[ Правила форума · Обновленные темы · Новые сообщения · Участники · ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Форум » Размышления » О других интересных событиях » ПУШКИНСКИЙ ДЕНЬ РОССИИ
ПУШКИНСКИЙ ДЕНЬ РОССИИ
Валентина_КочероваДата: Среда, 06 Июн 2018, 21:34 | Сообщение # 1
Группа: Администраторы
Сообщений: 6067
Статус: Offline


Пушкин всегда современен. Его словами объясняются в любви, пушкинские стихи вспоминают, любуясь красотой природы, родного края... Вслед за Игорем Северяниным мы повторяем:

Есть имена, как солнце!
Имена —
Как музыка! Как яблоня
в расцвете!
Я говорю о Пушкине: поэте,
Действительном в любые времена.

...Его хвалить! — пугаюсь повторений...
Могу ли запах передать
сирени?
Могу ль рукою облако
поймать?


Каждый день рождения Пушкина — повод, чтобы ещё раз вспомнить поэта, его удивительную судьбу, его неповторимые стихи. Где и при каких обстоятельствах заставали Пушкина его дни рождения? Как он отмечал их и что делал в эти дни?

Их было тридцать семь. Большинство из них не похожи друг на друга: какого-то раз и навсегда принятого порядка, как встречать день своего рождения, у Пушкина не было. Родители неизменно, даже в отсутствие сына, отмечали его именины, день ангела: второго июня. Сам поэт относился к своим праздникам с меньшей обязательностью.

Далеко не обо всех пушкинских днях рождения до нас дошли какие-либо сведения. И если они всё же есть, то исходят, как правило, не от самого поэта. Пушкин почти никогда не упоминал о своём личном празднике в письмах, хотя его стихотворные поздравления друзей с днём рождения у него встречаются. Например, на шестнадцатилетие Александра Горчакова Пушкиным написано послание «Кн. А. М. Горчакову» («Пускай не знаясь с Аполлоном...»), семнадцатилетию другого лицейского товарища посвящены стихи «К Пущину (4 мая)».


худ. И.Н. Бассинова Ирина Николаевна. Пушкин-лицеист

О том, как и с каким настроением встречались первые юношеские юбилеи поэта, мы можем судить, например, по стихотворению «К Пущину». Оно содержит призыв, относящийся и к самому автору:

Дай бог, чтоб я, с друзьями
Встречая сотый май,
Покрытый сединами,
Сказал тебе стихами:
Вот кубок; наливай!
Веселье! будь до гроба
Сопутник верный наш.
И пусть умрем мы оба
При стуке полных чаш!


Дни рождения Пушкина в Лицее приходились на время экзаменов. Вот и 26 мая 1817 года, в своё восемнадцатилетие, ему пришлось сдавать выпускной экзамен по географии и отечественной статистике. В этот день в утешение Пушкину его посетили в Лицее Николай Михайлович Карамзин и Пётр Андреевич Вяземский. Очевидно, пришли не случайно. День ангела — второе июня — Пушкин связывал с мыслями о наступающих переменах в своей судьбе, смутными догадками о будущем. Всё это выразилось в послании «Князю А. М. Горчакову», единственном лицейском стихотворении, определённо связанным с днём рождения самого поэта:

Встречаюсь я с осьмнадцатой весной.
В последний раз, быть может, я с тобой,
Задумчиво внимая шум дубравный,
Над озером иду рука с рукой.
Где вы, лета беспечности недавной?
С надеждами во цвете юных лет,
Мой милый друг, мы входим в новый свет...


Для поэта с юных лет характерно острое ощущение невозвратимости прошедшего, и день рождения поэтому навевал не только мечты о будущем, но и грусть о прошлом:

Вся жизнь моя — печальный мрак ненастья.
Две-три весны, младенцем, может быть,
Я счастлив был, не понимая счастья;
Они прошли, но можно ль их забыть?



Автопортрет. 1817-1818 г. Самый ранний из дошедших до нас автопортретов Пушкина.
Предназначался для первой книги стихов поэта "Стихотворения Александра Пушкина" (не издана) (с)


Своё девятнадцатилетие и двадцатилетие поэт встретил в Петербурге. Следующий день рождения застал его уже в Екатеринославле, в южной ссылке. Настоящим подарком для Пушкина стало посещение его в тот день героем Отечественной войны 1812 года генералом Николаем Николаевичем Раевским с сыном Николаем, товарищем поэта ещё со времени Лицея. Пушкин находился в тот день в не совсем праздничном состоянии: в простуде и лихорадке после купания в Днепре.

«Генерал Раевский, — рассказывал позднее в письме к брату Пушкин, — нашёл меня в бреду, без лекаря, за кружкой оледенелого лимонада. Сын его предложил мне путешествие к кавказским водам, лекарь, который с ним ехал, обещал меня в дороге не уморить — я лёг в коляску больной; через неделю вылечился».


худ. Н.Горлов. Пушкин в Гурзуфе в семье Раевских

Когда Пушкину исполнился двадцать один год, началась новая пора в жизни поэта, пора странствий «в кругу милого семейства» Раевских по Кавказу и Крыму, вдохновившего его на создание первых романтических поэм.

26 мая 1821 года Пушкин в Кишинёве и здесь его поздравляют с днём его рождения и «добрый мистик» Иван Никитич Инзов — генерал, в то время наместник в Кишинёве, и учредитель филиала тайного общества Иван Иванович Пущин, и в недалёком будущем глава Южного общества декабристов Павел Иванович Пестель. Пушкин успевает в этот день посетить кишинёвский острог и поговорить здесь с «первостатейным каторжником» Т.Кирилловым, ставшим одним из прототипов героев поэмы «Братья разбойники». И, наконец, Пушкин заканчивает вечер в дружеском ему доме Крупенских.

Двадцатилетие застало поэта в дороге между Херсоном и Одессой. «Полумилорд» Михаил Семёнович Воронцов — генерал-губернатор, наместник на Кавказе, командировал его на борьбу с саранчой, не остановившись, разумеется, перед тем, что эта поездка неминуемо должна была захватить и день рождения Пушкина. Запись поэта в дневнике, помеченная 26 мая 1824 года, лаконична: «Путешествие, венгерское вино...».


Автопортрет (исполненный в период ссылки в Михайловское 1824 г.)

26 мая 1825 года Пушкин в Михайловском заточении, а в Петербурге ему в этот день приготовлено приятное известие. В «Санкт-Петербургских ведомостях» от этого числа помещено объявление от книгопродавца Слёнина о продаже первой главы «Евгения Онегина» и второго издания «Руслана и Людмилы».

День 26 мая 1826 года также ознаменован газетным известием, но на этот раз печальным. В «Русском инвалиде» (1826 г., № 123) в этот день напечатано сообщение о смерти Николая Михайловича Карамзина, который умер 22 мая. Известие это придёт к Пушкину с опозданием. 27 мая, ещё ничего не зная, он будет сожалеть в письме к Вяземскому о том, что не сможет проститься с Карамзиными, которые собирались, для поправления Николая Михайловича, поехать за границу.

Своё двадцатисемилетие Пушкин встретил в Пскове. «Я теперь во Пскове, — сообщил он Вяземскому, — и молодой доктор спьяна сказал мне, что без операции я не дотяну до 30 лет. Не забавно будет умереть....».

Стихотворение «Дар напрасный, дар случайный ...», одно из самых пессимистических во всей пушкинской лирике, помечено: «26 мая 1828 года». Порог тридцатилетия у поэта отмечен приступом безнадёжного разочарования в жизни, отчасти вызванного полученными от шефа жандармов Бенкендорфа отказами на его прошения об отпуске в Париже и об его отъезде в действующую против турок южную армию:

Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем ты мне дана?
Иль зачем судьбою тайной
Ты на казнь осуждена?

Кто меня враждебной властью
Из ничтожества воззвал,
Душу мне наполнил страстью,
Ум сомненьем взволновал?..

Цели нет передо мною:
Сердце пусто, празден ум,
И томит меня тоскою
Однозвучный жизни шум.


Любопытен рассказ современника, показывающий, какое значение поэт придавал надвигающемуся тридцатилетию: «Раз как-то я произнёс стих его, говоря о нём самом: Ужель мне точно тридцать лет?» — Пушкин мне тотчас возразил: «Не, нет! У меня сказано: ужель мне скоро тридцать лет. Я жду этого рокового термина (срока), а теперь ещё не прощаюсь с юностью». Надо заметить, что до рокового срока оставалось несколько месяцев.
Пушкин не стал дожидаться «рокового термина» в Москве. В начале мая 1828 года, так и не получив разрешения на поездку, Пушкин всё же отправился на Кавказ в южную армию. День рождения застал его около Тифлиса, а дальше о путешествиях в день своего тридцатилетия можно судить по его собственному рассказу «Путешествие в Арзрум».

В 1830 году день рождения застал Пушкина в имении Гончаровых «Полотняный завод» Калужской губернии. Уже получив согласие на брак с Натальей Николаевной Гончаровой, он полон самых радужных надежд на будущее. Поэт вместе с женой в Царском селе. День вероятно, прошёл в домашних делах и хлопотах.

Накануне следующего дня рождения — тридцатидвухлетия, кроме переезда на новую квартиру, случилось маленькое событие — рождение 19 мая первого ребёнка, дочери Марии. И уже на следующий день Пушкин в письме к Бенкендорфу обратился с просьбой о дозволении издать несколько неопубликованных поэм Вильгельма Карловича Кюхельбекера и об издании политической газеты. День рождения никогда не заставлял Пушкина забывать о делах, по крайней мере касающихся его друзей.

Перед следующим тридцатичетырёхлетием вновь был переезд на новую квартиру. Материальное положение Пушкина становилось всё более запутанным, отношения с правительством всё более напряжёнными. Пушкин строил планы переезда в деревню, хотя бы на время. Он хотел поселиться в Тригорском. «Петербург совершенно не по мне, ни мои вкусы, ни мои средства не могут к нему приспособиться», — пишет он в первой половине мая Прасковье Александровне Осиповой — псковской дворянке, хозяйке усадьбы Тригорское.


худ. А.В.Данилов. Пушкин в Тригорском


худ. Б.В. Щербаков. "Тригорское"

В день своего тридцатипятилетия Пушкин гостей не собирал, юбилей не справлял. Сам он вспоминал свой юбилей с присущим ему юмором: «Тётка (Екатерина Ивановна Загряжская — тетка жены Пушкина) меня всё балует — для моего рождения прислала корзину с дынями, с земляникой, клубникой — так что боюсь заболеть...».

Накануне тридцатисемилетия у Пушкина родилась дочь Наталья. В свой последний день рождения он навестил в гостинице Демута «кавалерист-девицу» Н.А. Дурову и взял у неё рукопись её «Заметок» для отдачи в переписку...

Тридцативосьмилетие было уже поминальным. Дуэль между Александром Сергеевичем Пушкиным и Жоржем де Геккерном (Дантесом) состоялась 27 января (8 февраля) 1837 г. на окраине Санкт-Петербурга, в районе Чёрной речки. Дуэлянты стрелялись на пистолетах. В результате дуэли Пушкин был смертельно ранен и через два дня умер. В момент его кончины были остановлены часы, которые, являясь реликтом эпохи, хранятся до сих пор.
Пуля, поразившая Пушкина, нанесла интеллектуальной России ужасный удар. Ни одной стране не дано, чтобы в ней больше, чем один раз мог появиться человек, сочетающий в себе столь выдающиеся и столь разнообразные способности.

Последующие дни рождения Пушкина вспоминали его друзья, близкие. К этому дню стали приурочивать публичные выступления о А. С. Пушкине, открытия памятников поэту. 6 июня 1880 года был открыт памятник Пушкину в Москве, 26 мая 1885 года — в Кишинёве, 25 мая 1892 года — в Тифлисе, 26 мая 1904 года — в Харькове. А 26 мая 1899 года, спустя столетие после рождения Пушкина, прошло Всероссийское чествование памяти поэта.


Скульптор М.К. Аникушин. Санкт-Петербурге, ст. метро "Пушкинская"

Наступила эпоха всенародной славы Пушкина и всенародной памяти о нём. Пушкинский день рождения — и теперь праздник, праздник русской культуры, праздник русского языка.



И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я свободу
И милость к падшим призывал.


Сергей Дунев

http://mspu.org.ua/pulicis....na.html
Прикрепления: 3360981.jpg(18.7 Kb) · 7540345.jpg(26.3 Kb) · 3265983.jpg(20.8 Kb) · 0863094.jpg(39.7 Kb) · 5369009.jpg(22.8 Kb) · 5159385.jpg(14.7 Kb) · 6317957.jpg(23.1 Kb) · 4686509.jpg(30.0 Kb) · 3385143.jpg(30.7 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Среда, 06 Июн 2018, 23:00 | Сообщение # 2
Группа: Администраторы
Сообщений: 6067
Статус: Offline


ДАЙ НАМ РУКУ В НЕПОГОДУ

Валентин Курбатов вспоминает, как менялся этот праздник в течение полувека.



- Валентин Яковлевич, вы были на самом первом Празднике поэзии. Как это было?

- Эва! У кого же сегодня такая память, чтобы вспомнить хотя бы и счастливый день пятьдесят лет назад? Они сошлись, эти первые годы, в один. И там, в памяти, царит Ираклий Луарсабович Андроников, который для каждого зрителя, кажется, только вчера сошел с телевизионного экрана и может просто сидеть на солнечной сцене, а мы уже будем улыбаться и радоваться, что видим его. Там Иван Семенович Козловский ухватит за ручку прелестную комсомолку из первого ряда и повергнется на колени, чтобы спеть ей: «Ах, Ольга, я тебя любил…» и она уже так и будет гореть румянцем весь вечер и унесет этот сон в жизнь. Там Ярослав Васильич Смеляков обидит Наталью Николавну и получит от Семена Степановича такой строгий урок, что через год явится с «извинением перед Натали».

Там юношески загорится Павел Григорьич Антокольский, и в восемьдесят — все влюбленный юноша, и кто-то из девушек на Поляне поневоле будет прятать глаза, чтобы не узнали, к кому летит это сердце. Там Карло Каладзе будет теснить крепким грузинским животом балкарский живот Кайсына Кулиева от Беллы Ахмадулиной, соревнуясь в кавказской галантности. Там Григорий Григорьич Пушкин будет улыбаться, что ему выпало счастье быть слесарем и тем прибавить прадеду нового умения, чтобы не пропасть в беде. Там будут Юлия Друнина, Эдуардас Межелайтис, Давид Кугультинов, Рыгор Бородулин, Микола Бажан. Там будем все мы — навсегда советские люди одного сердца. А сколько было народу — вон фотография, сделанная на первом празднике Виктором Ахломовым. Смотрите сами.

- Как за все эти годы менялся фестиваль? Были «взлеты», но были ведь и тяжелые времена?

- Сам Александр Сергеич ведь будто на всех Праздниках сидел и видел их эволюцию: «Была пора: наш праздник молодой Сиял, шумел и розами венчался И с песнями бокалов звон мешался, И тесною сидели мы толпой… Теперь не то: разгульный праздник наш с приходом лет, как мы, перебесился…» Да, теперь уж такого счастливого народного наводнения как на фотографии не увидеть.

Праздник — лучшее зеркало времени. И уж как время примется метаться — куда деться Празднику? Я с горечью вспоминаю, что в один из фестивалей в серенький мелкий дождь поэты и слушатели поместились на одной сцене. Не стыжусь этого воспоминания. Вспомните-ка, сколько было в вас поэзии в 90-е годы? Но, слава Богу, Пушкин всегда умел устыдить и остудить нас, праздник медленно выправлялся. Если бы сохранились все стенограммы поэтических праздников 90-х, начала 2000-х годов! Какой это был бы учебник родной истории! Светлана Кекова из Саратова славила отцов Вселенских соборов, Владимир Леонович читал мартиролог убиенных в лагерях поэтов, Анатолий Кобенков вспоминал нежность несправедливой юности, а Олег Хлебников смеялся над его беззащитной простотой. А в другой год всходили на сцену молодые поэты альманаха «Илья» (памяти ушедшего молодым Ильи Тюрина) и с лицейским задором выкрикивали нам, что мы старики и не слышим их молодого света. От Праздника к Празднику постоянный слушатель начинал догадываться, что поэзия, простое слушание ее — это работа и не разваливался как прежде, ожидая, чем его «угостят», а напряженно подавался вперед, чтобы разделить мысль поэта.

- А сейчас? Сейчас поэзия все еще интересует меньше, чем 50 лет назад?

- Конечно, меньше. Теперь ей стадионы не собрать. Время постарело и разъединило нас. Мы стали «частными людьми». И сегодня уже нельзя представить мальчика, который живым порывом написал бы «Пока свободою горим,/ Пока сердца для чести живы,/ Мой друг, Отчизне посвятим/ души прекрасные порывы!» «Частным сердцем» этого не напишешь. Тут надобна народная душа, Родина в крови и тогда тебе на Пушкинской Поляне помогут деревья и травы, небеса и птицы, как это бывало в первые годы, когда мы тянулись к поэтам, чтобы быть вместе. Но поэзия год от года становилась тоньше, чувствительнее к оттенкам слова и теперь ищет уже не «всех», а другого созвучного сердца, и мы на Поляне вроде и вместе, но как-то и дальше друг от друга. Да, кажется, и рвемся на Праздник уже не для общего порыва, а для укрепления души.

В один из Праздников на Литии у могилы Александра Сергеевича Александр Михайлович Панченко за всех нас вспомнил блоковское «Пушкин, тайную свободу/ пели мы вослед тебе./ Дай нам руку в непогоду,/ укрепи в немой борьбе». Уж очень была тяжела «явная свобода» и слишком трудна «немая борьба». Сейчас все выровнялось, и Родина в стихах, слава Богу, год от года слышней. Но до настоящего света еще далеко.

- Что самое главное в Пушкинском празднике поэзии?

- Цель проста — возвращать нас «домой». Можно ведь клясться поэту в верности, но заглянув в любой книжный киоск, увидеть пестрое цветение жадных обложек, на которые с детьми не всегда взглянешь, и с грустью понять, что «Белинского и Гоголя» народ понесет с базара еще не скоро — «милорд глупый» не пустит. И что мы еще лицемерны и двусмысленны и куда как далеки от образа «русского человека в его конечном развитии, в каком он явится лет через двести», как пророчил о Пушкине Гоголь. Но, слава Богу, спасительный голос пушкинской цельности не оставляет нас — только не затворяй слуха.

- Если заглянуть далеко вперед: каким будет Праздник спустя еще полвека?

- Ну, я заглянул пока не так далеко — только в Чехова. А там в «Трех сестрах» Тузенбах посмеивается, что «И через тысячу лет человек будет так же вздыхать: «ах, тяжко жить!» — и вместе с тем точно так же будет бояться и не хотеть смерти». А Вершинин, которому Чехов отдал свое сердце, не соглашается: «… все на земле должно измениться мало-помалу и уже меняется на наших глазах… Через двести- триста лет… настанет новая счастливая жизнь. Участвовать в этой жизни мы не будем, но мы для нее живем теперь, работаем, ну, страдаем, мы творим ее… Мы должны только работать и работать, а счастье — это удел наших далеких потомков».

Как мы часто смеялись над этим и настаивали: А мы? А только прав Антон Павлович — все изменится. Вспомните, какими мы были в 1967-м, когда Праздник начинался, какими в 87-м и 2007 — ведь это просто разное человечество. Лучше ли? — это уж пусть ответит каждый, а только вспомни Чехова: работай по-русски «не для себя» да не теряй из виду Пушкина, который навсегда наше задание перед Богом, и Пушкинский Праздник однажды через 50 лет опять нальется народным морем и соберется вокруг целого Слова. За два года до пушкинских праздников Николай Рубцов написал:

Вот так поэзия, она
Звенит — ее не остановишь!
А замолчит — напрасно стонешь!
Она незрима и вольна.
Прославит нас или унизит,
Но все равно возьмет свое!
И не она от нас зависит,
А мы зависим от нее!


Да, да, мы от нее. И теперь уже ясно, что и через пятьдесят лет, Поляна будет глядеть на нас с надеждой, а Александр Сергеевич «взойдет невидимо и сядет между нами». Как давно, как сегодня, как всегда.

Инга Бугулова
02.06. 2016. Российская газета


https://rg.ru/2016....ii.html
Прикрепления: 0572807.jpg(28.4 Kb) · 1749872.jpg(28.3 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Пятница, 08 Июн 2018, 16:42 | Сообщение # 3
Группа: Администраторы
Сообщений: 6067
Статус: Offline
ОСЕННИЙ ХЛАД И МИЛЫЙ БРАТ


худ. Н.Репин. Пушкин в Михайловском

О ком вспомнил Пушкин в октябре 1825 года.

В октябре 1825 года Прасковья Александровна Осипова, хозяйка Тригорского, прислала Пушкину цветы из своего сада. Быть может, это были астры, поспешно срезанные ею после первого ночного заморозка. Александр Сергеевич тут же отозвался благодарным посланием:

Цветы последние милей
Роскошных первенцев полей.
Они унылые мечтанья
Живее пробуждают в нас.
Так иногда разлуки час
Живее сладкого свиданья.



Тригорское. Осень.

На эту осеннюю веранду в Тригорском не раз взбегал Пушкин...

Две первые строки этого мадригала многие помнят, они часто цитируются, но только Наталья Ивановна Михайлова, замечательный филолог-исследователь, первой обратила внимание на то, что Пушкин прибегает здесь к скрытой цитате, возможно, желая тем напомнить своим близким друзьям о ее авторе - поэте Андрее Тургеневе.


Андрей Тургенев. Единственный портрет, дошедший до нашего времени

В "Элегии", написанной в 1801 году выпускником Московского университетского пансиона Андреем Тургеневым, есть строки, проникнутые тем же осенним чувством, которое так трогает нас у Пушкина: "Один увядший лист несчастному милее, чем все блестящие весенние цветы..."

"Элегия" была опубликована Карамзиным в "Вестнике Европы" в 1802 году и стала одним из самых популярных стихотворений среди дворянской молодежи. Строчками из "Элегии" молодые люди окликали друг друга в переписке. Если человек откликался, значит, свой брат.

Андрей умер в 1803 году, не дожив и до 22 лет. Юрий Лотман говорил, что по таланту он был равен Пушкину. Влюбчивый и порывистый Андрей стал прототипом Ленского в "Евгении Онегине".

Не так давно замечательный саратовский филолог-исследователь Александра Ивановна Баженова опубликовала отрывки из дружеской переписки двух Андреев, в 1798 году двух семнадцатилетних юношей - Тургенева и Кайсарова.

Кайсаров - Тургеневу: "Сейчас лишь с Воробьевых гор, милый друг, Андрей Иванович, пришел я и, несмотря на всю усталость, не имею столько отважности, чтоб не написать тебе кой-чего о себе..."

Тургенев - Кайсарову: "Здравствуй и ты, брат Андрей Сергеевич!.. Я нашел по дороге прекрасных незабудочков, твои любимые цветы, а как скоро я их увидел, тотчас и вспомнил тебя..."

Во время войны с Наполеоном послание Андрея Тургенева "К Отечеству" часто вспоминали на биваках, перед сражениями:

Сыны отечества клянутся!
И небо слышит клятву их!
О, как сердца в них сильно бьются!
Не кровь течет, но пламя в них...


В 1813 году Василий Жуковский, вернувшись в Москву, увидел, что все места, связанные с его молодостью, уничтожены огнем. Тогда он напишет стихи, где помянет и юность ушедшую, и Андрея Тургенева:

Где время то, когда наш милый брат
Был с нами, был всех радостей душою?..


Вернемся к Пушкину. Вот что удивительно: его послание Прасковье Александровне Осиповой было написано в октябре и, быть может, даже 12 октября - в тот день, когда родился Андрей Иванович Тургенев.



Александра Ивановна Баженова родилась в 1947 году в одном из печорских лагерей ГУЛАГа. Окончила Саратовский университет и Литературный институт им. А.М. Горького. Ее исследование об Андрее Кайсарове, изданное десять лет назад небольшим тиражом, еще ждет своего признания. 4 сентября 2013 года Александра Ивановна погибла во время командировки в Москву - ее сбила машина.

Из стихов Андрея Тургенева

... Но где чувствительность,
но где любовь святая?
Везде лишь Эгоизм всю мощь
распространяет,
И тьму и хлад в сердца лиет,
Невинности души и радости уж нет.

Строки, не вошедшие в "Элегию". 1801

Жуковскому

Смиренный жизни путь цветами устилая,
Живи, мой милый друг, судьбу благословляя,
И ввек любимцем будь ее.

Блаженство вольности, любви, уединенья
И муз святые вдохновенья
Проникнут сладостью всё бытие твое.

А мне судьба велит за счастием гоняться,
Искать его, не находить,
Но я не буду с ней считаться,
Коль будешь ты меня любить.

1803

И в двадцать лет уж я довольно
испытал!
Быть прямо счастливым надежду
потерял,
Простился навсегда с любезнейшей
мечтою
И должен лишь в прошедшем жить,
В прошедшем радость находить;
И только иногда отрадною слезою
Увядше сердце оживлять.
Невинность сердца!
Утро ясно блаженных
детских дней!
Зачем ты так прекрасно,
Зачем так быстро ты?
Лишь по тебе вздыхать
Осталось бедному, ты всё мое
богатство!
Живи хоть в памяти моей...

21 марта 1802

Дмитрий Шеваров
26.10.2017. Российская газета


https://rg.ru/2017....da.html
Прикрепления: 5946647.jpg(27.9 Kb) · 8307258.jpg(12.6 Kb) · 9608088.jpg(10.4 Kb) · 5102481.jpg(28.2 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Суббота, 09 Июн 2018, 22:35 | Сообщение # 4
Группа: Администраторы
Сообщений: 6067
Статус: Offline
ПУШКИНСКИЕ ДНИ В АНГАРСКЕ

5 июня в отделе искусств Центральной городской библиотеки прошел вечер-портрет «Себя как в зеркале я вижу, но это зеркало мне льстит», приуроченный к 219-му дню рождения Александра Сергеевича Пушкина.



Ведущая Ирина Липатникова поведала собравшимся – клубу «Палитра» – историю создания портрета Александра Сергеевича, написанного русским художником Орестом Кипренским. По мнению современников и самого Пушкина, это был лучший его портрет.

Далее шел рассказ о салонной жизни Петербурга 19 столетия. Пушкин – частый гость на музыкальных вечерах у Виельгорских, Зинаиды Волконской, пианистки М. Шимановской... Встреча с М.Глинкой... Музыка занимает значительное место в жизни Пушкина.

В истории мировой литературы Пушкин, пожалуй, единственный поэт, творчество которого так широко отразилось в музыке. При его жизни, с 1823 по 1837 год, русскими композиторами написана музыка более чем к 70 лирическим произведениям. Некоторые стихи поэта выходили в свет вместе с нотами. Это были романсы и песни. Многие романсы вошли в постоянный светский репертуар («Черная шаль», «Старый муж» А. Верстовского, «Зимний вечер» М. Яковлева и другие).

Об этом рассказывала ведущая, предложив вниманию аудитории видеоконцерт из серии телепередач «Романтика романса». Ведущий концерта – известный артист, певец ОЛЕГ ПОГУДИН – прекрасно раскрыл тему, предоставив возможность зрителю услышать удивительные по красоте романсы на стихи А.С. Пушкина в исполнении молодых талантливых певиц.

Очередная встреча с поэзией гениального русского поэта состоялась. Присутствующие с удовольствием погрузились в атмосферу прекрасного, вдохновившись гением Александра Сергеевича Пушкина.

https://cbs-angarsk.ru/novosti/novosti_cbs/pushkinskie.html
Прикрепления: 0310014.jpg(11.6 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Вторник, 12 Июн 2018, 23:17 | Сообщение # 5
Группа: Администраторы
Сообщений: 6067
Статус: Offline
Михаил Евдокимов:
Пока все отдыхают на Пушкинском празднике поэзии приятно прогуляться по Михайловскому в тишине...

Прикрепления: 2058435.jpg(60.6 Kb) · 6185683.jpg(64.5 Kb) · 8973783.jpg(63.7 Kb) · 2348868.jpg(68.4 Kb) · 5542792.jpg(78.3 Kb) · 5055687.jpg(58.0 Kb) · 9781205.jpg(42.6 Kb) · 9340386.jpg(51.0 Kb) · 1687141.jpg(71.6 Kb) · 5786341.jpg(60.8 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Вторник, 12 Июн 2018, 23:51 | Сообщение # 6
Группа: Администраторы
Сообщений: 6067
Статус: Offline


https://vk.com/monsterburger?z=album3197883_256359445
Прикрепления: 2218113.jpg(46.7 Kb) · 9525746.jpg(61.0 Kb) · 6653806.jpg(33.5 Kb) · 9862455.jpg(28.8 Kb) · 6991547.jpg(40.0 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Четверг, 06 Июн 2019, 12:39 | Сообщение # 7
Группа: Администраторы
Сообщений: 6067
Статус: Offline

В пятидесятых годах XIX века литературный критик Аполлон Григорьев на страницах журнала «Русское слово» высказал важную мысль, которая на полтора с лишним века стала для нас аксиомой:  «А Пушкин – наше всё… Он наше всё – не устану повторять я…». Со дня рождения А. С. Пушкина исполняется 220 лет. Но разве что-то изменилось в восприятии нами гениального поэта? Пожалуй, нет. Он и сейчас - "наше всё". Разве что у каждого это всё своё.

Личность Александра Сергеевича Пушкина - загадка, которую до сих пор с величайшим интересом разгадывают многие историки и литераторы. Ни для кого не секрет, что в истории частной жизни Пушкина немало белых пятен. И это вполне объяснимо. Жизнь гения была не только стремительна. Она была полна чувств и эмоций. Он не боялся жить и не боялся умереть, с улыбкой подставлял себя под пули, но в бесконечной череде поединков сам никого, кроме Дантеса, даже не ранил. "История дуэлей Пушкина - история его жизни, в которой было всё: поспешность, легкомыслие, трагическая случайность, сосредоточенная решимость, высокий порыв, отчаянный вызов" - пишет один из исследователей жизни гениального поэта Евгений Гусляров.
Мария Волконская писала: " Он считал своим долгом быть влюбленным во всех хорошеньких женщин и молодых девушек, которых встречал... В сущности, он любил лишь свою музу и облекал в поэзию всё, что видел..."

Исследователям многое приходится додумывать и, как воздушные замки, возводить всё новые теории. Многие свои стихи Пушкин посвятил своим лицейским друзьям. "Обычный и по нынешним меркам школьный класс - 30 мальчишек. Они придумывали друг для друга обидные порой клички, соревновались в озорстве, делали набеги на царский яблоневый сад, но один из этих шалунов по кличке Егоза, закончивший обучение двадцать шестым номером в порядке успеваемости, станет Пушкиным. А его одноклассников будут именовать "людьми 19 октября" . Что стало с каждым из них и почему их имена и дела так важны для нашей истории?

Пушкин любил книги, знал им цену и охотно их собирал. «Едва кто из наших литераторов успел собрать такую библиотеку, как он. Не выходило издания почему-либо любопытного, которое бы он не приобретал. Издерживая последние деньги, он сравнивал себя со стекольщиком, которого ремесло заставляет покупать алмазы, хотя на их покупку и богач не всякий решится», – писал современник и друг поэта П.А. Плетнёв.
Впереди у нас лето. И, может быть, кому-то захочется самому побродить по пушкинским местам? Хотя бы в Юбилей поэта...
Ведущий библиограф МБУК "Центральная библиотека" г. Пущино Наталья Сухарева
http://inpushchino.ru/novosti....220-let

В ПЕТЕРБУРГЕ ВЫШЛА КНИГА ПИСЕМ ПУШКИНА К ЖЕНЕ
Конечно, это не первое издание писем. Первое появилось еще в 1870-х, И.С. Тургенев опубликовал и вызвал бурю негодования: письма ему передала дочь поэта Наталья вопреки воле прочих членов семьи. До революции был издан трехтомник писем Пушкина под редакцией В.И. Саитова, но без научных комментариев; потом - издания с комментариями, подготовленные отцом и сыном Модзалевскими. Наконец, последним до сих пор изданием писем именно к жене был труд Янины Левкович, это было в 1980-е. Но предназначалась книга, скорее, специалистам. Вышедшая сейчас в издательстве «Пушкинский фонд», получается, едва ли не первая, рассчитанная на массового читателя, но при этом с комментариями.


- Совершенно потрясающий человеческий документ, - констатирует историк, писатель Яков Гордин. На некоторые письма он опирался еще работая над книгой «Гибель Пушкина. 1831 - 1836»; название намекает: после дуэли произошла физическая смерть, а сама гибель была длящейся. Пушкин изрядно подсобил исследователям: оставлял черновики, вообще к архиву относился с аккуратностью. К написанию самих писем - тем более: их тон чрезвычайно зависел от адресата, отмечает Гордин: «письма Вяземскому и письма Нащокину - совершенно разного стиля тексты. И письма к Наталье Николаевне - это тоже особый мир, не похожий на мир остальных писем».

Во-первых, Пушкин в этих письмах чрезвычайно откровенен - больше, чем в переписке с друзьями. Во-вторых, письма необычайно разнообразны по тональности: «Там есть замечательно остроумные, смешные вещи». По ним можно если не прочитать письма самой Натальи Николаевны (они, судя по всему, были ею уничтожены), то «просчитать», что в них говорилось. Например, что Наталья Николаевна поведала Александру Сергеевичу: кормилица Саши, старшего сына, не брезгует вином. Пушкин отнесся к греху кормилицы весело: дескать, ну и хорошо, значит, Сашка с детства к вину привыкнет, будет таким же молодцом, как Лев Сергеевич. Младший брат поэта действительно и выпивал крепко, но и молодцом был, впечатляющей храбрости. Но есть и пассажи, которые невозможно читать без комка в горле: «Я не должен был вступать в службу и, что еще хуже, опутать себя денежными обязательствами... Теперь они смотрят на меня как на холопа, с которым можно им поступать как им угодно».

Главное, что можно понять из этих писем - Пушкин очень любил и ценил Наталью Николаевну. Очень беспокоился по поводу ее стиля поведения: «Ты, женка, искокетничалась». Несмотря на всякие безответственные предположения, никаких отношений у Натальи Николаевны с императором не было, но Пушкин боялся слухов. Отсюда рефреном: «Не кокетничай с царем».

- Есть иллюзия, довольно странная, что о Пушкине известно все, - говорит старший научный сотрудник Института русской литературы РАН, ученый секретарь Пушкинской комиссии РАН Алексей Балакин. - Что поколения исследователей вглубь и вширь рыли и отрыли все факты, атрибутировали все тексты, нашли все письма. И среди студентов это мнение распространено. Даже если кто-то очень хочет заниматься Пушкиным, он не решается, потому что думает, что все известно. Но это далеко не так.

С письмами такая же история. Они очень мало исследуются, научные статьи о них почти не выходят. Но вот Балакин сам вместе с коллегами несколько лет назад нашел в Московском архиве литературы и искусства письмо, адресованное Пушкину, которое весьма «подкорректировало» наше представление о поэме «Бахчисарайский фонтан». Считалось, что поэт считал историю, которую в поэме изложил, правдой и только потом узнал, что это вымысел. Оказалось - нет: собирал сведения и насчет «легендарности» не заблуждался. Пушкинский Дом (его сотрудники помогали в издании писем «Пушкинскому фонду») сам уже двадцать лет работает над первым полным академическим собранием сочинений. В 1930 - 1940-е вышло 17-томное, но полным, «полноформатным», эксперты его не называют. С 1999 года появилось только четыре тома. Неторопливость объясняется и финансовыми причинами, а теперь и тем, что издательство «Наука» практически прекратило работу. В этом году должен выйти еще один том (посвящен лирике, написанной в Михайловском), на очереди первый том прозы (с повестями Белкина). Насчет следующих и не загадывают.
Александра Шеромова
05.02. 20919. газета "Санкт-Петербургские ведомости"
https://spbvedomosti.ru/news/culture/ne_koketnichay_s_tsarem_/

«ЗДРАВСТВУЙ, МОЙ АНГЕЛ!». О ЧЕМ ПИСАЛ ПУШКИН НАТАЛЬЕ ГОНЧАРОВОЙ?
В Петербурге вышло новое издание писем великого поэта к своей жене.


В книге представлены 78 писем, которые Александр Сергеевич написал Наталье Николаевне за 17 месяцев разлуки.  Первое датировано летом 1830-го, последнее – весной 1836 года. Жена была наиболее частым корреспондентом поэта. Он писал ей из Петербурга, Болдина, Михайловского, Нижнего Новгорода, Казани, Оренбурга, Симбирска. Для сравнения: близкому другу Вяземскому, более чем за 20 лет знакомства, он отправил 72 послания.

Впервые письма были напечатаны Тургеневым (ему их передала дочь поэта Наталья Меренберг) еще в 1878 году. С тех пор вокруг этого «домашнего романа» не утихают споры, скандалы, и даже детективные истории. Так, публикация не понравилась сыновьям Пушкина, которые посчитали, что их отец показан «бесцеремонным и грубым». А Тургенева, за то, что предал семейные тайны огласке, они даже собирались побить. Одновременно разгорелась полемика между Тургеневым и Гончаровым. Автор «Обломова» утверждал, что таким образом «нарушена воля» - «публичному оглашению переданы частные, интимные» вещи. В свою очередь создатель «Муму» был уверен, что письма поэта - «сущий клад» и «достойны внимания каждого образованного русского человека». Что по «густой заселенности» историческими событиями, именами, друзьями и недругами,  они «дают ключ ко многим … событиям в (его) жизни».

По иному, исходя из переписки, выглядит и Гончарова. Долгое время считалось, что Наталья Николаевна – пустая светская красавица, однако письма показывают, что это не так. Пушкин обсуждает с ней материальные проблемы, свое отношение к императору, правительству, знакомым и обществу, рассказывает о службе и работе. Она в курсе и его политических взглядов: все, что радует и тревожит поэта, не безразлично и его жене. В тоже время Александр Сергеевич не уставал наставлять молодую женщину, беспокоился, чтобы она не сделала ложного шага: «…не дружись с графинями, с которыми нельзя кланяться публике. Я не шучу и говорю тебе серьезно, с беспокойством», - предупреждает он супругу. И далее: «Ты кажется, не путем искокетничалась. Смотри: не даром кокетство не в моде и почитается признаком дурного тона». Затем снова возвращается к тревожащей его теме: «… кокетничать я тебе не мешаю, но требую от тебя холодности, благопристойности, важности – не говорю уже о беспорочности поведения». В то же время он понимает, что молодость и красота берут свое, гордится ее успехами: «…будь молода, потому что ты молода - и царствуй, потому что ты прекрасна».

А что же с ответами Натальи Николаевны? «Их судьба уже на протяжении трех веков не дает покоя исследователям разных стран, - подтвердил ученый секретарь Пушкинской комиссии РАН Алексей Балакин. - Сведения о находке появлялись то во Франции, то в Англии, но сенсация заканчивалась ничем. Самое распространенное мнение, что Наталья Пушкина, ограждая себя от любопытства посторонних, все уничтожила. Тем не менее, надежда остается. Так, сын поэта, тоже Александр, в одном из интервью сообщил, что в 1880-м передал «переписку Пушкина с женой» в Румянцевский музей Москвы. Уже в XX веке много шума вызвала статья известной исследовательницы творчества поэта, утверждавшего, что письма Натальи Николаевны якобы действительно там хранились и даже готовились к печати. Правда, затем загадочно исчезли».

С новой силой слухи вспыхнули в 40-х, когда в Нижнем Тагиле неожиданно обнаружили обширную переписку семьи Карамзиных. 340 страниц мелким почерком по-французски, где много говорится и о Пушкине, его жене, интригах и роковой дуэли. Как этот старинный альбом оказался на Урале – до конца так и не ясно. Но может, в будущем, также отыщутся и письма Натальи Гончаровой? Сегодня же точно известно одно. Пушкин очень любил свою жену, дорожил ее чувствами, в чем сам и признавался: «Я должен был на тебе жениться, потому что всю жизнь был бы без тебя несчастлив».
Елена Данилевич
08.02. 2019. АИФ

http://www.spb.aif.ru/society....harovoy

ПУШКИН — САМЫЙ ИЗВЕСТНЫЙ ПУТЕШЕСТВЕННИК XIX ВЕКА


Он намотал 35 000 километров, останавливался более 20 раз в Торжке по пути из Москвы в Санкт-Петербург и обратно, прославил сочные котлеты в гостинице Дарьи Пожарской, а согласно указу Императора Николая I ему было положена упряжка из трёх лошадей на станциях. Это он брал в руки Евангелие и начинал его монотонно читать всем гостям и постояльцам усадьбы Вульфов, как ответ на просьбу декларировать собственные стихи – в этом была часть гения Пушкина, нашего безумно талантливого поэта и писателя, имя которого известно далеко за пределами России.

1811 год, июль: В.Л. Пушкин везёт племянника в Петербург для поступления в Царскосельский лицей. Тверская дорога. Трасса М10 образца 18-19 веков, по которой ездили и Пётр I, и Екатерина Великая, и не менее известный поэт, включала в себя следующие станции городов и поселений: Москва – Пешки – Чёрная грязь – Завидово – Городня – Тверь – Медное – Торжок – Выдропуск – Высшний Волочок – Хотилов – Едрово – Валдан – Яжелбицы – Крестьцы – Зайцово – Бронницы – Новгород – Подберезье – Полесть – Спасская – Чудово – Любани – Тосна – София – Санкт-Петербург. Время в пути составляло около 38 часов!
Позже известный писатель в своём произведении «Путешествие из Москвы в Санкт-Петербург» напишет: «Узнав, что новая московская дорога совсем окончена, я вздумал съездить в Петербург, где не бывал более пятнадцати лет. Я записался в конторе поспешных дилижансов (которые показались мне спокойнее прежних почтовых карет) и 15 октября в десять часов утра выехал из Тверской заставы». Уже в то время Александр Сергеевич указал на популярный ныне тип государственно-частного партнёрства, который по сей день формирует дорожное хозяйство страны:«Великолепное московское шоссе начато по повелению императора Александра; дилижансы учреждены обществом частных людей. Так должно быть и во всём: правительство открывает дорогу, частные люди находят удобнейшие способы ею пользоваться».

1826 год, 3 ноября: из Москвы в Михайловское (остановка в гостинице Пожарских). Пушкин, читая произведение Радищева, отметит: «Расположась обедать в славном трактире Пожарского, я прочёл статью под заглавием «Торжок».Стоит сказать, что в разные годы поэт будет обедать у гостеприимной Дарьи Пожарской, слава о которой бежала впереди неё, точнее слава котлет, которые готовились в трактире: на кило рубленного куриного мяса полкило сливочного масла, котлетка обмакивалась в мелкие сухари, затем в яичный желток, далее – сухари, и обжаривались. Проезжие гости восхищались этими чудо-котлетками, а Пушкин не мог не написать в своём дневнике: «На досуге отобедай у Пожарского в Торжке, жареных котлет отведай и отправься налегке».


Сегодня в Торжке только ленивый не умеет жарить котлеты по старинному рецепту. К ним умелые хозяюшки добавляют гарниры в виде картофельного пюре или круп, непременной остаётся порция, которая включает в себя две котлетки размером с женскую ладонь.К гастрономическим изыскам Торжка того времени и 21 века стоит отнести и рецепт знаменитого яблочного пирога Вульфов: на тонкое слоёное тесто выкладываются мелко нарезанные яблоки, далее следует слой домашнего творога – начинки закрываются тонким слоёным тестом. Пирог получается не пышным, но тающим во рту, подавать следует исключительно горячим и посыпанным сахарной пудрой. Безумно вкусно.

1830 год, 7 марта: из Петербурга в Москву (с заездом в Малинники). Село это примечательно с нескольких сторон в истории жизни поэта: во-первых, там располагалась усадьба, где жила знаменитая псковская помещица Прасковья Александровна Осипова-Вульф, давняя приятельница Александра Сергеевича, во-вторых, дорога вела в усадьбу тех самых Вульфов, в Берново – ныне филиал Тверского государственного объединённого историко-архитектурного и литературного музея имени А. С. Пушкина.


Берново – тут, как в сказке про кота, Русь и Русью пахнет, несмотря на старания помещика Вульфа сделать экстерьер и интерьер в европейском стиле. Александр Сергеевич не любил быть в этом месте взгляд писателя и хозяина в отношении крепостных слишком разнился. Не мог Пушкин понять того, как можно так жестоко относиться к людям земли. Вместе с тем, хозяйке усадьбы очень льстило что прославленный при жизни поэт и писатель был гостем в их доме. Как и полагается, гостю – всё самое лучше, посему Пушкину была отведена центральная комната усадебного дома с диваном из дуба и красной дорогой тканью. Люстра того периода до сих пор хранит воспоминания ночных бдений пиита, где при свечах зачинались великие произведения.


Однако, Пушкин любил этот путь из-за Малинников, где жила его приятельница Прасковья Александровна Осипова-Вульф, которая не только испытывала к поэту материнские чувства, была его добрым советчиком и литературным критиком, но и нередко решала финансовые затруднения Александра Сергеевича. До наших дней дошли 24 письма поэта к Осиповой-Вульф и 16 писем от Прасковьи Александровны к Пушкину. В одной из своих записок к Осиповой Пушкин писал: «1000 благодарностей, сударыня, за внимание, которым вы удостаиваете вашего преданного слугу. Я бы непременно зашёл к вам, но ночь застала меня среди моих мечтаний. И так, до завтра, сударыня, и благоволите ещё раз принять мою нежную благодарность».

В жизни и творчестве А. С. Пушкина Прасковья Александровна занимала видное место: её имя и относящиеся к ней по смыслу слова встречаются в произведениях поэта 168 раз. Ей, её дочерям, её семейству Пушкин посвятил многие свои стихотворения: «Простите, верные дубравы» (1817), «Подражания Корану» (1824), «Быть может, уж недолго мне…» (1825), «Цветы последние милей» (1825) и многие другие. Прасковья Александровна в конце своей жизни уничтожила всю свою переписку с близкими и друзьями, но оставила его письма.

1834 год, 19 августа: из Петербурга в Москву с остановкой в Торжке. Пушкин всегда отправлял своей жене письма с дороги, а также любил рисовать свою музу с грустным выражением лица, что свидетельствовало, по мнению поэта, о тоске по мужу. Кроме этого,  поэт как истинный романтик, не мог не выказывать внимания жёнам своих друзей с помощью подарков от знаменитых мастериц – торжокских золотошвей. В письме князю Вяземскому, супруге которого он купил шитые золотом пояса, Александр Сергеевич отмечал с ноткой юмора, что княгиня «всю прелесть московскую за пояс заткнет, как наденет мои поясы». Поэт приобретал за раз 3-4 пояса, расшитые вручную с нитями из сусального золота. Новоторжская земля и сегодня хранит память об одном из известных покупателей того времени: в музее фабрики «Торжокские золотошвеи» размещается картина «Путешествие из Москвы в Петербург», как полагается, с непременной остановкой в Торжке.

  
Резюмируя поездку Пушкина с цитатами из его же произведения, можно говорить о том, какую роль в сохранений знаний об укладе, дорожных традиций и журналистики о путешествиях по России внёс наш знаменитый земляк. Сентиментальное путешествие в Тверскую губернию, не изволите-с?!
Марина Холохова
08.12. 2017.
Журнал о России «MOIARUSSIA»
Прикрепления: 4798495.jpg(31.7 Kb) · 0072779.jpg(15.3 Kb) · 1672879.jpg(17.7 Kb) · 0212822.jpg(19.1 Kb) · 4081939.jpg(26.0 Kb) · 5576993.jpg(23.2 Kb) · 7329750.jpg(12.1 Kb) · 8833393.jpg(24.4 Kb) · 9868899.jpg(24.5 Kb)
 

Валентина_КочероваДата: Вторник, 18 Июн 2019, 13:37 | Сообщение # 8
Группа: Администраторы
Сообщений: 6067
Статус: Offline
ТАЙНА ЗНАМЕНИТОГО ПОРТРЕТА
«Чудо зеркало» для Александра Пушкина. К 220-летию со дня рождения


Как подивился бы Александр Сергеевич, если бы дано было ему знать, что в славный День его рождения в Шотландии, в её древней, сказочной красоты столице, будет вручена медаль его имени! Государственная награда вместе с Указом Президента России уже доставлена в Эдинбург, и совсем скоро Генеральный консул Российской Федерации Андрей Анатольевич Прицепов прикрепит к лацкану смокинга Дермуда Гана, шотландского общественного деятеля, знатока русской культуры и большого друга нашей страны, медаль с профилем Александра Пушкина, – автопортретом поэта.

С Шотландией, как это ни странно, связана история знаменитого портрета Пушкина кисти Ореста Кипренского, самого известного прижизненного изображения поэта. Сколько написано о нем статей и научных монографий, сколько оставлено восторженных воспоминаний современниками поэта! Да и сам Пушкин посвятил художнику, запечатлевшему на полотне его живой романтический облик, поэтическое послание. Кипренский хотел взять только что написанный им портрет поэта в заграничное турне, где мыслил достойно представить свои творения в европейских столицах. Однако задуманная художником грандиозная передвижная выставка не состоялась. Но и пушкинские строки, так уж случилось, не довелось прочесть художнику. Набросаны они были карандашом, и при жизни поэта не печатались. А значит – поэтическое послание не дошло до адресата. Жаль.

Себя как в зеркале я вижу,
Но это зеркало мне льстит.
Оно гласит, что не унижу
Пристрастья важных
Аонид.
Так Риму, Дрездену, Парижу
Известен впредь мой будет вид.

Хрестоматийные строки, хрестоматийный портрет. Но, пожалуй, никто из искусствоведов всерьез не задался простым вопросом: почему поэт, позируя художнику, решил вольно перебросить через плечо клетчатый (шотландский!) плед? И все же ответ, если таковой существует, не столь прост и очевиден. Но чтобы к нему приблизиться, мне пришлось совершить далекое путешествие – на Британские острова. (Хотя уже в самом послании Кипренскому можно найти эту слабую зацепку – «хоть не британец».) Волей случая я оказалась в небольшой шотландской деревушке, что приютилась на самом берегу океана, на западном побережье страны.Киркколм, – как она называется, – может гордиться двумя «достопримечательностями»: старинным маяком, что давным-давно построил в этих краях отец знаменитого Роберта Стивенсона, автора «Острова сокровищ», и тем, что ныне живёт здесь мистер Джеймс Томсон, теолог, архивист, философ. В его дом я и была приглашена.

Разговор как-то сам собой зашел о Пушкине. Мистер Томсон достал с одной из многочисленных полок своей домашней библиотеки старинный томик в кожаном переплете и с золочёным обрезом. На титульном листе сообщалось, что пушкинский сборник издан «в память столетней годовщины великаго русскаго поэта» и предназначен «для окончивших курс учения в начальных народных училищах города С.-Петербурга 30 мая 1899 г.».


Книгу Джеймс Томсон купил как-то в Эдинбурге, в букинистическом магазине. Как и почему оказалась она там, и кто был ее прежним владельцем, он не знает. Бесспорно одно: томик пушкинских стихов, как самое бесценное сокровище, привез с собой в Шотландию безымянный русский эмигрант. Забегая вперед, скажу: эту замечательную книгу я получила в подарок, и ей суждено было вновь совершить путешествие, но уже в Россию.

Неслучайно Пушкин любил латинское изречение: «Книги имеют свою судьбу». В середину тома было вклеено факсимиле последнего письма поэта, написанного им 27 января 1837 года, всего за несколько часов до роковой дуэли, и рядом – гравированный портрет Пушкина с переброшенным через плечо клетчатым пледом. Я спросила, точно ли это шотландская накидка? И получила утвердительный ответ. Более того, Томсон убежден, что Пушкин решил предстать на знаменитом портрете с накинутым на сюртук клетчатым пледом – в честь «шотландского барда» Вальтера Скотта, чтимого русским поэтом. Ведь именно Вальтер Скотт, писатель с европейским именем, так много сделал для того, чтобы шотландцы после долгих лет угнетения вновь почувствовали себя нацией. Великий романист был одним из тех избранных, кто присутствовал при знаменательном событии 4 февраля 1818 года.


Тогда в Эдинбургском замке была торжественно вскрыта сокровищница шотландских королей, более сотни лет пролежавшая в одном из тайников. Прежде считалось, что она разграблена англичанами. Вальтеру Скотту, к которому благоволил сам английский король, почитатель его таланта, была оказана высокая честь – открыть старинный сундук… И он первым увидел священные для шотландцев королевские регалии, символы свободы и независимости.

Вальтер Скотт ратовал и за возвращение национальных обычаев, шотландского одеяния, в том числе и клетчатого пледа, символа вольности и боевого духа шотландцев. Именно плед, а не шарф, как принято иногда считать, изображен на пушкинском портрете. Такой плед служил древним воинам и накидкой в непогоду, и одеялом в походах – в него можно было завернуться ночью на кратких бивуаках. Да и в делах сердечных боевая накидка играла не последнюю роль.Но у шотландских пледов имелось еще одно особое предназначение: по клетчатому рисунку на нем (цвету и размеру клеток, их чередованию на ткани) можно было судить о происхождении воина, о знатности его рода, и даже о месте рождения. Ткань становилась и гербом, и отличительным знаком семейного клана – в разноцветных клетках была закодирована важнейшая генетическая информация. Мистер Томсон обещал помочь, – уточнить, что за плед выбрал для своего портрета Пушкин в 1827 году, – вернее, какому родовому клану соответствует ткань. Но исчерпывающего ответа получить пока не смог. одни исследователи считают, что подобные пледы экспортировались во многие страны мира, и Пушкин мог купить его в Петербурге. Другие же, в их числе и знаток шотландской символики мистер Брайн Вилтон, – полагают, что пушкинский плед по своему рисунку и колориту необычен, и нужно провести более тонкую экспертизу – сравнить его с малоизвестными клановыми пледами.

По сути, шотландский клан – это и есть род, разветвленная большая семья, насчитывавшая до 50 тысяч человек, и вся страна представляла собой в прежние века сообщество родовых кланов. И для шотландцев в прошлом имя клана, его земли, его боевой клич и его плед(!) значили весьма много. Вальтер Скотт, «последний менестрель» Шотландии, поэт ее кланов, писал некогда: «У каждого шотландца имеется родословная. Это есть его достояние, столь же неотъемлемое, как его гордость и его бедность».

Как эти слова близки были Пушкину, гордившемуся деяниями своих славных предков, и считавшему самым большим достоянием их имена, доставшиеся ему в наследство! С горечью замечал он, как приходит в упадок русская аристократия, исчезают знаменитые в древности роды и фамилии. Так уж сложилось, что с распадом кровных клановых уз завершилась и история самой Шотландии как независимого государства. Пушкин прекрасно знал историческое прошлое небольшого, но гордого народа, зачитывался романами «шотландского чародея». Ещё при жизни Вальтер Скотт, или Великий Неизвестный, как его называли, стал легендой. И не было в Европе писателя или любителя литературы, кто не мечтал познакомиться с ним или хотя бы увидеть знаменитого шотландца.

Один из близких друзей поэта Денис Давыдов даже вступил в дружескую переписку с Вальтером Скоттом. Заочное знакомство «певца-гусара» и великого шотландца состоялось благодаря племяннику Давыдова, шестнадцатилетнему Владимиру, который в то время учился в Эдинбургском университете. Владимиру Орлову-Давыдову доводилось бывать в гостях у писателя, и тот всегда живо интересовался судьбой его героического дядюшки и даже немало удивил молодого человека, показав ему висевший в кабинете портрет славного партизана. Денис Давыдов, узнав о том, отправил Вальтеру Скотту письмо с благодарностью за память. И получил ответ. «Сверх того, – как пишет Давыдов Пушкину, – он прислал мне свой портрет с надписью: Вальтер Скотт, Денису Давыдову…». Кстати, и сам Вальтер Скотт сделал тогда памятную заметку: «Получил письмо от знаменитого Дениса Давыдова, «чёрного капитана», который так отличился во время отступления (Наполеона) из Москвы».

Пушкин расспрашивал своего друга о той удивительной переписке, вероятно, весной 1827-го, когда жил в Москве. Значит, разговор о Вальтере Скотте шел буквально за два-три месяца до создания пушкинского портрета, так как послание Дениса Давыдова, вернее уцелевший его отрывок, датируется сентябрем-октябрем того же года. Ещё одно «за» в пользу версии о зримом следе «шотландского барда» на живописном полотне Кипренского. Любопытна и краткая запись, оставленная в дневнике приятелем поэта Александром Тургеневым: «Пушкину обещал о Шотландии».Тургенев свое обещание сдержал – передал поэту описание своего путешествия из Лондона в Абботсфорд, имение Вальтера Скотта, где ему посчастливилось провести в гостях у романиста три незабываемых дня. Названия «Шотландия» и «шотландский» сохранились в пушкинских рукописях. И в поэтическом послании «Гнедичу» есть строки:

То Рим его зовет, то гордый Илион,
То скалы старца Оссиана…


Это все те, загадочные и недостижимые шотландские берега, где в старозаветные времена бродил легендарный бард кельтов Оссиан, и к которым так стремился поэт. Увы, Пушкину так и не довелось воочию увидеть «скалы дикие Шотландии печальной»

Год 1827-й. Пушкин в зените собственной славы. Его называют «гордостью родной словесности». Уже вышли из-под его пера поэмы: «Руслан и Людмила», «Кавказский пленник», «Бахчисарайский фонтан», «Цыганы»; главы романа «Евгений Онегин», «Граф Нулин», многие стихи. Уже были в жизни поэта и южная ссылка, и ссылка в Михайловское. Уже почувствовал на себе и царскую опалу, и царскую милость. «Я говорил с одним из умнейших людей в России», – будто бы сказал Николай I после аудиенции, данной им в Кремле, в Чудовом дворце опальному поэту. Назвал Пушкина первым поэтом и изъявил согласие стать его цензором. И после, выйдя из кабинета и обращаясь к придворным, небрежно заметил: «Теперь он мой».Так что и плед на портрете Пушкина не просто деталь одеяния, некий романтический штрих, прихоть поэта, нет – это его ответ. Даже вызов всесильному монарху! Шотландский плед, небрежно переброшенный через плечо Александра Сергеевича, незримым образом трансформируется в его поэтическое кредо:Т

Ты царь: живи один. Дорогою свободной

Иди, куда влечет тебя свободный ум…

Знаменитый пушкинский портрет. Самое первое о нем свидетельство – письмо Н.А. Муханова брату от 15 июля 1827 года: «С Пушкина списал Кипренский портрет, необычайно похожий». Портрет обрел славу тотчас же, как только вышел из мастерской живописца. Его появление 1 сентября 1827 года на выставке в императорской Академии художеств сразу же стало событием. О нем говорили в светских салонах и на петербургских улицах, – обсуждали достоинства живописи, поражались живому взгляду поэта, верно схваченному выражению, восторгались.

«Вот поэт Пушкин, – по самым первым впечатлениям записал в дневнике профессор Петербургского университета, цензор А.В. Никитенко. – Не смотрите на подпись: видев его хоть раз живого, вы тотчас признаете его проницательные глаза и рот, которому недостает только беспрестанного вздрагивания: этот портрет писан Кипренским». Хорошо знавший Пушкина М.В. Юзефович подтверждал: «Его портрет, работы Кипренского, похож безукоризненно. В одежде и во всей его наружности была заметна светская заботливость о себе…» (Шотландский плед на портрете – не есть ли проявление подобной заботливости?). Бесспорно, самое авторитетное мнение – отца поэта Сергея Львовича: «Лучший портрет сына моего, суть тот, который написан Кипренским и гравирован Уткиным». Писатель Иван Гончаров, видевший Пушкина на лекции в Московском университете, вспоминал: «Лучше всего, по-моему, напоминает его гравюра Уткина с портрета Кипренского». Баронесса Софья Дельвиг, посылая приятельнице «Северные цветы» с портретом поэта, писала ей: «Вот тебе наш милый добрый Пушкин, полюби его!.. Его портрет поразительно похож, – как будто видишь его самого. Как бы ты его полюбила сама, ежели бы видела его, как я, всякий день».


Известный российский гравер Николай Иванович Уткин (сын писателя М.Н. Муравьева и крепостной, единокровный брат декабристов Александра и Никиты Муравьевых) дважды гравировал пушкинский портрет. Первый раз – по заказу Дельвига для фронтисписа его альманаха «Северные цветы на 1828 год», второй раз – по просьбе самого поэта. Всего за несколько дней до дуэли Пушкин обратился к мастеру с просьбой – выгравировать на стали новый портрет, так как первая медная доска истерлась от огромного количества оттисков.

«Пушкин как будто желал, чтобы черты его подольше сохранились сталью, – вспоминал Николай Иванович, – …как будто предчувствовал, что это будет последняя дружеская услуга». Его желание гравер исполнил уже после кончины поэта, в 1838-м…Но обычный льняной холст оказался прочнее металла. Не счесть, сколь много раз за века тиражировался портрет кисти Кипренского! И все же при всей своей всемирной известности это еще и самый загадочный пушкинский портрет, «портрет-зеркало». И как обмолвился сам поэт – «чудо зеркало».

Но вернемся к истории создания пушкинского портрета. Он был заказан художнику Кипренскому другом поэта бароном Антоном Дельвигом. В июне-июле 1827-го Александр Сергеевич позировал именитому портретисту, любимцу «моды легкокрылой». Сеансы проходили в петербургском дворце Шереметевых, на набережной Фонтанки, близ Аничкова моста в известном Фонтанном доме, с родовым гербом и девизом: «Бог хранит всё!». Вернувшийся в 1823 году из Италии в Петербург Кипренский встречен был весьма прохладно, да к тому же не имел ни собственного угла, ни оплачиваемой должности. И если бы не граф Дмитрий Николаевич Шереметев, гофмейстер и русский благотворитель, предоставивший апартаменты фамильного дворца под мастерскую живописцу, – неизвестно, явилось ли миру то гениальное творение?! Первый из российских художников, сделавшийся знаменитым в Европе, как считали современники Кипренского, по воспоминаниям, «спешил медленно, требовал для портрета многочисленных и продолжительных присестов (сеансов)». И все потому, что «желал… уничтожить ту линию, которая разделяет природу от искусства». Нет, не случайно Пушкин нарек живописца «милым волшебником», кисть Кипренского обладала истинно чудотворной силой…

После ранней смерти Дельвига в январе 1831 года, поэт, обосновавшийся после женитьбы в Москве, обратился к приятелю Петру Плетневу с просьбой выкупить свой портрет у вдовы, баронессы Софьи Дельвиг. «Что Баронесса? – интересуется Пушкин, – … спроси у неё каковы ее дела?.. Не продаст ли она мне мой портрет?». «Уговорил я Баронессу продать тебе портрет твой, – отвечает ему из Петербурга Плетнев, – Высылать его в Москву незачем. Оставлю до приезда твоего у себя. Деньги за него (тысячу рублей) отдам…». Плетнев расплатился за портрет частью гонорара, назначенного поэту за только что увидевшую свет трагедию «Борис Годунов». Портрет висел в петербургской квартире Пушкина, в доме на набережной Мойки и стал безмолвным свидетелем последних горьких дней жизни поэта. Странное было зрелище: Пушкин с портрета, безучастный к страданиям своего живого двойника, скрестив на груди руки, в поэтической отрешенности созерцал что-то, ведомое лишь ему одному… С надеждой и тоской невольно обращала к нему свои взоры и несчастная Натали, проводившая страшные дни и ночи в гостиной, у дверей в кабинет, где умирал её муж…

После трагической смерти Пушкина портрет перешел к вдове, Наталии Николаевне. Она бережно хранила его почти двадцать семь лет вплоть до своей кончины. И сколько было пролито её слез перед ним, сколько слов любви и раскаяния произнесено, знает, верно, лишь Господь…В ноябре 1863-го не стало и Наталии Николаевны, и портрет поэта перешел по наследству к его старшему сыну.


Боевой генерал Александр Александрович Пушкин, с честью оправдавший свою фамилию в походах и битвах, стал хранителем всех семейных бумаг, рукописей и дневников отца. В достопамятном 1880 году, когда в Москве, на Страстном бульваре, открывали памятник поэту, Александр Александрович передал пушкинский архив Румянцевскому музею. А вот с любимым портретом отца расстаться при жизни так и не смог.


Г.Г. Пушкин вместе с другом Л.Д. Давыдовым с портретами своих великих предков. 1986.

Спустя два года после смерти генерала его сын, полковник Григорий Пушкин, продал портрет поэта кисти Кипренского Третьяковской галерее. Шёл 1916-й…Не столь давно, уже в наше время, Григорий Григорьевич Пушкин, удивительно похожий на своего великого прадеда, посмеиваясь, говорил мне, что, мол, поторопился отец расстаться с фамильной реликвией.…И все же все мы должны быть благодарны внуку поэта, его решение было единственно верным – ведь шла Первая мировая. А впереди Россию ждали новые войны, революции и потрясения. И вряд ли бы драгоценный холст, сохранивший живой образ поэта, уцелел в кровавом водовороте тех дней. А сам Кипренский в далёком 1828-м сообщал из Петербурга приятелю: «Я пишу, писал и написал много портретов грудных, по колени и в рост. Надеюсь, что из всех оных портретов ни один не будет брошен на чердак, как это обыкновенно случается с портретами покойных предков, дурно написанными».

Что ж, надежды гениального живописца оправдались. Портрет поэта, «чудо зеркало», сохранен его достойными потомками. И как легко ныне прийти на свидание с Пушкиным – стоит лишь побывать в Третьяковке. Живой Пушкин со светло-задумчивым взглядом, устремленным в вечность, и с небрежно перекинутым через плечо шотландским пледом. Не перечесть всех городов в мире, где ныне «известен вид» поэта. Это Брюссель и Веймар, Шанхай и Париж, Аддис-Абеба и Минск, Москва и Вильнюс… И древняя столица Шотландии Эдинбург, побратим пушкинского Санкт-Петербурга.
Лариса Черкашина
06.06. 2019.газета "Столетие"

http://www.stoletie.ru/kultura/tajna_znamenitogo_portreta_292.htm
Прикрепления: 1779439.jpg(10.8 Kb) · 2982677.jpg(16.3 Kb) · 7455285.jpg(9.9 Kb) · 9527806.jpg(14.9 Kb) · 3708413.jpg(12.9 Kb) · 4706636.jpg(18.4 Kb) · 8740608.jpg(18.2 Kb)
 

Форум » Размышления » О других интересных событиях » ПУШКИНСКИЙ ДЕНЬ РОССИИ
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск: