Вы вошли как Гость |
Группа "Гости"
Главная | Мой профиль | Выход

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » Размышления » О других интересных событиях » "БАШНЯ"- ЛИТЕРАТУРНЫЙ САЛОН В.ИВАНОВА
"БАШНЯ"- ЛИТЕРАТУРНЫЙ САЛОН В.ИВАНОВА
Валентина_КочероваДата: Понедельник, 13 Мар 2017, 18:03 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 5251
Статус: Offline
"БАШНЯ"

7 сентября 1905 в Петербурге, на углу Таврической и Тверской улиц, начались регулярные литературные собрания –​ "среды" Вячеслава Иванова и его жены писательницы Лидии Зиновьевой-Аннибал.

До весны семейные обстоятельства задерживали Вячеслава Иванова в Европе – сперва ожидание развода, в котором Константин Шварсалон годами отказывал Лидии Дмитриевне, затем болезни (в Риме Иванов слег с тифом), потом жизнь при стареющем отце Лидии в Швейцарии.

А торопился Иванов в Россию – стремясь участвовать в бурной литературной деятельности Москвы, где он видел себя соредактором (наравне с В.Брюсовым) символистского журнала "Весы". Да и вообще, год предвещал необычайные повороты, 1905-й.

Однако в Москве Иванов не задержался: разойдясь с Брюсовым, он перебрался в Петербург, надеясь уединиться и писать, но тут сама квартира в только что отстроенном доме (архитектор Михаил Кондратьев), ее завораживающее расположение и уникальная круговая игра света (символизм башни для мистика Иванова был бесконечен) перевернули все затворнические планы хозяев: они открыли двери эпохе или, говоря менее высокопарно, "нашим приятелям". Соборные и умело направляемые беседы оказались интереснее и важнее любого журнала.


Петербург, дом на Таврической, 25

Вечера у Иванова (скорее, ночи: гости съезжались, как правило, ближе к 12, после театра) стали едва ли не самым значимым салоном Серебряного века. "Кто только не сиживал у нас за столом! – вспоминала дочь Иванова Лидия. – Крупные писатели, поэты, философы, художники, актеры, музыканты, профессора, студенты, начинающие поэты, оккультисты; люди полусумасшедшие на самом деле и другие, выкидывающие что-то для оригинальности; декаденты, экзальтированные дамы".

"Квартира, – писал поэт Владимир Пяст, – помещалась в 7-м этаже, действительно в круглой башне, глядевшей высоко сверху в чудесный Таврический сад".

Из самых громких посетителей "Башни" – А.Ремизов, Ф.Сологуб, Дм.Мережковский, З.Гиппиус, В.Розанов, В.Брюсов, М.Кузмин, М.Волошин, А.Белый, А.Блок, Н.Гумилев, С.Городецкий, А.Ахматова, О.Мандельштам, В.Хлебников.

Из художников – К.Сомов, Л.Бакст, Мс.Добужинский, Е.Лансере, С.Судейкин.
Из философов – Н.Бердяев, Л.Шестов, С.Булгаков.

К ивановским гостям время от времени присоединялись и посетители его соседки Елизаветы Званцевой, державшей этажом ниже художественную школу. Сама же меценатка Званцева была внучкой историка Николая Полевого, что доводило культурную и творческую концентрацию на Таврической до прямо избыточных пределов.


В.Иванов. "По звездам". Титульный лист сборника работы Добужинского

Еще и потому возникшая "Башня" имела успех, что 1905 пришелся на литературно-художественную межу: успел закрыться синтетический журнал "Мир искусства", но еще не возник ему на смену "Аполлон"; Сергей Дягилев от выставочной и издательской деятельности готов был переключиться на оперу и балет (но до какой степени, еще и сам не ведал); не созрел для редакторства и Сергей Маковский.

Некоторая усталость от салона Мережковских (принимавших у себя в доме Мурузи, где полвека спустя поселился И.Бродский) требовала новой свежести.

Вновь между изобразительным и словесным искусством стал намечаться плодотворный симбиоз. Эту пору и почувствовал Вячеслав Иванов. Художникам импонировала идея союза с поэтами. Литераторы же видели в художниках особую миссию по выражению символистских идей.

Вдохновленный рассказами К.Сомова о "Башне", Бенуа говорил: "Нам необходимо что-то затеять, опять создать один очаг, одну кузницу, быть может, такая кузница существует в кружке Иванова, в таком случае я предложу им свой молот".

"Башенные среды" начинались с чтения докладов на различные темы – религиозные, литературные, политические, оккультные. После выступления начинались обсуждения и споры. Председателем собраний в первые годы часто был Н.Бердяев, уже в 1915 свидетельствовавший об этом, как об исторической эпохе: "Образовалась утонченная культурная лаборатория, место встречи разных идейных течений. Мистический анархизм, мистический реализм, символизм, оккультизм, неохристианство – все эти течения обозначились на средах, имели своих представителей. (…) это была сфера культуры, литературы, но с уклоном к предельному".

А вот воспоминания Андрея Белого: "Часто казалось что он (Вяч.Иванов) заплетает идейную паутину, соединяя несоединимых людей и очаровывая их всех; я бывал у Иванова; он тогда поселился над Таврическим старым Дворцом... и квартира его располагалася в выступе дома высоко над крышею; этот выступ прозвали впоследствии "башнею"; обстановка квартиры (старинные итальянские кресла и книги, и ковры) располагала к фантастике; сам Иванов с супругою Зиновьевой-Аннибал представляли собою редчайшее соединение ума, добродушия, экстравагантности; ощущалось, что скоро квартира Иванова явится умственным центром".

Документальная хроника Николая Богомолова "Первый год "Башни" ("Вячеслав Иванов в 1903–1907 годах". М., 2009) позволяет поприсутствовать в доме на Таврической. Вот одна лишь цитата из писем Лидии Дмитриевны: "Бальмонт свалился с неба в 11 ½ вечера вчера на наше сборище! Когда Вячеслав пошел на звонок открывать дверь и провозгласил в столовую, где сидели Сологуб, Ремизовы, Чулковы и молодой писатель со своеобразно и сильно намечающимся талантом, пришедший в первый раз, Осип Дымов, провозгласил: "Константин Бальмонт", я почувствовала нечто вроде судороги ужаса. Слишком было тяжело видеть, ощущать медленное закоченевание трупа в прошлую московскую весну. Вошел Он. Лицом возмужал как-то, даже почти похорошел, и Вячеслав с ним на ты. "А я думал, ты меня ненавидишь", так они в радостной встрече побратались. С первого взгляда я увидела, что Бальмонт воскрес, но еще он был стеснен обществом, смутно враждебен, и все напряжение мое и В<ячеслава> было в уравновешивании всех подводно текущих самолюбий".

В письмах Зиновьевой-Аннибал слышится ее хриплый голос, наблюдательность, любовь к безапелляционным характеристикам и даже фонетика речи: "Я же сказала, что нет пошлых тэм, есть только художественная и антихудожественная трактовка".

Говорили на "Башне" о символизме, реализме, пессимизме, соборности, о любви, о Гамлете и Дон-Кихоте, слушали новые стихи и рассказы гостей, занимались спиритизмом, обсуждали новые журналы и Мейерхольда, рисовали карикатуры, пили чай и вино, закусывали бутербродами с колбасой на ситном хлебе, – словом, занимались тем, чем всегда занимаются во всех литературно-артистических компаниях, просто компания эта включала самых талантливых людей обеих столиц.

Полиции, однако, малопонятная "Башня" виделась чуть ли не революционной "фатерой" – как-никак, шел 1905, и в ночь с 28 на 29 декабря сюда нагрянули с обыском, о чем с горящим взором в ближайших номерах рассказали столичные журналы.

"В одиннадцать часов вечера, – писал Александр Яблоновский, – в столовую, где гости мирно сидели за чайным столом, вошел чиновник охранного отделения Статковский (с Георгием в петлице), в сопровождении местного пристава, пяти-шести околоточных, большого количества лиц в штатском платье и по крайней мере двадцати городовых, вооруженных винтовками. Опасные заговорщики были переписаны и подвергнуты, каждый в отдельности, личному обыску. Все "документы" были отобраны и опечатаны. Обыск продолжался до половины четвертого утра, когда был составлен протокол, в котором было запротоколировано, что в квартире г-на Иванова "ничего предосудительного найдено не было".

Одну из гостей, г-жу Волошину (Елену Оттобальдовну, мать Максимилиана – Ив.Т.), потребовали к градоначальнику для выяснения личности. Остальные гости, получив свои документы обратно, мирно разошлись. Но с горем констатировали пропажу нескольких шапок... Как говорят, поэт Мережковский вследствие конфискации его шапки явился домой в женской шляпе, а поэт Иванов (квартирохозяин) с душевным прискорбием констатировал, что все пиво, приготовленное для званных гостей, было выпито гостями незваными".

Откликнулся и сам Мережковский, опубликовав через три дня памфлет "Куда девалась моя шапка?".

Проводились на "Башне" не одни только "среды": в апреле 1906 было решено создать кружок из наиболее близких друзей. Как записал в дневнике ВИванов, "Гафиз должен сделаться вполне искусством. Каждая вечеря должна заранее обдумываться и протекать по сообща выработанной программе".

На Башне стали появляться "около-художники", "около-музыканты" и "около-литераторы"
Взаимоотношения внутри кружка идиллическими не были. А художник К.Сомов в марте 1907 так описывал свое разочарование: "Только Иванов сам очень культурный и блестящий человек, умный и искусный поэт, но и относительно него есть какие-то "но". Он мне теперь кажется потухшим, не оправдавшим ожиданий и не создавшим новой веры. А антураж его мне, скорее, скучен. Поэты-невелички, от туманных мозгологий, философско-религиозных и оккультических, веет схоластикой и неубедительностью. В прошлом году был какой-то короткий расцвет, не обогативший нас много, меня по крайней мере".

В целом, – пишет искусствовед Юлия Демиденко ("Художники на Башне", сборник "Башня Вячеслава Иванова и культура Серебряного века"), – ни один из художников не отразил в своем творчестве напрямую те идеи, которые волновали Иванова и его гостей ("кое-как дружба держалась, но слияния не было", – отмечал Михаил Кузмин). За одним исключением. Этим исключением был Леон Бакст, в творчестве которого неожиданно воплотились очень многие ожидания Вяч.Иванова:

"Самым очевидным результатом визитов Бакста в Башню" стало его полотно Теrrоr Antiquus ("Древний ужас"), в котором "содержалась непосредственная отсылка к только что открытой крито-микенской культуре" и, тем самым, еще одно признание "абсолютной истинности античных мифов".


Лев Бакст. "Древний ужас", 1908

Ивановские "среды" прерывались дважды: с конца 1906 до весны 1907-го (болела Зиновьева-Аннибал) и с осени 1907 на целый год в связи с ее кончиной. С ней, по выражению Николая Бердяева, "умерла и душа".

Осенью 1909 функции "сред" перешли к собраниям Общества ревнителей художественного слова, и редакция журнала "Аполлон" (на Мойке) заменила саму таврическую башню.

После большевистского переворота В.Иванов несколько лет (1920-1924) перед окончательной эмиграцией в Италию провел в Баку, где преподавал в местном университете и получил степень доктора филологии. Вокруг него, как всегда, образовалось содружество ученых и писателей, названное им "Чашей". И в этом названии звучал уже не только евангельский образ, но и, если угодно, некоторая идея подполья, перевернутой башни.


На «башне», 1900-е годы.
Слева направо: первый ряд — А.Минцлова, Вяч.Иванов, М.Кузмин;
второй ряд — Е.Герцык, К.Шварсалон (?), М.Замятнина, В.Шварсалон.


http://www.svoboda.org/a/27229771.html
Прикрепления: 1425502.jpg(30Kb) · 1016451.jpg(17Kb) · 9375575.jpg(47Kb) · 1533016.jpg(35Kb)
 
Валентина_КочероваДата: Понедельник, 13 Мар 2017, 18:44 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 5251
Статус: Offline
Михаил Хлопов:

"Башня" Вячеслава Иванова или дом Дернова

Запись уникальной экскурсии (фрагменты). В фильме показаны интерьеры, сохранившиеся до нашего времени, рассказана краткая история дома, построенного для купца 1 гильдии Ивана Ивановича Дернова в 1903-1905 годах (дом рассчитывался как доходный, т. е. для сдачи квартир в наем, но здесь проживали и потомки самого Дернова).



https://www.youtube.com/watch?v=aJcU9qydA68
 
Форум » Размышления » О других интересных событиях » "БАШНЯ"- ЛИТЕРАТУРНЫЙ САЛОН В.ИВАНОВА
Страница 1 из 11
Поиск:

Савченкова Анастасия © 2017
Сайт управляется системой uCoz