные турниры собирали в кофейне множество болельщиков.

Среди последних был и юный И.Тургенев, в 1833 г. 15-летним мальчиком поступивший на словесный факультет Московского университета. Он также ходил в кофейню поиграть в шахматы, увековечив позднее это свое занятие в повести «Несчастная»: «Я с ранних лет пристрастился к шахматам; о теории не имел понятия, а играл недурно. Однажды в кофейной мне пришлось быть свидетелем продолжительной шахматной баталии между двумя игроками, из которых один, белокурый молодой человек лет 25, мне показался сильным. Партия кончилась в его пользу; я предложил ему сразиться со мной. Он согласился... и в течение часа разбил меня, шутя, 3 раза сряду».А профессор биологии Карл Рулье писал в кофейне свою знаменитую диссертацию «О геморрое» и читал здесь лекции, его ученик Н.Северцов вспоминал, что порою студенты Московского университета, «собравшись на лекцию Рулье, не находили его в аудитории и, посоветовавшись друг с другом, шли отыскивать профессора в кофейной Печкина, где находили Карла Францевича за кружкой пива и с трубкой. Рулье объявлял, что так как аудитория в сборе, то нечего идти в университет, и начинал свою очередную лекцию-беседу, всегда живую и талантливую».

А.Герцен всякий раз в кофейне собирал около себя кружок, расточая «целые фейерверки своих оригинальных, по тогдашнему времени, воззрений на науку и политику, сопровождая все это пикантными захлестками». Но чаще всего он появлялся здесь с друзьями – Н.Огаревым и Н.Кетчером, и тогда они присаживались за отдельный столик. Им было о чем поспорить за чашечкой ароматного напитка. Хотя бы о Шекспире, все пьесы которого перевел на русский Кетчер. Не все коллеги приняли его интерпретацию, а С.Соболевский даже откликнулся эпиграммой: Вот и он, любитель пира
И знаток шампанских вин, –
Перепёр он нам Шекспира
На язык родных осин.

Кетчер и сам был блестящим острословом, палец в рот не клади. Как-то посетители кофейни стали невольными зрителями словесной дуэли между ним и Ленским. Торчавший в кофейне с утра до вечера Ленский ни с того ни с сего вдруг стал петь Кетчеру дифирамбы: какой, мол, великий переводчик. И все это с плохо скрываемой иронией, сравнимой с издевкой. Кетчер (он всегда громко и с пафосом говорил, будто со сцены) немедля парировал афоризмом: «Мне то не похвала, когда невежда хвалит». А Ленский не растерялся и ответил: «Когда ж, скажите мне, вас умные хвалили? Не помню что-то я».

На Кетчере был какой-то особый московский отпечаток, его называли «архимосквичом». И удивлялись его гастрономическим пристрастиям, реализуемым в кофейне. Когда другие пили кофе, он ел мороженое. Половые уже знали, что принести ему после – кусок ветчины. Герцен объяснял это так: «Чему же вы, господа, удивляетесь? Разве вы не видите, что Николай Христофорович – отличный хозяин: он сначала набьет свой погреб льдом, а потом начинает класть в него съестное».
Кетчеру повезло – в ту пору, когда Москву в начале 1990-х захлестнула волна переименований, улицы в честь его друзей – Герцена и Огарева – исчезли с лица земли, а вот Кетчерская ул. в Вишняках осталась! Что же до Дм.Ленского, соперника Кетчера в словесных дуэлях, то память о нем живет в его произведениях. Один лишь водевиль «Лев Гурыч Синичкин» чего стоит. Этот водевиль как был поставлен впервые в Большом театре, неподалеку от Литературной кофейни, так и идет до сих пор в некоторых российских театрах, пережив даже 2 экранизации.

В кофейне Ленский без умолку острил, - одному из тех, кто намеревался пойти к цирюльнику подстричься, он сказал: «Не всякому дано остриться!» А когда в его присутствии 2 студента – А.Фет и Я.Полонский безрезультатно пытались вызвать полового, Ленский мгновенно отреагировал: «Согласитесь, что между двумя студентами бывают пустозвоны!» Но однажды Ленского поставили на место. Было это так. В кофейне Щепкин стал говорить серьезные слова о необходимости честного и добросовестного отношения к искусству тех, кто его творит. На что Ленский заметил: «Дорогой Михаил Семенович, добросовестность скорей нужна сапожникам, чтобы они не шили сапог из гнилого товара, а художникам необходимо другое: талант!» Старый актер ответил: «Действительно, необходимо и другое, но часто случается, что у художника ни того, ни другого не бывает!» Все рассмеялись, кроме Ленского, принявшего, вероятно, слова Щепкина на свой счет. Больше в тот вечер он не острил. К концу 1850-х гг. кипучая деятельность Литературной кофейни сошла на нет. Потух очаг культуры и просвещения, а творцы вновь перешли на водку…
Александр Васькин - писатель, москвовед
07.07. 2016. Независимая газета

https://www.ng.ru/ng_exlibris/2016-07-07/4_vaskin.html
Прикрепления: 9333238.jpg(16.1 Kb) · 9574395.jpg(17.5 Kb) · 3822016.jpg(18.7 Kb) · 9796496.jpg(22.6 Kb) · 2196262.jpg(8.4 Kb) · 4881857.jpg(17.3 Kb) · 1967735.jpg(8.3 Kb) · 6265042.jpg(11.9 Kb) · 0151706.jpg(9.2 Kb) · 2060962.jpg(9.6 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Четверг, 14 Ноя 2013, 20:07 | Сообщение # 23
Группа: Администраторы
Сообщений: 6299
Статус: Offline
БУНИНСКАЯ МОСКВА


5 месяцев 1918 г. были последними, которые Бунин провёл в Москве. Пасха приходилась в тот год на первые майские дни. Супруги ходили к заутрене в церковь Николая Чудотворца на Курьих ножках (1-я половина XVII в.), что стояла на Б.Молчановке между Борисоглебским и Большим Ржевским пер.


В 1929 г. храм ещё действовал, но уже в 1934 г. он был разобран. А в 1918 он ещё стоял рядом с доходным домом И.С. Баскакова (Поварская, 26; построен в 1912-1913 гг. архитектором О.Г. Пиотровичем), где тогда и жил И.А. Бунин. За те полгода, которые прошли с Октябрьского переворота, Москва сильно изменилась. На газонах, где прежде по весне желтели одуванчики, теперь парами грелись на солнышке люди и лузгали семечки.


1915 год. Новейший номерационный планъ гор. Москвы. Изд. Р.Г. Даенъ. Фрагмент.
Указаны Б.Молчановка, Поварская и переулки - Борисоглебский и Ржевский


И вот в начале 3-ей декады мая Бунин с женой, уезжали с Поварской ул. к Савёловскому вокзалу, откуда поезд должен был увезти их за границу. Приехав на вокзал в 3 час. дня, они смогли сесть в вагон лишь в 7 вечера, а отправились - только в час ночи. Поезд ещё сделал остановку на Александровском (Белорусском) вокзале и в 3 час. утра, наконец, окончательно набрал ход в направлении на Смоленск и Оршу. В.Н. Муромцева записывала: По совету опытных людей Ян решил ехать через Оршу. Ему обещали в санитарном поезде устроить проезд. Была пора обмена пленными. И довольно часто из Москвы уходили эшелоны с немцами…

Затем были Минск, Киев и Одесса. Так начиналась эмиграция писателя, которая привела его в Париж. 20 лет спустя Бунин начал писать «Тёмные аллеи», в которых до боли трогательно и достоверно вспоминал Москву — его город, которого на тот период времени уже не существовало. Он писал о тех ресторанах и гостиницах, которые сразу же после революции 1917 г. были закрыты, он писал об улицах и домах, которые по плану реконструкции Москвы 1935 г. подлежали уничтожению и частично уже были снесены. Но в рассказах писателя они существовали, да и поныне существуют, такими, какими остались они в его памяти. В этих его рассказах мы видим Москву практически в любое время года. Например, осенью: В Москве шли холодные дожди, похоже было на то, что уже лето прошло и не вернётся, было грязно, сумрачно, улицы мокро и чёрно блестели раскрытыми зонтами прохожих и поднятыми, дрожащими на бегу верхами извозчичьих пролёток…

А вот - уже зимой - главный герой рассказа «Генрих» уезжает из Москвы за границу: В сказочный морозный вечер с сиреневым инеем в садах лихач Касаткин мчал Глебова на высоких, узких санках вниз по Тверской в Лоскутную гостиницу - заезжали к Елисееву за фруктами и вином. Над Москвой было ещё светло, зеленело к западу чистое и прозрачное небо, тонко сквозили пролётами верхи колоколен, но внизу, в сизой морозной дымке, уже темнело и неподвижно и нежно сияли огни только что зажжённых фонарей…

Обжорный пер., Лоскутный пер. ... Теперь этих названий уже нет. «Лоскутная» была одной из самых-самых известных гостиниц в дореволюционной Москве, и располагалась она недалеко от Красной пл., в Лоскутном пер., названном так по лоскутному рынку, который шёл от Б.Никитской ул. (она начиналась тогда от Манежа) до Тверской, точнее, до нынешней пл. Революции, рядом с магазином русского платья Стулова. Если бы этот переулок существовал в наши дни, то попасть в него можно было бы, выйдя из вестибюля ст. м. «Моховая» на Манежную пл.

Лоскутная гостиница в начале XX в.

В Лоскутной гостинице не раз останавливался и сам Бунин (в 1912 г.). Он вспоминает «большой и несколько запущенный вестибюль, просторный лифт», ковры тёплых гостиничных коридоров. В 1932 г. в связи со строительством метро приступили к сносу домов по Лоскутному пер. На старых фотографиях ещё можно видеть одновременно и Лоскутную гостиницу, и строившуюся за ней гостиницу «Москва». В 1938 г. Лоскутный пер., согласно плану реконструкции левой стороны ул. Горького, окончательно исчез, став частью новой Манежной пл. Здание Лоскутной гостиницы, в которой останавливались Ф.Достоевский, Л.Толстой, С.Есенин, К.Паустовский, А.Белый, было снесено, впрочем, не так давно было снесено и здание её преемницы - гостиницы «Москва»…


Лоскутная гостиница. Кто только не отобедал за этими самыми столами…

Но вернемся к рассказу «Генрих»: Подъезд Брестского вокзала светил в синей тьме морозной ночи… Из-под готового поезда, сверху освещённого матовыми электрическими шарами, валил горячо шипящий серый пар, пахнущий каучуком. Международный вагон выделялся своей желтоватой деревянной обшивкой. Внутри, в его узком коридоре под красным ковром, в пёстром блеске стен, обитых тиснёной кожей, и толстых, зернистых дверных стёкол, была уже заграница…

История Брестского вокзала - в наши дни он называется Белорусским - начинается со 2-ой половины 60-х годов XIX в., когда в Москве от Тверской заставы началась прокладка Московско-Смоленской железной дороги, которая вначале доходила до Смоленска, а затем была продолжена до Бреста: отсюда открывался путь к Варшаве и в Западную Европу. Сам вокзал был открыт в 1870 г. Он стал 2-м по величине после Николаевского (ныне - Ленинградского). В 1912 г. страна отмечала столетие войны с Наполеоном, и 4 мая 1912 г.и дорога, и вокзал были переименованы в честь императора Александра I. В августе 1922 г. Александровская и Московско-Балтийская железные дороги были объединены в Московско-Белорусско-Балтийскую, вокзал стал называться Белорусско-Балтийским, а с мая 1936 г. - просто Белорусским. Обратим внимание: Глебов, герой рассказа «Генрих», отправляется в Европу пока что с Брестского вокзала, тогда как сам Бунин едет в эмиграцию уже через Александровский вокзал…


Площадь перед Брестским вокзалом. Открытка начала XX в.

Да, Москва стремительно менялась во все времена, меняла свой облик, меняла имена своих улиц, площадей и вокзалов. Вот и ещё одна дневниковая запись Бунина - от 1 января 1915 г.: Позавчера были с Колей в Марфо-Мариинской обители на Ордынке. Сразу не пустили, дворник умолял постоять за воротами - «здесь великий князь Дмитрий Павлович». Во дворе пара чёрных лошадей, в санях ужасный кучер. Церковь снаружи лучше, чем внутри. В Грибоедовском переулке дома Грибоедова никто не мог указать. Потом видели безобразно раскрашенную церковь Ивана Воина… Вчера были на Ваганьковском кладбище. Вся роща в инее. Грелись на Александровском вокзале… Заехали в Зачатьевский монастырь. Опять восхитили меня стихиры. В Чудове, однако, лучше… Нынче часа в 4 Ново-Девичий монастырь. Иней. К закату деревья на золотой эмали. Очень странны при дневном свете рассеянные над могилами красные точки огоньков, неугасимых лампад…

И вот как эта запись трансформировалась спустя почти 30 лет в рассказе «Чистый понедельник» - в сцене посещения героями Новодевичьего кладбища: Вечер был мирный, солнечный, с инеем на деревьях. Дивно рисовались на золотой эмали заката серым кораллом сучья в инее, и таинственно теплились вокруг нас спокойными, грустными огоньками неугасимые лампадки, рассеянные над могилами…

И в том же рассказе герои его ищут дом Грибоедова: И мы зачем-то поехали на Ордынку, долго ездили по каким-то переулкам в садах, были в Грибоедовском пер.; но кто ж мог указать нам, в каком доме жил Грибоедов, - прохожих не было ни души, да и кому из них мог быть нужен Грибоедов? Уже давно стемнело, розовели за деревьями в инее освещённые окна… - Тут есть ещё Марфо-Мариинская обитель,- сказала она…

Исследователи московской топонимики доказали, что Пыжевский пер. в районе Ордынки до конца XIX в. носил название Грибоедовского - по фамилии дяди писателя, А.Ф. Грибоедова, жившего тут в большой усадьбе (№№ 3 -5). Герои рассказа Бунина, очевидно, заблуждались, полагая, что название переулка связано с «самим» Грибоедовым… Надо сказать, что даже в начале XX в. старое название ещё нередко встречается на многих картах и схемах Москвы:


1915. Новейший номерационный планъ гор. Москвы. Изд. Р.Г. Даенъ. Фрагмент.
В углу между Грибоедовским (Пыжевским) пер. и ул. Б.Ордынка (примерно там, где написано «30») располагалась Марфо-Мариинская обитель


В финале рассказа, после ухода героини в монастырь, герой снова едет в Марфо-Мариинскую обитель: На Ордынке я остановил извозчика у ворот Марфо-Мариинской обители: там во дворе чернели кареты, видны были раскрытые двери небольшой освещённой церкви, из дверей горестно и умиленно неслось пение девичьего хора. Мне почему-то захотелось непременно войти туда. Дворник у ворот загородил мне дорогу, прося мягко, умоляюще:
- Нельзя, господин, нельзя!
- Как нельзя? В церковь нельзя?
- Можно, господин, конечно, можно, только прошу вас за-ради бога, не ходите, там сичас великая княгиня Ельзавет Фёдоровна и великий князь Митрий Палыч…


Великая княгиня Елизавета Фёдоровна приходилась императрице старшей сестрой. Она была замужем за великим князем Сергеем Александровичем, московским генерал-губернатором, а затем командующим войсками Московского военного округа. В начале февраля 1905 г. Сергей Александрович был разорван на куски бомбой террориста И.Каляева (Каляевская - так долгое время называлась при Советской власти одна из улиц в центре Москвы; теперь это вновь Долгоруковская). Сразу после похорон Елизавета Фёдоровна приехала к убийце своего мужа в Бутырскую тюрьму - она умоляла террориста покаяться. Сама она никакой ненависти к Каляеву не испытывала и даже обратилась к царю с просьбой помиловать его. Остаток жизни этой удивительной женщины поистине уникален. Приобретя участок на Б.Ордынке, она основала там Марфо-Мариинскую обитель, устроила бесплатную больницу, бесплатную амбулаторию, аптеку с бесплатными лекарствами для бедных, богадельню, столовую для бедных, детский приют, воскресную школу, бесплатную библиотеку. Во время мировой войны она лично ухаживала за ранеными в госпиталях…


Ворота Марфо-Мариинской обители в наши дни. Ул. Б.Ордынка

Весной 1918 г., вместе с другими членами императорской семьи, Елизавета Фёдоровна была вывезена большевиками в Пермь - на сборы ей дали тогда полчаса. В мае, примерно тогда же, когда Бунины выехали за границу, её перевезли в Екатеринбург, а затем в Алапаевск. В ночь на 18 июня её вместе с родственниками живой сбросили в старую заброшенную шахту. Смерть её была долгой и мучительной… В семье Сергея Александровича и Елизаветы Федоровны воспитывался (после смерти своей родной матери) великий князь Дмитрий Павлович, имя которого также упоминается в рассказе Бунина. Потом Дмитрий Павлович активно участвовал в заговоре с целью убийства Г.Распутина, был арестован, но в результате личного вмешательства Николая II его освободили. После революции Дмитрию Павловичу удалось выехать за границу, он жил вначале в США, а затем в Европе и скончался уже в 1942 г.
***
У подъезда Лоскутной, откидывая волчью полость, Глебов приказал засыпанному снежной пылью Касаткину приехать за ним через час:
- Отвезёшь меня на Брестский.
- Слушаюсь-с, - ответил Касаткин. - За границу, значит, отправляетесь?
- За границу…

И.Бунин, «Тёмные аллеи», рассказ «Генрих».

Всё это лишь маленькие детали того огромного мира, который описал, а быть может, отчасти и создал в своих рассказах И.А. Бунин. Ушёл ли этот мир? Навсегда ли? Умом ведь понимаешь, что он ушёл навсегда, но открывая томик Бунина, чувствуешь: нет, ведь тут же он, с нами, рядом…
http://www.vilavi.ru/sud/290510/290510.shtml

МОСКВА. ДЕНЬ ГОРОДА, 1947г.
Старинное московское предание "О начале царствующего града Москвы" гласит, что князь Ю. Долгорукий "изыде на гору и обозрев с неё очима своима семо и овамо на обе стороны Москвы-реки и за Неглинною и возлюби сёла оныя, и повелевает на месте том вскоре соделати мал деревян город и прозва его званием реки тоя Москва град по имени реки, текущая под ним".

Общеизвестно, что годом основания Москвы считается 1147-й, когда 4 апреля она 1-й раз упоминается в летописи ("Приди ко мне, брате, в град Москов"). На самом деле, Белокаменная старше, на что указывают многочисленные археологические находки последних лет (возможно, даже существенно - говорят, под сгоревшим Манежем откопали предметы, которым минимум 900 лет).
Идея отмечать "день" рождения города появилась ещё в XIX в. - 1 января 1847 отмечалось 700-летие Москвы. Потом традиция была забыта. Спустя век праздновалось 800-летие Москвы - 7 сентября 1947. Где-то в середине 1980-х о празднике вспомнили вновь. Особенно пышно отмечался 850-летний юбилей в 1997 (это было нечто! - особенно запомнилось многомилионная толпа на Воробьёвых горах на лазерном шоу). И вот, через 10 лет снова круглая дата - с Днём Рождения, родной город!


Пушкинская (Страстная) пл. от памятника Пушкину, который всего через 3 года переедет через ул. Горького на место праздничной арки. Тверскую и тогда перекрывали ради праздника.

Первый "бизнес-центр" старой Москвы
Если бы орфография и стиль не изменились, представляю себе объявление наших дней:

"Сдаются офисныя помЪщенiя въ ТЦ "ДЪловой Дворъ" близъ ст. м. "Варварскiя ворота" - 300 м2, интернетъ, телефонъ, парковка, охрана, сигнализацiя; цЪны - умеренныя (разчётъ въ золотыхъ рубляхъ; доллары Северо-Американскихъ штатовъ - не прЪдлагать!)"


В 1912-1913 у Варва́рских ворот Китай-города - на земле, принадлежавшей Воспитательному дому, по заказу промышленника-миллионера Н.А. Второва архитектор А.С. Кузнецов выстроил первый в дореволюционной России "многофункциональный бизнес-центр", "Деловой двор" - огромный конторско-складской комплекс зданий с демонстрационными залами, почтовым отделением и одноимённым отелем. "Деловой двор" занял целый квартал - участок был застроен по-максимуму, а гостиницу вообще засунули за близстоящий храм. Проект обошёлся Второву в 2,5 млн. руб (судьба сыграла дореволюционным "олигархом" злую шутку: в 1918 при до конца не выясненных обстоятельствах он был застрелен в своём кабинете в этом же здании).

План сооружения состоял из продолговатого здания гостиницы, поделённого на 3 связанных между собой секции, и трапецевидного здания для оптовой торговли. Железобетонные каркасные постройки в "американском" сухом деловом стиле высотой в 5-6 этажей с большими окнами и рационалистическими фасадами получили минимальные украшения: основное здание - портик с фронтоном и куполом над аркой углового проезда, а угловой вход в отель - неоклассическую ротонду с коринфской колоннадой.
Читать и смотреть фотографии дальше по ссылке:
http://retromoscow.livejournal.com/31761.html

Москва деревянная (фото 2004-2006)
Слава прабабушек томных,
Домики старой Москвы,
Из переулочков скромных
Всё исчезаете вы...

Домики с знаком породы,
С видом её сторожей,
Вас заменили уроды -
Грузные, в шесть этажей.

Домовладельцы - их право!
И погибаете вы, -
Томных прабабушек слава,
Домики старой Москвы.

М.Цветаева, 1911

Так оплакивала знаменитая поэтесса ту уходящую полудеревянную Москву (а перед Первой Мировой 52% зданий в Первопрестольной были из дерева). Но несмотря на строительный бум 1900х-1910х и масштабную перестройку города на протяжении всего XX в., а теперь и начала XXI в., в Москве удивительным образом продолжают сохраняться деревянные дома. Среди них и рядовая 2-этажная застройка, и нелепые хозпостройки-сараи, и настоящие шедевры деревянного зодчества - и всё это вполне может быть даже внутри Садового кольца. Всего же в столице осталось 200 деревянных зданий, причём в чистом виде и того меньше - чаще всего они оштукатурены "по камень".
Смотреть фото по ссылке: http://retromoscow.livejournal.com/32769.html

Москва советская, 1960-1991
Ностальгия, ностальгия..
Нас там больше нет,
Нас там больше нет.
Мы другие, мы другие
И возврата нет
В край ушедших лет...

Игорь Тальков

Интересно вспомнить и сопоставить: не столько "красное" и "белое", сколько просто Москву тех лет и Москву сегодняшнюю - архитектуру, улицы, транспорт, людей.
http://retromoscow.livejournal.com/30646.html
Прикрепления: 6632485.jpg(16.0 Kb) · 5456165.jpg(22.1 Kb) · 6986160.jpg(42.1 Kb) · 7893613.jpg(25.6 Kb) · 2636959.jpg(21.4 Kb) · 7741852.jpg(16.3 Kb) · 3037215.jpg(40.4 Kb) · 7834392.jpg(16.8 Kb) · 7653727.jpg(16.4 Kb) · 8960832.jpg(28.3 Kb)
 

Нина_КорначёваДата: Суббота, 09 Май 2015, 20:40 | Сообщение # 24
Группа: Проверенные
Сообщений: 217
Статус: Offline

В нашем районе накануне Дня Победы произошло долгожданное и очень радостное событие: вчера был освящён восстановленный Преображенский храм. Пишу в этом разделе, потому что именно здесь я уже помещала рассказ об истории района и, в частности, о печальной судьбе храма. Я езжу на работу мимо этого места, так что весь процесс воссоздания храма происходил на моих глазах, начиная с котлована и до вчерашнего торжественного открытия. Официальную часть мероприятия я не застала (день хоть и предпраздничный, но работу никто не отменял), но это можно было увидеть или прочитать в новостях: http://www.m24.ru/videos/82133
http://www.m24.ru/articles/72915?attempt=1

После отъезда VIP-персон в храм допустили всех желающих, среди которых посчастливилось оказаться и мне. Фотографии (мои, кроме первых двух) можно посмотреть в этом ролике под музыку марша Преображенского полка



С появлением регулярной армии появилась и регулярная музыка: в 1711 г. был издан указ о штатах полковых оркестров, с 1722 г. все полки были обязаны иметь оркестры. В 1716 г. в лейб-гвардии Преображенском полку играли 40 музыкантов. По-видимому, этому оркестру выпала честь первому воспроизвести мелодию знаменитого «Преображенского марша Петра Великого». Созданный неизвестным композитором ближе к концу правления российского императора, он стал общим для всей русской армии. Чёткость и скорость темпа (120 шагов в мин.) делали его незаменимым при военных походах и парадах. Однако марш исполнялся и в дни юбилеев побед в Северной войне, в дни тезоименитства царя, в день коронации Екатерины I. Таким образом, Преображенский марш выполнял функции светского гимна на парадах, торжественных выходах царских особ, на посольских приёмах. Известно, что в екатерининское время в конце XVIII в. в походах Преображенский марш пелся на слова поэта С.Марина:
Пойдем, братцы, за границу бить Отечества врагов.
Вспомним матушку-царицу, вспомним век её каков!

А во 2-й половине XIX в. этот же марш исполняли на слова солдатской песни: «Славны были наши деды! Знают турки нас и шведы!».

К концу XIX в. Преображенский марш в качестве музыкальной эмблемы элитного Преображенского полка стал главным маршем России. Кураторами полка были все российские императоры, поэтому он всегда исполнялся в таких торжественных случаях, как, например, открытие памятника императору, других воинских церемониях в течение всего XIX - начала XX в. Преображенский полк был расформирован в самом конце 1917 г. Однако его гимн-марш продолжал своё существование в белом движении. В Добровольческой армии он использовался в значении русского гимна. Таковым он и остаётся на долгие годы в русском зарубежье, когда его вместе с гимнами многих европейских стран исполняли в эмиграции при поднятии флага или на церемониях памяти павших. Музыка марша Преображенского полка звучала в России и в советское время, в частности, в исторических фильмах и радиопостановках. Сейчас его можно услышать в исполнении военных оркестров.

Знают турки нас и шведы
И про нас известен свет
На сраженья, на победы
Нас всегда сам Царь ведет

C нами труд Он разделяет
Перед нами Он в боях
Счастьем всяк из нас считает
Умереть в Его глазах

Славны были наши деды
Помнит их и швед, и лях
И парил орел победы
На Полтавских на полях

Знамя он полка пленяет
Русский штык наш боевой
Он и нам напоминает,
Как ходили деды в бой.

Гордо штык четырехгранный
Голос чести не замолк
Так пойдем вперед мы славно
Грудью первый русский полк

Государям по присяге
Верным полк наш был всегда
В поле брани не робея
Грудью служит он всегда

Преображенцы удалые
Рады тешить мы царя
И потешные былые
Славны будут век Ура!

http://www.lyricshare.net/ru....ka.html
Прикрепления: 3080148.jpg(18.5 Kb)


Сообщение отредактировал Нина_Корначёва - Суббота, 09 Май 2015, 22:56
 

Валентина_КочероваДата: Среда, 04 Янв 2017, 13:04 | Сообщение # 25
Группа: Администраторы
Сообщений: 6299
Статус: Offline
ПОВАРСКАЯ, 11. ГОРОДСКАЯ УСАДЬБА ЧЕРНОВА
   
Здание издательства «Советский писатель», принадлежавшее СП, в XVIII в. было частью старинной барской усадьбы рода Олсуфьевых. За большим палисадом стоял барский дом, окруженный по бокам флигелями. За домом были хозпостройки и сад, выходящий на Малую Молчановку. После пожара 1812 г. усадьбу восстанавливали уже новые хозяева - Черновы. У них в 1829–30 гг. ее арендовала на зимние сезоны Е.А. Столыпина, невестка бабушки М.Ю. Лермонтова. Арсеньева с внуком в 1829 г. жила тут же, на Поварской, почти напротив, в доме майорской жены Костомаровой. На Поварской у Столыпиных постоянно собиралась молодежь. Сюда на уроки известного танцевального учителя Иогеля приходили дети многочисленной столыпинской родни, московских знакомых и соседей по имению: Сушковы, Лопухины, Мартыновы. Здесь завязывались романы, писались стихи в альбомы; листки стихов Лермонтова переходили из рук в руки. На одном из таких вечеров молодой Михаил и познакомился с М.Лопухиной. Несмотря на то, что юный поэт был младше ее на 12 лет, Лопухина стала ему близкой подругой почти на всю жизнь, подтверждение тому - их длинная и сердечная переписка.

В середине XIX в. дом был разбит на квартиры и сдавался внаем. За это время он повидал много известных деятелей русской культуры. С 1867 г. тут жил и в 1869 г. умер русский писатель И.И. Лажечников. В 1875–1876 гг. в доме снимал квартиру писатель и этнограф-беллетрист П.И. Мельников-Печерский, написавший здесь принесший ему известность роман «В лесах». В 1870-е гг. в усадебном доме также жили: композитор и дирижёр М.М. Ипполитов-Иванов, которого навещал здесь Н.А. Римский-Корсаков, и врач-невропатолог, профессор А.Я. Кожевников. В конце XIX в. усадьбу покупает семья А.Т. Назаровой - дочери Т.С. Морозова. Она была замужем за А.А. Назаровым - управляющим морозовских заводов. Александра Тимофеевна много лет страдала наследственным в этой семье душевным заболеванием. Не выдержав душевной болезни жены, ее муж в 1900 г. покончил жизнь самоубийством, В 1903 г. ушла из жизни и Александра Тимофеевна. После ее трагической смерти до самой революции домом владела их дочь Ю.А. Стукен. В 1900–1903 гг. она предприняла перестройку владения. Архитектор М.Ф. Бугровский снес флигели по улице, надстроил главный дом и пристроил правый корпус. Балкон 2-го этажа был украшен фланкирующими окна полуколоннами и гермами с женскими масками, а также декоративными лепными филенками над окнами. У дома появилась готизированная металлическая кованая ограда, в центре которой расположены въездные ворота. А рустовка и форма наличников с сандриками и кронштейнами второго этажа сохранились, возможно, от первоначального оформления фасада здания.
Во время революции Ю.Стукен уехала во Францию. А в доме разместился 6-й Дом Советов, в котором с 1918 по 1925 гг. жили советский гос. и партийный деятель Л.Б. Красин и писатель, 1-й председатель азербайджанского совнаркома Н Нариманов. Здесь же размещался Наркомат рабоче-крестьянской инспекции (РабКрИн) с кабинетом наркома И.В. Сталина. В 1932 г. главный дом усадьбы был надстроен двумя этажами. Сейчас тут устраивается офисный центр.
Ирина Левина
http://um.mos.ru/houses/5426/

Начало Поварской ул. дала Волоцкая дорога, которая вела от Кремля до Великого Новгорода. В XVI в. Иван Грозный определил улицу в опричнину, пожаловав своим приближенным. А к XVII в. на этой территории сформировалась Поварская слобода, где жили работники дворцовой кухни. Окрестные переулки до сих пор сохранили исторические названия: Хлебный, Столовый, Ножовый, Скатерный. При Петре I слободу упразднили, а вскоре Поварская ул. превратилась в крайне элитную часть города: среди её домовладельцев числились 7 графских семей и 1 княжеская. Здесь стояли усадьбы Долгоруковых и Голицыных, Шереметьевых и Волконских, здесь жили Державин, Лермонтов и Огарёв. Титул самой аристократической улицы Москвы Поварская хранила до 1917 г. Почти в самом конце тихой Поварской ул. стоит «романтичный французский замок». Его в 1887 г. на узком, тянущемся к параллельной Б.Никитской ул., участке выстроил архитектор П.Бойцов для князя Б.В. Святополк-Четвертинского.


Княжеский род Святополк-Четвертинских старый славный род, который всегда был близок к трону и верно служил русскому царю. Сам князь был родственник самых известных московских дворянских семей. Он кузен княжны П.С. Щербатовой, в замужестве графини Уваровой, в которую был влюблен Л.Н. Толстой. Она та самая Китти Щербацкая из его «Анны Карениной». Увлекался князь лошадьми и замками. За свою жизнь он выстроил их 2 - на Поварской и в усадьбе Успенское-Вяземское в Одинцовском районе.


Величественный вход в дом заглублен в сводчатую сень, к которой примыкает металлическая ограда со спиральными завитками. Крыша разновеликая, щипцовая имеет разные мансардные выносы с барочными завитками - волютами. Плоскости фасадов обрамляет угловой руст, как это делали во французских замках времен Генриха IV. Щипец сени крыльца, которое одновременно является балконом залы 2-го этажа, украшен гербом. За всю историю особняка их было 2 – сначала князей Святополк-Четвертинских, а потом графов Олсуфьевых.


Внутри дом тоже устроен как небольшой ренессансный замок. Входящий попадает на деревянную темную лестницу, ведущую в парадные гостиные. И как в средневековье лестница таит потайные двери, по которым можно незамеченным пройти на потайные хоры парадной гостиной. Деревянную отделку дом получил богатую от знаменитой мебельной фабрики П.А. Шмидта, на сестре которого был женат архитектор П.Бойцов. Особенно поражает парадная гостиная с ложами и антресолями, украшенными художественной резьбой по дереву, до сих пор поражает выдумкой и мастерством русских умельцев. «Дубовый» зал имеет 2 яруса. Мебель из осветленного дуба, старинные китайские вазы, витражи на окнах, старинные часы рядом с входом. 3-ю часть зала занимает лестница, выполненная без единого гвоздя, опирающаяся на колонны из сандалового дерева с барельефами графа и графини Олсуфьевых. На лестнице располагаются хоры, на стене за хорами - старинный гобелен.


Дело в том, что князь не смог пожить в своем новом «замке». После его неожиданной смерти, наследники продали особняк графине А.А. Олсуфьевой.


Графиня Олсуфьева, урожденная Миклашевская, происходила из знатной украинской семьи. Её отец, Андрей Миклашевский, учился в Пансионе Царскосельского Лицея во времена Пушкина, владел фарфоровым заводом, чья продукция была популярна в аристократических кругах. А мать - графиня Д.В. Олсуфьева. По легенде, юная Александра участвовала в семейном бизнесе: самостоятельно вылепляла и расписывала статуэтки. Большую часть жизни Олсуфьева находилась при дворе. Она была статс-дамой императрицы Марии Федоровны и гофмейстериной двора великой княгини Елизаветы Федоровны. Уже в эмиграции Олсуфьева опубликовала свои воспоминания о великой княгине. Князь Ф.Юсупов называл Олсуфьеву маркизой из XVIII в. - то ли из-за внешности графини, то ли из-за её манер. А А.Фет, близкий друг семьи Олсуфьевых, посвятил Александре Андреевне необыкновенно лиричное стихотворение:

«Графине А. А. Олсуфьевой
при получении от нее гиацинтов»


В смущенье ум, не свяжешь взглядом,
И нем язык:
Вы с гиацинтами, и рядом
Больной старик.
Но безразлично, беззаветно
Власть Вам дана:
Где Вы царите так приветно, -
Всегда весна.

1887 г.

Сама Александра Андреевна вышла замуж за младшего брата матери графа А.В. Олсуфьева - генерала от кавалерии, русского филолога, писателя, почётного опекуна Московского Присутствия ведомства учреждений императрицы Марии, директора Измайловской военной богадельни императора Николая I, друга и сослуживца А.Фета.


В 1892 г. графиня Александра Андреевна заступила в должность гофмейстерины к великой княгине Елизавете Федоровне, и это стало причиной переезда семьи из Петербурга в Москву и покупкой этого дома. Фамильный олсуфьевский особняк у Новодевичьего монастыря уже был продан и им потребовался новый дом. В этом доме прошли счастливые семейные дни. В 1904 г. их старший сын граф В.А. Олсуфьев женился на соседке середины Поварской ул. графине О.П. Шуваловой.


У Василия и Ольги один за другим начали появляться дети. Дом оживал и наполнялся детскими криками и топотом. Родители, страстные италоманы, часто ездили во Флоренцию, даже купили виллу «Русалка». В доме на Поварской увидела свет только их дочь Дарья в 1909 г. Остальных детей – дочерей Марию, Ольгу, Александру и сына Алексея - привозили сюда из Флоренции уже только в 2-х - 4-месячном возрасте. Старый граф много возился с внуками, учил их латыни и церковно-славянскому языку. Он сам посвящал свой досуг переводам. Этот талант к счастью передался внучками и много им помог в жизни.
Прикрепления: 9826186.jpg(21.7 Kb) · 9381558.jpg(16.8 Kb) · 8443660.jpg(17.6 Kb) · 5490755.jpg(17.2 Kb) · 5950515.jpg(17.7 Kb) · 4571756.jpg(19.9 Kb) · 7424396.jpg(21.8 Kb) · 9606967.jpg(6.1 Kb) · 8867606.jpg(11.8 Kb) · 4582004.jpg(13.9 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Четверг, 02 Фев 2017, 20:17 | Сообщение # 26
Группа: Администраторы
Сообщений: 6299
Статус: Offline

Дети росли в красивой обстановке дома. Главная гостиная зала напоминала залу готического флорентийского дворца. Стрельчатые окна, искусная резная лестница, ведущая на хоры, на потайной балкон, вход, куда был спрятан за дверью на главной лестнице. Дом иногда им напоминал загадочный лабиринт, казалось, что комнаты так перепутаны, что выйдя из одной и пройдя в другую, ты не сможешь отыскать первую. В небольшой гостиной, где любил сидеть дед за своими переводами, висела старая картина Сверчкова «Красное село», где в коляске изображена императрица Мария Александровна с великими князьями, а к ней со свитой подъехал государь, за коляской стоит граф В.Д. Олсуфьев. Все это закончилось в 1917 г. Сначала семья уезжает в Кисловодск, а в 1919 г. им удается пробраться в Италию на свою виллу «Русалка». Все дети получили там хорошее образование, дочери сделали хорошие партии. Из потомков хозяев особняка в России наиболее известны Мария и Дарья. Обе они стали писательницами, Мария больше известна как переводчица на итальянский язык русских писателей. Младшая Дарья тем, что была замужем за легендарным подводником, «Чёрным князем» Ю.В. Боргезе, любимцем Муссолини. А еще она известна своим литературными трудами путеводителями - «Старый Рим» и «Гоголь в Риме». Обе в 1960-70-е гг. приезжали в Москву и навещали свой старый дом на Поварской. Заглянули в каминную, гостиную, старые детские и сказали, что дом не изменился. У дома наступила новая жизнь в 1925 г., когда его от дали русским писателям под клуб. Но это другая история - история ресторана ЦДЛ на Поварской.
Ирина Левина
http://il-ducess.livejournal.com/339538.html

«Не знаю – петь, плясать ли, улыбка не сходит с губ.
Наконец-то и у писателей будет свой клуб»

Такими словами в 1928 г. Маяковский приветствовал создание первого писательского клуба в Москве. ЦДЛ – Центральный Дом литераторов. Этому гостеприимному дому посвящались стихи и книги, здесь «хорошие и разные писатели», имена которых стали гордостью русской культуры, переживали трагические и смешные моменты, здесь всегда кипела жизнь. Расположенный в самом сердце столицы, дом выходит фасадами 2-х своих зданий на Поварскую и Б.Никитскую ул. Сегодня на известные на всю Москву литературные и музыкальные вечера, международные фестивали и кинособытия со всей Москвы и из самых далеких уголков мира съезжаются наши гости, ценители интеллектуального творчества и высокого искусства.


"Дом на две улицы" – обычно в Москве так говорят про угловые здания. ЦДЛ – редкое исключение. Даже в центре столицы сохранилось мало особняков с двумя фасадами. С середины 1950-х годов официальный адрес ЦДЛ – Б.Никитская, д. 53, а историческая часть здания выходит на Поварскую ул. Сейчас здесь вход в знаменитый ресторан, воспетый десятками советских писателей. Поварская ул. уже несколько столетий связана и с литературной богемой, и со светским бомондом, и с высокой кухней. При И.Грозном в Поварской слободе проживало 477 человек, обслуживающих царский стол. По этой улице великие князья московские возвращались в стольный град после визитов в Новгород, хотя и не очень дружественных. После переноса столицы в Санкт-Петербург, Поварскую облюбовали оставшиеся в первопрестольной аристократы. Здесь обосновались такие известные фамилии как Долгоруковы, Голицины, Гагарины, Волконские… В 1917 г. Олсуфьевы, спасаясь от красного террора, эмигрировали в Италию. Особняк был национализирован, и в 1934 г. передан Союзу советских писателей. Тогда же началось возрождение интеллектуальной жизни и хлебосольных традиций в "доме на две улицы".

  
В ресторане ЦДЛ царит атмосфера Москвы конца XIX в. В Дубовом зале клуба-ресторана еще парит дух Александра III, посещавшего дом графини А.А. Олсуфьевой. По преданию, почтивший как-то своим посещением Олсуфьева, он споткнулся и сломал ногу, поднимаясь из этого зала по узенькой лесенке. …По ночам в знаменитом ЦДЛ происходят жуткие вещи. Оживают звуки и тени, неожиданно зажигается хрустальная люстра, подаренная еще Сталиным (раньше висела на одной из станций столичной подземки), пронзительно скрипит деревянная лестница, сделанная без единого гвоздя. Тень русского Императора изредка поднимается по массивной дубовой лестнице зала. Старинный особняк графини Олсуфьевой на Поварской хранит множество тайн и загадок. Стены ЦДЛ помнят заседания масонской ложи. Конечно, иногда получалось некоторое несоответствие фактов во времени, но в том-то и смысл легенд, что они связывают и примиряют времена.

Кто только не побывал в ЦДЛ за годы его существования! Здесь читали свои рукописи, спорили, отмечали юбилеи, а иногда и просто забегали выпить чашечку кофе Твардовский, Симонов, Шолохов, Фадеев, Зощенко, Окуджава и др. Надолго останутся в памяти встречи с героями-космонавтами во главе с легендарным Ю.Гагариным. В стенах Дома побывали всемирно известный датский физик Н.Бор, превосходный художник и прогрессивный общественный деятель США Р.Кент, Ж.Филипп, М.Дитрих, И.Ганди, Д.Лоллобриджида. Дважды приезжала в Москву в качестве туристки из Италии внучка графа Олсуфьева – бывшего владельца старинного особняка. Бывшая графиня преподнесла библиотеке ЦДЛ 3 свои книги, изданные на итальянском языке: «Гоголь в Риме» и «Старый Рим».

О посетителях ЦДЛ слагали легенды, многие из которых потом попадали в газеты и на страницы книг. Сегодня в ЦДЛ может зайти любой желающий. Здесь по-прежнему устраивают литературные вечера, фестивали, концерты и демонстрируют лучшие фильмы. Это великолепное здание с каминными залами, дубовыми стенами и мраморными лестницами вполне может претендовать на статус национального символа.
http://cdlart.ru/%D0%B8%....4%D0%BB

СНЫ О ПЛЮЩИХЕ
Время от времени снятся мне давно стертые из реальности дворы и переулки того московского района, который был не просто местом, где я жил, – он был моим миром, снятся такими, какими они были в 40–60-е годы.
"В этих счастливых снах я пробираюсь заросшими мостовыми и проходняшками кусочка Москвы, расположенного прямо через реку против Киевского вокзала между самой Москвой-рекой и Садовым кольцом. Любой район Москвы, Сызрани, Тьмутаракани, Чего-угодно найдет своих певцов и воздыхателей уже потому, что именно в нем пролетели счастливые годы их детства и юности, именно их видения и запахи поднимают со дна памяти забытые ощущения, лица друзей и подруг, счастливые видения, моментальные снимки, которые и хотел бы удержать, да нет, все расплывается, и нет их..."
Илья Сафонов. «Мечты об оловянной ложке»

В том, что ось Земли проходит через Плющиху, меня убедили мои друзья – члены Плющихинского братства, иными словами, краеведческого общества «Моя Плющиха». Название улицы, такое московское, такое нелепое, то ли плющом увивает, то ли плюшками угощает. На углу булочная.


"Я иду за хлебом в угловую булочную на Плющихе; она и теперь там, существенно облагороженная, лишенная важнейших инструментов булочных тех времен – весов и хлебного ножа. Обычный нож в некоторых прогрессивных заведениях, а со временем и в нашей булочной заменялся небольшой гильотинкой, которой лихо отсекали довески и довесочки, чтобы уровнять тарелки весов с хлебом и гирями по разные стороны от качающихся вверх-вниз клювиков. О, эти довески – как сладко и безнаказанно было съесть их еще теплую мякоть за время замедленного, чтобы успеть все прожевать, возвращения домой! Так вот, подхожу к булочной, причем карточки и деньги на хлеб лежат в кармашке, пристегнутом прямо посередине штанишек. Здоровенный, как каланча (это с моего-то воробьиного роста), детина останавливает меня: «Ну-ка, что это у тебя там?», преспокойно вытаскивает месячный набор хлебных карточек, деньги на хлеб и растворяется среди прохожих. Я остаюсь, совершенно ошеломленный вопиющей сутью происшедшего."

Все, хватит чужих снов. У меня есть своя Плющиха, вокруг которой вращается Вселенная, притягивая к себе как магнит всех, кто когда-то здесь жил или приходил на свидание, или учился, или подолгу гостил. Я работаю возле Плющихи. Свернул с шумного Садового кольца в Ружейный пер. – и попал в совсем иной мир. Здесь смешались века, и я пытаюсь вспомнить обстановку бабушкиной комнаты, на Плющихе, в доме, где нынче властвует Внешэкономбанк, но почему-то вижу другое:

Пол навощен, блестит паркетом.
Столовая озарена
Полуденным горячим светом.
Спит кот на солнце у окна:

Мурлыкает и томно щурит
Янтарь зрачков, как леопард,
А бабушка – в качалке, курит
И думает: «Итак, уж март!

А там и праздники, и лето,
И снова осень…» Вдруг в окно
Влетело что-то, вдоль буфета
Мелькнуло светлое пятно,

Зажглось, блеснув, в паркетном воске –
И вновь исчезло… Что за шут?
А! Это улицей подростки,
Как солнце, зеркало несут.

И снова думы: «Оглянуться
Не успеваешь – года не…»
А в окна, сквозь гардины, льются
Столбы лучей, горячий свет,

И дым, ленивою куделью
Сливаясь с светлой полосой,
Синеет, тает… как за елью
В далекой просеке, весной.

И.Бунин. 1906.


Церковь Благовещения. Вид с 6-го Ростовского пер.

Сквозь бунинские строки проступает реальная бабушкина комната – громадная с 4-метровыми потолками – в ней пахнет кофе, яблочным вареньем и корицей. Ваза на высокой ножке, медный чайник, на стенах – какие-то тарелочки, фотографии в ажурных рамках, на комоде – кружевные салфеточки. Как это отличалось от комнаты на Соколе, где в это время жили мы с мамой и папой! Спустя годы я узнала, что стиль родительской квартиры назывался хрущевским минимализмом, а у бабушки царило барокко с явными излишествами, чудом уцелевшими в бурном круговороте ХХ в. В прихожей мутноватое зеркало в резной раме и вешалка с оленьими рогами (как я их боялась!) Все потом куда-то исчезло, отчасти застряв на даче. Остались странные ощущения, сотканные из рассказов-недомолвок родных, обрывков старых писем, семейных преданий и собственного мифотворчества:

Дачной утвари нелепая случайность,
Дачной мебели случайная нелепость…
Вы с какого года, Старый медный чайник?
Чьи Вы родом, колченогая калека?

Вот и ширма, что в Хамовниках делила
Две судьбы полярных мироощущенья.
А когда же, не припомню, это было?
В девятнадцатом, во время уплотненья.

А в углу солидный Зонт мужской пылится.
Сколько лет уже молчит в порту приписки?
Их хозяин побродить пошел столицей –
Вышло десять лет без права переписки.

В сундучке плетеном у покойной Лизы
Маркизетовая блузочка для службы –
Покупалось впрок у «Мюр и Мерилиза»…
Уберу ее я с глаз долой поглубже.

Венских стульев забинтованные спинки
Нам достались от ущербного модерна…
Ну, а это – что за странная картинка
На тарелке? То эмблема Коминтерна…

Спотыкаясь, чуть строчит старинный «Зингер»,
Словно мост педаль ажурная чугунна,
А владелица машинки тетя Зина
То ли готов изучала, то ли гуннов…

Дачной утвари тут целая эпоха:
Барахолка ли, музей? Скорее, свалка.
Как ни странно, сохранилось все неплохо.
Приберечь – к чему? Расстаться – вроде жалко…


Плющиха, конечно, не Арбат, но все-таки прогуливая кого-то из знакомых по этой сильно перестроенной улице, можно, как бы между прочим, заметить, что на месте кирпичного монстра образца 70-х стоял особняк Фета, а напротив, в полуподвале, жил А.Белый; в Крестовоздвиженской церкви, что ныне обрела цвет морской волны, венчался Чехов. Храм когда-то назывался «Воздвижения Креста на Пометном вражке». Побывав пуговичной фабрикой, вновь открылся, но уже на «Чистом вражке». Топонимические метаморфозы продолжаются! Улица-то живая! Мне она досталась уже без трамвая, а мальчишки 1937 г. рождения, наши, из Плющихинского братства, с упоением вспоминают, как они уносились на подножках трамваев вниз, в 7-й Ростовский пер., несмотря на строжайшие запреты родителей.

"Дровяной склад был совсем рядом – на углу Ружейного и Плющихи, однако это еще не означало, что мы с дровами. Так и получилось на первые холода зимнего сезона – дров достать не удалось. Тем не менее лето и осень 43-го я целиком провел на Плющихе. За короткий эпизод жизни на Плющихе в 43-м году я успел освоить окрестности, перезнакомиться со здешними пацанами и вместе с ними уже участвовал в некоторых предприятиях, преследовавших добычу желанных наслаждений – билетов в кино и мороженого. Тогдашнее кино в Москве я не помню, а вот мороженое забыть невозможно – продавцы добывали его из бидонов, поставленных в бочку со льдом. Порция выскребалась ложкой и ею же вмазывалась в жестяную шприц-форму, на дно которой заранее уложен вафельный кружочек, с вытесненным на нем каким-то случайным именем.

Порция прикрывалась сверху таким же кружком, и продавщица выдавливала желанный цилиндрик, который можно было зажать пальцами, держа за вафельные кружочки. Имена – это, конечно, ерунда, но все-таки, прежде чем надкусить, обязательно взглянешь – не оно ли? Мороженое стоило денег, которым у нас неоткуда было взяться. Деньги можно было добыть только хитростью или воровством. Скажем, в течение недели копились кусочки сахара, затем с их горсткой в ладони нужно было встать на углу перекрестка, достаточно людного, с одной стороны, и в то же время удаленного от обычных родственных трасс, чтобы не попасться. Через некоторое время сахарно-кусочная торговля приносила желанную сумму. А бывало, что деньги у родителей просто потаскивали. Как видите, я продолжал адаптироваться к холодной забортной воде."


«А где три тополя?» – этот вопрос непременно задает каждый взрослый, попадающий на Плющиху впервые, вспоминая культовый фильм 70-х «Три тополя на Плющихе». На самой улице этого самого «московского» дерева из всех городских деревьев днем с огнем не сыщешь, зато во дворах и переулках, разбегающихся в разные стороны от Плющихи, – хватает! Дом, в который шофер такси – О.Ефремов – привозит героиню – Т.Доронину, – стоит.


Напоминающий подкову, дом архитекторов на Ростовской набережной, в левом крыле которого расположена наша Гайдаровка. Дом этот в 30-тые годы начал строить сам академик архитектуры А.Щусев, но помпезный проект с лестничным маршем к набережной и фонтаном на месте снесенного храма – так и остался на бумаге. Перед войной успели построить и заселить только основное полукружье. Представляете, целый подъезд – а в нем с 1-го по 8-ой этаж живут архитекторы! Левее, на набережной, в казенном здании эпохи модерн, где ныне работает Хамовнический суд, располагалась женская Алферовская гимназия, ставшая потом мужской школой № 31. Именно выпускники этой школы и стали той инициативной группой, которая пришла в библиотеку с просьбой приютить – дать возможность встречаться, общаться, делиться воспоминаниями. Это было 4 года тому назад. За это время прошли вечера, посвященные истории Алферовской гимназии, Дому пионеров в Земледельческом пер., обитателям дома архитекторов, трагическим событиям начала войны. Были удивительные выставки «Художники Плющихи», «Улица Плющиха и ее окрестности в фотографиях 1912–2003». Был музыкальный вечер – «Русский романс в Хамовниках». Были персональные вечера. Увы, вечера памяти…

Среди плющихинских мальчишек жил-был Лёнька Маленков, хулиган и двоечник, которому, между прочим, ничего не стоило воспроизвести наизусть весь классический оперный репертуар или формулу любого минерала. Однако, отслужив на флоте, он отправился в уголовный розыск ловить бандитов. Первое громкое дело практиканта Маленкова был арест серийного убийцы, ужас перед которым наводнял Москву в начале 60-ых – «Мосгаз». Так представлялся садист, звоня в квартиры, где в дневное время находились старики и дети. Среди громких дел лучшего сыщика России – полковника Л.Л. Маленкова – поимка убийц-маньяков Чикатило и «Удава». Плющихинское братство – это своеобразная машина времени. Попадая сюда, нивелируются звания и регалии, отступает возраст. Здесь собираются Сереги и Наташи, Илюши и Марины с их послевоенным детством.

"Послевоенная Москва встает в памяти городом грязноватым, ветхим, запутанным, но необычайно уютным. Поленовский «Московский дворик» был тогда еще очень точным и по виду, и по настроению портретом лица города. Сросшиеся невысокие домики в два-три этажа; ловушки проходных дворов с постоянно действующими в них заседаниями старушек и детскими игрищами; заросли каких-то специфических сорняков, которые будто именно для городских углов и возникли в растительном мире; там и сям тихие, загаженные руины; не асфальтированные еще мостовые большинства проездов – зимой они покрывались слоистым прессованным снегом с желтыми пятнами лошадиных испражнений; торчащие в большинстве дворов ржавые остовы дровяных снеготаялок – к ним дворники свозили снег на деревянных салазках, редкие машины с не надоевшим еще запахом бензинового выхлопа и, куда чаще, телеги с неторопливыми лошадками – Боже, сколько прелестных деталей, и все это невообразимая и уже далекая сегодня, но такая теплая история! И в контрасте с ароматом начала века, явственно ощущавшимся чуть в стороне от центра, блеск обновленных центральных улиц, который манил к себе всех – и молодых, и старых."

Моя Плющиха тоже какая-то полудетская, весенняя. Может потому, что покровительница Плющихи – Евдокия, а она приходится на 14 марта по ст. ст.. «На Авдотью-Плющиху курочка воды напьется?» – спрашивали, надеясь предугадать, какой будет весна – дружной или затяжной.

После слякоти декабрьской,
январской,
и февральской
На излучине зимы
Ущипнул мороз украткой,
кратко,
очень аккуратно
В предвкушенье кутерьмы.
И весна с её капелью,
каруселью
и весельем
Свой замедлила разбег,
И последний сыроватый,
скуповатый,
вороватый
По Плющихе плющит снег!

Татьяна Рудишина, журнал "Библиотека в школе"
http://lib.1september.ru/article.php?ID=200502005

СТРАСТИ ПО СТРАСТНОМУ


Наши дети на уроках москвоведения расскажут, что когда-то на месте монастыря был кинотеатр. Прошлым летом во время прокладки траншеи в рамках программы «Моя улица» из-под земли показались белокаменные стены Страстного монастыря с хорошо сохранившимися коваными деталями.


Хотя та находка не имела видимых последствий (стены не поместили под стекло, обнаруженные резные элементы не передали музеям), о воссоздании обители или хотя бы одного из ее храмов заговорили не как о странной блажи, а как о насущной необходимости, тем более что спустя год мы скорбно отметили 80-летие полного разрушения монасты -
ря. Сегодня о Страстном монастыре на Пушкинской пл. напоминают 3 памятных знака. Один установлен у фонтана – там, где стояла величественная колокольня. 2-ой – под лестницей кинотеатра, на месте бывшего соборного храма. 3-я табличка располагается на единственном уцелевшем здании монастыря – келейных корпусах. Сейчас в этом доме – редакция журнала «Новый мир». Ну а главное напоминание о монастыре – Страстной бульвар, которому удалось сохранить свое название. Вот уже 10 лет идею восстановления обители поддерживает настоятель храма Успения Богородицы в Путинках протоиерей А.Гомонов. Ему сегодня мы предоставляем слово.
Прикрепления: 7647860.jpg(23.3 Kb) · 2374908.jpg(13.8 Kb) · 0474780.jpg(13.9 Kb) · 2093723.jpg(17.2 Kb) · 1626214.jpg(20.6 Kb) · 6099264.jpg(20.8 Kb) · 4922108.jpg(12.7 Kb) · 1588088.jpg(20.9 Kb) · 2509080.jpg(15.8 Kb) · 0903135.jpg(13.7 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Четверг, 02 Фев 2017, 20:57 | Сообщение # 27
Группа: Администраторы
Сообщений: 6299
Статус: Offline
СТРАСТНОЙ МОНАСТЫРЬ НУЖЕН НАШЕМУ ГОРОДУ


Страстной монастырь – единственный в мире, названный в честь Страстной иконы Божией Матери. Особенность этого образа в том, что на нем к Богородице по воздуху приближается ангел с орудиями страдания Господа Иисуса Христа. Икона прославилась чудесами по многочисленным фактам исцелений, изгнания бесов.


«Страстная» икона Божией Матери
http://www.vidania.ru/icony/icon_strastnaya.html

В начале XVII века царь Алексей Михайлович захотел поместить эту чудотворную икону в один из московских храмов. Ехали с нею из-под Нижнего Новгорода, из села Палицы. И уже в Москве, у Тверской заставы, кони остановились, и, как ни погоняли их дальше, повозка с места не сдвинулась. Сейчас это место отмечено поднимающейся с Пушкинской пл. широкой лестницей одноименного кинотеатра. Наши предки в духовном смысле были гораздо догадливее нас и поняли: Божия Матерь захотела остаться именно здесь. Они построили сначала деревянный храм, потом каменный собор, а дальше вырос монастырь.

Почему мы так горячо хотим возродить Страстной монастырь? Потому что Пушкинская пл. (которая ранее называлась Страстной) – одна из центральных площадей Москвы, она любима и простым народом, который там с удовольствием гуляет, и всякого рода желающими «выступать». Очень часто там разгораются ненужные страсти. Как сделать обстановку на Пушкинской мирной и спокойной и днем, и ночью? Поставить храм, возносить молитву. Хороший пример – восстановленная Иверская часовня. У Воскресенских ворот Китай-города – кипящий людской котел. Но сколько народу заходит помолиться в часовню… Центр Москвы очень востребован именно для молитвы, так почему же на Пушкинскую не вернуть хотя бы один храм из бывших 3-х монастырских? Кстати, одна из церквей бывшей обители была освящена в честь Антония и Феодосия Киево-Печерских. Как она нам сейчас необходима, чтобы соединить русский и украинский народы! Уже больше 10 лет мы молимся и совершаем крестные ходы на месте снесенного монастыря. Недавно к начинанию подключился наш Предстоятель: от имени Святейшего Патриарха ушло уже два письменных обращения в столичное правительство. Наступает понимание, что единственный в мире Страстной монастырь сейчас нужен Москве не менее, чем в прошлые века.
Подготовила Пелагея Тюренкова
06.10. 2017. газета "Православная Москва"

http://orthodoxmoscow.ru/strasti-po-strastnomu/

СРЕТЕНКА: СРЕТЕНИЕ БЕЗ СРЕТЕНИЯ
Сретенка - очень московское название, кажется, даже невозможно представить себе улицу с таким названием в другом городе. Как появилась Сретенка, почему так называется и на что стоит обратить внимание, гуляя по этой старой московской улице, - в нашей фотопрогулке с журналистом А. Пичугиным и фотографом В.Ештокиным.

В старину это была очень важная магистраль. Именно отсюда начинался путь в Троице-Сергиеву лавру и дальше - в Ростов и Ярославль. В наше время от улицы осталась ровно половина: сама улица сохранилась полностью, а вот древнейшая её часть, которая идёт от Лубянской пл., почти от несохранившейся ныне стены Китай-города до Бульварного кольца, теперь называется Большой Лубянкой. А раньше всё это была Сретенка. Позднее Стретенской, а на картах начала XIX в. мы видим более привычное нашему глазу название «улица Сретенская». Разделились 2 улицы очень давно. Названия Б.Лубянка и Сретенка можно увидеть на картах 1840-х годов.


Ул. Сретенка, д. 7

Человек, знакомый с церковной традицией, наверняка, скажет, что улица так названа по православному празднику Сретения Господня, который напоминает о том, как младенца Христа принесли в иерусалимский Храм. Там произошла встреча Спасителя со старцем Симеоном, встреча Ветхого и Нового Заветов.

  
Сретенский монастырь. Собор Сретения Владимирской иконы Божией Матери - слева, храм Новомучеников Российских - справа

Само слово Сретение — славянское и в переводе на современный русский язык означает «встреча». Только вот название улицы к этому древнему евангельскому событию никакого отношения не имеет. Сретенский монастырь, который сейчас находится как раз на Б.Лубянке и который дал когда-то название всей улице, посвящен Владимирской иконе Божией Матери. При чем же здесь Сретение? Всё дело в том, что в самом конце XIV в., уже после Куликовской битвы, войска величайшего азиатского полководца Тамерлана, покорившего Золотую Орду, дошли примерно до современной Рязанской обл. Под угрозой оказалась Москва, но Тамерлан внезапно повернул назад. Произошло это 26 августа 1395 г. Москвичи в этот день встречали Владимирскую икону, принесенную из одноимённого города для защиты Москвы. С тех пор этот образ считается покровителем города, а уже в 1397 г. князь Василий I основал на месте встречи иконы монастырь. Тот самый, что так хорошо теперь известен не только в столице, но и далеко за ее пределами. На протяжении долгого времени Сретенский монастырь оставался вполне рядовой московской обителью. Порой здесь случались царские богомолья, но до ХХ в. этот монастырь был не так известен за пределами Москвы. После революции, уже в 20-е годы, храмы Сретенского были захвачены обновленцами, но усилиями настоятеля монастыря, впоследствии священномученика архиепископа Илариона (Троицкого), быстро возвратились в каноническую Церковь.

     
Архиепископ Иларион (Троицкий)

Здесь же, в Сретенском, принял постриг будущий московский патриарх Пимен (Извеков). Произошло это незадолго до окончательного закрытия монастыря в 1925 г. Сейчас, проходя по Б.Лубянке, мы видим совершенно другой Сретенский монастырь. От прежнего уцелел собор начала XVIII в. Большинство построек и храмов снесли к 1930 г.

  
Сретенский монастырь. Недавно построенный храм Новомучеников Российских на Лубянке. Поклонный крест, посвященный Новомученикам Российским

На территории обители разместилось общежитие сотрудников НКВД, говорят, что где-то рядом расстреливали. Позже в храме находились реставрационные мастерские, а в 1990-е годы началось возрождение монастыря, о котором теперь знают, как я уже сказал, далеко за пределами Первопрестольной.

ХРАМ УСПЕНИЯ В ПЕЧАТНИКАХ
Нынешняя Сретенка начинается от Бульварного кольца. До екатерининских времен тут проходила стена Белого города - 3-е полукольцо обороны Москвы. Потом стены за ненадобностью разобрали, а вскоре на месте бывших укреплений появилась новая для Москвы забава - бульвары, по которым горожане могли совершать прогулки - праздные и не очень.


Памятник Н.Крупской на Сретенском бульваре и храм Успения в Печатниках.

1-е здание, на которое мы смотрим, проходя через невидимые Сретенские ворота невидимой стены Белого города - храм Успения в Печатниках. Церковь, построенная в самом конце XVII в., хоть и является классическим примером московского барокко, но выглядит не очень характерно из-за необычного завершения колокольни и очень широкой трапезной части, которая перестраивалась в XVIII в.
Прикрепления: 6786776.jpg(7.3 Kb) · 5944166.jpg(12.4 Kb) · 1913456.jpg(17.1 Kb) · 1735754.jpg(15.9 Kb) · 9214729.jpg(5.7 Kb) · 9638487.jpg(7.6 Kb) · 9496939.jpg(20.8 Kb) · 1075027.jpg(19.6 Kb) · 7695313.jpg(23.3 Kb) · 7102490.jpg(13.9 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Суббота, 16 Дек 2017, 13:04 | Сообщение # 28
Группа: Администраторы
Сообщений: 6299
Статус: Offline

Храм Успения в Печатниках

Такое сочетание придает церкви определенный западноевропейский вид. Кстати, название храма связано не с улицей, на которой он стоит, а с Печатной слободой, возникшей здесь в XVII в. В этих местах селились мастера Печатного двора, а Успенская церковь была приходской. О бывших обитателях этого района напоминает еще и Печатников пер., который идет от Сретенки вниз к современной Трубной пл.


Самый первый дом на ул. Сретенка. Он стоит на пл. Сретенские Ворота. Сейчас это неприметное здание. Однако история его восходит к концу XVIII в. когда разбирали стены Белого города. Известный архитектор того времени В.Стасов по заказу московских властей построил несколько однотипных зданий на месте бывших проездов в центр города. Сейчас мы можем увидеть их в районе Петровских Ворот, Покровских Ворот и здесь, на Сретенке. Сам дом неоднократно перестраивался и свой нынешний вид приобрел к началу ХХ в. Большинство жителей нашей страны знают его по фильму «Берегись автомобиля». Именно здесь располагался комиссионный магазин, в котором работал Дима Семицветов - персонаж А.Миронова. Комиссионка в этом доме действительно была и московские старожилы должны ее хорошо помнить. Как часто бывает, дворы не менее интересны, чем парадные виды улиц.


В подъезде дома в переулках Сретенки

УСАДЬБА КИРЬЯКОВЫХ
Городская усадьба Кирьяковых – одно из самых заметных зданий на современной Сретенке. Это относительно небольшой для центра Москвы дом, но с очень богатой историей. Построил его купец 2 гильдии А.Кирьяков. Он был выходцем из далёкого от Сретенки Замоскворечья и жил первоначально в Кадашевской слободе.


Дом в классическом стиле появился на Сретенке в конце XVIII в. В 1860-е годы в нём жил основатель московской консерватории композитор Н.Рубинштейн. Именно здесь он собирался со своими учениками и проводил занятие, которые в 1866 г. и привели к созданию знаменитого учебного заведения. Мы идём дальше и оказываемся на полпути к Садовому кольцу. На левой стороне улицы, д.19 - современное здание театра «Школа драматического искусства». До конца 1970-х здесь был к/т «Уран» - один из старейших в Москве. Первые фильмы были показаны в «Уране» в 1914 г.

  
Дома, где он находился, увы, больше нет. В 1997 г. его разломали до основания, несмотря на историческую и архитектурную ценность. Любопытно, что в здании театра, который сейчас обитает на этом месте, на крыше действует православный храм - единственный в России действующий храм внутри действующего театра.


Сейчас ул. Сретенка завершает монументальная церковь Троицы в Листах. Древний каменный храм построен в середине XVII в., а выглядит еще более древним благодаря своим 5 большим главам. Храм строили стрельцы, которые жили неподалеку. Стрельцы - первое русское регулярное войско. Они появились в середине XVI в. и до начала XVIII были мощной силой не только в военных походах, но и в самой Москве. Все, наверное, помнят про стрелецкий бунт 1682 г. и знаменитую картину В.Сурикова «Утро стрелецкой казни». Интересно, что храм Троицы имеет географическую привязку - в Листах, что никак не вяжется со стрельцами. Москвоведы склонны считать, что название связано всё с теми же печатниками. Скорее всего, именно здесь они продавали часть своей продукции - лубочные картинки, так называемые листы. В советское время храм был закрыт и обезглавлен. На фотографиях 1960-х годов даже сложно распознать в здании, стоящем на углу Сретенки и Садового кольца, бывшую церковь. Интересно, что первоначальный облик храму вернули не в 1990-е годы, а раньше — перед Олимпиадой-80. Немалые усилия для этого приложил знаменитый архитектор и реставратор П. Д. Барановский, а также его ученик О.И. Журин.

СУХАРЕВА БАШНЯ
Когда стоишь на Сретенке в районе Бульварного кольца, видишь улицу, уходящую вдаль. Где-то на горизонте виднеются дома на другой стороне Садового кольца - на Проспекте Мира. Уже немногие московские старожилы помнят Сухареву башню, хотя знают о том, что такая была когда-то, думаю, многие.


Место, где находилась Сухарева башня 

Сухарева башня, в которую раньше упиралась Сретенка, всегда фигурирует в списке строений, которые когда-нибудь неплохо было бы восстановить, наряду с Красными воротами и церковью Успения на Покровке (они, к слову, все стояли здесь неподалёку). Построил башню по инициативе Петра I архитектор М.Чоглоков. В то время Петра уже захватили европейские идеи, и в Москве начали появляться совершенно нетипичные для города здания. Так, Сухарева башня очень напоминала какую-нибудь ратушу в большом западноевропейском городе. Не случись в истории России Петербурга, наверняка уже к середине XVIII в. мы имели бы совершено иную в плане архитектуры Москву.


Сухарева башня на открытке 1927 г. Сретенка - справа

Жители города очень любили башню, несмотря на то, что ее окрестности к началу советского периода представляли довольно жалкое зрелище. Пышным цветом расцвела торговля, и раскинулся знаменитый Сухаревский рынок - 2-е после Хитровки злачное место в центре Москвы, очень ярко описанное В.Гиляровским. Рынок окончательно упразднили к 1930 г., а спустя несколько лет разломали и башню.
Прикрепления: 2277791.jpg(18.9 Kb) · 9463149.jpg(18.1 Kb) · 5673899.jpg(15.3 Kb) · 6171322.jpg(18.1 Kb) · 6741861.jpg(17.0 Kb) · 5302962.jpg(13.8 Kb) · 8672187.jpg(20.0 Kb) · 6787087.jpg(17.1 Kb) · 2757324.jpg(19.1 Kb) · 3539817.jpg(15.0 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Среда, 15 Авг 2018, 21:14 | Сообщение # 29
Группа: Администраторы
Сообщений: 6299
Статус: Offline

Сухарева башня. Слева - церковь Троицы в Листах

Против ее сноса выступили практически все известные архитекторы и др. деятели культуры, известна даже переписка некоторых из них на сей счет с самим Сталиным. Считается, что именно он принял окончательное решение о сносе, мотивировав его тем, что можно построить гораздо более величественные и запоминающиеся архитектурные творения. О башне напоминает лишь множество фотографий, да небывалое количество городских легенд, с ней связанных. Именно здесь и заканчивается наша Сретенка - такая значимая и совсем небольшая ныне улица в центре Москвы.


15.02. 2017. журнал "Фома"
http://foma.ru/sretenka-sretenie-bez-sreteniya.html

ПО СЛЕДАМ СПРЯТАННОЙ РЕЧКЕ
В центре Москвы по наземным ориентирам и топонимике можно проследить маршрут течения древней реки Неглинки от истока до устья.


Старинная гравюра. Вид на Кремль. Хороша видна арка, через которую Неглинка впадала в Москву-реку

200 лет назад на месте многих улиц и площадей Москвы плескалась вода реки Неглинки. Богатая рыбой водная артерия с плотинами и мельницами по берегам защищала северо-западную стену Кремля. Неприятность заключалась в том, что каждую весну вода разливалась на 1, 5 км, заливая пространство от Трубной пл. до Охотного Ряда.


Чтобы покончить с ежегодными наводнениями, в начале XIX в. городские власти решили убрать реку в подземную трубу. В русло вбили деревянные сваи, проложили туннель из кирпича и перекрыли каменным сводом, оставив колодцы для стока уличных вод. Сегодня, вглядываясь в наземные ориентиры и расшифровывая смысл московских топонимов, мы можем проследить маршрут течения древней Неглинки, уведенной под асфальт. Исток реки находился в районе Марьиной Рощи, где некогда простиралось коварное Пашенское болото. Затем течение шло вдоль Самотечной ул., название которой говорит о том, что вода здесь проходила плавно и неспешно - как говорили наши предки, «самотеком». Пересекая нынешнее Садовое кольцо, Неглинка текла параллельно Цветному бульвару. В былые времена окрестные переулки с притонами, публичными домами и питейными заведениями пользовались дурной славой. Бывали случаи, когда бандиты выволакивали жертву из злачного места и бросали ее в подземный коллектор. В начале 1880-х годов отважный репортер и бытописатель Москвы В. Гиляровский спустился в подземелье, чтобы разоблачить мрачные тайны Цветного бульвара.


Вот как описывает свое приключение знаменитый «Дядя Гиляй»«Я остался один в этом замурованном склепе и прошел по колено в бурлящей воде шагов 10. Остановился. Кругом меня был мрак. Мрак непроницаемый, полнейшее отсутствие света. Я повертывал голову во все стороны, но глаз мой ничего не различал. Я задел обо что-то головой, поднял руку и нащупал мокрый, холодный, бородавчатый, покрытый слизью каменный свод и нервно отдернул руку… Даже страшно стало. Тихо было, только внизу журчала вода. Я еще подвинулся вперед и услышал шум, похожий на гул водопада. Действительно, как раз рядом со мной гудел водопад, рассыпавшийся миллионами грязных брызг, едва освещенных бледно-желтоватым светом из отверстия уличной трубы».
После Цветного бульвара Неглинка проходила через трубу, проложенную в стене Белого города. Отсюда и название этого места - Трубная пл. В начале XIX в. актер Сила Сандунов построил здесь здание Сандуновских бань.


Место он выбрал не случайно - чистая вода поступала из артезианской скважины, а использованная выливалась в Неглинку. Далее река текла по отрезку нынешней Неглинной ул., где еще не так давно случались серьезные наводнения. Даже после того, как течение увели под землю, вода часто приходила в неистовство и поднималась на поверхность. В 1965 г. в центре Москвы было затоплено 25 гектаров городской застройки. На известном снимке фотохудожника Н.Рахманова лодка с пассажирами плывет среди полузатопленных троллейбусов и грузовиков.


Неглинную ул. пересекает Кузнецкий Мост. Это название сохранилось с тех времен, когда через реку был перекинут трехпролетный мост, по которому горожане переходили с одного берега на другой. От Кузнецкого моста осталось только название, зато отреставрированное белокаменное основание Воскресенского моста, сооруженного в годы правления Б.Годунова, можно увидеть в экспозиции археологического музея Москвы.


худ. А.Васнецов. Воскресенский мост в XVII в. Уличное движение на Воскресенском мосту в XVIII в.

На том месте, где стоит здание Малого театра, Неглинка поворачивала в сторону нынешней Манежной пл. В этом месте под землей проходит участок, который называют «Щекотовкой» по фамилии инженера П.Щекотова, построившего в 1914 г. просторный туннель параболического сечения с дорожками по бокам. Под зданием гостиницы «Москва» и Моховой ул. туннель переходит в подземный бассейн 5-метровой ширины. В 1996 г. при реконструкции Манежной пл. возникло предложение вывести на поверхность часть реки Неглинки, заключенной в трубу. После первых попыток от идеи пришлось отказаться по ряду технических причин. В каскадный фонтан пустили обычную воду и установили на островках персонажей русских сказок, выполненных в мастерской З.Церетели. Подземную Неглинку символизирует композиция «Грот» со скульптурой русалки, лежащей на постаменте из цветов. В XVI в. кирпичный Троицкий мост, сооруженный по проекту итальянского архитектора Алевиза Фрязина, соединял кварталы Кремля с торговым и ремесленным посадом за Неглинкой - Занеглименьем. Сегодня сквозь арку этого моста проходят люди, гуляющие по аллеям Александровского сада. Все, кто направляется на территорию Кремля от касс возле Кутафьей башни, идут по тому же Троицкому мосту.

В Александровском саду, на месте бывшего русла Неглинки, можно обнаружить множество канализационных решеток и люков. Среди цветочных клумб, над подземной рекой, возвышается тумба, из отверстий которой доносится шум воды. Последний след, связанный с Неглинкой, хорошо просматривается с Большого Каменного моста.


худ. Ф.Алексеев. Вид на Московский Кремль со стороны Каменного моста. 1800

Это большая арка овальной формы, проделанная в каменной стене Кремлевской набережной недалеко от Водовзводной башни. Раньше Неглинка вытекала из этого отверстия, а сейчас течение проходит по новому туннелю и впадает в Москву-реку в районе Котельнической набережной.
Игорь Стомахин
http://strana.ru/journal/23560483
Прикрепления: 8402557.jpg(23.8 Kb) · 6324782.jpg(8.7 Kb) · 1808089.jpg(9.0 Kb) · 9963601.jpg(22.8 Kb) · 4113620.jpg(23.8 Kb) · 9559694.jpg(27.1 Kb) · 7945401.jpg(35.7 Kb) · 7700221.jpg(35.6 Kb) · 8504252.jpg(19.4 Kb) · 0044926.jpg(17.5 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Понедельник, 21 Янв 2019, 14:29 | Сообщение # 30
Группа: Администраторы
Сообщений: 6299
Статус: Offline
КАКИЕ ТАЙНЫ ХРАНИТ СПИРИДОНОВКА?
Осенью 1910 г. Москву облетела сенсационная новость: миллионер, меценат, владелец одного из изысканнейших московских особняков на Спиридоновке, ловелас и красавец Н.Тарасов покончил с собой. Первому столичному жениху было всего 28 лет.


Московские газеты писали: "Утром, в 10 час., прислуга услышала грохот и шум, раздавшийся из спальни г. Тарасова, и поспешила туда. Глазам ее представилась ужасная картина: на кровати в луже крови лежал Тарасов и тяжело стонал. Тотчас же было послано за врачом, которому пришлось констатировать смерть. Покойный никаких записок не оставил".
Что подтолкнуло молодого миллионера к последней черте? Почему он нажал на курок? Как связана смерть Тарасова и его родовое поместье на Спиридоновке? И какие еще тайны скрывает эта древняя московская улица? О загадочном самоубийстве Николая Тарасова судачил весь столичный бомонд. Это и понятно, молодого миллионера называли баловнем судьбы. Он обладал не только огромным состоянием, но и прекрасным вкусом, и считался одним из законодателей московской моды.

"Молодой Тарасов был типичным московским денди, представителем "золотой молодежи" того времени, у него было все самое-самое – один из самых быстрых первых автомобилей в Москве, лучший парфюм, который он сам приготовил в Париже и который существовал только в одном экземпляре", - рассказывет москвовед А.Мишин. Буквально накануне самоубийства судьба преподнесла Николаю щедрый подарок – он унаследовал один из самых роскошных особняков в Москве на Спиридоновке.


"Это была очень дорогая, затратная постройка. Архитектором проекта стал замечательный русский мастер И.В. Жолтовский, который никогда не изменял своей самой большой любви в этой жизни – стилю классицизма, неоклассицизма", - утверждает Мишин. Дом на Спиридоновке напоминает дворец, и это не случайно. И.Жолтовский при строительстве особняка ориентировался на творение знаменитого итальянского мастера Андреа Палладио – палаццо Тьене, построенное в городе Виченце в XVI в.


Андреа Палладио

Внутренняя отделка под стать итальянскому замку. Облицовка 1-го этажа имитирует гранит, 2-го – мрамор. Потолки парадных комнат покрыты фресками – это копии известных произведений итальянских художников, а заказал эту "сказку былых времен", как назвали особняк в ежегоднике "Московский архитектурный мир" за 1912 г., Г.Тарасов, дядя знаменитого самоубийцы. Здание это принадлежало богатой армянской семье Тарасянов, которые происходили из Армавира, торговали ватой. Перебираются в Москву и решают себя увековечить постройкой такого родового гнезда. Однако особняк на Спиридоновке так и не стал родовым поместьем Тарасовых. Более того, ни один из представителей династии не прожил в этом доме ни дня.

"Есть понимание или ощущение того, что хозяин этого здания всегда очень плохо кончает. Г.Тарасян, он же Тарасов, так и не пожил в этом здании. Закончили строительство уже тогда, когда он умер, но это была самая невинная и наименее печальная, наверное, часть истории. Буквально через год кончает жизнь самоубийством его наследник", - говорит зам директора Института Африки РАН Л.Фитуни.
Смерть Николая Тарасова породила множество сплетен. Злые языки поговаривали, что молодой миллионер покончил с собой от скуки, то есть из чистого декадентства, столь модного в те годы. "Эта пресыщенность, то есть очень ранняя изношенность жизни заставила Тарасова себя вести подобным образом", - считает А.Мишин. Однако некоторые специалисты, изучавшие историю знаменитого рода и места, где разворачивалась трагедия, склоняются к другой версии.
"Этот район в Москве традиционно именовался Козьим болотом. Он, как любое болото, был местом с отрицательной энергетикой", - утверждает Л.Фитуни. Впрочем, гиблым местом этот район называли недолго. В 1627 г. на Козьем болоте возвели единственный в Москве храм, посвященный свт. Спиридону Тримифунтскому.


Церковь сразу стала очень популярной, а за улицей закрепилось название Спиридоновка. В начале XVII в. патриарх Гермоген решил построить здесь резиденцию. Болото осушили, оставив 3 пруда, которые в народе тут же прозвали Патриаршими.
"Патриаршая слобода, действительно, принадлежала русским патриархам, здесь выращивали овощи, выращивали черных коз, мех которых замечателен – все, что угодно, из него можно сделать", - говорит Мишин.
В 1930 году церковь св. Спиридона была разобрана, а вот другому строению той эпохи повезло больше. На углу Спиридоновки и Гранатного пер. и по сей день размещаются палаты Гранатного двора – один из самых интересных памятников московской допетровской архитектуры.


"Это промышленное предприятие, которое изготовляло то взрывное устройство, которое называлось гранатой. Причем провинция Гранада испанская, плод граната и граната как взрывное устройство в своем старом, первоначальном варианте – это все однокоренные слова. Первые варианты гранаты действительно были похожи, если его разрезать, на плод граната, где роль семян выполняли кусочки свинца. И когда оболочка взрывалась путем поджигания фитиля, вставленного сверху в открытое пространство, это имело очень сильный поражающий характер. Взрывоопасная продукция, которую выпускал Гранатный двор, в итоге сыграла с ним искрометную, но весьма злую шутку. В 1711 г. он взлетел на воздух, начался сильный пожар, которые были характерны для Москвы того времени. Как пишут современники, сгорело 200 дворов. И тогда уже Гранатный двор был переведен на окраины Москвы" - рассказывает А.Мишин.

Долгое время считалось, что от Гранатного двора ничего не осталось, но со временем постройки удалось восстановить, в основном, силами сотрудников дизайнерского бюро, арендовавшего полуразрушенное здание около 15 лет назад.
"Это XVII в., и это доказано, в этом доме, во-первых, действительно нашли подлинные образцы изразцов XVII в.", - говорит директор школы дизайна Т.Рогова. При расчистке исследователей ждало еще одно не менее интересное открытие. Выяснилось, что Гранатный двор связан подземными коммуникациями с другим районом Москвы.
"У нас стоит маленький павильончик на территории нашего садика, откуда поступает газ к могиле Неизвестного солдата, то есть вечный огонь находится под нашим неусыпным контролем", - рассказывает Рогова.

К началу XIX в. Москва расширяется, и некогда болотистый пригород становится одним из центральных районов столицы.
"Во 2-й половине XIX в. здесь жило много студентов. Дело в том, что жилье здесь было достаточно дешевое, плохонькое, но студентам как раз подходившее. И вот этот район Патриарших прудов называли "московским латинским кварталом" по аналогии с Парижем", - утверждает Мишин. К концу XIX в. Спиридоновка - уже одна из самых престижных улиц Москвы, своего рода Рублевка того времени. Здесь строят роскошные особняки представители многих известных московских фамилий – Рябушинские, Беляевы, Морозовы.


"Часто можно в литературе встретить его название – особняк З.Морозовой. Я думаю, что любая женщина во все времена хотела бы иметь такой свадебный подарок, какой преподнес С.Т. Морозов своей супруге Зинаиде Григорьевне", - говорит А.Мишин. Женитьбе Саввы и Зинаиды Морозовых предшествовал грандиозный скандал.


"Дело в том, что в старообрядческой среде развод равнялся преступлению худшего пошиба. А помимо того, что Зинаида Григорьевна развелась, для того чтобы бракосочетаться с Саввой Тимофеевичем, он ее еще увел от собственного двоюродного племянника. И отец Зинаиде Григорьевне сказал: "Доченька, я бы лучше тебя в гробу видел, чем при таких обстоятельствах", - объясняет Мишин. Тем не менее, свадьба состоялась. И здесь, в аристократическом районе Москвы, на Спиридоновке, по проекту архитектора Ф.Шехтеля началось строительство особняка, который впоследствии назовут одной из жемчужин русского модерна.

"Отделка шла 3 с лишним года, и я бы сказал, что это был дом приемов семейства Морозовых. Из молодой, двадцати с небольшим лет девушки стали делать светскую львицу, ей срочно наняли учителей, чтобы они из алмаза сделали бриллиант. Но, как говорится, когда человека чему-нибудь слишком быстро и настойчиво учат, получается, что это видно. М.Горький так писал, что личные покои Зинаиды Григорьевны с обилием фарфоровых изделий напоминали магазин фарфоровой посуды", - рассказывает Мишин.


Гостиная в доме Зинаиды Григорьевны

Светские рауты в невероятно роскошных интерьерах были лишь одной стороной жизни З.Морозовой, внешней. В душе же копилась черная обида на мужа. За ее спиной вся Москва судачила о его новом увлечении. Предпринимателя и мецената все чаще видели в компании первой красавицы русской сцены М.Андреевой. Эту любовную связь считают одной из причин гибели С.Морозова.


"Когда Савва захотел сделать рабочих совладельцами, то есть акционерами предприятия, его сильная, властная мать сказала: "Только через мой труп". И его объявили невменяемым. И люди в это поверили, потому что в семействе Морозовых, к сожалению, душевные недуги коренились. Он с супругой Зинаидой Григорьевной выезжает на юг в Канны, и в мае 1905 г. при не совсем ясных обстоятельствах происходит как бы самоубийство. Но есть версия, что это было подстроено большевиками, потому что за несколько месяцев до смерти он застраховал свою жизнь в пользу актрисы Андреевой", - утверждает А.Мишин. С особняком З.Морозовой связана еще одна легенда Спиридоновки. Поговаривали, что вдове мецената буквально в каждом коридоре мерещился призрак покойного супруга.

"Как известно, в Соединенном Королевстве – Великобритании – цена замков всегда увеличивается, если там есть свое привидение. Думаю, что русские люди, как ни странно, более рациональны. Да, она избавилась от этого места, чтобы память о первом супруге ушла в прошлое" - рассказывает Мишин. И.Андреева на Спиридоновке бывает ежедневно: по этой улице пролегает ее путь на работу, в музей А.Толстого, а в юности это было просто любимым местом для прогулок.
"Практически ул. Спиридоновка начинается с храма Большого Вознесения. Я выхожу из своих ворот и сразу вижу этот храм. И то, что в этом храме венчался Пушкин с Н.Гончаровой, для меня очень многое значит.


Потом начинается мой любимый Шехтель. Русский модерн – это что-то, что, на мой взгляд, просто не поддается всяческим эпитетам",- говорит директор Музея-квартиры А.Толстого И.Андреева.
Прикрепления: 5737489.jpg(15.0 Kb) · 1981941.jpg(20.2 Kb) · 7926189.jpg(6.4 Kb) · 7765229.gif(8.6 Kb) · 2921891.jpg(13.8 Kb) · 0823208.jpg(11.6 Kb) · 7240355.jpg(17.6 Kb) · 8973536.jpg(19.1 Kb) · 9204894.jpg(8.5 Kb) · 5439409.jpg(14.4 Kb)
 

Форум » Размышления » О других интересных или важных событиях » МОСКВА, КОТОРОЙ НЕТ...
  • Страница 2 из 4
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • »
Поиск: