[ Правила форума · Обновленные темы · Новые сообщения · Участники · ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Форум » Размышления » О других интересных или важных событиях » АЛЕКСАНДР РУКАВИШНИКОВ: "Я ОТНОШУСЬ К СЕБЕ ОЧЕНЬ ВЬЕДЛИВО... (06.02. 2018. КП)
АЛЕКСАНДР РУКАВИШНИКОВ: "Я ОТНОШУСЬ К СЕБЕ ОЧЕНЬ ВЬЕДЛИВО...
Валентина_КочероваДата: Воскресенье, 11 Фев 2018, 12:48 | Сообщение # 1
Группа: Администраторы
Сообщений: 6225
Статус: Offline
АЛЕКСАНДР РУКАВИШНИКОВ: «Я ОТНОШУСЬ К СЕБЕ ОЧЕНЬ ВЪЕДЛИВО, ПЕРЕВОПЛОЩАЯСЬ ТО В ГЕНИЯ, ТО В РЕМЕСЛЕННИКА»


А.Рукавишников родился в 1950 г. в Москве. Скульптор в третьем поколении. Профессор художественного института им. Сурикова (завкафедрой скульптуры). Академик. Народный художник. Самые известные памятники: Достоевский у Российской гос. библиотеки, Ю.Никулин возле цирка на Цветном бульваре, Высоцкий на Ваганьковском кладбище, Набоков в Монтре, Гладиатор у стадиона «Спартак», С.Михалков в Москве и мн. др. Лауреат многочисленных конкурсов по монументальному искусству.
Корреспондент «КП» расспросил известного мастера о современной Москве, суровой самодисциплине, памятнике Булгакову и священной пустоте, которой так не хватает России. 
...Новый Арбат. Мастерская. Десятки скульптур в разных материалах. Такое ощущение, что какой-то волшебник вытащил их из разных эпох и поселил в одну комнату. Может, ради шутки. А, может, и нет. Так в детстве у мальчиков на одной полке стоят солдатики. Красноармейцы. Поручики. Гладиаторы. Крестоносцы. Понятно, что встретиться в одном бою они не могли бы. Но это только в том мире, где нет волшебства...

Художник встретил меня в своей мастерской после рабочего дня - вечером. Я знал про его напряженный график, а потому ожидал, что наша беседа продлится минут 40, не больше. Но я ошибся. Мы разговаривали 2 часа подряд. Хотя у него в тот день были еще дела. Не зря Рукавишников - мастер монументальных композиций. Как говорится, гулять - так гулять. Давать интервью - так давать. Заниматься каратэ - так иметь черный пояс. А если ставить памятники - то в центре Москвы (и, конечно, не только там, работы скульптора украшают многие города Европы).

- Александр Иулианович, многие вопросы, которые вам задают, наверняка уже обрыдли.
- Есть такое. Я ведь интервью даю лет с 18-ти...

- Но тем не менее, я не могу у вас не спросить про ваше знакомство с Высоцким, потому что обожаю его творчество. Я не могу не спросить про занятия восточными единоборствами, без которых мы не представляем себе Рукавишникова. Про что еще часто спрашивают?
- Про памятники, которых не хватает Москве.


В мастерской скульптора живут знаменитые люди из разных эпох

- Точно. У меня этот вопрос тоже записан.
- Понимаете, скульптура - это не только памятники в классическом их понимании. Она бывает еще и кинетической, и символической, и декоративной. Всякие светящиеся композиции. А у нас этого почти ничего нет. Как были дядьки на тумбочках, так и остались. Только одни сменились на других. Раньше были лысые в кепке, а теперь в шапках и с крестом. Но те, которые раньше, были хотя бы слеплены профессионально, а современные нет. 90% из того, что ставят по всей России, нужно вообще уничтожить.

- 90%?
- Я вас уверяю. Лучше священная пустота, чем такое искусство.

- А как определить, хороший памятник или нет? Ведь всегда найдутся люди, которые даже в неотесанном камне разглядят великий смысл.
- Скульптура - очень сложный вид искусства. В ней нет какого-то длительного сюжета. Нет музыки. Она должна напоминать знак. Если хотите, иероглиф. Художник обязан его нащупать, иначе скульптура получится посредственной и вялой. Бывает, лепит молодой автор какого-нибудь человека, к делу подходит аккуратно, анатомию соблюдает (хотя это не всегда нужно). Но в итоге фигура получается засушенной. Смотришь на нее - и не за что зацепиться. Но этого так с ходу не объяснишь.


- Как же вы находите иероглифы для своих героев?
- А я перед тем, как их лепить, много рисую. И получается масса вариантов. Я вообще очень въедливо к себе отношусь. Многие идеи отвергаю и иду в другую сторону. Ищу выразительность. Но это уже моя кухня. В художнике должно происходить постоянное чередование мятущегося гения и ремесленника.

- И у вас происходит?
- Думаю, что да.

- А если ты только ремесленник, как быть?
- Учиться быть гением.

- Разве такое возможно?
- Возможно. Хотя некоторым это дано от природы. У меня в институте учился студент Саша Свиязов. Парень из глубинки. С детства приходил на берег реки, рыл глину и что-то лепил. Усталости не знает совсем. Все студенты делали одну скульптуру в неделю, а он 40. И при этом каждая работа заслуживает внимания. Совершенно неординарный человек.

- Он сейчас в Москве живет?
- Да, живет и работает. Думаю, вы еще услышите про него.

- И все-таки про Москву. Глазами скульптора. Хорошеет столица или нет?
- В целом, наши оформители стараются сделать ее праздничной. И кое-где это, действительно, получается. Я, например, недавно был на Тверской и остался доволен. Все горит, светится. В парке «Зарядье» тоже понравилось.

- Но мне кажется, вас что-то смущает.
- Если эту тему копнуть глубже, то надо вернуться на несколько веков назад и констатировать печальный факт. Все то наследие, которое у нас было, начиная с языческой культуры, со сменой эпох уничтожалось. Скажем, приняли на Руси христианство. И давай разрушать все языческие памятники и символы. Наступил 1917. И давай уничтожать храмы, иконы, кресты. Хотя все это артефакты, достойные самого внимательного изучения. Почему-то когда прилетаешь в Англию, чувствуешь всеми фибрами, что это именно Англия. Потому что они с каждого памятника пылинки сдувают. То же самое в Японии. А у нас этого нет. Наступил сталинский период. И повсюду стали ставить мужиков с протянутой рукой и тыкать красные звезды. А все, что было до этого, как будто не существовало. Я призываю к тому, чтобы сохранять исторический облик российских городов.

- Интересно, как рано вы определились с будущей профессией? Вы ведь скульптор в 3-ем поколении.
- Да рано определился. Когда вокруг тебя постоянно что-то лепят и рисуют, трудно выбрать другой путь. Уже в раннем детстве я пытался что-то изобразить. Некоторые рисунки сохранились.

- А в школе как учились?
- Плохо! У меня в дневнике одни колы были. Не знаю, почему. Скучно, что ли, учиться было. Какая-то невнимательность вечно. Сначала пишу слово без ошибок, а потом, минут через пять, его же пишу неправильно. Витал в облаках. Помню, был у нас сосед по лестничной клетке. Биологию преподавал. Он меня жалел и ставил четверки. Все-таки жили рядом (смеется). Ну и по рисованию была, конечно, пятерка.

- Ну слава Богу...
- А потом я перешел в школу рабочей молодежи. Там было достаточно просто здороваться с учителем. Или не являться на урок пьяным.

- Сейчас вы уже профессор. Заслуженный художник Российской Федерации. Автор знаменитых скульптур, установленных в разных городах мира. Но, несмотря, на это, вы продолжаете учиться?
- Безусловно. Мир не стоит на месте и мне приходится соответствовать чему-то новому. Быть глубоко ортодоксальным - неправильно. И наивно. При этом все меньше остается вещей, от которых захватывает дух.


- И все же кто из ныне живущих скульпторов нравится больше всех?
- Ну если навскидку. Не раздумывая... Арнальдо Помодоро (итальянский скульптор).

- Над чем сейчас работаете?
- Если говорить о конкурсах, то в последнее время стараюсь в них не участвовать. И делаю что-то для вечности. Ни с кем не соревнуясь.

- История с памятником Булгакову уже сейчас обросла всякими слухами и домыслами. Не буду их пересказывать. А только спрошу: на чем сейчас остановились и правда ли, что вы победили в конкурсе, но передали право установки скульптору Георгию Франгуляну?
- Давайте начнем сначала. Конкурс, о котором идет речь, состоялся лет 20 назад. И я, действительно, победил. Место для памятника выбрали неудачное - Патриаршие Пруды. Там и так уже есть Крылов, а тут еще и Булгаков. Местные жители выступили против. Организовали митинги (при этом многим участникам за их протестную позицию платили деньги). Зачинщики утверждали, что пруд будет уничтожен, а на его месте оборудуют автомобильную стоянку. Бред полный. Согласно моей идее, над водой должен был возвышаться примус и гореть уютным оранжевым цветом. Не захотели. И позже предложили установить моего Булгакова, который сидит на сломанной скамейке. И только его. Без других элементов композиции. Я отказался (по многим причинам). Нельзя вырвать одну фигуру из контекста и воткнуть ее в первое попавшееся место. Затем подключился музей Булгакова. Начали в очередной раз собирать подписи за первоначальный проект. Потом придумали тропу, которая должны была начаться от дома Булгакова и привести к памятнику писателю. А у меня уже некоторые фигуры были отлиты и я предложил их расставить вдоль этой тропы. И тут звонит Франгулян и спрашивает, не против ли я, чтобы он поставил свой памятник возле нового дома, который недавно построили и прозвали булгаковским (недалеко от того места - ближе к Тверской). Я говорю, а ты не против, если я памятник Михалкову сделаю (он же, Франгулян, ему мемориальную доску соорудил). Он - да пожалуйста. А я ему тоже говорю - ставь. В результате, Франгуляну разрешили поставить памятник не там, где он хотел, а возле Булгаковского музея на Пироговке. Я это место видел. И лично для моей скульптуры оно не подходит.

- Александр Иулианович, как вы относитесь к критике и к обидным названиям своих памятников?
- Вы, наверное, имеете в виду Достоевского возле Библиотеки им. Ленина? Как его там прозвали?

- «На приеме у проктолога». Не понравилось, как писатель сидит.
- Вы знаете, есть поговорка про английскую королеву, которая не обращает внимания на то, что о ней говорят в подворотне. У меня спрашивают, какой памятник я считаю лучшим. И я, наверное, из вредности отвечаю - Достоевскому. К тому же он объективно сделан хорошо. В его фигуре есть тот самый знак, о котором мы говорили. Фигура писателя напоминает натянутый лук. Писатель, кстати, любил не только снимать угловые комнаты (чтобы видеть сразу две улицы), но и сидеть на краю стула. И у нас он, так получилось, оказался как раз на углу. Я об этой его привычке узнал позже, когда памятник уже стоял.

- А, правда, что с Достоевским в Германии вышла какая-то анекдотическая история?
- Немцам понравился памятник. И они заказали себе такой же. Только поменьше размером. И вот мы в Дрездене. В центре города. Перед нами пруд. И длинный зеленый склон. И там, вдоль него, должны были быть разбросаны камни-блоки, а в землю врыты большие такие фрезы. И на один из блоков должны были посадить Федора Михайловича. Но они сделали тумбочку и подложили под него каменный клин. Я когда это увидел, велел убрать мою фамилию с постамента. А там открытие было помпезное. Меркель, Путин... Но я не поехал...

- А вы видели, что сейчас сделали вокруг Достоевского в Москве?
- Березы посадили. Хотя некогда благоустройство вокруг этого памятника должно было выглядеть иначе. Планировалось создать эмоциональную среду. Такую, как в Питере. Гранит, бронза... Изумительной красоты фонари. Каждое звено цепи вручную отлито, отполировано. Но потом в один прекрасный момент, как у нас это часто бывает, идею отвергли. Сейчас вот березки посадили.

- Дерево-то есенинское...
- Так придумал английский дизайнер, автор проекта.

- Такое ощущение, что от скульптора ничего не зависит.
- Да, и это печально. Он даже не может выбрать место для будущего памятника. Хотя там играет роль куча факторов.

- Мне незачем вам льстить. Но по паспорту вам 67 лет. Хотя внешне больше 52-х не дашь.
- Спасибо, конечно. Но я не из тех, кто говорит, что чувствует себя на 18 лет. Я себя так не чувствую. То сердце барахлит, то еще что-нибудь. Но я стараюсь на этом не зацикливаться. Ну барахлит - и ладно. Завтра перестанет. Я всю жизнь занимаюсь боевыми искусствами. На лошади езжу. На горных лыжах катаюсь. Нужно постоянно двигаться.

- А спиртное употребляете?
- Могу бокал вина за обедом выпить. Или пару рюмок водки. Не более того. Было время, когда курил. Какие-то сигары, трубки. Но потом вдруг понял, что мне это не нужно. Перед выходом на улицу стал задумываться, есть ли у меня курево в кармане. Разозлился - и бросил.

- А почему именно каратэ?
- Меня этот вид спорта очаровал. Я до этого занимался боксом. И, если так можно сказать, был убежденным боксером. Но потом познакомился с А.Штурминым, основателем первой федерации каратэ СССР. И все. В то время этим спортом многие бредили. Хотя толком о нем ничего не знали. Судили, в основном, по фильму «Гений дзюдо», в котором был сумасшедший каратист, бегавший по стенкам.

- А спорт помогает в творчестве?
- Конечно. В первую очередь, он разгружает голову. Полностью. После 2-х часов тренировки руки и ноги не шевелятся. И полное опустошение в мозгах. Как будто заново родился. Мы занимались от души. Однажды за нашей тренировкой наблюдали японцы и через 15 мин. схватились за голову. Сказали, что с такими идиотами спарринговать не будут. Бывала и кровь, конечно... Ну а я спонтанность действий привнес из каратэ в скульптуру. И сейчас своим студентам всегда говорю об этой сцепке, об изменении внутреннего стержня. Сейчас ты бронзовый боец, а сразу после этого аист... Ну и так далее.

- А это правда, что Высоцкий подарил вам целый чемодан всяких прибамбасов для занятий каратэ?
- Подарил. Только не конкретно мне, а команде Штурмина, в которой я занимался. Штурмин, кстати, с Высоцким меня и познакомил. Они близко дружили. Я собирался слепить Высоцкого. И тот был не против. Но, увы, не сложилось. Так вот в одной из своих поездок в Париж Владимир Семенович прикупил целую гору всяких накладок, щитков, шлемов. Помню, даже гонг был. Мы когда увидели, чуть в обморок не упали. Ведь ему наверняка было чем заняться в Париже. А он ходил и выбирал для нас подарки.

- У многих людей, которым вы ставите памятники, живы родственники. Вы прислушиваетесь к их советам?
- Бывают советы полезные, а бывают не очень. Я, например, близко знал Ростроповича и Вишневскую. И когда я начал делать памятник Мстиславу Леопольдовичу, приехала Галина Павловна и попросила меня посмотреть на портрет Рахманинова (работы Б.Григорьева). Настоящий такой арт, выполненный карандашом. Кривой, ассимитричный. И мне он очень понравился. Я понял, в каком направлении работать. Хотя до этого питерский художник, писавший портрет Вишневской, пугал меня. Мол, она из тебя всю кровь выпьет. Уж очень придирчивая. Ничего подобного. Ни одного замечания. Сейчас я, кстати, выиграл конкурс на памятник Галине Павловне. Сейчас ищут спонсоров.

- Говорят, что вы были знакомы с известным криминальным авторитетом В.Иваньковым (Япончиком). А потому и сделали ему памятник.
- Нет, мы не были знакомы. А памятник я сделал по просьбе его близких. Позвонил какой-то малый и спрашивает: «Саша, а можно мы к тебе заедем?» Я, совершенно не подозревая, кто это, отвечаю: «Можно». И тут приезжает человек 12. Все серьезные. Разного возраста. Целый взвод. Я их рассадил. А сам думаю, может, я чего натворил. Может, они поквитаться со мной хотят. Но нет. Речь шла о памятнике Япончику. Познакомился с его сыновьями - Геннадием и Леонидом. Очаровательные ребята. Бизнесмены оба. В общем, никаких проблем не было. Они заказали, я выполнил (вместе с архитектором Шаровым).

- В каких только кругах вас не знают... А как вы относитесь к славе?
- Всегда лестно, приятно. Но, увы, так часто случается, что произведение нравится человеку по непонятным причинам. Не потому, что это произведение, действительно, сильное. Один русскоязычный человек как-то в Америке сказал: «Микеланджело хороший потому, что у него все жилки проработаны». Но он далеко не поэтому хороший, Микеланджело-то.

- Но бывает же такое, что настоящее произведение искусства чувствуешь на интуитивном уровне?
- Бывает. Более того, мне кажется, что людей не обманешь. И рано или поздно народ вознаградит признанием талантливого автора.
Павел Клоков
https://www.msk.kp.ru/daily/26790/3825361/
Прикрепления: 2148815.jpg(31.3 Kb) · 6530844.jpg(38.6 Kb) · 8063708.jpg(31.6 Kb) · 6805560.jpg(29.4 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Воскресенье, 24 Янв 2021, 16:26 | Сообщение # 2
Группа: Администраторы
Сообщений: 6225
Статус: Offline
«ИДЕЮ ЗАМЕНИТЬ ГОЛОВУ ВЫСОЦКОМУ Я ВЫНАШИВАЛ ДАВНО»
Можно быть гением и помереть с голоду, уверен А.Рукавишников. Он считает, что 95% современной скульптуры отвратительны. А критику в свой адрес готов принять только от Леонардо да Винчи, если бы тот воскрес. Об этом народный художник России рассказал накануне своего юбилея. 2 октября ему исполняется 70. Встретиться скульптор предложил за кулисами Театра О.Табакова, для которого создал сценографию к спектаклю «И никого не стало» по роману А.Кристи «Десять негритят».

- Александр Иулианович, кто вас убедил дебютировать в качестве сценографа?
- Путь к сцене был долог. У В.Машкова появилась идея поставить скульптуру О.Табакова около театра. Мы договорились встретиться. Я познакомился с Владимиром Львовичем и решил - сделаю эскиз.

- У театра появится памятник Олегу Павловичу?
- Машков видел памятник Олегу Павловичу в сквере на Сухаревской пл., недалеко от нового здания «Табакерки». Стали выяснять, можно ли на Садовом кольце копать фундамент. Нет, нельзя, там коммуникации. Ну как обычно. С такой историей я всю жизнь сталкиваюсь. Здесь кабель, там канализация. Памятник - серьезная конструкция, с постаментом и стилобатом. Раз установить его на Сухаревской нельзя, я предложил скульптуру. Это более мобильный вариант. Ее привезут и краном поставят. А если что не так, найдут ей новое место. И останется только свет подвести.


- Вы сразу нашли общий язык с Владимиром Львовичем?
- Да. Он приехал ко мне в мастерскую оценить эскиз. Мы начали общаться постепенно, не доставая друг друга. Думаю, он устал от людей слишком активных, а меня самого не поймаешь, не дозвонишься. Видимо, поэтому мы и сдружились. Через какое-то время Машков предложил мне сделать скульптуры зверей для спектакля «И никого не стало», над которым он работал. Мне было интересно попробовать что-нибудь сделать для театра.

- Его не смутило отсутствие опыта?
- Его - нет. А меня очень. Как это? Я же не умею, ничего не понимаю в театре. Со мной такое в первый раз.

- Вас никто не пытался заманить в театр?
- Ну, в театре я бывал, но ни разу не работал. Я живу с интересом, не стесняюсь и не ленюсь узнавать новое. Несмотря на то что сейчас немыслимо занят - скульптуры, работа над созданием новых станций метро, - от театра я не отказался. Кручусь.

- Вы востребованы. Разве это плохо?
- Это хорошо. Теоретически. Но тогда тебе говорят: «Нет, ты не сиди, а беги доделывай». Я человек честный, если взялся - бегу. Или не берусь. Я никого ни разу не подвел.


- В итоге для спектакля «И никого не стало» вы создали и декорации, и скульптуры животных. Пришлось почитать о том, что такое сценография?
- Помог Владимир Львович. Он нарисовал план, указал на знаковые моменты, сообщил, что спектакль в одно действие, а значит, менять дом на лес и реку не надо. Драма разворачивается в особняке. Там обязательно должно быть большое окно, диваны, кресло и пространство, где ходить актерам.Работал без макета, по эскизам. Я часто для себя интерьеры так делаю. Есть у меня арт-пространство «Рукав» на Таганке. Там я могу в одном месте прибить ржавое железо, а в другом - доски поставить.
А скульптуры животных... Главное - не повторяться, не быть похожим на кого-то. Были такие братья Бугатти. Один машины делал, а второй рисовал и лепил животных. Знающие почерк Бугатти сразу видят. Не быть «Бугатти для бедных» - вот главное. Твоя работа должна быть выразительной, активной, но не мешать труду актера. Часто на концертах или в спектаклях просто рябит, не видно на фоне этой ряби ни образов, ни артистов. Эти задачи я и так понимал, не работая в театре никогда.

- Вам не нравятся не реалистические изображения?
- Даже реалистичные скульптуры бывают аморфны. Если сканировать человека в 3D, а затем воссоздать, он будет отвратительный. Потому что живой он обладает цветом, теплотой, разговаривает. А когда делаешь точную копию человека или животного, получается мертвечина. Скульптура должна передавать эмоциональное состояние. А для этого мастер должен быть на уровне. Как бы я ни мечтал станцевать лебедя в Большом театре, ни горел этим желанием, ни старался, у меня это не получится. Так же скульпторы - они, может, и хотят, и горят, но не умеют.

- Когда закончилась эпоха тех, кто умел?
- В СССР были неплохие скульпторы, но и посредственных хватало. В Италии в 1970–1980-х был всплеск. В Англии были великий Генри Мур, Барбара Хепуор. В России был замечательный скульптор, но он эмигрант, долгое время жил за границей - Филипп Цаплин. Он самый крутой из всех уехавших.

- Вы преподаете в МГАХИ им. Сурикова. Самородков много?
- Есть небольшой процент. Самородки - штучный товар. Таланта много не бывает. Есть Роберт Фрипп, музыкант, который создал свою школу игры на гитаре. В одном интервью он признался, что лишь один из его учеников приближается к тому, чтобы стать хорошим гитаристом. И это более чем за четверть века преподавания! У меня есть несколько учеников, уже окончивших институт, которых я могу назвать сильными скульпторами. Но им еще надо много работать над собой.

- Зачем человек становится скульптором? Какая в принципе у него может быть перспектива?- Перспектива есть всегда, а вот мотивация для каждого своя. Очень много факторов должно совпасть, чтобы появился хороший скульптор. Надо не спиться, работать много, быть одержимым. Потом должны появиться заказчики. Можно быть гением и помереть с голоду, как П.Филонов. Мир должен быть, а не состояние войны. Пандемий поменьше хотелось бы. Хотя в данном случае она работает скорее в плюс. Можно много пахать, не отвлекаясь ни на что. Вы не думайте, что я всех критикую. Есть у нас замечательные скульпторы. Но им не дают работать. Надо быть очень активным, бегать, дружить «правильно», водку пить грамотно, тогда ты на плаву и считаешься хорошим скульптором… Ну или пост какой-нибудь занимать.

- 25 июля поклонники В.Высоцкого пришли на кладбище и были шокированы, увидев изменившийся памятник. Зачем вы отпилили голову поэту и сделали новую?
- Идею заменить голову Высоцкому я вынашивал давно. С тех пор, как памятник только был установлен. Мне не нравилась его голова. К тому же меня принудили тогда отпилить 1/6 часть скульптуры, чтобы она соответствовала нормам московских кладбищ. Мне указали, что Высоцкий должен быть размером 3,20 м, а не 3,60 м. Ох, копья тогда ломали на эту тему... Кто-то скажет: «Подумаешь, отпилили». Но мне было тогда лет поменьше, и я эмоционально относился к этому. Сейчас я уже старый перец, которого ничем не проймешь. А в то время взять отпилить... все равно что живого человека резануть по колено.

- Но памятник тогда не только высотой не угодил.
- Не принимали целиком образ, не нравилось, что Высоцкий связан. Мне звонили многие, даже космонавт Гречко. Вадим Туманов говорил: «Развяжи, распеленай его, и мы поставим памятник. Гарантирую». Я отвечал: «Нет. Не могу. Потому что Высоцкому не давали работать. А он актер уровня Роберта Де Ниро». Издевались над ним при жизни, и делали это откровенно. В некоторых фильмах Володя рот открывает, а за него кто-то поет за кадром. Ну что это? Поэтому оставить образ таким для меня было принципиальным. Я не поддался на уговоры распеленать, но снизу памятник все равно подпилили. И вот когда тебя спеленали, туго обернули материей, какая у тебя физиономия должна быть?

- Недовольная.
- У Высоцкого часто в ролях немного волчье выражение лица. А у памятника, почти 40 лет простоявшего на Ваганьковском, оно было умиротворенным. Я еще тогда дал себе слово, что отпилю голову и сделаю новую. И то, что я до сих пор не воплотил задуманное, меня мучило. В какой-то момент сам себе сказал: «Сделай уже, что хотел!» И сделал.


- Вы приурочили это к 40-летию со дня смерти Высоцкого?
- Нет. Просто подумал, что мне уже... Когда же это делать, в 90, что ли? Я несколько раз говорил о своем желании, но все воспринимали за шутку.

- А как родные поэта это восприняли?
- Я договорился с Никитой Высоцким. Показывал ему варианты. Володины близкие друзья тоже принимали в этом участие. Потом некоторые особо рьяные защитники писали всякие небылицы. Хоть бы один мне позвонил. Нет, они просто орали, что Высоцкий стал короче и поменял голову. Выставили себя идиотами, ведь памятник, наоборот, вырос. Я поменял не только голову, но и вернул ту часть скульптуры, на которую ее укоротили при установке.

- А прежняя голова где?
- Кликуши орали, что семья продала ее за большие деньги. Вранье. В мастерской у меня. Передам ее Никите в Музей.

- Как вы реагируете на плевки в свой адрес?
- Как английская королева, когда ее критикуют в подворотне. Она не очень-то обращает на это внимание. Я готов к критике, но от Леонардо да Винчи, если бы тот воскрес. Послушал бы Генри Мура. А всё остальное меня не волнует.

- Как вам кажется, у родственников покойных кумиров со вкусом всё нормально или нет?
- По-разному. Бывают родственники - интеллигентнейшие люди, которые вообще ничего не советуют. А случается, всю кровь выпьют. Это не обязательно касается скульптур для кладбища. Потомки порой сами портят памятник своими советами. Убеждать бесполезно. В какой-то момент говорю: «Ну что ж, ладно. Давайте сделаем, как вы хотите». А иногда могу послать. В моем возрасте это уже позволительно. Серов писал портрет царя Николая. Царица тоже увлекалась живописью, и пока мастер работал, она ему всё советовала: «Вот тут, я думаю, лучше было бы так». Художник положил кисти: «Пишите». И ушел. Не могу сказать, что с утра до ночи на кладбище сижу, но иногда меня тянет. Создаю памятники только для грандиозных личностей. Недавно дочка М.Захарова Александра обратилась. Я был знаком с ним, уважаю его, поэтому и согласился. Кстати, во многих цивилизациях всё начиналось с фунеральной скульптуры. Например, в Древнем Египте. Монументы выросли из кладбищенских попыток напомнить о человеке. Так что работать на погосте не зазорно.

- Вы часто отказываете?
- Половине заказчиков. Я иногда предвижу, что будут кровь пить или надоедать.

- Есть ли у вас план на будущее?
- У меня есть просто записки сумасшедшего, где нарисовано, что бы надо слепить, какие проекты сделать. У меня планов нарисовано жизней на сто. Например, хочу слепить Голиафа в пандан микеланджеловскому Давиду и сделать его из мрамора. Тот сделан в XV в., а мой будет сделан в XXI. Они должны корреспондироваться, когда их гипотетически поставят рядом, но при этом быть разными. На скульптуре обязательно должно отражаться, когда она сделана. Не стоит пытаться сделать подделку под Микеланджело, хотя она легко получится. Только неправильно это будет.

- Где бы вы ее установили?
- Сначала надо сделать. Но эта скульптура лишь один из тысяч моих проектов.

- Вы получили медаль Французской академии искусств за памятник Джону Леннону. А где он установлен?
- Это было в 80-х. В Париже на выставке в Гран-Пале. А сейчас скульптура стоит у меня в «Рукаве». Приходите, съедим котлету, выпьем чаю, на.Леннона посмотрим.


- Вы не хотите расставаться с ним или скульптура никому не пригодилась?
- Она из гипса, но очень реалистическая. Сейчас к ней слепил Эми Уайнхаус. Девчонка померла от наркотиков. Думаю, надо рядом с Ленноном ее поставить. Достойна.

- У вас есть мечта?
- Есть - чтобы меня никто не трогал. (Смеется.) У меня мечты простого человека: проехать на велосипеде, поспать, покататься на лошади. Но не могу себе этого позволить. Нет времени. Очень хочется на пенсию. Хотя я давно уже пенсионер, но этого не чувствую.

- Мечта вполне реалистична, если отключить телефон.
- Он и так отключен.
Зоя Игумнова
02.10. 2020. Известия

https://iz.ru/1067959....l-davno
Прикрепления: 8925069.jpg(14.5 Kb) · 4602733.jpg(33.8 Kb) · 9275664.jpg(10.9 Kb) · 3971999.jpg(15.8 Kb)
 

Форум » Размышления » О других интересных или важных событиях » АЛЕКСАНДР РУКАВИШНИКОВ: "Я ОТНОШУСЬ К СЕБЕ ОЧЕНЬ ВЬЕДЛИВО... (06.02. 2018. КП)
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск: